Начертано судьбой

— Лини, я тебе напоминаю, не совершай ошибки, не подрывай моё доверие.  Это были последние слова, которые бросил «Отец», прежде чем выйти из приюта. Ноша, лежащая на плечах юноши, слишком тяжела. Осознание того, что от него хотят, колом встаёт поперёк горла, перекрывая кислород. Какого это стать следующим «Королём»? Какого это, когда на тебя возложена ответственность за тысячи душ, которые старшие не прочь разнести на пушечное мясо, не заботясь о том, что у каждого есть свои интересы, взгляды, личность; какого это, когда на тебя обращены десятки пар глаз, следящих за каждым проступком; не дай архонт сильно оплошать, вмиг станешь не ценней кофейной гущи на дне чаши.  Очередной вечер у камина, который вовсе не дарит тепла, будто он оброс той грязью, что присуща всему фатуйскому, заставлял подрагивать нижнюю губу. В глазах не было слёз. Они — плод слабости, плод страха. Нельзя показывать эмоции, но и гнусная маска иногда трещит по швам. Тяжёлый день, тяжёлый разговор. Да, он обманул Арлекино неумело, глупо. Обманул того, кто не прощает предательств, не щадит виновных, за что поплатился. Физические травмы вовсе не тревожат, он привык. Для солдата синяк или ушиб — мелочь. Главное, что все органы на месте, а дальше жить можно. Только вот морально юноша разбит. Не хотелось сейчас видеть никого и ничего, даже родную сестру с названным братом, ибо это может грозить нервным срывом и, возможно, жертвой.  Ноги тяжёлым шагом несли Лини прочь за тяжёлые двери здания, прочь от тьмы, заполнившей все углы комнат, словно тягучая тина. Влажный солоноватый фонтейновский воздух бил в ноздри. С каждым вдохом маска ломалась всё сильнее. Никто не будет рад, если узнает, что фатуец ушёл во время комендантского часа. Плевать. Сейчас душа хочет лишь кричать от боли, обиды и непосильного бремени. Почему к нему строже, чем ко всем остальным? Почему ему избрали такую судьбу? Он не хочет быть «Королём», не хочет разочаровывать «Отца». Первая слеза скатилась по юному бледному лицу, как только Лини добежал до берега. Колени предательски опустились на песок, царапая и без того раненные ноги через тонкие чулки. Чёрный плащ пылился с каждым новым дуновением ветерка. Долго придётся отряхивать.  Плакать в голос — это что-то невообразимое. Лини просто не умеет, не знает, как это делать, поэтому слёзы тихо скатывались по щекам, падая каплями на не остывшие после жаркого дня песчинки. Длинные чёрные ресницы дрожали, отпечатывая каждым касанием о кожу пятна размокшей туши. Аккуратные стрелки размазались, оставив после себя лишь чёрные кляксы с подтёками. Казалось бы, вот и всё, рубикон настигнут. Если его кто-то заметит и нажалуется «Отцу», страшно представить, какие последствия его могут ждать. Лини осел на небольшую корягу возле воды, смотря в бескрайную пучину вод. Где-то вдалеке мерцали огни чудесных творений Тейвата, то ли это ива, то ли гриб, издалека непонятно, но столбы света освещают конуры вдали лежащей суши. Сейчас бы хотелось просто окунуться в воду, чтобы течение само принесло его к диким берегам, и ничто не тревожило этот долгожданный покой. Но мечты остаются мечтами. Наперекор шуму прибоя, отдалённо послышались приближающиеся шаги, тяжело шаркающие по песку. Лини стоило бы привести себя в порядок и подготовить хоть какую-то отмазку, но совершенно не хотелось ничего обдумывать. Плевать, если человек перейдёт границу дозволенного, на окровавленных по локоть руках ещё одна душа не оставит след. Лини уже собирался повернуться к подошедшему, как над ухом раздался шёпот… — Ну и ну, что за картина маслом. Дорогой, а что скажет «Отец» на твои слёзы, не боишься гнева четвёртой? — слова были брошены с явной издёвкой, будто явившемуся невтерпёж насолить юноше или позлорадствовать над чужим отчаянием.  