midwest indigo

      Тайлер на самом деле понятия не имеет, как они до этого докатились.       Они с Джошем одни лежат на задних сидениях турового фургона, аккуратно припаркованного на стоянке у мотеля, что располагался у федеральной трассы 440 Нэшвилла. В самом мотеле они сегодня не останавливаются.       Когда они подошли к ресепшену, им сообщили, что остался лишь один одноместный номер. Марк и Майкл оба вели фургон практически всю неделю, поэтому дипломатическим образом было решено, что он достанется им.       По правде говоря, Тайлера это не особо расстроило.       Это, похоже, один из тех редких моментов, когда ни он, ни Джош не так уж устали и не так уж сильно хотели спать.       Они посмотрели несколько эпизодов «Гриффинов», Тайлер подслушал один из телефонных разговоров Джоша, они придумали парочку неопределённых барабанных партий, которые можно будет когда-нибудь наложить на слова. В конце концов они расположились на тонком и бугристом матрасе, который делили, и позволили разговору захлестнуть их по мере того, как ночь безмятежно ослабевала.       Так они обычно проводили свободное время, и Тайлер чувствовал, что уже почти готов отойти ко сну.       Пока… Джош не начал пересказывать ему какую-то запутанную историю, которую тому рассказал один из пришедших на концерт зрителей. Это было что-то смешное — шутка насчёт того, как кто-то занимался сексом под одну из их песен. («Чел был такой типа: “Это был самый депрессивный оргазм в моей жизни!”. И я поржал, но я был такой типа… чел…».)       И так они перешли к разговору об их музыке, о сексе и о том, какая их песня больше всего подошла бы для порно. И это было совершенно уморительно, и Джош злобно смеялся, перечисляя некоторые из самых личных и душераздирающих песен Тайлера.       — Боже, — голос Джоша звучит тепло и радостно, когда он выдыхает, наконец успокаиваясь от их разделённого на двоих смеха. — Но, чувак, это было бы ужасно странно.       — Да. Звучит не очень возбуждающе.       — Если я найду что-нибудь такое, я дам тебе знать.       Тайлер немного посмеялся на это и хмыкнул, принимая к сведению. Он не вполне был уверен, как ответить на это.       Не то чтобы он абсолютно удивлён слышать от Джоша о порно, и точно не то чтобы его это заботит или что-то типа того. Просто они не так часто говорят о подобных вещах.       Они очень поверхностно и довольно-таки давно затрагивали тему возбуждения, оба признавая важность соблюдения личных границ. Они постоянно шутят об этом, особенно, с Майклом и Марком и кем угодно, кто присоединялся к ним на долгий отрезок времени. Шутки всегда помогают избавиться от всякой неловкости, конечно же, неизбежно возникающей, когда делишь маленькое пространство, ведь рано или поздно обязательно застукаешь кого-то на чём-то неловком.       Даже сейчас Тайлер чувствует, что этот комментарий сидит где-то внутри него.       — Знаешь, — говорит он, — я вообще-то никогда не смотрел порно.       — Серьёзно? — Джош смотрит на него в совершенном удивлении. Тайлер кивает. — Даже не… типа, — продолжает он, — даже с друзьями?       Тайлера это так рассмешило, что он даже закрыл лицо руками:       — С друзьями?       — Ну да, типа, я имею в виду… Я не особо смотрю порно или что-то такое, но в старшей школе мы с друзьями делали это.       Тайлер не может в это поверить, глупый смех сам вырывается из него. Джош толкает его в бок:       — Что?       — С друзьями, типа, с пацанами?       — Ну да.       — Получается, ты смотрел порно в компании парней? — говорит Тайлер, перекатываясь на бок и одаривая Джоша огромной ухмылкой.       Джош тоже хихикает, но звучит немного смущённо:       — Это довольно обычное дело, Тайлер.       — Не знаю, чел.       — Мы не, типа… никто ничего не делал. Это было просто любопытство. Представь: кучка подростков с бушующими гормонами окружила экран ноутбука с открытыми ртами.       — Нет! Давай без этого!       Джош трясёт головой, выдыхая, и слегка улыбается. Он поднимает руки над головой, потягиваясь и выгибая спину. Тайлер наблюдает, как края рукавов его футболки впиваются в мышцы.       — В любом случае это довольно значимый опыт для половозрелых старшеклассников.       — Не в моём случае, — Тайлер моргает, сфокусировавшись теперь на россыпи веснушек, покрывающих бледную руку Джоша.       — Как скажешь, — Джош смотрит на него.       — Мы с моими корешами таким не занимались. — Круто.       Образуется пауза, предлагающая возможность сменить тему диалога, которую никто из них не использует. Флуорисцентное освещение, исходящее от вывески мотеля, погружает их фургон в тускло-розовый.       — И всё-таки, — говорит Джош немного тише. — Странно, что ты никогда не смотрел это.       — Действительно? — Тайлер укладывается на спину, уставившись в освещённый потолок.       — Не знаю.       