Десять доказательств

      Утро следующего дня Драко решил начать с разбора корреспонденции, полученной за последние несколько дней. Отложив в сторону выписки из семейных счетов и документы, присланные банками, он нашел среди писем сообщение Поттера. Слава Мерлину, он догадался ответить не только на первое письмо, но и на второе, отправленное вчера вечером. «Здравствуй, Малфой. Во-первых, я не понимаю, как тебе удалось понравиться моей жене. Что ты пообещал ей и какого черта она не говорит мне ничего? Во-вторых, я допросил трех людей, причастных к рассмотрению дела. Только один из них рассказал жене, что Гермиона пропала, но на этом подозрения заканчиваются. У остальных хватило мозгов держать язык за зубами. Надеюсь, эта информация действительно важная и я не просто так напоил трех авроров сывороткой правды в кофе. В-третьих, я отправил запрос в Мунго на получение информации о посещениях Гермионы. Как только поступит ответ, я отправлю тебе информацию.»       Не прошло и недели, как глава отдела по расследованию магических преступлений начал работать на максимум своей продуктивности. Получив ответы на необходимые вопросы, Драко нашел конверт от Джинни, оставленный рано утром домовиком. Видимо Поттер способен контролировать только переписки своей жены, раз она решила избежать переписки через сов. Слава Мерлину, домовики без проблем и задержек передали конверт с использованным портключом, который Джинни пообещала ему найти. Малфой прокрутил в пальцах кисточку, являющуюся одноразовым порталом, у Грейнджер оригинальности было не занимать. В письме также была записка с просьбой не выдавать настоящего информатора и скрыть ее помощи в расследовании от мужа.       Усмехнувшись, Драко написал письмо Блейзу с просьбой попытаться восстановить портал через его людей. Он знал, на черном рынке Забини мог провернуть и не такое, однажды они нашли человека, имея только потерянный ботинок. Как только он найдет Грейнджер, отправит другу бутылку огневиски. Малфой остановился на этой мысли, стараясь понять, откуда взялась уверенность, что девушка жива? Он знал, что не имеет на руках ни одного весомого доказательства нахождения ее в мире живых, кроме фразы Лаванды про чайные листья. Но Драко не мог, он не хотел верить, что она мертва. Он найдет ее, а уже после разберется с похитителем. В его голове не осталось сомнений, что она не просто сбежала, кто-то точно помог ей исчезнуть. – Где ты, Грейнджер? ***       Оставив тщетные попытки самостоятельно разобраться с зачарованным дневником, Драко вновь обратился за помощью к Нарциссе, рассказав о своих подозрениях о рунах, охраняющих эту книжку. Женщина не задала ни одного вопроса, молча согласившись попробовать. За это он и любил свою мать, она никогда не задавала вопросов, если знала, что для него это важно.       Когда домовик сообщил, что маленький хозяин проснулся, Драко забрал у Винни сына и, держа на руках уже сытого и довольного ребенка, отправился в свой кабинет. – Ну что, парень, посмотрим, как папа работает?       Скорпиус поднял на него непонимающий взгляд зеленых глаз и попытался схватить отца за край домашней рубашки. Драко погладил сына по голове и при помощи заклинания, которое узнал из одного из семейных фолиантов, вывел на пустую стену изображение схемы, нарисованной в его записной книжке. От имени Гермионы Грейнджер отходило несколько стрелок с именами людей и событиями, известными Малфою. Среди них были те, что он уже вычеркнул и оставил лишь как потенциальные зацепки для дела: Рон Уизли, на которого Драко, по классике детективного жанра, подумал первым, неизвестный учитель из Албании, однако он был уже мертв, вариант с обыкновенным побегом. Эту версию мужчина не мог объяснить себе, но совершенно не верил в нее. Какой бы загадочной ни была Грейнджер, она бы не сбежала просто так.       Объяснив ничего не понимающему Скорпиусу основные детали дела, Драко показал ему несколько стрелок, связанных с ее работой и артефактами, которые он обнаружил вчера. Он иногда показывал сыну материалы, над которыми работал, пусть и прекрасно знал, что ребенок не поймет ни одного из сказанных слов. – Ну, что думаешь, приятель?       Глупый вопрос, который Малфою так нравилось задавать. После него взгляд Скорпиуса как и всегда стал немного сосредоточенней, как казалось Драко, будто он действительно расследовал дело. Наконец оторвав маленькую ладошку от рубашки отца, мальчик потянулся ей в левую сторону схемы, где были написаны данные об артефактах, которые удалось собрать к этому моменту. Драко пальцем показывал в разные части рисунка, пытаясь понять, к чему именно приковано внимание Скорпиуса. Когда его палец оказался напротив имени Астории, мальчик начал сильнее вертеться и пытаться сказать что-то непонятное на своем младенческом языке. То, что было написано там, имело лишь косвенное отношение к расследованию, однако сразу после желания найти Грейнджер и ее похитителя, в голове Драко зарождалась потребность выяснить, как его жена была связана с Гермионой. – Ты думаешь, нам надо попробовать спросить маму?

