Reverse Domestication/Обратное приручение

Лу Е обменялся парой шуток с коллегами, а затем ушёл с работы, держа в руках ключи. После зимних каникул в начальных и средних школах расписание занятий в учебном заведении Ци Яньбая было скорректировано. Несколько вечерних занятий были перенесены на дневное время, чтобы у учителей было больше свободных вечеров в течение недели. В тот вечер Лу Е планировал пойти за покупками в новый торговый центр в новом районе вместе с Ци Яньбаем. Перед уходом он отправил Ци Яньбаю сообщение в WeChat. Однако когда он подошёл к входу в тренировочный центр, ответа он так и не получил. Поэтому он припарковал мотоцикл на другой стороне улицы и посмотрел на окно второго этажа. Класс Ци Яньбая выходил окнами на улицу и в этот момент был освещён. Внутри сидели в несколько рядов подростки, по-видимому, на уроке. По случайному совпадению, как будто между ними была телепатическая связь, как только Лу Е поднял взгляд, Ци Яньбай подошел к окну и выглянул наружу, встретившись с ним взглядом. Их взгляды встретились, и в уголках глаз и губ Ци Яньбая появилась нежная улыбка. Он слегка поднял руку и жестом попросил Лу Е подождать его. Учебный центр был образовательным учреждением, и иногда, когда поступало больше запросов от родителей, руководство поощряло учителей проводить дополнительные занятия, чтобы привлечь больше учеников. У Ци Яньбая часто менялся график занятий, так что в этом не было ничего необычного. Когда Лу Е вошёл, в вестибюле было несколько родителей, которые интересовались курсами. Поскольку Лу Е приходил сюда много раз, сотрудники на стойке регистрации были с ним знакомы и знали, что он пришёл к Ци Яньбаю. Они не стали его беспокоить и просто кивнули в сторону лестницы, улыбаясь: -Мистер Лу, вы можете подняться наверх и подождать.  Лу Е кивнул и поблагодарил их, прежде чем подняться по лестнице. Он хорошо знал дорогу и вскоре добрался до двери класса Ци Яньбая. В тот день это был продвинутый класс, и всем ученикам было около тринадцати-четырнадцати лет. В классе было тихо, и слышно было только скрип карандашей по бумаге, пока ученики работали над своими художественными проектами. Задняя дверь класса была открыта, и несколько родителей время от времени сидели у двери. Лу Е тихо проскользнул в класс через заднюю дверь, нашёл уголок у окна, сел и с большим интересом стал наблюдать за тем, как Ци Яньбай преподаёт. Ци Яньбай был другим, когда преподавал. Он казался мягким, но отстранённым. Лу Е привык видеть его в обычной обстановке, поэтому, когда он иногда видел его таким, он находил Ци Яньбая довольно харизматичным. Ученики в продвинутом классе обладали хорошими базовыми навыками и, в отличие от более шумных новичков, вели себя тихо. После того как Ци Яньбай объяснил ключевые моменты в начале урока, он отложил указку и начал проверять работы учеников. Будучи привилегированным наблюдателем, Лу Е получил особое отношение в классе Ци Яньбая. Лист бумаги перед ним был совершенно чистым, и он ничего не рисовал. Однако, когда Ци Яньбай подошёл к нему, он слегка замедлил шаг, а затем незаметно протянул Лу Е что-то маленькое. Лу Е был озадачен, не ожидая, что Ци Яньбай поделится с ним секретом на глазах у всех. Он инстинктивно взглянул на него, но Ци Яньбай покраснел и, казалось, немного смутился, передавая ему предмет. Он ничего не сказал и быстро перешёл к следующему произведению искусства. Лу Е приподнял бровь и, осмотрев предмет в своей руке, обнаружил, что это была леденцовая конфета со вкусом лимона, предназначенная в качестве награды за «улучшение успеваемости юных студентов». На упаковке даже была фирменная наклейка их учебного центра с прекрасным красным цветком. Ци Яньбай передал ему конфету и ушёл, выглядя серьёзным и собранным, если не считать румянца на его щеках. Лу Е не мог не улыбнуться, его сердце трепетало. Поэтому, когда никто не видел, он разорвал обёртку и положил лимонную конфету в рот. Сладко-кислый привкус разлился по его языку, и, смяв обёртку от конфеты, он посмотрел на профиль Ци Яньбая. Внезапно он почувствовал романтическое настроение. Прямо там, в классе, в привычной рабочей обстановке Ци Яньбая, они обменялись секретом, известным только