Пеплонутые: Бренди и Шалк

      Вот эту зелёную блестяшку я возьму с собой.       Из бочки в пространственный карман, зачарованию которого меня любезно обучил Арайнис, полетел хорошенькой огранки изумруд.       А у этого бедняги рядом заберу отмычки.       Свежий труп несчастного приключенца, коего мои шупальцехоботовые последователи затащили в самую глубь цитадели и безжалостно замучили, бесцеремонно лишился пары отполированных отмычек.       О, и ещё тот переливающийся перламутром свиток.       Дохлый имперец лишился и его.       Эх, не повезло пацану, не фартануло. Будучи представителем ненавистной нации оккупантов, наткнулся на внешнюю базу Дома Дагот. Так ещё и после смерти подвергся мародёрству. Какая грустная история… о, это что, у него золото в сапогах? Какой стремный дядька на чеканке.       А рядом у нас.       Ой? А вот эту странную хрень я брать с собой не буду.       Громоздкие, железные, ржавые сапоги летят обратно в такой же громоздкий, железный, ржавый шкаф.

      Это сапоги полета. Одна из моих первых работ! Это неуважение к труду глубинной расы? Жаждешь головной боли?

      Ой.

      Поставь. Аккуратно.

      Как скажете, Ваше мозговыносящее Величество.       Я осторожно поправил сапоги, убрав на верхнюю полку повыше.       Интересно, столько веков прошло с исчезновения двемеров, а сапожки в обитаемой цитадели никто так и не прикарманил. Почему так?

      До того, как ты проломил здесь дыру в стене для короткого пути к копии Нумидиума, эта комната являлась покоями этого короля. Никому не было дела до сего крыла крепости. Теперь же…

      Это проходной двор. Да, я уже понял, что мое прошлое «Я» терпеть тебя не могло и ловчилось всеми способами подгадить.

      Ревность — чувство, ведущее к саморазрушению.

      И к кому же я тебя ревновал? К милой двемерской пассии?       Это что, подозрительный люк в потолке? С рассыпающейся от ржавчины лестницей? Хочу туда!

      Ревность не плотского характера. Ты боялся потерять друга. Что, собственно, в конце концов и произошло. Даже без моего влияния.

      А… ты про того вояку из дневников? Свеженькую версию которого с таким нетерпением ждут эшлендеры?       Я непринужденно пожимаю плечами и отворяю люк.

      …

      Непривычно слышать незаинтересованность его персоной от тебя.

      — Мой повелитель?! — как только я вылез на верхней стороне люка, мне в ноги упало большое нечто с вьющейся охапкой щупалец на месте головы. Чья ж больная фантазия вас всех породила, уродцы вы мои? — Дагот Ирвин приветствует Главу дома! Что же привело Лорда в обитель ничтожного слуги?       Желание поживиться чем-нибудь бесхозным на дорожку, но, судя по всему, здесь прямо-таки чья-то хата. Стульчики, стольчик и… это… опять труп. Почему я не удивлен? Хотя доспехи на нем выглядят добротными.

      Это полный комплект стеклянной брони без шлема. По меркам качества лучше только даэдрический металл.

      Да ты, я смотрю, прошареный.

      Я — двемер.

