52 (Сила Мужской Дружбы)

Ах да, для новых читателей необходимым будет рассказать, кто же такой этот Малик. Он был нашим хорошим другом и татарином, что периодически давало о себе знать. Малик любил пиздить различные вещи, брать в долг и не отдавать деньги годами. Однако, он все же был нашим другом, что никак не объясняло его присутствие в этой комнате. Вторым нашим удивлением(хотя этого стоило ожидать) стало то, что у него в руках был подик Никулина, который он, очевидно, намеревался спиздить. Никулин был вне себя от ярости, потому что подобное происходило не первый раз. Он подошёл к ничего не понимавшему Малику, вырвал из его цепких пальцев курилку и ловким движением своей мускулистой руки поставил негодника на колени и нагнул раком. - Малик, блядь, сколько раз я тебе говорил! Сейчас будем тебя наказывать! - рявкнул Никулин и полез в свой рюкзак, где также совершенно случайно оказались плётка и анальные шарики. Воткнув ему в рот один из шаров своего профессионального набора и плотно закрепив его кожаным ремешком на голове, он резко сдернул с провинившегося обосранные джинсы, что, впрочем, было достаточно простой задачей, так как наш вороватый татарин не носил ремней. Затем наш учитель вонзил свой твёрдый, как кремень, член промеж волосатых булок и принялся неистово хлестать Малика плетью по спине; тот пытался кричать, но мог лишь надрывисто мычать, вероятно, моля о помощи или пощаде. Мы со Зверевым успели изрядно вздрочнуть на это представление, походившее на бдсм-версию рок-оперы "Преступление и наказание". Вдруг меня прервал страшный хрипящий кашель моего друга-астматика. Я не знал, где у Зверева лежал ингалятор, поэтому отчаянно пытался вспомнить, чему нас учили на уроках ОБЖ. Было очевидно, что медлить нельзя, и я, не растерявшись, сунул свой член ему в рот как можно глубже, чтобы добраться до трахеи. Тот начал сопротивляться, сначала пытаясь оттолкнуть меня, а затем беспомощно тряся руками. Зверев всё продолжал хрипеть и пытаться отрыгнуть мой пенис, издавая при этом характерные звуки заглатывания. Внезапно из его рта потекла пена, зрачки сузились, а взгляд стал пустым. Мышцы челюсти быстро сокращались, и если бы не мой стояк, то он наверняка переломал бы себе все зубы. Презерватив не смог защитить меня, и я разразился бешеным животным воплем. Боль была безумная, в какой-то момент я стал бояться, что он откусит мне член, ибо так пытают только грешников в аду за разврат. К счастью, хватка зубов этого, как оказалось ещё и эпилептика, начала ослабевать и наконец выпустила мой главный орган на свободу. Я упал на пол, воя в агонии, когда же боль немного утихла, мне удалось прийти в себя, сесть и посмотреть на Зверева, вокруг которого уже стояли Малик(всё ещё с шаром во рту) и Никулин. Последний посмотрел на меня и сказал запыхавшимся голосом: - Ванёк, блядь, ты чего?! Зверева убил нахуй!!? Пиздец, что теперь делать? Тело лежало неподвижно, глаза были открыты, всё те же узкие зрачки, грудная клетка не поднималась. - Так нахуй, сейчас быстро все вместе идём к Курзину и просим его оказать первую помощь. Он хоть и педофил, но обжшник хороший, должен что-то сообразить, - твёрдо и решительно заявил Никулин даже не из желания исправить положение, а из стремления показаться жёстким лидером, роль которого он просто обожал, ведь ему хотелось доминировать. Делать было нечего, мы стали быстро одеваться, а Никулин нас торопил, надев только свои гейские коричневые брюки, ремень которых даже не застегнул. Он так и выбежал из номера; мы последовали за ним, забыв про свой внешний вид.