Подмена

      Вместо чистых голубых глаз, в которых плещется лишь веселье и свет — янтарные, прожигающие все на своем пути. Вместо родных улыбок и яркого чистого смеха — ядовитый оскал и наигранные резкие жесты. Вместо привычной обычной одежды состоящей из толстовки и спортивных чёрных брюк—аккуратно выглаженный идеально белый костюм. А вместо голубого — оранжевый.       Вместо привычного ему Лололошки, его верного друга и компаньона в приключениях — неизвестный совершенно чужой Джон Дейви Харрис — двойник, выстраивающий свою личность из тонны лжи и ужимок.       И Артур честное слово, никогда бы не подумал, что ему будет так до усрачки страшно находиться здесь, рядом с еще одной вариацией его лучшего друга.       Но вот она - правда, в которой ему приходиться отыгрывать роль, уже как три года назад умершего Кейна, то есть его собственного клона из этой реальности, и только для того, что бы отплатить за свои проделки и вновь не попасть в тюрьму времени. Ох, ему правда хватило того первого раза, второй раз, оказаться в столь плачевной, сводящей с ума ситуации не хотелось.       Эту сделку предложил ему Бог и кажется звали его Джодах, но не думал Артур тогда, что ему фактически придется изображать из себя свою другую версию, причем весьма важную для этого мира, дабы никто не смог заподозрить факта подмены. И это ещё хорошо, что у этой версии не было родственников! Иначе как им объяснить, что пропавший сын или знакомый вдруг ожил? Об этом тот бог явно не думал, а если и думал, то ему было всё равно на проблемы Фиксплея. Но зато об этом думает Артур чуть ли не каждый раз, когда ему приходится по утрам бриться, репетировать лицо камня и одеваться в выглаженные костюмы, и шагать на работу в лабораторию. Если бы не пришлось ему изо дня в день изображать из себя, ворчливого строгого босса, который следит за чертовым закулисьем и пытается разгадать его самую страшную тайну...!       Но вот она реальность, и ему физически сложно иногда подавлять истеричный смешок, веселую ухмылку или крик ужаса, что вовремя застревает в горле.       Но все бы ничего, если бы не назойливый коллега и по совместительству двойник Ромы. Если бы не Джон Дейви Харрис собственной персоной, со своим пытливым умом, острым на словцо языком и зоркими взглядами. Если бы ни его проницательность и гениальность…И Фиксплей действительно удивлен, как его еще не спалили за это время. Удивлен настолько, что страх комом встает в горле, заставляя хмурить брови и давить вырывающийся наружу смех.       «Если хоть кто-нибудь узнает, что ты не Кейн, всему придет конец в том числе и тебе. Твоему двойнику была уготовлена важная роль в спасении этой Вселенной и его существование просто необходимо в этой временной шкале. Потому ты не можешь допустить ошибок»—так сказал бог.       И Артуру даже страшно думать о том, что с ним может случиться после.       Но вот Джон Дейви Харрис —действительно заноза в заднице, и самая главная проблема Артура, ибо взгляды двойника Ло его пугают все еще до усрачки, потому что смотрит он так пытливо и пристально, словно уже давно знает о его почти искусной лжи. —Чего смотришь, балбес, за работу принимайся, —строго говорит Фикс, а сам мысленно выдыхает, голос не дрогнул.       Божечки, сколько же он стрессу испытает за это время. Так ещё и неизвестно до каких пор ему придется здесь играть эту роль. Прошло то уже порядком много…       И пройдёт наверное ещё больше, ибо они не так уж сильно продвинулись в своих исследованиях… Господи, если бы не это чертово закулисье за которым ему пришлось следить! Если бы не эта реальность, которая всеми способами пытается подставить ему подножку, начиная с того, что его и так шаткую личность могут рассекретить, заканчивая тем, что... Ну он же не такой умный, чтобы в этом всём шарить. Какого чёрта!       Вот бы сейчас оказаться вместе с Ромочкой. Он уже начал скучать по его тупым шуткам, все еще звонкому смеху и крикам ужаса. Он скучает по его задорному характеру, по странным идеям и просто по временам, когда они развлекали себя, существуя в новом мире, всем чем можно: убивали монстров, собирали артефакты, даже выстраивали сюжеты для собственного прохождения. Просто потому, что оказавшись в когда-то бывшей игре, заняться было нечем.       Потому что мысли странные давили, терзали память, подкидывали картинки прошлого, где жили они в реальном мире и майнкрафт был всего-лишь их работой, игрой, но не целой жизнью.       