      Ладно, ладно. Значит надо богатого мертвяка как-нибудь забрать в дань великому и ужасному мне.       — Ирвин, значит? — запускаю на себя как можно более важный вид, дабы хоть немного соответствовать бывшему статусу злодейского босса. Судя по всему, ещё не до всех представителей Шестого дома дошла весть о моем досрочном сваливании с поста. Иначе так раболепно ко мне бы не относились.       — Да, господин! Я рад, что вы помните меня! — восторженно хрюкнул щупальцемордый, не поднимая головы.       На самом деле хрен я кого помню, а завидев его так вовсе, чуть не завизжал с перепуга. Но пусть думает, что пожелает.       — Что ж, Ирвин, встань. Твой повелитель ищет полезные вещи для своего нового проекта, — и ведь по идее я не вру. — Изволь поинтересоваться — тот мертвый мер в углу тебе ещё нужен?       Большое чудо-юдо весьма ловко для своих размеров подпрыгнуло на ноги и, семеня короткими шажочками, от чего казалось, что оно плывет по земле, приблизилось к подванивающему трупу, схватив того за ногу, и притащило мне под ноги, словно поймавшая для хозяина крысу никс.       — Лорд может забрать у своего последователя что пожелает! Этот приверженец ложных богов после проигрышной осады цитадели все равно отринул дар несмотря на все мои уговоры принять его истинное наследие. Как несправедливо, что потомки Дагот отрицают своего истинного бога из-за лживых проповедей Храма.       Судя по глубоким ранам на груди и конечностях трупа, «уговоры» были чересчур кровавыми. И помер ли данмер по своему желанию, отрицая вербовку, или откинулся от кровопотери — узнать уже не получится. Не став церемониться, я скинул окоченевший труп в люк и собирался уже спуститься вниз, как мне в руки сунули источающий неприятную магию посох.       — Этот глупый артефакт был единственным оружием несостоявшегося спящего. Некомпетентность Храма не имеет границ.       Я кивнул чудо-юде и спустился вниз уже с оружием. Покрутив эбонитовую палку в руках, я понял две вещи:       Первое, зачарованные вещи передают информацию о своих чарах сразу в разум при первом же прикосновении к предмету. Очень удобно, но если ты не склонен к магическому ремеслу — то остаёшься в пролете. Благо — в моем доме, по словам Арайниса, почти каждый обладал недюжим магическим талантом. Всякому Тельвани на зависть.       Второе же — только догадки, но… По какой причине Храм отправил в главный штаб злодейской своры умелых, но всё же обычных смертных рыцарей, когда как всесильные боги АльмСиВи уже успели не только проиграть в недавней стычке, но и потерять инструменты Кагренака? А одному из них и вовсе дали не боевой посох, зачарование которого практически лишило данмера шанса выжить при отступлении. Не то что драться. Словно высшие чины приняли хорошо завуалированную под праведный поход попытку устранить неугодных.       И чем же…       Сняв кирасу с тела и заглянув под ворот богато расшитой рубашки я разглядел вышитое имя.       Чем же, Воруз Бетримо, ты не угодил святошам? Или они догадались о твоём «истинном наследии»? Потомок Даготов в прославленном ордене не комильфо?       Надеюсь, больше никто из твоих родственников в Храм служить не пойдет.       С трудом сняв с… неудачливого потомка дома богатую броню, отбрасывающую приятные глазу зеленые блики в свете жёлтых ламп, я оглядел погибшего с ног до головы и раздосадовано простонал, опустив руки.

      Что не так? Мы получили доспехи. С чего такая нехарактерная реакция?

      Упокоить мужика надо. По традициям.

      О имперце в моих покоях ты так не беспокоился.

      Так то левый мужик был! А этот…       Указываю на данмера.       …почти что родственник. Дальний. Хоть и убитый такими же родственничками.       Семейные разборки в доме Дагот отличались той ещё искоркой садизма, это я уже понял на собственном опыте.

      Мне подробности кимерских обрядов неизвестны. Вы сжигаете своих мертвецов. Это все что знаю.

      Ну, хоть так.       Прикатив из соседнего помещения большую железную бочку, я положил в неё труп, с неприятным хрустом поломав пару конечностей окоченевшего тела дабы оно влезло в пространство своеобразной топки.       — Что… ты делаешь?       И именно за этим нелицеприятным делом меня застукал все никак не отлипающий от бутылки Эндус.       — Хороню потомка в скамп знает каком поколении, — отвечаю брату, нервно усмехаясь. — В этих одинаковых комнатушках есть хоть одна с вентиляцией? Рабочей.       Судя по затхлости воздуха в руинах, ответ будет отрицательным. И так вонь повсюду так я ещё и костер тут собрался разводить.       — За три с лишним тысячелетия давно всё ржавчиной осыпалось, — подтвердил он мои мысли. — Но вот в котельной есть открытый бассейн с лавой и огнеупорным подъемником.       На том и порешили.