Быстро обтерев кистью лицо, Лини отпрянул от незнакомца, торопливо отпрыгивая и вставая в боевую стойку, материализуя в руках лук, готовый в любую секунду пустить стрелу. Вот только он ещё даже не понял, кто перед ним стоит, как оружие было выбито ударом ноги по пальцам, что те даже хрустнули от такой наглости.  — И кто так встречает незнакомцев, совсем никаких манер. Не думал, что воспитание в Доме Очага так сильно скатилось, — вновь с каким-то ядом было плюнуто в сторону организации.  — В нашем приюте хотя бы учат, что прежде чем заводить с кем-то диалог, следует сначала представиться, — не дрогнув ни единой мышцей лица, проговорил блондин. Он выпрямился и расправил свои плечи так, будто находится с незнакомцем на равных, будто ситуация под контролем, будто пол минуты назад его сердце не опустилось в пятки дважды. Вот чему учат в фатуи с малых лет, никаких эмоций. Ты солдат — ты скала. Никто не должен заподозрить что-то неладное, даже если в твоём рукаве сейчас взрывчатка, даже если ты абсолютно безоружен, преимущество всегда на стороне хитрости и смекалки. Правда потёкший макияж и опухшие от слёз глаза не стыковались с учениями.  — Знаешь, у меня много имён, смотря, о каком периоде жизни говорить. Сейчас я Странник, в прошлом был Скарамуччей, шестым предвестником; Куникудзуши ещё, выбирай на свой вкус, — грозный взгляд окатил мальчика с ног до головы, будто, сделай он неправильный выбор, поплатится жизнью.  — Что? Какой шестой предвестник? Ты смеёшься? — немного озадачено спросил фатуец. Он напрягся до подергивающихся пальцев. Каким глупцом надо быть, чтобы посметь выдавать себя не просто за рядового солдата, а за одного из руководителей, тем более несуществующего. — Эх, Лини-Лини, а раньше этот титул вызвал бы у тебя бурю эмоций, начиная от восхищения, заканчивая неловкостью. В такие моменты и грустно, что тебя все забыли, — Странник присел на высокий камень неподалёку от мальца, закидывая ногу на ногу, делая самое печальное лицо на свете.  — Ты головой поехал или на солнце перегрелся? Что за несуразицу ты несёшь, сгинь с моих глаз, пока ещё можешь, — немного детская, но вполне серьёзная угроза была кинута в сторону лжепредвестника. Лини собрался с духом, подцепил носочком ботинка свой лук и подбросил его точно в руки, быстро материализуя огненную стрелу. Сегодня он точно не в духе на такие разговоры.  Без предупреждения, стрела полетела точно в сердце незнакомца. Немного импульсивное решение — обнажать оружие, но такая клевета на организацию взбесила юного фатуйца. Переступая с ноги на ногу, юноша слегка увеличил расстояние, подготавливая вторую стрелу, которая с той же чёткостью была выстрелена уже в голову. Но обе были отражены резко возникшим столбом анемо потока. На это Странник лишь слегка видоизменил позу, поменяв ноги местами и показательно зевнув. Не давая спуску, Лини создал бегающую шляпу, доставая оттуда карты, которые как мины были уложены в промежутке между тёмноволосым и блондином, а сама она понеслась меж них, стараясь достичь брюнета, в это же время блондин отступал всё дальше, готовый к атаке или отступлению.  — Хах, и это всё, что ты смог придумать, юный «Король»? Создаёшь себе возможность для побега, чтобы нажаловаться «Папочке»? — Странник одним потоком ветра поднял все карты в воздух вместе со шляпой, выбрасывая их в воду. Он встал на ноги и медленным шагом направился к юноше, поправляя немного съехавший головной убор. Лини, испытавший волну тревоги, запустил в противника стрелу, но скривил так, что тот смог лёгким движением уклониться. В ответ, в него полетела быстрая линия анемо, от который единственным выходом, чтобы уклониться, было просто упасть. Вновь приземлившись на раненные колени, Лини ощутил неприятную боль от незаживших царапин. Песчинки вдавились в них, сдирая только образовавшиеся корочки, от чего не спасала тонкая ткань чулок.  — Правильно, мне нравится, когда люди ведут себя как послушные пёсики, стоя передо мной на коленях, прося пощады, — Странник поднял бледное лицо за подбородок, больно сдавливая, отчего юноша сжал свои зубы, пытаясь немного снять напряжение. — А ты всё такой же, только размазанные стрелки тебе вовсе не идут, выдают с поличным все твои эмоции.  — Что тебе надо от меня? — стараясь сохранять самообладание, спросил Лини, хотя обоим уже было ясно, в чьих руках сейчас контроль.  — Да так, скучно стало в странствии, решил заглянуть в Фонтейн, где что не день, то сенсация. Представляешь, в заголовке газеты пишут, что в руинах, недалеко от города былы видны огненные вспышки, будто там происходила яростная битва. И вот, прогуливаясь да почитывая статьи, наткнулся на маленького плачущего фатуйца, ну разве не нонсанс?  Чуть оскалившись, Лини попытался выдернуть челюсть из захвата. Резко дёрнув головой в бок, ему удалось снять с себя руку. Пользуясь секундной заминкой оппонента, он кинул тому в лицо взрывающуюся карту, которую на всякий случай припас в ладони, попутно отползая дальше, чтобы высвободившаяся энергия не задела его. Челюсть сильно ныла после такого сильного воздействия на кожу, возможно, останутся блёклые синяки. — Блять, тварь! — Странник ожидал, что младший сможет вырваться из хватки, но о тузе в рукаве он никак не мог подумать. — Чёртовы фокусники, я тебя по этому же пляжу расплостаю, — проморгавшись как следует от яркой вспышки, «Предвестник», слегка подпрыгнув, выпустил из ноги большой крутящийся шар анемо, за которым последовали бесперебойные атаки секущими волнами.  Лини не сумел увернуться. Сконцентрированный вихрь задел его, царапая одеяния, чуть ли не разрезая плащ на лоскуты. Раны на руках и боках сильно заныли от такого внешнего воздействия, возникло чувство, будто несколько из них вновь открылись. Появилась ещё одна причина, по которой ему лучше не возвращаться в приют, если он хочет выйти из него живым. Сложно будет объяснить кому-либо, что произошло с его одеждой и откуда новые травмы.  Анемо лезвия, следовавшие за шаром, выбили из лёгких остатки кислорода, впечатывая юношу затылком в песок. Не было сил шевельнуть хоть одной мышцей. Сейчас можно было бы попробовать закричать, но на пляже его, скорее всего, никто не услышит, а если и услышит, то помощь подойдёт как раз к свежему трупу. Честно, страшно было до безумия, первый раз Лини попал в настолько безвыходную ситуацию: он ранен, морально разбит, рядом не души, кроме какого-то сумашедшего, который жаждет его смерти.  — И как тебе лежится на остывшем песке, вставать не собираешься? — Странник подошёл к фатуйцу, слегка склоняясь над измученным телом. Его чёлка слегка подпалилась от карточки, но выглядела вполне сносно, что нельзя сказать о состоянии Лини.  — Я не могу, тело не слушается, — честно признался юноша. Чувства горечи и обиды липкой паутиной расползлись по сердцу. Ничего бы из этого сейчас не произошло, если бы он не обманул «Отца». Вот какие последствия могут идти за непослушанием, может стоило бы выпить тот эликсир, стирающий память и жить как простой человек? Навряд ли. Многие люди говорят, что нет ничего хуже смерти, но потерять себя – боль, нетерпимая ни с чем. Кто-то мог бы сказать, что Арлекино поступила мягко, не смогла избавится от своих детей, скатилась. Но убить ведь можно не только физически. Психически она уничтожила этих людей. Хотелось бы верить, что это более гуманный метод, но лишь до момента, пока эти же люди не захотят узнать себя прошлых, тогда жизнь покажется сплошной ошибкой… Погрузившись в свои мысли, Лини не заметил, как его тело оторвали от земли, под шеей и коленями оказались ледяные руки, и голова легла на тонкое плечо. Микрообмороки не давали осознать, что картинки, меняющиеся перед глазами друг за другом, – это дорога в неизвестность. Лишь непонятные щелки и шуршание вывели его из транса, давая понять, что он уже давно находится не на роковом берегу.  