Но сейчас он сидит здесь, в чертовом закулисье в его сейф зоне и пытается сделать вид непробиваемого покерфейса. Вот сейчас он сидит здесь сверля как ему кажется гневным, раздраженным взглядом Джона и стискивает от волнения мышку компьютера в руках. —Ну же, красотка, почему ты такой грубый всегда. Я же любя, —и улыбается так приторно, сладко, что Артура аж передёргивает… Благо что только мысленно.       И ведь смотря на то, сколько он уже здесь находится все никак не может до конца вжиться в эту чертову роль. Не может искоренить из себя желание глупо пошутить, ухмыльнуться или просто засмеяться. Не может постоянно корпеть над сраными бумагами и чертежами, только для того что бы поскорее оказаться в своей реальности и забыть эту, как страшный сон. —Тебе нечем заняться? Мне казалось, я четко поставил перед тобой задачу: исследовать с группой восточное крыло зала А-3, —холодно говорит он, постукивая пальцами по ноутбуку и бессмысленно вглядываясь в строчки плывущих перед глазами букв, ни одну из которых он больше не в силах понять, потому все сливается воедино.. Потому что ну в самом деле, еще каких-то два года назад, он не смыслил практически ни черта в этих программных кодах! И ладно, карты для майнкрафата — это ерунда, это просто его способ расслабления, но то, что приходится ему делать сейчас, бесконечно высчитывать какие-то там данные, производные. Бесконечно отслеживать чертовых монстров по доступным камерам и пытаться минимизировать потери людей, потому что ну, черт возьми, откуда им после взять этих чертовых добровольцев, не ценящих жизнь или же, и вовсе яро увлеченных исследованием такого странного тайного места как закулисье! Только отъявленный безумец пойдет на это…       Ах, ну да, они здесь все такие. Но особенно он бы выделил Джона. Потому что Джон по рассказам коллег тот еще ублюдок и безумец. И Артур склонен верить всем этим слухам.       Только от чего же этот странный Джон, так тянется к Кейну? Были ли они знакомы раньше? Может пернатый ему что недоговорил о истории двойника? Но это к лучшему, что над ним не насмехаются так же как над остальными, иначе его образу пришел бы конец.       Джон хихикает рядом, заставляя Артура вынырнуть из мыслей и наигранно раздраженно вздохнуть, поднимая глаза от экрана и смотря на довольное лицо. —Ну же, красотка, ты должен отвлечься от своей работы, расчеты никуда не уйдут. И так же к твоему сведению, задание я давно выполнил, так же как и всегда, почему же ты вечно недооцениваешь мои способности? Это, знаешь ли, ранит мои чувства! —А сам облокачивается о стол, спуская очки на нос и щурит глаза.       Фиксплей уже вполне себе даже не наигранно закатывает глаза, ощущая подступившее раздражение. Хорошо, с Джоном изображать раздражение действительно не сложно, потому что эта версия его друга невыносима. Ах, как же облокачивается что сам Ромочка не такой. —Проваливай, у меня много дел, —потому что желание убраться из этой реальности слишком сильно, потому что это желание подгоняет его облокачиваться усерднее, хотя наверное и стоило бы сделать перерыв.       Мать вашу, кто бы раньше ему сказал, что он будет работать в знаменитой лаборатории, изучая парадокс - закулисья. Кто бы сказал ему раньше, что он будет вторым главой этой корпорации, и это ведь даже не роль, которые обычно он отыгрывал для Ромы! вполне себе реальная жизнь!       Но Джон был упертым. Джон никогда не отступал, а потому неудивительно что тот резко и крепко хватает его за руку, улыбаясь шире и ведет прочь из лаборатории. Артур скрипит зубами, ах как же хотелось заматериться в тот момент! —Да твою ж мать, отвали от меня, — и все же вырывается из его рта.       Они застывают…оба.       Джон от шока, Артур просто от ужаса. Бляха муха, Кейн бы так не поступил! Все знали его как скупого на эмоции человека, что даже в стрессовых ситуациях оставался холодным. Да, конечно, он мог прикрикнуть, но в основном был вежлив в своих высказываниях. Но Артур всё ещё не Кейн и вести себя постоянно спокойно не может.       Фиксплей быстро собирается, высвобождает руку из ослабевшей хватки и быстро разворачивается, направляясь вновь к экранам. Вариант более не обращать внимание кажется единственным верным.       Джон не следует за ним, не пристает больше до самого вечера. И даже к вечеру приходит в лабораторию, останавливаясь неподалеку и молча смотря на него. И он терпеливо делает вид, что работает, старается выглядеть больше сосредоточенным нежели испуганным, только от правды всё ещё не убежать, отголосок этой правды смотрит на него своими янтарными глазами и молчит.       Он не хочет думать, что это может быть началом конца. Потому что его конец ещё не скоро.