***

      Пока жертва храмовых интриг горела в бочке на дне подъёмника, я уселся с братом на одну из железных скамеек, перебирая части искусно выплавленного доспеха. Блеск зелёного стекла завораживал и чем-то напоминал хранящийся в кармане изумруд. Только стекло казалось чуть более мутным и в разы прочнее драгоценного камня. Тут мне и приспичило попытаться надеть на запястье один из наручей. Неудачно.       Сетуя на окружающую свору цирка уродов, я не увидел бревна в собственном красном глазу.       Я грёбаный гигант! Два с лишним метра! У меня чертов третий глаз во лбу в конце-то концов! И красные когти! Спасибо, что хоть в маске хожу, чтоб скрывать всю эту пакость.       — Соглашусь, раньше ты был краше, — прогудел сбоку на грани усмешки Эндус.       — Вслух?       — Ага.       — Вот бл… шарматство.              — Так чего же ты так всполошился, Мой Лорд? Измени внешность на приемлемую. Я так и сам собирался сделать, вон даже тряпки с какого-то имперца снял. Кстати, почему его до сих пор не скинули к Акулахану в кратер? Он же воняет…       Все мои три глаза чуть не повылезали из орбит.       — Подожди с имперцем… — замельтешил я руками. — Так ты хочешь сказать, что я могу изменить свою внешность на собственный вкус?       Эндус посмотрел на меня как на идиота, а потом, видимо вспомнив разницу наших статусов (как по мне, с учётом моего дезертирства с высшего поста, в общении давно себя изжившую), вернул себе скучающий вид и отпил из бутылки прежде, чем начал долгое разъяснение, от которого пушок у меня на загривке поднялся дыбом.       — Мой Лорд, твое самое первое возрождение было милостью энергии Сердца Потерянного Бога. Ты был убит. Умер. И тело твое умерло. Мне не известно каким образом, но Сердце поглотило твои бренные останки в свой мир, а вместе с ними захватило и душу. Со временем ты смог выбраться из пространства Сердца, но только душой. Твое здешнее тело — тень, отброшенная из мира Сердца. Мира Снов — как ты приказал нам его величать. Ты бодрствуешь в мире Снов, а в Нирне видишь долгие сновидения. А во сне, как известно, можно сделать все. Ты и сам нас, своих братьев, этому научил, — всплеснул руками он, чуть усмехнувшись.       — Охренеть, — все, что и смог выдать я с пустым выражением на роже.       — Это верно подмечено, — уже в голос заржал Эндус, указывая бутылкой на раскалённый подъемник. — О, гляди, потомок уже в сажу превратился небось.       И вот так многострадальный сын рода Бетримо превратился в кучку пепла на дне раскаленной бочки.       Как только железяка остыла, не без помощи заклинания холода, Эндус высыпал прах в двемерский цилиндр и предложил распылить его в усыпальницах Когоруна.       — Только там бы для начала в порядок навести. И думать не хочется что безмозглые пепельные зомби там натворили за столько лет, — с брезгливой дрожью повел плечом брат, закупоривая цилиндр.       — А почему мы так со столицей небрежно поступили? Разве нельзя было за столько веков хоть смотрителей поставить? Мели бы пыль да свечи меняли, — задал я резонный вопрос, на что получил не менее логичный ответ.       — Тебе месть была важнее. Акулахан не в Когоруне.       — Оу…       Заметив мое посмурневшее настроение, Эндус тут же скрыл грустное выражение лица за улыбкой.       — Да не унывай так, Глава. Если Одрос и впрямь решил там обосноваться, то, считай, вдохнет в крепость новую жизнь. В отличии от лежебоки Утола, — последняя фраза была произнесена недовольным шепотом себе под нос.       — Раз ты так говоришь…              — А теперь — время Ээ-эксперементов! — не успел я закончить фразу, как меня за руку потащили в очередную двемерскую обсерваторию.       Что ж у них у всех за привычка меня за руки лапать?! Я не дитё, чтоб по дороге в темноте потеряться. Или раньше всегда было так?       Думак, как назло, молчал.