Тайлер думает о своих друзьях в старших классах, о вещах, которыми они занимались. Он никогда особо не тусовался с ними где-то, кроме уроков или тренировок. Он думает о том, что никогда не знал настоящей дружбы до встречи с Джошем.       — Я бы посмотрел, если ты хочешь, — Тайлер даже не успевает подумать, прежде чем произнести это, поэтому поправляет себя: — Если ты думаешь, что мне бы стоило.       — Типа, — говорит Джош после небольшой опасливой тишины, — сейчас?       — Да.       — Вместе?       — Разве это не то, чем занимаются парни? — пожимает плечами Тайлер.       — Ну, да, наверное. Но мы же типа в фургоне.       — И? — слегка смеётся Тайлер.       Джош пристально смотрит на него мгновение перед тем, как потянуться в сторону своего телефона.       — Ладно, — приглушённо и невнятно говорит он, открывая в поисковике какой-то сайт и кусая губы, пока он прогружается. Он заходит на первый попавшийся, и за секунду Тайлер и Джош оказываются забомбордированы откровенными фотографиями женщин, стоящих на коленях с раздвинутыми ногами и обнажённой грудью. Ряды видео с практически одинаковыми обложками заполоняют экран телефона.       — Жесть, — бормочет Тайлер. Джош фыркает.       — Какое будем смотреть?       — Ничего супер сумасшедшего.       — Ты выбирай, — Джош пытается впихнуть телефон другу в руки, но тот отстраняется.       — Не, чел, ты выбирай. Ты мне показываешь.       Джош громко смеётся — тепло и весело.       — Я не показываю тебе, будто это какой-то мой любимый фильм.       — Да, да, — кивает Тайлер, устремляя взгляд в экран.       Пролистывая миниатюры видео, Джош бездумно хмыкает, а Тайлер замечает, как тот жуёт губу. Нервничает, думает он.       — Как насчёт вот этого? — уже нажимая и переворачивая телефон, спрашивает Джош.       Тайлер лишь мимолётом видит кусочек названия, пока видео прогружалось. Что-то по типу: «Реально большие сиськи».       Сначала играет реклама, в которой женщина соблазнительно лежит на кровати, мурлыча что-то высоким голосом. Она призывно смотрит в камеру, называя их красавчиками.       — Нам стоит нанять её рекламировать нашу группу, — шутит Джош.       Тайлер искренне и громко смеётся, ладонями надавливая себе на глаза. Это почему-то вдруг показалось невероятно уморительным.       — Чувак, чем мы вообще занимаемся?       — Не знаю, — тоже смеётся Джош. Тайлер почувствовал, что едва уловимое напряжение, которое он было заметил, ушло.       — Всё, давай. Начинается.       — Окей, — Тайлер снова открывает глаза и наклоняется.       Джош придвигает телефон поближе, держа его над их грудными клетками. Тайлер не совсем понимает, куда девать свои руки и решает оставить их безвольно валяться по бокам. Тыльной стороной пальцев он чувствует ткань джошевых джинсов.       Видео вылизанное, с высокобюджетным продакшеном, ярким освещением и белым диваном. Тайлер благодарен, что в нём есть некое подобие сюжета, потому что это значит, им будет над чем посмеяться — плохая актёрская игра, странный сценарий — и не должно быть неловко.       Тайлер смотрит безучастно, иногда бросая взгляды на профиль Джоша, чтобы считать какую-то реакцию, по мере того как сцены сменяются. Когда актёры начинают целоваться, Тайлер в шутку толкает Джоша локтем.       Но ему становится не до шуток по мере того, как действие на видео разворачивается. Руки, задевающие соски, руки, цепляющиеся за одежду, крупным планом; громкие и преувеличенные стоны, тихонько играющие из динамиков телефона.       Против своего желания Тайлер чувствует тепло у себя под футболкой, чувствует, как жар распространяется до ключиц. Он смотрит, как с женщины стягивают одежду, слушает нелепые грубые слова, которыми её называют.       — Боже, — начинает говорить он и обнаруживает, что во рту у него пересохло. — Всё порно такое?       — В основном, да. Но некоторые люди сами снимают видео, которые не… такие, неспродюсированные.       — Да, ага, — желудок Тайлера сжимается, когда он видит, как мужчина запихивает член женщине в рот.       — Это то, что ты смотришь? — спустя какое-то время спрашивает он.       — Не то чтобы я прям смотрю, — отрицательно качает головой Джош.       — Ну, смотришь иногда.       — Ну, иногда.       Сцена в видео сменилась. Девушка лежит на диване, её ноги раздвинуты перед камерой. Кадр такой непристойный, что Тайлер, прожигая глазами дыру в экране, чувствует, как его охватывает странное смущение.       — Сурово.       Джош прочищает горло:       — Есть такое.       Тайлер на секунду отвлекается, чтобы взглянуть на Джоша. Он розовый и светлый, его губы влажные, на лице лёгкий румянец, очевидный и заметный лишь при дневном свете.       Ему нравится, — думает Тайлер. — Ему нравится видео. Емунравится-емунравится.       — Что тебе нравится в порно? — голос Тайлера звучит странно.       — Что? — слегка трясёт головой Джош.       — Просто я… Я просто хочу понять, почему ты смотришь это. — Актёры на экране двигаются друг на друге, полностью раздеты. — Типа что заставляет тебя, но… Тебе нравится этот фрагмент?       