***

      Он готов был биться головой о чертову столешницу. Вашу мать, никогда еще в жизни он не ощущал себя настолько тупым!…А нет, ощущал, ровно с той поры когда оказался в этой чертовой реальности.... А ну да, и еще всякий раз когда Джон открывал рот. Ей богу, он почти ничего не понимал из того, что он говорил, какие-то реальности, какие-то пересечения, какие-то мать его автоматоны и звуковые колебания материи. Его голова была забита и так слишком важными задачами: контроль поисковых групп, расчет сраных координат, сопоставляя их с данными из найденной информации. А ведь закулисье оказалось не более чем виртуальной проекцией, только… Каким образом они попали в эту виртуальную реальность? Что происходит? Каким образом проекция смогла стать реальностью? Или им что чипы в голову вживили, что бы они подобно роботам видели эти галлюны?       Уф. У него просто кипел мозг. Хотя, возможно это вообще бред, и записи, которые они находили в закулисье, не более чем чья-то шутка или и вовсе ловушка, которая должна была сбить их всех с пути. — Ну же, дорогуша. Тебе стоит отдохнуть. Скоро будешь похож на труп, —насмешливо тянет Джон. В пятый раз за последние пять минут, тыкая пальцем в его щеку.       И быть может раньше Артур бы построил из себя недотрогу и гордеца, но эти данные которые он получал в последнее время… Так еще сам тот факт, что все они фактически заперты черт знает где без возможности выбраться наружу сводил с ума, а потому, сейчас ему было абсолютно плевать на выкрутасы Харриса. Что говорить, если он даже не понимает какую мировую проблему ему нужно решить! Открыть врата в закулисье, когда они все уже как месяц были заперты в нем, без возможности вернуться к базе в реальности? Понять почему сюда попадают люди, когда и он сам уже не помнит как они попали все разом…сюда! Хотя нет, помнит, пришлось долгое время высчитывать вероятность появления портала, а после, долго и мучительно выверять вероятность появления двери в том или ином месте. — Отлично, раз так желаешь помочь, можешь ступать, разгребать бумаги и чертов код, сил моих нет больше, —и, откатывается на стуле назад, —а я выпью чаю и посплю, —звучит уже более устало.       Джон ухмыляется, занимая его место на стуле, разминая руки и наклоняясь к компьютеру. — Ай, красотка, ты видимо очень устал, у тебя в расчетах ошибка.       Артур лишь жмет плечами, предпочитая вообще не говорить, о том, что ничего из прочитанного и написанного он так и не смог понять, действовав чисто интуитивно. Как жаль, что вместе с новой ролью этот бог не подогнал ему справочник всех знаний, которые ему вообще пригодятся. Пришлось искать все самому и разбираться во всем тоже самому. Только не факт, что вообще он понял хотя бы большую часть правильно.       Он уходит в другую часть сейфзоны, ощущая онемевшие конечности. Чай и сон кажется самым лучшим вариантом, хотя он даже уже не уверен, что сможет нормально поспать.        Он игнорирует пристальный взгляд Джона, потому что ему так осточертело это все.       Ну вот угораздило же ему с Ромой так попасть! Теперь спасай миры, налаживай в них всё там. Но у Ромы хотя бы дела были проще. Он-то в своей реальности. Что ж, ладно это все еще лучше чем вечное заточение в Тюрьме времени…       Но как же хотелось опять увидеть Ромочку, опять путешествовать с ним вместе, просто баловаться и выполнять легенькие задания. Да лучше бы дальше карты строил, пользуясь этой странной способностью и дальше. Нежели это. Конечно сейчас он хотя бы что-то понимает, нежели раньше. Раньше ему и стоило, что только кивать на всякое слово и пытаться понять суть происходящего . Сейчас же он явно себя ощущает слишком потрепанным жизнью, точно его волоком по миру протащили. Но зато, как выберется из этой чертовщины все расскажет Ромочке. Или быть может тоже карту создаст на подобную тему, нужно же куда-то девать свой жизненный опыт, верно?       Конечно, если он выберется отсюда.