***

      Правы были Предки-Из-Железа. От магии одни проблемы.

      Металлический пол под моими пятками красивенько дымился беспросветно черным паром.

      Кагренак им не внемлил — аннигилировал расу.

      Весь я тоже слегка дымился, от чего Эндус и прибежавший на взрыв Арайнис застенчиво прикрывали носы ладонями. Спасибо хоть остальная шупальцеголовая шушара держится подальше. Иначе стыд залил мне лицо фиолетовыми пятнами ещё гуще.

      Кимеры тоже пренебрегли мистическими силами — были прокляты собственной богиней.

      Мозг у меня, возможно, тоже дымится. От кое-чьего нудения!

      Ты повел себя неосторожно — теперь воняешь гарью.

      И куда уж лучше, чем стельки тех тяжеленных сапог!

      В моей работе не были предусмотрены стельки. Твоя претензия — беспочвенна.

      Вот именно по этому ты и нудный!       — Не у всех получается с первого раза, — попытался подбодрить меня самый адекватный брат, стряхивая с моих плеч образовавшуюся черную пыль от неудачной попытки в метаморфозу.       — Это точно! — весело вторил ему любитель выпивки. — Турейнул так вообще однажды глаз себе не на лбу заворожил а на жо…       — Эндус!       — Да ладно… — отмахнулся от возмущений он. — Может он так подсознательно хотел. Чтоб не только спереди книжки читать, а ещё и сзади.       Пока пепельный вампир обхохатывался с собственной пошлой шутки, другой одним ловким движением выхватил у того почти пустой бутыль из когтей, выбросив в прореху ближайшей решетки над лавой.       — С тебя хватит на сегодня. Иначе до Когоруна не доползёшь, — скривился от перегара Арайнис.       — Ты недооцениваешь мой навык похмельного ползка, — насупился Эндус, словно ребенок. — А вот если на месте назначения меня будет ждать ещё одна бутылочка древнего бренди Дагот, так вовсе полечу кометой!       — Лучше бы занялся делом и показал Главе на собственном примере как надо искажать свою тень, — с жестом смиренной усталости Арайнис прикрыл глаза и помассировал переносицу.       На что Эндус хмыкнул и хрустнул пальцами в замке.       — Что сам не покажешь. Самый старший же. Спихиваешь всю работу на младших братьев, — бурчал он пока отходил на безопасное расстояние. — А вдруг вокруг меня алкогольные пары взорвутся!       — Значит, при следующем возвращении будешь меньше пить, — бесстрастно парировал возмущение старший.       — Ах, если бы все было так просто! — потянулся пепельный вампир под аккомпанимент хрустов позвоночника. — И вперёд! Следите внимательно за моей мастерской работой магических потоков.       Он явно раздувался от гордости. Хотя, было за что. Пара мгновений и его тело покрылось огненно-белым свечением, начав уменьшаться в размерах.       Как только свет рассеялся, перед нами предстал вполне себе нормальный темный эльф с кудрявой иссиня-черной шевелюрой. Впрочем, не уверен в «нормальности». Из обычных эльфов я пока видел только теперь уже пребывающего пеплом Воруза.       Удержав рукой чуть не свалившуюся со срама набедренную повязку, Эндус с извинениями скрылся за одной из широких колон, переодевшись в «позаимствованную» у имперца-приключенца броню.       — Как-то так! — пожал он плечами.       Две пары глаз в ожидании уставились на меня.       — Хорошо, все понятно! Я должен не дымиться, а светиться красивеньким теплым светом. — ударил я кулаком об ладонь, придя к самому логичному выводу в данной ситуации.       Но Арайнис почему-то хлопнул ладонью по лицу.