Тайлер, затаив дыхание, смотрит, как мужчина входит в неё, как член медленно скользит внутрь. Камера приближается, чтобы запечатлеть это.       — Наверное, — голос Джоша тихий и слабый. — наверное, мне… Да.       Мужчина на экране торопливо входит в женщину, возвышаясь над ней. Это грубо, и пьяняще, и порнографично. Видя это все, Тайлер чувствует, как языки пламени обдают его живот жаром.       Но Джош… Джош прикусил нижнюю губу, проглатывая маленький звук.       — Тебе нравится, — отмечает Тайлер как бы между прочим.       — Прекрати, — Джош закрывает глаза.       — Просто скажи мне, — настаивает Тайлер.       — Это не… это не, — пытается Джош. — Я не знаю.       — Что? Что не знаешь?       — Не знаю, почему так возбудился.       Тайлер чувствует прилив адреналина. Низ его живота скручивает от обжигающего жара.       Он знал это, мог увидеть на лице Джоша. Он не осмелился искать новые знаки. Но он знал. Мог увидеть тяжесть его век, его прерывистое дыхание.       Тайлер замечает знакомое жжение в области пупка. Он осознает, что возбуждён.       — Я… Да, со мной то же самое.       Джош смотрит на него впервые с тех пор, как они включили видео, и Тайлер быстро возвращает свой фокус к экрану.       — Серьёзно? Что тебе нравится?       — Не знаю, — рот Тайлера открывается, руки подлетают к лицу. — Думаю, мне… мне нравится, когда… Не знаю я. Она.       — Нравится то, как она принимает?       Он делает несколько вдохов, пытаясь усмирить сердцебиение. Он не был готов услышать, чтобы Джош говорил вот так.       Он вновь роняет руку и не моргая смотрит в потолок дебильного фургона. — Ага. Мне нравится. Мне нравится всё.       Как по команде, актриса испускает особенно провокационный стон, снова привлекая их внимание к сцене. Её — сильно и быстро — вдалбливают в диванные подушки.       Тайлер реально возбуждён. Это ощущается чем-то глубоко неправильным, но возбуждение ослепляет. Ему хочется быть близко к чему-то, ему хочется кусать. Он хочет почувствовать кожу, хочет сжимать и овладевать. Он хочет кричать до тех пор, пока горло не будет гореть. Он хочет секса с девушкой из видео, он хочет…       Он вдали от Огайо и холодных чопорных просторов в пригороде. Он чувствует, как его рациональная часть сталкивается с чувственным желанием, близостью тела рядом с ним и нарастающим желанием под кожей. Он может чувствовать это в своих суставах — как все мысли сгорают.       Тайлер пробегается взглядом — от грудной клетки Джоша до нижней части его талии.       — У тебя встал, — выдыхает он.       — Да, — быстро отвечает Джош. — Извини.       — Мне по фиг.       Он не выдерживает. Возможно, потому что это слишком. И всё-таки произносит:       — У меня… тоже.       — У тебя встал?       Тайлер делает медленный вдох, задерживая дыхание и только потом выпуская воздух:       — Да.       Долгое изматывающее молчание затягивается.       — Ну да, порно. Оно способствует, — говорит Джош.       — Ага.       — Думаю, это все оттягивание за волосы. Она становится очень громкой, когда он тянет её за волосы.       — Точно, — Тайлер не веря своим ушам задыхается, чувствуя, как внутри него разливается жар. — Оттягивание за волосы.       Ему жарко, он чувствует повсюду струйки пота. Ему хочется убрать одежду с кожи. Он хочет разрядки.       В видео теперь есть два сменяющихся ракурса — с девушкой, седлающей парня. Камера расположена на полу, чтобы запечатлеть, как она медленно опускается на его член. Тайлер практически кричит.       — Блядь, — матерится Джош. — Выглядит так… Она кажется узкой.       Тайлер не может сдержаться — он скулит. Его кулак подлетает ко рту, и он прикусывает костяшки, в попытке заставить звук раствориться в горле.       Он думает о влажном жаре. Он пиздец возбуждён.       — Тайлер, — всё продолжает, блядь, разговаривать Джош, — Тайлер.       — Ммм?       — Я не против, если что. Если ты хочешь разрядиться.       — Это, — говорит Тайлер, по-прежнему звуча приглушённо из-за руки. — Ладно. Это…       — Если вдруг ты хочешь. Я просто говорю тебе, что мне всё равно.       Тайлер убирает кулак ото рта, перемещая его ко лбу:       — Это просто безумие.       Как мы докатились до этого?       — Это не так уж странно, мне кажется. Это же типа нормально — реагировать таким образом, и, ну… Я достаточно знаю тебя, чтобы не париться. Мы уже пережили вместе буквально всё, что только можно.       Тайлер лишь смутно улавливает смысл сказанного, но не может найти в себе сил для какого-то сопротивления. У него нет сил задаваться вопросами.       Мир крутится. А Тайлер кивает.       Джош больше ничего не говорит.       Тогда Тайлер тянет руку вниз, размещая горячую ладонь на выпуклости в своих джинсах. С закрытыми глазами он задерживает дыхание и хнычет.       Он медленно двигает рукой, надавливал пальцами на грубую ткань. Жар, ему нужен жар его руки. Он чувствует, как сердце бьётся у него в горле, чувствует, что Джош наблюдает за ним.       — Ты тоже можешь, — бормочет Тайлер, после каждого слова прерываясь на вдох. — Если тебе надо.       Всё в воздухе кипит, словно вода в горячем источнике. Он не открывает глаз — просто ждёт, пока в качестве подтверждения не зашуршит одежда, медленно и осторожно снимаемая трясущимися руками.       — Ладно, — через пару мгновений говорит Джош.       Тайлер не понимает, как это произошло. Проснувшись этим утром, он никак не ожидал, что будет лежать в фургоне на задних сидениях со своим лучшим другом, смотреть порно и дрочить…       Дрочить с Джошем. С Джошем, который внимательный и добрый друг, и самый важный человек в его жизни.       С Джошем, который испускает небольшой стон Тайлеру практически в ухо.       — Прости, — говорит он сразу же.       — Ты… ты громкий.       — Да, извини.       — Всё нормально, — Тайлер задыхается, надавливая большим пальцем на головку члена. Даже сквозь слои ткани это касание наполнено жаром.       Открыв глаза, Тайлер обнаруживает, что Джош переложил телефон в другую руку. Он трогает себя через джинсы, запрокидывая голову от удовольствия. Тайлер чувствует: его кровь горячая, и холодная, и повсюду.       Раз уж Джош не стесняется быть настолько откровенным, Тайлер думает, можно зайти немного дальше. Он расстёгивает джинсы, другой рукой по-прежнему сжимая член, и освобождает его от молнии.       Его боксёры влажные. Он проводит подушечками пальцев по всей длине и чуть не скулит, но закусывает губу, чтобы быть тише. Это просто какое-то безумие.       — Ты становишься громким? — спрашивает Джош.       — Не знаю. Стараюсь не.       — Почему?       Тайлер поворачивается к нему лицом, Джош делает то же. Его зрачки выглядят тёмными и расширенными, что-то дикое присутствует в этом взгляде.       — Надо петь, чел.       — Надо петь? — Джош расплывается в небольшой улыбке и испускает удивлённый смешок.       Тайлер, кажется, не может оторвать глаз от его красного рта, мокрого от слюны. Такой восхитительный рот. Его словно толкает выбивающее из колеи желание. В конце концов он выбирает скользнуть к себе в боксёры и сжимает ладонью член.       — Да, — шипит он.       Машинально приоткрывая рот, Джош моргает и смотрит прямо на движение руки Тайлера — на то, как она грубо двигается под тканью. Его набухшая головка чуть выглядывает из-под пояса. Тайлер проводит по ней, собирая предэякулят и размазывая его по всей длине.       — Бо-оже, — голос Тайлера звучит хрипло и грубо, — мне нужно…       Он подносит руку ко рту, обильно увлажняя её, чтобы вернуть на прежнее место и с большим комфортом сжать член. Когда за тобой наблюдают, чувствуешь себя грязно и немного развратно.       Джош даже не пытается спрятать свой взгляд, блестящими глазами следя за тем, как Тайлер трогает себя.       — Слишком сухо? — спрашивает его Джош.       — Угу.       Затем он, переполненный жаром, стекающим с его пальцев, позволяет себе откинуть голову назад. Осознание того, что рядом с ним лежит человек, достаточно для того, чтобы отвлечься от стука в груди. Крепкая хватка его руки возвращает его к отчаянному желанию ощутить больше тепла.       Он слышит, как расстёгивается ремень, как кожа проезжается по нему. Затем — характерный звук молнии, мягкое скольжение руки по коже. Вот так, вот они — на придорожных просторах среднего запада, — раскрепощенные, пульсирующие и близкие друг другу как никогда раньше.       — Что они делают сейчас? — едва соображая, Тайлер говорит. — Видео.       Он открывает глаза, видя, как Джош придвигается ближе, располагая телефон перед их лицами.       Женщина по-прежнему сверху, но только теперь руки мужчины схватили её жопу, раздвигая её, заставляя кричать от удовольствия. Хрипло мыча, он поднимает бёдра каждый раз, чтобы их толчки совпадали.       Кадр перескакивает на вторую камеру, фокусирующуюся на её трясущейся от повторяющихся движений груди.       — Она скоро кончит, — зачем-то говорит Тайлер. Может, чтобы привлечь к этому внимание.       — Кажется, — Джош звучит хрипло и напряженно. Тайлер опускает взгляд на другую его руку — не в силах этому сопротивляться — и видит кожу его члена, понимая, что даже она бледная.       Джошу, похоже, нравится сжимать у головки, проводить по щёлке, а затем опускать обратно, чтобы поочерёдно двигать то вверх то вниз. Тайлер чуть не стонет в голос, когда его внутренности сжимаются сами по себе.       Он вдруг осознает, что никогда не видел, как другой мужчина себя трогает, никогда не видел его веснушчатый кулак, обёрнутый вокруг твёрдого члена. По сравнению с Джошем Тайлер загорелый, а Джош — он соответствует остальному себе: жемчужный, раскрасневшийся и розовый.       На экране — внезапным взрывом звука — актёры достигают оргазма, прекращая повторяющиеся шлепки кожи о кожу. Тайлер смотрит на женщину, рот которой застыл в немом «О», глаза закрыты, брови сведены вместе от удовольствия.       