***

      Время проходит и он начинает привыкать к такой жизни, постепенно учится сбавлять обороты, понимая, что все равно проблема не решится путем истощения и попусту потраченных нервов. Это даже становится забавно, наблюдать за жизнью лаборатории, подмечая что-либо интересное для себя. Например то, как по утрам уставшие сотрудники выползают из своих капсул, обсуждая план действий на сегодня или иной - разочарованно вздыхая, потому что здесь нет кофе. Он наблюдает за тем, как они носятся по сейфзоне в поисках своих вещей, перебирают найденные материалы по сто раз или приползают с очередной вылазки залитые кровью, но всё ещё с глазами горящими стойкостью и азартом. Он наблюдает за тем, как иной раз они сидят у мониторов на полу, тихо переговариваясь о личном. И это становится такой большой рутиной, что Артур привыкает к этой жизни.       Ах, а ведь такой сюжет для карты можно было развернуть ! Ромочке бы обязательно понравился он, этими взаимоотношениями сотрудников, их страхом и всё ещё горящими глазами.       Он собирает информацию неспешно, строит из себя серьезного босса, хотя со временем это даже вроде бы и становится не так тяжело. Всего-то и нужно, что свести строго брови, понизить тон и пригвоздить собеседника взглядом, как тот уже сам испаряется.       Но даже так, иной раз, он позволяет себе расслабиться, похвалить кого-нибудь, или просто усмехнуться с удачной шутки. Ну не машина же он во всяком случае, что бы всё время быть серьёзным каменным мужиком.       И сотрудники, видя это, так же тянуться к нему. Нет, они и прежде тянулись к нему, но теперь, когда он позволял себе чуть больше свободы в эмоциях это притяжение стало ещё больше. —Эй, босс, давай с нами в карты? —по обычаю говорил Михаил, махая рукой, —а то, ты вечно сидишь в лаборатории или проводишь время с Харрисом. Боюсь как бы не стал таким же безумным как он.       Артур всегда усмехался, давал подзатыльник коллеге, но от карт не отказывался, просто потому что Михаил был прав и он чертовски устал. — Расслабились вы ишь, а если монстр нападёт? —щурился он в шутку журя пальцем.       Коллега пожимал плечами: — У меня уже бошка не варит, что бы строить планы. Смилуйся, босс. Да и что с этими монстрами. Умру, так хоть перед этим наслажусь минутой азарта.       Правда, всякий раз, когда их встречал Харрис, тот замирал, поджимая губы, но ничего не говорил.       Но еще более забавным и веселым занятием для Артура было — слушать чужие сплетни. Вот это была просто кладезь полезной и просто смешной информации. —Мишка-то к боссу что ли неровно дышит? Оно и понятно, мужчина завидный, статный, но не думаю, что его интересуют отношения, на работе помешан слишком. —Да ладно тебе, Мах, всё давно знают, что у Мишки нет шансов. —Хихикнул второй.       А эти разговоры о монстрах? Всякий раз у Артура бежали мурашки по спине когда он их слышал. —Интересно, а плоть длинноногого, можно использовать в качестве топлива. Он же буквально уголь. —Я видел такую тварину, матерь божья, длинная, с тонкими паучьими конечностями, да какой-то хренью обмотана, словно кишками, я чуть себе в шлем не наблевал. А Саня, вообще в обморок грохнулся, я еле успел его оттащить дальше. Так ещё у него и пасть такая... Бррр, широкий, бездонный рот покрытый наверное до самых внутренностей зубами. Мне в кошмарах эта хренотень после снилась. Да лучше уж смайлы, те лыбятся, ногами топают, но с ними просто, главное иди медленно и пригибайся, чтоб не увидели. А тут эта шняга за версту тебя слышит да мчится. Чудом живы остались!        Только вот в частности эти слухи и разговоры были направлены на одного единственного человека —Джона Дейви Харриса. Ох, да он был прямо - таки звездой всея лаборатории! Центром всеобщего внимания, и всеобщего ужаса. Даже порой казалось, что его боялись еще пуще чем самого Кейна, хотя даже так не гнушались поговорить о нём и пообмывать ему кости. Вот же дела конечно. Как говорится у страха глаза велики, только в этом случае это напротив разжигает всеобщий интерес. Да и что им бояться в самом деле теперь, когда они видели столько дерьма? — Нет, ну ты видела, Клара, он же бессердечный мудак! Вот вчера от злости перевернул стол с ценным и пробирками! А ведь как мы достанем новые реактивы, если дверь наружу закрыта! — Ведет себя как клоун иногда, я порой даже забываю, что он правая рука нашего босса. — От его ухмылки у меня мурашки ползут по коже. Фу, порой кажется, что он не прочь бы кого-нибудь из нас сдать на опыты. Знаете, да и не даром те слухи были о нём...