***

      Драко не заходил в соседнюю комнату с декабря прошлого года, он просто не мог справиться с самим собой, преодолеть черту, за которой находилась его память об Астории. Ненавистная ему комната со светло голубыми стенами, где он последний раз видел ее живой. С того самого последнего дня все осталось таким же, как было при хозяйке, эльфу было запрещено убираться здесь, расставлять вещи по местам, заправлять постель, убирать пыль, осевшую по всему пространству. Он хотел навсегда сохранить тот дух, что дарила этому помещению Астория.       Малфой застыл в дверях, не решаясь сделать шаг вперед. Казалось, сделай мужчина этот шаг, он навсегда признает, что ее больше нет, она никогда не вернется, их сын никогда не узнает свою мать. Драко стоял и смотрел, запоминал все, что осталось от нее совершенно нетронутым. Астория ненавидела заправлять постель и никогда бы не сделала этого сама, одеяло в комнате было таким, каким она оставила его двадцать третьего декабря, неаккуратно смятым, откинутым после долгого сна. Одна из шелковых подушек так и осталась лежать рядом с кроватью. Астория всегда сбрасывала одну из них на пол во сне, не замечая своей странной привычки.       Сделав над собой усилие, стоящее ему всей имеющейся энергии, Драко сделал несколько шагов и, наконец, вошел в комнату. На ее столе все так же лежала расческа, он вспомнил, как Астория расчесывала волосы перед сном и заплетала в легкую косу. В такие моменты не оставалось той девушки из высшего общества – она становилась просто Асторией, любившей маггловские любовные романы и шоколад, который ей запрещали есть в детстве.       Малфой не мог прекратить предаваться этим воспоминаниям. Ему нужно было принять, что ее больше нет, она останется лишь частью его воспоминаний. Между ними не было большой любви, в которую девушка верила. Они не были самой счастливой парой, скорее друзьями, которыми им удалось стать за несколько лет брака. За эти годы она научилась давать ему необходимое тепло, а он старался дать ей столько заботы, сколько мог. Кто мог предсказать ему, двадцатилетнему, что однажды ему будет настолько больно вспоминать младшую сестру своей однокурсницы, которую он многие годы даже не замечал. Кто мог предупредить его, что вместе с ее смертью ему вырвут кусок сердца.       Мужчина стоял посреди пустой комнаты и смотрел на вещи, когда-то значащие для его жены больше, чем просто расческа или фарфоровая статуэтка. Ему нужно собраться, сосредоточиться ради возможно еще живой Грейнджер. Драко осмотрел несколько шкафов и, не найдя ничего важного, вспомнил о шкатулке, которую он однажды видел у нее. В этот раз «акцио» сработало и у него в руках оказалась увесистая шкатулка для украшений. Иронично, что Астория решила использовать именно ее для ценных вещей. По-настоящему ценных для нее вещей.       Поочередно доставая заколки, обрывки записок, потемневшие кнатты, он иногда старался сдерживать улыбку. В коробке лежало даже любовное письмо для Блейза, написанное Асторией на втором курсе. Он узнал эту историю от Забини пару лет назад, однако итальянец, как настоящий четырнадцатилетний ловелас вернул ей послание с ответом, что «они не могут быть вместе, поскольку он тайный шпион итальянской мафии в Хогварсте и сбежит, как только раскроется его личность». Драко вспомнил, как сдерживал смех на следующий день, когда встретил Асторию, поверившую тогда в это оправдание. Носовой платок с инициалами «ПП», он и сам однажды использовал такой, когда на шестом курсе Пенси Паркинсон нашла его в туалете Плаксы Миртл после очередной неудачи с починкой Исчезательного Шкафа. Среди всех обрывков воспоминаний он нашел договор, копии которого он находил в вещах Грейнджер. Свернутый в четыре раза, он был скреплен запиской, на удивление, предназначавшейся ему. «Здравствуй, мой дорогой Драко, Если ты читаешь это, значит я оказалась права и однажды ты все-таки сможешь отпустить меня. Я искренне счастлива, если ты запомнишь обо мне только самое хорошее. Если ты еще не прочитал мое любовное письмо для Блейза, оставь его на самый печальный твой день, оно действительно забавное и поднимет тебе настроение. Пожалуйста, верни Пенси ее платок, я пыталась сделать это с четвертого курса, но она не хотела меня слушать. Не говори Дафне о заколках, я стащила их у нее и сказала, что это были домовики. Знай, что я раскаиваюсь за это. Пожалуйста, расскажи Скорпиусу (я надеюсь, ты не изменил своего решения насчет имени), что такое добро и почему он должен сохранять в себе свет. Покажи ему этот мир с той стороны, с которой мы не успели увидеть его сами. Остальное ты и сам знаешь, не подведи нас, ты справишься за двоих. Рядом с этим письмом тебя ждет договор, который мы заключили с Гермионой Грейнджер. Я не говорила тебе об этом, но мне кажется, что теперь ты должен узнать. Твой отец, когда перед нашей свадьбой я посещала его в Азкабане, рассказал мне, что на обручальном кольце лежит проклятье, придуманное Темным Лордом во время войны. Оно должно было убить Нарциссу, но после церемонии передачи кольца перешло ко мне вместе с ним. Снять проклятье было практически невозможно, как и кольцо после свадьбы. Я всегда знала, что однажды проклятье убьет меня. Когда я была беременна, я узнала, что с подобной проблемой сталкивались и другие женщины нашего круга. Тогда мне посоветовали обратиться к Гермионе, говорили, что она могла ослабить действие проклятья. Ей удалось снять с меня кольцо, но, к сожалению, было уже поздно и спасти меня не удалось бы. Благодаря ей, если у нас все получилось, проклятье не успело затронуть Скорпиуса. Если в коробке не лежит настоящее кольцо, значит я не дожила до момента, когда у нее получилось избавить его от проклятья. Прошу тебя, поблагодари ее за то, что она сделала для нашего сына. Главное, Драко, оставайся человеком, я в тебя верю. Целую вас, Ваша Астория»       Как только глаза Драко прочли последнюю строку, письмо выпала из рук, опустившись на мягкий ковер. Она знала и не сказала ему. Внутри себя Драко проклинал Асторию, что она не сказала ему ужасную правду, даже не дала возможности попробовать справиться с этим. В голове вновь сложился пазл, оправдывающий каждый поступок жены, каждое ее слово. Она всегда знала, чем кончится для нее.       Он помнил лицо Астории, вернувшейся из Азкабана после встречи с его отцом, на нем не было ни единой эмоции, только полное смирение. Люциусу повезло сгнить в тюрьме, иначе Драко бы занял его камеру после обвинения в убийстве. Люциус знал, что подписывал смертный приговор этой юной девочке. Почему она пошла на это? Почему не отказалась? Эта тайна навсегда ушла вместе с ней в могилу. Он понял, почему ее болезнь начала развиваться только после свадьбы. Как с каждым месяцем на ее лице оставалось меньше красок, точно так же, как и на лице Нарциссы когда-то. Они собственноручно убивали любимых женщин чертовым проклятьем: Люциус – своей службой Темному Лорду, Драко – абсолютным неведением.       Малфой не мог простить себе беспечность, невнимательность, с которой относился к ее болезни. Как он мог не догадаться? Почему не открыл глаза раньше? Он прекрасно знал, что его мать мучил неизвестный недуг, который даже после войны не смогли вылечить колдомедики. Только теперь он заметил, что с Асторией происходило то же самое, она начинала угасать так же медленно, как его мать.        «Она сделала это из-за тебя», – мысль набатом звучала в его голове, раздирая самые дальние части сознания. «Она все знала», – кинжалом прорезало его сердце, выволакивая боль, скопившуюся за последние месяцы, наружу. «Теперь и Скорпиус расплачивается за твою беспечность», – отзывалось в голове рыданиями сына во время очередного неизлечимого приступа.