Вскоре после этого видео заканчивается, погружая фургон в тёмную тишину. Всё, что теперь может слышать Тайлер, — это шевеление их рук и маленькие невесомые звуки, покидающие рот Джоша.       Он звучит невероятно… по-девчачьи, решает Тайлер. По-девчачьи и скуляще. Эпоха удовольствия.       — С порно на этом всё тогда? — вдыхает Тайлер.       — Мы… Я могу включить другое, если ты…       Тайлеру трясёт головой, задерживая дыхание, до ужаса приятно скручивая свой член.       — Нет, не надо. Увидел все, что нужно.       — Ты трогаешь себя?       — Ты же знаешь, что да, — Тайлеру на это практически хочется рассмеяться.       — Блядь, это… — Джош снова начинает двигать рукой.       Невыносимая жара пронзает живот Тайлера. Его очень, очень отвлекает от представления груди, что он сейчас видел, по-глупому грубый голос Джоша.       — Никогда… ха… никогда не слышал, чтобы ты столько матерился.       — Знаю, но это просто так… — отвечает Джош, затем поднося руку ко рту и плюя в неё перед тем, как вернуться к движениям. — Сука-а-а… — тянет он.       Тайлер просто поражён звуком, который Джош выдыхает, откидываясь на матрас.       — Джош, — зовёт он.       — Мм?       — Ты всегда такой громкий?       — Да. Тебя это беспокоит?       В каком-то смысле.       — Нет, — отвечает Тайлер.       — Просто приятно. Как… Тебе приятно?       Тайлер кивает, в то время как адреналин бурлит у него в груди в полной боевой готовности.       — Да, приятно. Я люблю… ну, трогать головку большим пальцем и просто… и я просто двигаю рукой вниз. И… О, вот так, — он вздрагивает, повторяя движение. Он хочет, чтобы Джош видел.       — Боже, ладно. Да, — говорит Джош, после чего пробует это же движение на себе. — О, это так хорошо.       — Угу, — пыхтит Тайлер, делая то же самое одновременно с Джошем.       Он слышит, как они оба двигаются, оба скользкие от предэякулята. На его взгляд, в десять раз грязнее, чем любая часть той порнушки, что они посмотрели.       — Мне нравится, мне нравится как бы сжать возле головки и скрутить. Когда есть смазка, это приятно.       — У нас есть смазка? — Тайлер никогда ей не пользовался.       — У меня… Да, — говорит Джош.       Тайлер смотрит, как Джош садится и скидывает с себя джинсы. Он ползёт к углу, в котором лежит его рюкзак, копошится в переднем кармашке, находя маленькую голубую бутылочку. Тайлер пытается не думать об обстоятельствах, при которых Джошу понадобилось таскать с собой повсюду лубрикант.       Наблюдая за ним, Тайлер осторожно убирает руку с члена, ненадолго прерываясь, чтобы оценить ситуацию.       Джош сидит практически над ним, его затвердевший член бесстыдно упирается в ткань его боксёров, пока он открывает крышку.       Это выглядит невероятно соблазнительно.       В фургоне тепло и тихо, воздух сгущался в туманную пустоту. Концы волос Джоша закручивались в маленькие завитки на липкой коже шеи. Острая линия его челюсти, пульсирующее горло, красный румянец, покрывающий кожу от взъерошенного затылка до кончиков ушей.       Он знает, что это расширяет границы дружбы. Он слышал проповеди о сексуальных моральных нормах, читал слова, которые раздавали в церковном приходе. Он знает, что Джош хороший, он верующий, приверженный и постоянный; он очень много понимает о Боге и Вере и разбирается в жизни — на том уровне, который Тайлер отчаянно хочет осознать.       Он знает всё это. И всё же — с этим чувством внутри, с этим шагом в их дружбе, маленькое пространство, сформированное на этой пустынной дороге, — это не чувствуется небезопасным, ненормальным или неправильными.       Тайлер в замешательстве.       На мгновение, когда их взгляды встречаются, что-то меняется. Они — вместе и на время — стали маленьким центром всемирного притяжения. Какое-то время они существовали в объединяющем тепле, отдавали себя публике без остатка, живя в дороге и выживая благодаря друг другу. Всё это ощущается словно бы частью их негласного контракта.       Они принадлежат друг другу. Они — одна душа, помещённая в тела двух людей.       Тайлер снова оборачивает пальцы вокруг своего члена, пока Джош наблюдает за ним. Он неторопливо и осторожно скользит рукой вниз и вверх, прерывисто выдыхая.       Губы Джоша ярко-красные. Его пальцы смягчаются и рука медленно подбирается к паху, чтобы сжать собственную эрекцию через ткань.       Смотреть и знать, что на тебя смотрят, — что на тебя смотрит Джош, у которого плоская грудь, есть мышцы и сердце, — кажется чем-то за гранью реальности.       — Дашь мне немного? — шепчет он, кивая на бутылочку, выскальзывающую из пальцев Джоша.       — Да, — Джош моргает, затем делает едва заметное движение головой, слегка кивая.       Джош делает такое движение, словно собирается передать бутылочку Тайлеру, но раньше, чем он успевает это сделать, Тайлер поднимает свои трусы за резинку и стягивает их вместе с джинсами, оставляя ткань впиваться в его бёдра. Его член ударяется о покрытый футболкой живот, так что Тайлер подтягивает ткань вверх к груди.       — Можешь ты? Я не знаю, сколько её надо.       Джош, сглатывая, кивает. Тайлер делает глубокий вдох, когда Джош наклоняется к нему, чтобы налить небольшую лужицу прохладного масла прямо на его твёрдый член.       — Холодно, — шипит он.       — Да, — тихо отвечает Джош.       Джош выдавливает некоторое количество себе, в то время как Тайлер лениво поглаживает себя, ожидая, пока смазка нагреется. Это не занимает много времени: его руки излучают жар — густой и настойчивый.       Так и вправду немного лучше ощущается на коже — мокро, неряшливо и гладко. Когда он проводит по головке, массируя чуть сильнее обычного и требовательно надавливая на уретру, он стонет — низко, скрипуче, гортанно. Он не в силах сдерживаться: ему никогда не было настолько…       — Приятно?       — Так приятно.       Джош продолжает сидеть на месте, смотря неотрывно, словно воздух слишком хрупкий, чтобы в нём передвигаться.       — Джош, тебе… тебе тоже нужна смазка.       — Точно, — Джош кивает, медленно отводя взгляд от Тайлера. Он стягивает трусы и, нанеся себе примерно такое же количество, выверенным движением скользит рукой то вниз, то вверх. У Тайлера из-за этого зрелища пересыхает во рту.       — Джош?       — Да?       — Это… ах… это и есть то, чем ты занимался с друзьями?       Это вызывает у Джоша истерический полусмешок:       — Ты знаешь ответ.       — Ну, так какой ответ? — Тайлер смотрит, как Джош дрочит себе, глазами следя за движением с благоговейным интересом.       — Тайлер, я никогда ни с кем не делал этого.       Он знает, Тайлер знает.       — Иди сюда, — мягко выдыхает Тайлер. Его голос низкий и тёплый, и это притягивает Джоша прямо к нему.       Он ложится рядом с Тайлером на спину, но ближе, чем до этого, так что их плечи соприкасаются. Они задают общий — один на двоих — темп, увеличивая скорость, надрачивая каждый сам себе.       — Покажи мне — ах, — Тайлер сжимает себя у основания, — как ты там любишь.       Джош показывает, крепче сжимая кулак вокруг головки своего члена, скручивая, по мере того, как он ведёт руку ниже.       Тайлер пробует на себе. И он больше не в силах это контролировать — он издает придушенный звук, зажмуриваясь в неверии. Его внутренности горят. Он повторяет это и повторяет — снова и снова, — двигая бёдрами в такт движению и прерывисто вздыхая.       — Ты чувствительный, — подмечает Джош. Тайлер на это яростно кивает. — Тебе стоит… Могу я… — невнятно бормочет Джош, после чего тянется к Тайлеру, касаясь его грудной клетки, подушечками пальцев проскальзывая по соскам.       — О, боже, — кричит Тайлер. Слово слетает у него с языка до того, как он вообще успевает подумать.       Он резко цепляется за запястье Джоша, нуждаясь в том, чтобы схватиться за что-то.       — Джош, — шипит он, решительно прижимая его руку к своей коже. — Здесь.       — Здесь? — Джош слегка трёт сосок большим пальцем.       — Господи, блядь! — снова кричит Тайлер.       Прости, кто угодно, кто слышит меня. Прости, пожалуйста, прости.       От одного только этого прикосновения он чувствует себя непередаваемо близко. Ощущения отдающиеся в каждом дюйме его кожи такие, словно Джош непрерывно нажимал на сгусток нервных окончаний.       Джош берет бусинку соска двумя пальцами и слегка скручивает.       — О, пожалуйста, Джош, — речь Тайлера свелась к изобилию звуков.       — Ты бы себя слышал, — голос Джоша хриплый и скрипучий.       Наслаждение развивается по его телу, выстраиваясь в брюшной полости, по мере того, как он гладит себя быстрее. Он чувствует, что предэякулят вытекает из него и все вокруг такое горячее. Сплошная грязь и беспорядок. И Джош так хорош, прямо здесь, так хорош.       Джош, перекатываясь на бок, нависает над Тайлером. Они теперь так близко, что Тайлер может чувствовать его горячее дыхание, видеть его розовый язык, прижимающийся к влажным губам. Тайлер хочет что-нибудь сказать — хочет сказать одновременно миллион вещей, но всё, что он может, — издать какие-то маленькие писклявые звуки.       — Джош, я…       — Ты так хорошо выглядишь, Тайлер, — мурлычет Джош. — Я знаю, что мне не стоит этого говорить, но ты… ты сумасшедший, в смысле — звуки, которые ты издаёшь.       Способность к дыханию покидает Тайлера. Он решает, что всё покидает его. Будучи на волне адреналина, он выпаливает:       — Дрочишь на мои звуки? Это ты делаешь?       — Да, — хнычет Джош, роняя голову Тайлеру на плечо.       Тайлер поворачивается и утыкается лицом волосы Джоша, вдыхая запах дуба, бензина и цветочного шампуня. Это конец.       — Сделай так, чтобы я кончил, — приглушенный коричневыми кудряшками голос Тайлера дрожит.       Прижимая рот к изгибу плеча Тайлера и слегка прикусывая его, Джош стонет. Последний раз он давит на сосок, и Тайлер кончает.       