Reverse Domestication/Обратное приручение

      Проводив племянницу до автобуса, Лу Е развернулся и направился обратно в свою дежурную часть.       До начала дневной смены оставалось совсем немного времени, и на работе было тихо. Только один пожилой полицейский дремал за своим столом, накрывшись пальто. Лу Е мгновение смотрел на него, а затем легкими шагами вошел в комнату. Но прежде чем сесть обратно за свой стол, он услышал серию покашливаний с боку. Старый офицер опустил пальто, бросил на него короткий взгляд, и тихо спросил:       - Где ты был?       - А, босс, ты не спишь, - усмехнулся Лу Е.       Он потянулся, небрежно подошел, достал из кармана пачку сигарет и, предложив одну старому офицеру, с улыбкой сказал:       - Сейчас время обеденного перерыва. Я забирал племянницу из школы, что находится неподалеку, думаю, она вернется домой меньше чем через полчаса.       Смены в выходные обычно длились двадцать четыре часа, но, для эффективной работы, давался сорокаминутный перерыв на обед и ужин, во время которого без проблем можно было уйти с места службы. Пожилой офицер посмотрел на Лу Е, издал невнятный звук, а затем взял сигарету, после чего залез в отделение своего стола и вытащил что-то, бросив это напарнику.       - Если ты хочешь пойти куда-нибудь, то иди. Зачем вести себя как вор?        И, хрипло усмехнувшись, добавил:       - И ведь наверняка не поел, да? Вот, перекуси.       Лу Е рефлекторно протянул руку и поймал предмет. Им оказалась мятая булочка с мясной начинкой. Весело расхохотавшись, мужчина послушно зашуршал обёрткой:       - Босс, ты всё такой же заботливый!       Лу Е только накануне перевели обратно в его родной город. Технически, сегодня он не должен был заступать на дежурство, но прошлой ночью муниципальное бюро провело неожиданный рейд по борьбе с наркотиками, и большинство сотрудников полиции округа и подотдела отозвали для допросов и задержаний. Из-за чего в участке не хватило дежурного персонала и его вызвали на работу.       К счастью, новый городской район сильно отличался от центра города. Население было не таким плотным, а промышленные и жилые районы довольно безопасными. По сравнению с центром, здесь так же случалось намного меньше инцидентов, поэтому дежурная смена не слишком утомляла.       Прошла уже вторая половина дня, а Лу Е сопровождал офицера Ли Чживэня только на трех вызовах. Две драки и один случай пропажи ребенка, к счастью, оказавшийся ложным. Осмотрев окрестности, офицеры выяснили, что ребенок вовсе не пропал; она просто пошла на другую сторону торгового центра посмотреть шоу "Поезд сладкой ваты".       После возвращения «пропажи», Лу Е не дал родителям отругать своего плачущего ребенка, а также воспользовался возможностью сделать внушение озорному малышу об опасности одиночных прогулок. После чего с легкостью закончил свою смену, а на обратном пути даже сказал Ли Чживэню, что проходи все дежурные смены с такой низкой интенсивностью, он мог бы просыпаться от грез с улыбкой.       - Не сглазь, - усмехнулся на это Ли Чживэнь. – И будь осторожен в своих желаниях.       Но Лу Е являлся материалистом, не верящим в неземное и мистическое, поэтому лишь слегка улыбнулся этим словам, не принимая их близко к сердцу.       Однако жизненный опыт старого офицера действительно оказался более богатым... Лу Е провел спокойный день, но едва наступила ночь, беда постучала в двери.       - Поступил звонок: проституция на УВЭЙ-роуд, 18, - Ли Чживэнь вошел в комнату, начав говорить уже с порога и быстро приближаясь к столу Лу Е.       - Звонивший сообщил, что мужчины и женщины приходили и уходили оттуда всю ночь, что наводит на мысль об организованной деятельности. Давайте проверим это.       Лу Е: “...”       Рассмотрение дела о проституции вместе с допросами могло занять, в лучшем случае, несколько часов. А если они столкнутся с каким-либо “сопротивлением”, то это займёт ещё больше времени… Лу Е, предчувствуя бессонную ночь, слегка вздохнул, принимая судьбу, после чего быстро надел служебную форму и встал.       - Босс, ты оказался абсолютно прав, - кивнул Лу Е. - В следующий раз постараюсь не сглазить...       Увэй-роуд, 18 был многоквартирным домом-близнецом в восточном районе нового города. Старое здание в отдаленном месте с неопределенными правами собственности. Квартиры в нём начали продавать сразу после завершения стройки, несмотря на то, что жилым дом ещё не признали. Тогда это обмануло немало спекулянтов и обычных семей, из-за чего люди, даже спустя десять лет, по-прежнему ежегодно протестуют, требуя доделать начатое. Однако застройщики, сразу после продажи, забрали деньги и исчезли без следа, оставив квартиры в плохом состоянии без управления недвижимостью или смотрителей.       