Мало ли правда.       И если так посмотреть, слушать сплетни о великом ученом было смешно, да и что ему еще оставалась делать в перерывах кроме как наблюдать за остальными и слушать все подряд? —Да ты звезда у нас, —однажды вырывается у него смешок. Впрочем ухмылка быстро тает на глазах, сменяясь привычным спокойным выражением.       Джон неподалеку замирает, забавно широко распахивает глаза и смотрит на него, что Артур прикусывает губу дабы не разразиться смехом. Господи, этот двойник когда-нибудь его убьет. Но даже так, как жаль, что здесь не было Ромочки. Вот с Ромочкой даже закулисье заиграло бы разными красками. — О, красотка, ты впервые улыбнулся, я польщен наконец увидеть это! — Джон подскакивает ближе, пытается схватить его за руку, но Артур вовремя хватает лежащую на краю стола папку, для того чтобы ударить наглеца по голове. Двойник Ромы наигранно стонет, потирая ушибленное место, да вот только в каждом его жесте виднеется фальшь. Да и сам Джон Дейви Харрис — фальшь, не иначе. И этим он действительно мог раздражать. Начиная с его вечных ухмылок, скользких, мерзких, и в тоже время острых точно битое стекло, заканчивая томными, тягучими словами, за которыми явно скрывается насмешка.       Джон—фальшь, но в то же время он настолько честен, насколько это вообще возможно. Потому что эта версия его друга не стесняется высказать, всё что думает о человеке, даже если это, что-то очень неприятное. О нет, О неприятном он только и рад поговорить, ему, казалось бы, в радость выискивать, обнажать всё изъяны людей, надавливать на их больные места, ему в радость видеть чужой испуг или неуверенность. Потому что Джон любит затмевать всех остальных, сиять единственным светилом.       Он ведёт себя так, как хочет, и вроде бы, каждое его действие - должно было сквозить правдой. Но это не так. Это кажется всё ещё слишком натянутым, слишком неправильным и слишком корявым. Эта правда, которую запаковали в сотни насмешливых улыбок. Эта правда скрыта в ярко оранжевых глазах, скрывающие что-то ещё более страшное и темное то, что Артур явно не хочет знать. —Кажется ты не планировал выходить из лаборатории все это время, так что же ты отлыниваешь от работы? — Фиксплей скучающе смотрит на Джона, краем уха слушая очередную сплетню. —Ах, ну почему же ты меня так не любишь, красотка! Мне так больно!       Что ж… Можно отдать Джону должное, он действительно делает все, что бы раздражать своим присутствием всех остальных. Что играет на руку Фиксплею. Но тем не менее он все еще сноб, даже не смотря на временами клоунское поведение. Он ублюдок, не ценящий людей, считающий всех - тупее себя самого. И не раз, ему приходилось слышать высказывания о чужой глупости и недальновидности, и не раз, приходилось видеть как Джон искусно и жестко доводит коллег до истерики. И Артур совершенно не понимает: откуда в этой версии Ромы столько пафоса и призрения ко всему, казалось бы, живому?       Но у Джона бывает и другая сторона, серьёзная, почти леденяще - спокойная. Эту сторону Артур видел чаще всего. Как бы тот после вновь не напяливал свою искусную маску смеха и задора. И… Эта сторона больше всего его пугала, потому что казалась она слишком жуткой, потому что и ему казалось: один чертов взгляд и его точно рассекретят. Хотя, теперь он даже не уверен, что даже если все узнают о том, что он не Кейн, а просто его копия… Изменится ли хоть что-нибудь? Все же это он тут их вытаскивает из передряг и пытается разобраться в проблеме.       Но думать об этом наверное не стоит, ибо страшно даже так представлять исход событий в том случае.       А потому, все его внимание вновь обращается к проблеме закулисья и его искусственного построения. Этот вопрос со временем больше его не тревожит, не так сильно напрягает, более становится обычной проблемой, которую ему стоит решить, так же как прохождение мини карт. Да, пожалуй, воспринимать и дальше игру, как игру действительно проще. И ничего, что ты застрял уже порядком на три года здесь это ерунда…да и время все же в закулисье идет быстрее чем в реальном мире…ну...если судить по ощущениям.       С этим всем можно жить и к этому всему можно привыкнуть. Поэтому неудивительно, что держать вечно каменное лицо становится почти привычным.       Правда даже тогда он не замечает, что все-таки иной раз, да проскальзывает его настоящий характер... Потому что Фиксплей расслабляется, вливается в рутину настолько, что забывает о том, что вообще-то ему в первую очередь нужно переживать за себя.