Холодные простыни торопливо забирали тепло раненого тела, чтобы вновь вернуть его владельцу, лишь бы тот окончательно не замёрз. Твёрдая подушка, думалось, хотела утопить все мысли в пуху и перьях и казалась сейчас самой нежной вещью на свете, но из-за её природы не могла забрать суетливое сознание. Ледяные руки пренебрежительно отдирали прилипшие куски одежды с кожи, кидая их куда-то на пол. Мокрая тряпка деликатно смывала пятна застывшей крови, аккуратно останавливаясь на ранах, очищая их с особой трепетностью. Взгляд синеватых глаз метался от ветоши и чужих рук к грозным, тёмным, словно пучина бездны, очам. Пожалуй, они были самой холодной вещью в этом помещении. В них не читалось абсолютно ничего, словно кукольные, не живые. Лишь подумав об этом, глаза посмотрели на блондина с каким-то высокомерием, мол: «что смотришь». — Очнулся? И какого это, когда избивший тебя прохожий зализывает собственно нанесённые раны, не стыдно? — Странник спокойно смочил тряпку в тазике, который стоял под кроватью, и вновь стал подчищать потёки крови, будто это самое обыденное для него занятие. Для удобства он перекинул ногу через пластом лежащее тело, усаживаясь на бёдра, на которых в основном не было ранений, лишь мелкие ссадины, не требующие срочной обработки. Его голос был слегка хрипловатым от долгого молчания, неизвестно, где они сейчас и сколько шли. Лини перевёл взгляд за спину брюнета, ища хоть маленькое окошечко, чтобы приблизительно понять время и место, но тщетно. В комнате не было никаких щелей, чтобы выглянуть наружу. В помещении был слегка спертый воздух, может они и вовсе находились под землёй.  — Не знаю, — с придыханием сказал блондин. Сознание было ещё слегка помутнено, но в целом он понимал, что происходит вокруг. И какого было его удивление, когда на ногах появился излишний вес. Глаза округлились в непонимании и смотрели в лицо, что окатило его взглядом сверху вниз. Сейчас Лини себя чувствовал слишком маленьким, словно котёнок перед голодным хищником. Присмотревшись чуть внимательней, он зацепился за тонкие, аккуратные черты лица: маленький слегка вздёрнутый носик, пушистые длинные ресницы, тонкие брови и светлая чуть ли не фарфоровая кожа. — Красивый… — сказал Лини, почти сразу понимая, что озвучил мысли в слух. Засмущавшись такого откровения, он отвернулся, уводя взгляд, но лёгкий румянец с поличным выдавал суть сделанного им действия.  — Ахах, а ты намного честнее, когда находишься в чьей то власти. Уже не хочется даже язвить? — Странник отложил тряпку и наклонился к тонкому ушку, шепча, — а твои вкусы даже в такой интерпретации мира не поменялись.  Удивившись этим словам, Лини резко повернул голову на место, чуть ли не сталкиваясь носами с брюнетом. — Я не понимаю, почему ты говоришь о том, что мы были знакомы, почему называешь себя забытым и говоришь о роли предвестника? То есть ты из-за чего-то стёр о себе воспоминания? Как? — шепчет мальчик в чужие губы. — Ахаха, очень хорошо, ты почти разгадал тайну, — Странник выпрямился в спине и подвинулся немного ближе, — но тебе знать подробности не обязательно, конечно, если ещё планируешь пожить какое-то время. Только вот, даже то, что ты понял – секрет, о котором стоит умолчать. Как я могу так опрометчиво отпустить тебя, зная, что ты со спокойно душой можешь об этом кому-то рассказать? — брюнет подвинулся ещё ближе, задевая пах Лини, из-за чего тот слегка дёрнулся, но в лице не поменялся, будто не понимая намёка. — Если ты меня просто отпустишь, могу поклясться честью, что я никому не расскажу о том, кто конкретно со мной был, — Лини сделал максимально