Удовольствие обрывочно накатывает на него расцветающей эйфорией, а затем — финальным взрывом жара. Джош видит всё это.       — Ох, Тайлер. Тайлер.       Глаза Тайлера зажмурены. Он может лишь чувствовать, как ничтожные остатки мира ускользают от него. Пронзительный отблеск голоса Джоша, пробивается сквозь остаточные волны. Он смутно ощущает напряжение в щеках, словно улыбается.       Когда он открывает глаза, Джош снова удерживает себя над ним. Он выглядит потрясённо, отчаянно и священно.       — Джош, — Тайлер сглатывает.       — Хей, — он задыхается. он отвлёкся от своего члена, чтобы дать Тайлеру насладиться моментом.       — Хей. Потрогай себя.       Джош кивает, испуская звук, и трогает.       — Ты близко.       Он снова кивает.       — Просто… да, продолжай трогать себя. Делай это так, как любишь. Приятно, правда?       У Тайлера практически не осталось голоса. Он проталкивает речь через влажные губы, наблюдая, как его слова воздействуют на Джоша. Он видит это в том, как закрыты его глаза и дрожат его губы. Он может видеть, как удовольствие буквально сочится из него — от застывших теней от его ресниц до образцовой переносицы. Он излучает тепло. Сердце пускается в пляс, когда Тайлер осознает, что доверяет ему больше всего на свете.       Он думает, что, возможно, больше верит Джошу, чем Богу.       — Так сильно хочу, чтобы ты кончил, Джош, — говорит он, а его глаза слезятся.       У Джоша изо рта вылетает, застревая в горле, путанный взвизг.       — Я сейчас, Тайлер, куда?..       — На меня, — незамедлительно отвечает Тайлер. — Кончи на меня.       И Джош тут же теряется и кончает Тайлеру на живот, пачкая его.       Тайлер неподвижен, когда смотрит на свой живот, превратившийся в смесь их удовольствия и пота, позволяя Джошу отдышаться. Ему хочется протянуть руку и провести пальцами по этой смеси.       Через какое-то время Джош отодвигается от него и возвращается на свою сторону матраса, коротко выдыхая.       Тайлер выдохся не меньше и пытается вернуться к жизни. Ему бы стоило снять футболку и вытереть ей весь этот бардак со своего живота, но он не может оторвать взгляда потолка фургона.       Он чувствует себя одиноким и уничтоженным настолько, что даже не может пошевелиться.       Джош рядом с ним шевелится — он садится и одним движением снимает футболку. Он проходится ей по лицу и шее.       — Ты..? — повернувшись к Тайлеру, предлагает он.       Тайлер кивает, но ничего не предпринимает, чтобы забрать у него ткань. Он возьмёт — через секунду. Возьмёт. И скажет что-нибудь, чтобы Джош не начал беспокоиться.       Однако Джош тихо придвигается к нему, протягивая руку, чтобы футболкой протереть его кожу. Он вытирает его осторожно. Его касание — нежное и едва ощутимое.       Тайлер слышит, как Джош мягким потрескивающим, будто доносящимся из телефона, голосом спрашивает:       — Как ты себя чувствуешь?       — Довольно хорошо, — кивнув, отвечает он и начинает плакать.       О, боже, нет, — думает он, но не может остановить этого.       Он закрывает лицо руками и плачет. Они с Джошем подрочили вместе, и теперь он плачет, не имея даже понятия, из-за чего.       — Хей, — встревоженно восклицает Джош. — Тайлер, всё в порядке.       — Я знаю, знаю, что в порядке. Мне не… Я не… — он пытается объяснить, но это только заставляет его разрыдаться ещё сильнее. Так что он просто позволяет этому вырваться наружу в надежде, что оно умрёт быстрее, позволяет своей грудной клетке издавать завывывания и влажные судорожные вздохи.       Он принимает каждую волну воздуха, поступающего в его лёгкие, как удар коленом поддых, как временную потерю веры. Ему просто невероятно тепло. И он не хочет бояться. Но не знает, сколько грехов ему осталось до того, как Бог оставит его.       Ты, должно быть, так устал от меня, — думает он. — И ты так и знал, что это произойдёт. Мне жаль.       Но Джош… Джош, он может потрогать его и узнать его шероховатую поверхность. Он может говорить и в ответ слышать его звонкий голос. Прожив столько лет, Тайлер так ничего и не узнал о жизни и о том, что существует, и том, в чём он притворяется, обманывая себя. Но когда он с Джошем…       Он слышит, как сердце стучит у него внутри, и знает, что это существует.       Так что никто не заменит мне этого парня, — размышляет Тайлер безысходности. — он важен, и я думаю, он мой.       — Тайлер? — Джош, чей голос вырывает его из его невнятной обрывистой полумолитвы, зовёт его по имени.       — Хей, — булькает он. — Мне очень жаль.       — Не извиняйся.       Тайлер убирает руки, утирая последние слёзы. Прежде чем обратить в свой взор к Джошу, он несколько раз моргает.       Джош закончил его вытирать и сидел рядом, держа в руках скрученную рубашку. Его глаза были широко раскрыты и полны беспокойства.       Молчание затягивается, но Джош вскоре его нарушает:       — Хочешь, чтобы я ушёл?       — Нет, вообще нет, — по какой-то причине улыбаясь, отвечает Тайлер.       — Ох, — Джош долго выдыхает, и его плечи слегка обмякают. — Хорошо.       — Куда, чёрт возьми, ты бы пошёл?       — Не знаю.       Тайлер натягивает футболку как следует, но скидывает с себя нижнее белье, а после, испуская хриплый смешок, говорит:       — Извини за это всё, правда.       — Не извиняйся больше, — Джош забавно улыбается, по-прежнему чувствуя себя неуверенно.       — Эм, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тайлер.       — Типа, очень напряженно, — отвечая, Джош улыбается, и Тайлер разражается лающим смехом. — Ты просто заплакал, — продолжает Джош. — И я такой: «О, боже, мне надо… Капец, я действительно всё испортил».       Тайлер от всей души смеётся, запрокидывая голову, заражая Джоша.       — Ты не испортил, чувак. Всё в порядке.       Проходит несколько минут, пока Джош отползает натянуть штаны. Он бросает Тайлеру пару чистых трусов, которые тот принимает с благодарностью, и тут же лениво влезает в них. Внезапно он почувствовал себя очень вымотанно, будто прожил миллион жизней за одну ночь.       Джош поправляет их постельное белье, в то время как Тайлер, лёжа на боку, наблюдает за ним, позволяя ему укрыть себя.       — Ты далеко, — он вдруг ловит себя на том, что говорит это. Лицо Джоша, смотрящего на него, всё также милое и розовое из-за румянца.       — Щас я закончу заправлять простыню.       — Тебе не нужно застилать постель, чел. Просто иди сюда.       Джош идёт — бросая простыню и подползая. Когда он ложится рядом с Тайлером под одеяло, их лица оказываются рядом, а ноги соприкасаются.       Мимо грохотом проносится машина. Слышно стрекотание сверчков и шелест ветра. В остальном вокруг тишина.       — Не знаю, считается ли это за секс, — спустя некоторое время слабо и тихо говорит Тайлер.       — Думаю, это зависит от того, как ты сам на это смотришь, — он делает небольшую паузу и затем продолжает: — Я понимаю, мы немного увлеклись, наверное. Но ты не должен думать, что это секс. Можно просто думать, что это что-то сиюминутное. Если это то, что тебя тревожит.       — Меня это не тревожит, — Тайлер трясёт головой. — Просто я никогда не делал это раньше.       — Конечно, — тихо говорит Джош. — Я тоже.       Они снова замолкают, дыша в разделённой на двоих уязвимости.       — Я не знаю, почему начал плакать, — проясняет Тайлер. Он хочет попробовать объяснить подробнее, но не знает, какой здесь ответ.       Я осознал, что чувствую очень сильную привязанность к тебе.       Или: Моя церковь прогрессивна, но я не знаю, является ли то, что ты кончил на мой живот, грехом.       Или: Это было очень, очень сложно. У меня был такой тяжелый период. Я был счастлив с тех пор, как встретил тебя.       К счастью, Джош и не подталкивает его к дополнительному объяснению вовсе:       — Все нормально. Я тоже практически был готов заплакать.       Тайлер сглатывает, затем тянется за тёплой рукой Джоша и прижимает её к своему лицу. Пальцы Джоша двигаются, начиная играть с кончиками его волос. Успокаивающе, приятно.       — Ты нормально себя чувствуешь по поводу этого? — спрашивает Тайлер, начиная нервничать, а внутри у него всё сжимается.       — Наверное. Я просто… Я тоже в этих вещах не особо понимаю, — говорит он. Тайлер кивает, слушая, — мне было так страшно, когда мы друг друга трогали. Я подумал, это может быть…       — Слишком?       — Ну, типа, да, — соглашается Джош. — Не знаю. Я подумал, может быть, ты разозлишься на меня или типа того.       Тайлер не находится с ответом.       Дрожит, — осознаёт он. — Джош дрожит.       — А потом ты заплакал, — говорит Джош. — И я просто не знаю ничего. Мы оба парни. И я знаю, что это не имеет значения, если нам обоим… Мы оба хотели этого. Но я подумал, возможно, это только я.       — Нет, Джош, — в ужасе выпаливает Тайлер.       Локон за локоном Джош накручивает короткие волосы Тайлера себе на пальцы.       Глаза Джоша горят страхом и снисхождением, отражая самые тёмные коридоры мыслей Тайлера. Страх лишиться всего этого: тура, их жизней, их самих.       — Извини, — говорит Тайлер, прижимаясь губами к бледному запястью Джоша и выдыхая. — Прости-прости-прости.       Он делает это до тех пор, пока Джош не начинает улыбаться, смеяться, извиваться, рёбрами поворачиваясь к другой раскрытой руке Тайлера. Они жмутся ближе друг другу, сплетаясь ноющими конечностями. Ключица Джоша впивается Тайлеру в щёку, раскрасневшуюся и липкую, и именно сейчас он позволяет своему сознанию угаснуть.       — Ты мне нравишься, — шепчет он, чувствуя, как сердце будто выпрыгивает из груди.       Он может буквально услышать эту лучезарную улыбку, звук, с которым его челюсть смыкается. Может почувствовать лёгкое как перышко шевеление где-то в своей груди.       — Ты мне тоже нравишься. Что это значит?       Сквозь одно из пыльных окон они смотрят на тёмное, усеянное звёздами небо.       — Понятия не имею.