***

      Он отпрыгивает от хвоста монстра, не удерживая вдох ужаса. Вода под ногами трясется, плещется, и даже стены кажется тоже ходят ходуном. Емае, он кажется никогда не привыкнет к этому дерьму! — Вот же, скотина, —вырывается у него.       Он оглядывается по сторонам, пытаясь обнаружить своих людей, уже изрядно так потрепанных, но все еще пытающихся защищаться. А уж тем более пытающихся помочь ему. Только вот проблема в том, что зашли они от сейфзоны слишком далеко, а припасов и оружия почти не осталось. Им здесь буквально нечего делать, но и привести тварей к убежищу они не могут.       Он ругается, отскакивая назад, а после яростно кричит, махая рукой: —Все отступайте! Я его отвлеку!       Правда отвлекать эту огромнейшую уродливую голову с хвостом очень не хотелось, ибо смотрела она так пристально своими огромными глазными дырами, что Артур буквально ощущал, как трепещет в ужасе его душа. Он ощущал ещё больший холод, что буквально пронизывал каждую клеточку его тела и души, этот холод был страхом, уже вросшим в его тело, страхом необъятным, вечным.       Так ладно бы тварь была медленной, смотря на ее неповоротливые габариты и огромнейшую голову! Но нет, та была юркой, точно таракан.       Он пытается сообразить, что делать, краем глаза наблюдая как его люди постепенно хоть и не хотя убираются прочь, напоследок оглянувшись на него, и только когда они уже скрываются за поворотом, он может выдохнуть. —Эй, ты, уродина, я здесь! —Кричит он, поворачивается в другую сторону червя, а после, так же быстро бежит прочь.       Голова тут же разворачивается и устремляется за ним, громко клацая пастью.       В голове у самого Артура лишь одна единственная мысль — к такому жизнь его не готовила. Одно дело бегать в игре, совершенно другое дело - ощутить это все на своей заднице. Вот это вообще ужас. Нда, но будь здесь настоящий Кейн, он бы наверняка не переживал так, как переживает всякий раз Фиксплей каждый такой поход. Но он не Кейн. Кейн давно мертв, а потому, выбирать не приходится.       Он петляет по коридорам, замечая еще парочку тварей, который тоже присоединяются к погоне. И все они длинные, тонкие, чем-то напоминающие паука - сенокосца. В его голову ползет истеричная мысль о том, что его тела явно не хватит на всех них, даже не смотря на то, что большинство из чудовищ тонкие как спичка.       Сколько он так бежит неизвестно, по его ощущениям слишком долго, так долго что у него начинают сводить ноги от усталости.       Артур забегает на какую-то длинную извилистую лестницу, и просто молится что бы тварь не заползла к нему. Быть переваренным в её желудке не очень - то и хочется. Он даже не хочет думать, чтобы умереть подобным образом. — Вот же пернатый, удружил заданием, —хрипит, ощущая как по вискам скатывается капля пота.       Артур не знает сколько просидел там, прислушиваясь к каждому шороху, звуку воды, прежде чем наконец, оглядываясь по сторонам, спуститься вниз. —А вот и ты, красотка! —Его встречает Джон… Джон измазанный в крови от ног до головы, —представляешь, команда была так напугана твоей выходкой, что попросила меня проверить! — Бред, такое происходит не первый раз, —фыркает он, ощущая в горле ком.       Джон лишь протягивает ему руку, но даже так, не видя его лица, Артур точно может сказать, что сейчас тот улыбался своей жуткой холодной улыбкой, и холод бежал по спине табуном мурашек только от этого ощущения. — Именно, не первый раз. И это так печально, что ты не ценишь свою жизнь! Тебе стоило бы посылать кого-нибудь другого в качестве приманки, а не бежать самому. Хоть представляешь, красотка, какой удар бы всех хватил не будь тебя! — Джон крепко сжимает его руку, начиная тянуть за собой.       