невинный взгляд, через силу положив руку на сердце. — Нет, дорогой, знаешь, мне нужна какая-то гарантия, дабы ты не просто не смог соврать, чтобы ты даже думать о произошедшем не мог без явной реакции. Тогда то ты точно и говорить не станешь, чтобы не спалиться, — Странник поднял раненую руку, подвёл её к губам и слегка коснулся ими кончиков холодных пальцев. Лини чуть смутившись, выдернул её назад, кладя вдоль тела. На пробу он попытался пошевелить ногами и двинуться с места, но вес тела сверху сильно придавливал юношу к кровати, не давая путей для отступления. И снова горечь пульсацией прошлась где-то вдоль сердца. Как можно было так глупо дать себя поймать, стоило вызвать сопротивление с самого начала, как только нога обогнула его тело, но теперь было уже слишком поздно, следует принять правила «игры». — И что ты хочешь от меня? — чувство дежавю окатило блондина, он вспомнил, что уже не первый раз задаёт этот вопрос. Вместо слов, Странник чуть отодвинулся назад и склонился над оголённым торсом. Он припал губами в область солнечного сплетения и провёл небольшую влажную дорожку до пупка, очертив тот языком.  Бабочки табуном спустились вниз живота. Влажная череда поцелуев быстро охлаждалась, из-за чего мурашки пробежались от макушки до кончиков пальцев ног.  — Догадываешься? — спросил брюнет, отстранившись и посмотрел прямо в глаза Лини. — Не стоит этого делать, это неправильно, — попытался вразумить брюнета фатуец, параллельно подминая подушку затылком поудобней. Юноша смирился, что не может подорваться с постели. Он ранен, не знает где находится, а над ним нависает сильный враг, который вроде даже не желает ему смерти, зачем сопротивляться? Разве что совсем немного и для приличия. Это далеко не первый раз, когда Лини будет делить с кем-то ложе, он молод, красив и имеет высокий статус, из-за чего к нему так и липнут разные люди – просто поразвлекаться или сделать это ради какой-то только для них ясной выгоды. Опыт у него был как с противоположным полом, так и с его, так что такое его не пугает, даже в сложившейся ситуации. Просто, каков же шанс, что человек, напавший на тебя, раскромсавший тело на кучу ссадин и царапин, донесёт до кровати, трепетно обработает их и предложит переспать, хотя проще было бы убить. Наверное, один случай на миллион, Лини просто везунчик. — Не убедительно просишь, знаешь ли, я бы задумался, если бы ты начал слёзно умолять, стоя на коленях, — сказал Странник, хитро стрельнув взглядом лежащего под ним юношу, опуская руки на лежащее тело. — Ты этого хочешь лишь для того, чтобы я не расскрыл тайну? — задал искренне интересующий себя вопрос Лини. Его глаза немного округлились, когда ледяная ладонь начала отлаживать ореолы сосков, очерчивая бусинки, ставшие заметней от холода и трения. — Не скажу, что не имею скрытого мотива, но тебе не обязательно знать, — Странник переместил руку на подбородок Лини, отклоняя его голову вбок, открывая себе доступ к длинной тонкой шее. Припав к ней губами, он провёл несколько влажных дорожек, цепляя выступившую сонную артерию клыками зубов, следом зализывая покрасневшие точки. Руки потихоньку переместились с сосков на талию, поглаживая её, нежно проходясь тонкими пальцами по ранкам, иногда оставляя меж ними красные лунки ногтями.  — Ты говорил о вкусах, это значит, что когда-то мы уже спали? — на выдохе проговорил Лини. Он перевёл взгляд на брюнета, который развратно выцеловывал  его тело, спускаясь всё ниже. Тот лизнул округ пупка и слегка в него подул, из-за чего из фатуйца вырвался то ли свист, то ли размазанный стон. С каждым движением, дыхание сбивалось всё сильней. Он ощутил, как комок бабочек опустился ниже, приятно покалывая.  — Да, и не один раз. Мы не были возлюбленными, если тебе так интересно. Кем-то вроде любовников возможно, — не отстранять, ответил Странник. — Он огладил несколько раз тазобедренную кость и проник пальцами под кромку шорт, немного стягивая их вместе с нижним бельём. Сместив центр тяжести, Скарамучча оказался меж разведённых под напором веса его тела бедер. Поцелуи достигли лобка и переместились к подвздошно-паховой зоне, игнорируя полу-вставший член. Странник пускал в ход губы, язык и зубы, оставляя блёклые следы. Мысленно ему хотелось растерзать кожу в кровь, покрыть каждый миллиметр засосами, чтобы обозначить территорию, крича, что сюда больше никому нельзя, но вместо этого он продолжал лишь слегка покусывать мягкую кожу, провоцируя у блондина лёгкие стоны.  — Понятно, — единственное, что смог вымолвить Лини, прежде чем Странник оторвался от его тела и начал избавлять от остатков одежды. Шорты вместе с трусами полетели куда-то под кровать, оставив на юноше лишь рваные чулки. Руки Лини потянулись к хаори Странника, стараясь избавить его хотя бы от части одежды. Тот на удивление легко поддался, помогая снять с себя водолазку, но как только пальцы приблизились к кромке шорт, брюнет перехватил кисти, чуть приподнялся и завёл их за голову блондина. — Лежи смирно, — фраза прозвучала как приказ, так что Лини не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Странник положил руку на член юноши, свёл пальцы в кольцо и начал медленно надрачивать, проходясь по каждой вздутой венке, немного задевая ноготками головку, что вызывало из-за контраста боли и наслаждения всплески возбуждающих волн у блондина. Губами брюнет вернулся к бёдрам, продолжая свою дорогу из поцелуев и укусов. Наткнувшись на ткань чулок, он слегка оттянул её свободной рукой и отпустил, что вызвало где-то выше громкий стон. Собственный член уже больно упирался в нижнее бельё, требуя внимания к себе. Странник начал активней надрачивать юноше, из-за чего глаза Лини предательски заслезились. Хотелось дотянуться руками до сосков или толкнуть в тонкую ладонь, чтобы хоть как-то себе помочь приблизить оргазм, но он не мог ничего сделать. — Поцелуй меня, прошу, — подрагивающим голосом вырвалось из Лини. — А ты заслужил? — спросил Странник, выпрямился, и вновь уселся на чужие ноги. Он приспустил собственные шорты, облегчённо выдохнув, и взял в руки уже два налитых красных члена. Резкими движениями, он начал дрочить вверх-вниз, задерживаясь на головках и вновь спускаясь к основаниям. Спина слегка подкосила его, из-за чего тот сгорбившись, продолжил ускорять темп, хотя быстрее довести обоих до оргазма. — Мгф, да! — глаза фатуйца ещё сильней заслезились, а зрачки покрылись тонкой пеленой. Лини старался сильно не стонать, кусая губы чуть ли не до крови. Он хотел уже оторвать собственные руки из положения, куда завёл их брюнет, но тут Странник наклонился к нему, шепча в красное ушко:  — Хороший мальчик, — он провёл влажную линию по скуле, собирая одинокие слёзки, переходя к губам.  Сперва Странник слегка коснулся их на пробу, во рту сразу остался лёгкий привкус металла из-за попыток блондина сдерживаться себя. Он начал сминать и кусать губы, дразня и без того возбуждённого Лини. Когда Страннику перестало хватать простых касаний, он очертил ряд верхних зубов, проникая в рот, сплетая языки в незамысловатый вальс. Руки ни на мгновение не останавливались, то пережимали члены у основания, то вновь возвращались к головкам, стимулируя каждый миллиметр. Блондин откровенно стонал, из-за чего пришлось усилить давление языком, растворяя такие пошлые звуки в лёгкие чмоки. Лини отдёрнул голову вбок, стараясь отдышаться, но чужие губы переместились на сосок, из-за чего бабочки внизу живота начали сходить с ума. — Я сейчас кончу, — на вдохе вскрикнул фатуец. Возбуждение закрутилось в тугой узел, не давая сделать и малейшего вдоха. Его ладони, покоящиеся вдоль туловища, сжались в кулаки, буровя и стягивая простынь. Перед глазами всё поплыло, а меж бровей появилась лёгкая складка. Пары движений руки хватило, чтобы его сознание отодвинулось в дальний угол, уступая место томной неге и покалыванию на кончиках пальцев.  