      Я бы сделал то же самое, будь у меня руки.

      Я обижен. Лучше бы сказал, что не так.

      С тобой? С заклинанием? С миром в целом?

      Ваше Величество шутить изволит?       — Как кровь циркулирует по венам, — опередил Думака в разъяснениях мой самый старший брат, — так и мана течет под кожей мага, наделяя его частицей мощи создателей Нирна, — при упоминании богов король атеистической расы в моей голове неодобряюще забурчал. — Также, как ты ощущаешь биение своего сердца в тепле груди, так и ощути холодные потоки энергии Магнуса. И напитай их своей волей. Направь по нужному тебе пути.       Кажется, от такого наплыва сложной информации, моя голова готова взорваться и без всяких там потоков.       — Ребят, а я точно не приемный? — нервно почесал затылок я, бегая глазами по комнате. — Что-то не чувствую в себе врождённый Даготский талант в магию.       — Не. Ты наш, — беззаботно отмахнулся от меня Эндус, пока Арайнис со сложным выражением пытался подобрать для меня более простые объяснения. — Только мамкой от двемера нагулянный, но кого это вообще волну…       — ЧЕГО БЛ*ТЬ?!

***

      С «Дагот Уром» распрощаться было легко. Что с именем, что с крепостью.       Горячие пепельные потоки обжигали любой незащищённый участок кожи на протяжении всей дороги от центра горы к окрестностям Веминала, где, по словам последовавших со мной Эндуса и Арайниса, находился вход в сеть пещер, проходящих под Призрачным Пределом и ведущих прямиком к подземельям Когоруна.       Всё же стоило преобразиться в данмера уже после путешествия, ибо кожа пепельного вампира была более терпима к непрекращающимся моровым бурям на поверхности. Да и превращение у меня вышло, мягко говоря, косячным.       Может, издалека ростом и комплекцией я был схож с обычным темным эльфом, но как только бы ко мне приблизились чуть ближе, то сразу бы заметили неестественно темно-бордовые острые ногти и красноватую кожу пальцев, постепенно сливающуюся с зеленовато-серой кожей ладоней. Поэтому мне придется найти хорошие перчатки где-нибудь в столице Дома или у не задающего вопросы торговца. Но главная проблема не в этом.       У меня так и не получилось избавится от третьего глаза! Пришлось подбирать относительно чистый кусок ткани и обматывать им лоб наподобие банданы. На первое время пойдет.       Как только я с горем пополам смог принять относительно «нормальный» вид, Арайнис сначала повел нас к двемерской крепости Турейнулал за «важными для твоего повторного переобучения учебниками». Потом он сам зашёл в руины, и через полчаса бессвязной болтовни Эндуса, вернулся на поверхность с высоченной башней книг, закинув мне их в пространственный карман.       И уже только потом мы потопали в Веминал. Спасибо, что хоть в окрестностях точно не встретится хозяин крепости. Коему сейчас больше по душе возится с Сердцем бога.       Как бы и вправду не выкинул весь Вварденфелл в пространство Сердца к двемерам в гости навсегда.

      Ни в коем случае. Я не намерен терпеть твои выходки в одном пространстве. Ты прошлый считал мир Сердца — явью, а Нирн — сном. И по этому вел себя подобно владельцу всего, что поглощает Сердце. Двемерам хватает и твоих видоизменившихся последователей, потерявших души в потоках музыки Сердца.

      Я же просто пошутил…

      Не шути с богами и их частями тела.

      Сказал ДВЕМЕР.

      …Туше.

      — Ну наконец-то я вижу свет… ой, то есть дверь в пещеры! — с облегчением воскликнул Эндус, взмахивая руками вверх, а потом указывая в сторону деревянной преграды на пути к прохладным подземельям. — Пошлите скорее скроемся от бури. У меня пепел везде, даже в штанах.       Вот о последнем можно было и умолчать, братишка.