Но, несмотря на отсутствие удобств, здание всё ещё имеет блестящий внешний вид, привлекающий людей, которые хотят жить достойно, не имея большого капитала. А поскольку арендная плата в этом жилом районе низкая из-за удаленного расположения, то уровень текучки населения в этом доме очень высок. За последнее десятилетие в нём жили самые разные люди, что сделало его местом, где полиция регулярно производит аресты из-за распространения проституции и азартных игр и один раз даже поймала группу молодых наркоманов.       Лу Е только что перевёлся, поэтому ещё не знал особенности этой части города, и именно поэтому Ли Чживэнь поменялся сменами, стремясь ввести его в курс дела. До перевода Лу Е лишь краем уха слышал о комплексе зданий-близнецов, но после нескольких слов старшего офицера у него быстро сложилось общее представление. Проверяя свою камеру наблюдения, он небрежно спросил:       - О каком здании и подразделении упоминал звонивший?       - Корпус А, - ответил Ли Чживэнь. - Квартира 2406.       Непосредственно перед тем, как раздался стук в дверь, Ци Яньбай просидел в гостиной три часа.       Когда он оставался один, ему не требовалось сохранять мягкое и дружелюбное поведение. С презрением и отчаянием он смотрел на холст, установленный на мольберте.       На незаконченной картине масляными красками изображалась церковная площадь. Изысканная архитектура, показанная под углом вверх, освещалась ярким падающим светом, из-за чего сияние купола создавало светящийся ореол.       Вот только позитивный, на первый взгляд, пейзаж, художник выполнил в своеобразном тяжёлом стиле, с чрезмерным использованием тёмных цветов, придавая работе несколько мрачный вид, словно её поглощала тьма.       Вот только она всё ещё не вызывала чувство подавленности. И подбор цвета и композиция, ясно давали понять, что у художника имелась прочная основа и талант. Продолжайся картина в том же стиле и она, несомненно, получилась бы замечательной.       И все же Ци Янбай держал кисть, не в силах продолжать.       Большая часть краски на палитре высохла, а баночка для кистей всё ещё оставалась чистой. Он сидел в тусклом свете лампы лицом к картине, в голове было пусто, а в душе осталось только чувство беспокойного разочарования.       «Я совершенно разучился рисовать…- подумал Ци Янбай: Я просто не способен».       Осознание этого приводило в отчаяние. Ци Янбай много раз пытался заставить себя продолжать, но, как бы ни старался, он не мог прикоснуться кистью к холсту. Тревога и нетерпение из-за невозможности творить постепенно накатывали неумолимой волной, и он стиснул зубы, чувствуя давящую боль глубоко внутри.       "Мне нужно найти решение", - подумал Ци Янбай.       Он прекрасно знал, что причиной всего являются его собственные подавленные эмоции, а также знал, что больше не может оставаться в этой ловушке. Иначе, в конечном счёте, окажется поглощён этими мучительным чувством, сойдя с ума и вечно не находя удовлетворения.       — Ему нужна была отдушина, чтобы освободиться.       Ци Янбай так и просидел в гостиной с утра до ночи. Единственный свет исходил от ламп, расположенных вдоль стен комнаты, создавая тусклое и гнетущее освещение, которое погружало все в ночную тьму.       Казалось, Ци Янбай, наконец, понял, что продолжение этого противостояния ни к чему не приведет. Он глубоко вздохнул, положил чистую кисть в ёмкость, а затем огляделся, на мгновение задумавшись. Наконец, он протянул руку и схватил что-то с подставки.       Когда раздался стук, Ци Янбай вздрогнул - уже глубокая ночь, и никто не должен был стучать в его дверь. Он хотел проигнорировать запоздалого визитёра, но стук продолжался и становился всё настойчивее. Подсознательно нахмурившись, мужчина всё же встал, закрыл картину лежавшей рядом тканью, и подошёл к двери.       Арендуемый дом был старым зданием, и всё остальное в нём тоже. Когда на двери сломался глазок, домовладелец не потрудился починить его, а Ци Янбай, считая себя взрослым мужчиной, не сильно боялся. Таким образом, он небрежно щёлкнул замком и потянул за ручку.       Сразу после этого оба человека по разные стороны двери на мгновение застыли.       Снаружи стоял высокий красивый мужчина. На первый взгляд, он был примерно на полголовы выше Ци Яньбая, одет в полицейскую форму с высоким воротником, излучал холодность с оттенком суровости.       На вид этот мужчина, бесспорно, был красив и проницателен, с пронзительными глазами. Даже такой искушенный человек, как “художник” Ци Янбай, на мгновение растерялся. К сожалению, эти глаза напоминали лёд, лишая лицо двух привлекательных черт, и придавая ауру неприступности.       Мужчина слегка нахмурил брови, и его взгляд стал невероятно острым. Ци Янбай держал с ним зрительный контакт всего мгновение, но ему уже казалось, что его вот-вот раскусят.       В результате его сердце бешено заколотилось, и он инстинктивно опустил голову, пряча правую руку за спиной.