Сбитое дыхание, заплаканные опухшие глаза, красные щёки и тонкая нить слюнки на подбородке — такая картина предстала перед Странником, который просто не мог отвести взгляд.  Он вновь встретил его: гордого и непокорного фатуйца, которому удостоена скверная судьба. Того, кто старается, превозмогая свои возможности, лишь бы не опустится в грязь лицом, и ради этого он готов падать снова и снова, да в такие дебри тьмы, что сама госпожа Фортуна должна извиняться за такое пророчество. Одновременно силён, хитёр, но и робок, зависим. Прекрасен и пленителен. Это именно то, что и притягивало Странника к нему, один из немногих, с кем он ждал встречи в новой жизни.  — Я не разрешал, так ты решил отплатить за мою доброту? — загнанно произнёс Странник, стараясь и себя поскорей довести до пика. Его руки значительно ослабли, что стало для Лини сигналом о действии. Он сменил позицию, переворачивая брюнета в положение лёжа, а сам сел рядом, протягивая ладони к чужому члену. Блондин положил свои руки поверх тонкого бледного запястья и начал активно двигать ими вверх-вниз из-за чего по комнате раздались уже чужие стоны. Лини наклонился над брюнетом и начал вылизывать набухшие соски, приближая оргазм. Странник обильно кончил с громким стоном.  — Что тогда, что сейчас непокорный, бездна… — Странник потихоньку уселся, врезаясь в лоб блондина, оставляя лёгкий поцелуй на опухших губах. Он не продлился долго из за-за сбившегося дыхания у обоих. — Я дам тебе другую одежду. Приберись на кровати и не урони тазик с водой под ней. А лучше оботрись, у тебя снова рана на боку кровоточит, — брюнет поднялся с кровати, уходя в другую комнату, попутно поправляя на себе одежду. — О, Архонты, что сейчас произошло, — Лини скрыл своё лицо руками, всё ещё стараясь отдышаться после оргазма, и завис на минуту в таком положении, пытаясь запустить мозг заново. — Не совру, но это было очень хорошо. — Рад слышать, что тебе понравилось, но если ты сейчас не сделаешь, что тебе велели, я тебя прям так убью, голым и красным после дрочки, — вновь вернулся в комнату Странник со стопкой какой-то фонтейновкой одежды и чёрной мантией, показывая всем своим видом, что он уже вернулся в норму. Его голос вновь стал ледяным, а взгляд надменным, хотя на щеках всё-ещё красовался мягкий румянец.  — Да, сейчас, — Лини наспех снял постельное бельё, поправил кровать и обтер рану, которая вновь покрылась плёнкой из сукровицы, удерживая кровь в организме насколько это возможно. Быстро одевшись, он подошёл к входной двери, где его ждал Странник. Лини немного загнано дышал, бледнея с каждым мгновением. Он и так изрядно устал, а организм находился на пике своих возможностей, хоть разрядка и оставила приятную негу, но это только усугубило положения, мозг требовал срочный отдых.  — Выглядишь в этой одежде омерзительно. Хотя твоё лицо сейчас хуже, совсем выплакал остатки туши и подводки, — оценивающим взглядом прошёлся от макушки до пят Странник. — Тебе следует поспать, — одним ловким движением он ударил неуспевшего среагировать Лини куда-то под затылок из-за чего тот отрубился, падая в объятия брюнета. В обычной ситуации, человек бы очнулся через пару секунд, но фатуец и так был на грани, так что в бессознательном состоянии он пробудет достаточно. Рассвет — время, когда всё живое приходит в движение. Солнце озаряет небосвод долгожданными лучами, вовсе пока не дарящими тепла, но окрашивающими небо в приятные тёплые тона, пробуждая сонных птиц, которые весело щебечут о том, о сём, создавая некую мелодию, с которой открывают глаза жители города, бодро начиная свой день.  