им двоим, точно так же, как влюблённые в школьные годы передавали друг другу записки за спиной у учителя. Это тайное волнение было похоже на связь, которая ещё крепче их связала, оставаясь незамеченной другими. Из-за этой сладости перерыв в занятиях показался ему пустяком. Лу Е был в хорошем настроении, он прислонился к углу и не обращал внимания на урок. Пока ученики рисовали, он неторопливо складывал оригами из фантика. - Это впечатляет. Ци Яньбай стоял рядом с Лу Е, с любопытством рассматривая журавлика-оригами. — Я могу сделать гораздо лучше, — сказала Лу Е, дунув на маленького журавлика-оригами. Крошечное создание спланировало на ладонь Ци Яньбая. — Я отдаю его тебе, — с улыбкой сказал Лу Е. — Что ты об этом думаешь? У Ци Яньбая был уникальный подход ко всему, не только к оригами. Даже если Лу Е складывал бесформенный кусок бумаги, Ци Яньбай мог похвалить его, назвав его работу «постмодернистским искусством». — Это прекрасно, — с улыбкой сказал Ци Яньбай. — Я поставлю его в своём кабинете и приберусь перед уходом. С этими словами он взял со стола частично оформленный образец цветка ириса. Неудивительно, что Лу Миньмин проявила любопытство. Лу Е подумал, что одного ириса было бы достаточно, но Ци Яньбай не выбросил ни одного ириса и сделал целую стопку, сложив их в квадратную рамку шириной в метр. На первый взгляд это выглядело как плоский букет. — Зачем ты их хранишь? — слегка удивлённо спросил Лу Е. — Это требует больших усилий: нужно их обрезать, расставлять и ухаживать за ними. Ты мог бы просто выбросить их, а я куплю тебе новые в следующий раз. Ци Яньбай взял с края стола образец ириса в рамке и нежно погладил её, словно это было драгоценное сокровище. Затем он достал чистый лист рисовой бумаги и накрыл им рамку. — Как это может быть тем же самым? — спросил Ци Яньбай. — Мне впервые дарят цветы. В будущем, если ты подаришь мне ещё, это будут уже не эти цветы. Семья Ци Яньбая была обеспеченной, но он помнил, что Ци Яньбай говорил о Ци Чжэ, и хорошо знал о своём трудном и холодном детстве. Ци Яньбай сам по себе вырос добрым и мягким человеком. Лу Е восхищался им, но и сочувствовал ему. Так что, хотя Лу Е никогда не считал, что может предложить что-то особенное, он был уверен в одном — он мог подарить Ци Яньбаю любовь и тепло, которых ему не хватало в детстве. Лу Е выдержал паузу, и его взгляд смягчился. Он выглядел так, словно был окутан лунным светом, его голос был очень мягким. -  У меня не так много всего, я всего лишь обычный полицейский со скромным прошлым и заурядным будущим. У меня нет чего-то особенного, которые я мог бы тебе предложить. Но я могу сказать вот что: с того момента, как ты со мной, всё, что у меня есть, становится и твоим тоже. Ци Яньбай на мгновение опешил, застигнутый врасплох внезапным предложением Лу Е. Он указал на себя, всё ещё не до конца понимая.  — Мне? — Да, — небрежно ответил Лу Е, слегка изменив позу и прислонившись к двери. — Не волнуйся, на Новый год дома никого не будет, только моя сестра и Лу Миньмин. Ци Яньбай знал, что речь идёт о том, чтобы провести Новый год с Лу Вэньюй. Однако предложение Лу Е было сделано так внезапно, что он немного растерялся. — Почему ты вдруг заговорил об этом? — спросил Ци Яньбай, слегка озадаченный. — Не рано ли? — Это не так уж неожиданно. Я уже поговорил об этом с сестрой, поэтому хотел узнать твоё мнение. Взгляд Лу Е скользнул мимо плеча Ци Яньбая и остановился на большом окне от пола до потолка позади него. Небе снаружи полностью потемнело, и уличные фонари отбрасывали тонкий оранжевый свет на угольно-чёрное небо, а яркая луна висела высоко, частично скрытая за облаками. Лу Е перевёл взгляд на Ци Яньбая и не мог не подумать о том, что слова Лу Вэньюй были правдой — иногда, чтобы провести с кем-то всю жизнь, достаточно одного мгновения. Например, когда Ци Яньбай только переехал и стоял у кухонной двери, а от его рук исходил тёплый запах горячего супа. Или когда он лежал в постели с высокой температурой и проснулся от запаха домашней еды, наполнявшего дом. И вот теперь, в этот момент. Итак, хотя Лу Е и не считал, что может предложить что-то исключительное, он был уверен в одном — он мог полностью отдаться Ци Яньбаю.