***

      Спустя полбутылки огневиски, Малфой опустился на еще неостывший морской песок, прокручивая в голове тайну, с которой ему придется мириться всю оставшуюся жизнь. Он сбежал из комнаты, сбежал из дома к морю, чтобы оставить за спиной жесткую реальность, в которой его жена умерла из-за проклятья, а сын постоянно страдал из-за наказания, придуманного еще до войны. Драко был уверен, теперь из-за этого пропала Гермиона. Если проклятье было использовано на нескольких украшениях, кто-то точно узнал о том, что его пытаются снять. Кому-то не хотелось, чтобы тайна была раскрыта.       Как только Драко отсидел положенный срок в Азкабане, он надеялся, что навсегда оставит эхо войны за спиной. Он навсегда избавится от гнета пожирателя, забудет об этом, как ночной кошмар. Начнет новую жизнь, заведет семью, пусть и не с любовью всей своей жизни. Эхо войны осталось в ним навсегда, будто дементор преследуя его попятам, ожидая, когда он расслабится, чтобы ударить сильнее. Из-за его прошлых ошибок страдали люди. Он остался последним живым человеком, ответственным за то, что произошло с его семьей. Это бремя будет в ним до конца жизни.       Песок быстро утекал из ладоней, в которые Драко набирал его, стараясь собрать мысли, заставляя себя думать. У него остался всего лишь один человек, которого можно успеть спасти. На его совести не будет две жизни, он поклялся себе найти Грейнджер, он обязательно спасет ее. Она снимет это проклятье и спасет жертв, которые подверглись гнусному, трусливому и медленному наказанию. Она сделает гениальные открытия, он сделает все, чтобы она совершила все, на что была способна. Ей было суждено спасать магический мир даже после войны, ему суждено спасти ее.       Ради Астории, ради каждой женщины, кольцо которой было зачаровано, ради чертовой Грейнджер.