Так и бывает обычно, но сегодня небо затянуто плотными тучами, не пропускающими и лучика света. Птицы очень обеспокоено завывают, прячась в своих укромно-спрятанных гнёздах. Лёгкая прохладная морось омывает фасады домов и дороги, точно предвещая сильный дождь.  Массивная дверь приюта открылась под напором чужого этому месту существа. Атмосфера в здании царила угнетающе-тихой. Погода сказалась на жителях региона, без света никто не соизволил открыть глаза и начать новый день. Тяжёлые шаги эхом раздались о длинные стены, ударяясь о высокий потолок. Странник, оглядевшись вокруг, подошёл к источнику тепла и аккуратно, почти ласково, опустил юношу на ковёр у тлеющего камина. С минуту он рассматривал черты лица блондина: аккуратный маленький носик, пушистые реснички, тонкие мягкие губы. На лице есть всего пара синяков от его пальцев, что, конечно, нельзя сказать об остальных частях тела. Может никто и не заметит изменений, кроме одежды. Слегка потрепав юношу по волосам, Странник наклонился к уху Лини, который слегка приоткрыл глаза, пытаясь выкарабкаться из потёмок сознания.  — Предупреждаю тебя на всякий случай. Если мы вновь с тобой встретимся, то я буду последним, кого ты увидишь в этой жизни. Не попадайся мне на глаза, — прошептал Странник, оставив невесомый поцелуй на виске. — Прощай. По комнате снова раздались эхом шаги и обливались хлопком закрывающейся двери. — Ох, бездна, — Лини, пришедший в себя, пытался подняться на ноги, как со стороны лестницы раздались тихие, но быстрые шаги. — Лини! Где ты был, Архонты! — к нему подбежал взволнованный Фремине. На вид он был совсем помятым, под глазами виднелись небольшие синяки от бессонной ночи. — Мы с Линетт ужасно за тебя переживали, я её еле уговорил лечь спать, она только недавно заснула. А что с твоей одеждой? — Фремине кружился вокруг брата, не понимая, что делать. Обычно юноша очень тихий, что его можно даже не заметить, когда он рядом, но сейчас, видимо, на нервной почве он совсем не думает о том, что делает.  — Миленько, — слегка хихикнул Лини. — Реми, помоги мне, пожалуйста, подняться, — ласково улыбнулся юноша, первый раз за последние дни. Давно он не ощущал такой приятной заботы со стороны близкого человека.  — Давай руку, — Фремине потянул Лини, но видя, что тот сморщиться, второй подхватил его под поясницу, опирая под себя и медленно поднимаясь вместе. — Пойдём в комнату.  — Спасибо большое, — произнёс Лини, уходя куда-то в себя. Он думал о том, что произошло сегодня, о том, кем был тот человек, о том, что Странник помог ему эмоционально разрядится. Сейчас фатуец чувствует себя совсем пустым, впитывая положительные эмоции от встречи брата, как губка, что отдаётся на сердце приятной негой.  — Так ты расскажешь, что с тобой приключилось? — Любопытно взглянул Фремине на брата. — Если, ты, конечно, хочешь. — А? Да, возможно немного позже. Отец ничего не говорил про моё отсутствие? — немного взволнованно поинтересовался Лини. — Говорил. Госпожа Арлекино отбыла этой ночью по каким-то делам и сказала, что тебя ждёт наказание за отсутствие в комендантский час и за прогул ужина без предупреждения. Прости, я пытался тебя оправдать, но ты сам понимаешь, что это бесполезно… — Да, ещё раз большое тебе спасибо, — усаживаясь на кровать, Лини слегка обнял Фремине, на что тот очень удивился такому внезапному порыву. — Давай спать, а то я очень сильно устал.  — Да, конечно, я тоже не спал, — Фремине вышел из комнаты, чтобы предупредить коменданта о возвращении брата и о том, что они пропустят завтрак.  Когда он вернулся в комнату, Лини уже заснул, в той же одежде, в которой явился в приют. Позже их ждёт длинный разговор, возможно в присутствие «Отца», но это будет позже, сейчас настало время отпустить все тревоги и отдаться в пучину царства снов…