Он же и может, что только вдохнуть, ну быть может есть в этом доля правды, но он настолько теряется, что лучшего варианта просто не может придумать. Да и что уж говорить, он - то все равно не умрет, воскреснет так же как воскресал обычно, так что лучше чтобы тварь агрилась на него , а не на команду, которой теперь становится все меньше и меньше. — У нас есть еще один глава, и в крайнем случае ты, — все-таки фыркает Артур. Джон замирает на месте, сильнее сжимая его руку. — Красотка, я боюсь, что в таком случая на меня можно не рассчитывать, я здесь только из-за тебя и из-за нашей давней дружбы, —насмешливо тянет мироходец.       Ага, ну началось. Видимо привязанность этой версии Ло к Кейну была слишком велика. И почему только ему об этом никто не сказал раньше? Так, посвятили в какие-то скудные детали жизни и отправили в новую реальность, с напутствием о том, что он не должен спалится. Ну-ну, зашибись придумали.       Остальную часть пути они идут молча, и Фиксплей этим отлично пользуется, обдумывая ситуацию.

***

      Он вспоминает свою обычную жизнь с горькой усмешкой, те дни, когда он играл в майнкрафт, строил сюжетные карты и просто веселился с друзьями. Он вспоминает те обычные повседневные дни с теплым чувством, но теперь эти дни давно закончены, так же как и дни Ромы.       Иной раз, он забывал, что это все игра. Иной раз он забывал, как вообще попал сюда и думал о том, что это просто бесконечный осознанный сон, а после, что быть может не сон, а просто кома. Но дни тянулись днями, боль тянулась за другой болью ещё более сильной и оглушительной. И прошлая реальность размывалась, забывалась и смешивалась с нынешней, точно краски в палитре.       Им обоим было сложно, нелегко привыкнуть к новой жизни, но они пытались. И то, что они попали в эту круговерть вдвоем придавало сил, надежды на то, что просто не свихнуться дальше от столь шокирующего события. Им обоим потребовались недели для того что бы прийти в себя и обосноваться в новом мире. И так же он помнит те бессонные ночи, проведённые в заброшенных деревушках, те длинные дни, полные лишь одного страха и отчаяния.       Но он все еще скучает по своим родным, по своим друзьям, и теперь эта тоска будучи в этом мире, в другой реальности только усиливается, когда он слушает чужие разговоры, когда он пытается разобраться в этом запутанном деле или просто, как сейчас сидя в лаборатории и поджав ноги под себя.       Сейчас он скучал по Роме, по единственному реальному человеку, по единственному знакомому человеку. Но Ромы здесь не было, был лишь его все еще странный, стремный двойник, который не перестанет его пугать кажется никогда. —Красотка? —Артур давит вырывающийся наружи смешок, стоило только вспомнить, —ты чего не спишь?       Джон появляется тут же возле него, все так же одетый в свой идеальный костюм, но уже без очков и банданы, что позволяло увидеть его до одури уставший взгляд. Этот взгляд ему напоминал Рому, которой первые недели совершенно не мог спать, не мог принять, что теперь он фактически стал своим же персонажем, а оттого чаще всего его и можно было обнаружить на кухне за чашкой чая. Наверное в те дни и сам Артур выглядел точно так же, потерянно и не веря. —Сам-то, будто лучше, —он усмехается, легко пожимая плечами, и вновь переводя взгляд на множество мониторов.       Джон фыркает, устраиваясь на соседний стул с ногами, да опирается подбородком о коленки: —Если ты волнуешься о том, что мы не можем открыть врата в реальный мир, не стоит. Эта проблема почти решена. Мне осталось только чуть доработать механизм и все будет готово.       Артур не отвечает, лишь удивленно смотрит на него, замечая как хитро блестят чужие глаза.       С чего бы это вдруг? —Нам все еще нужно найти способ уничтожить это место.       Харрис лишь озорно улыбается. —Это тоже не проблема. Нам осталось найти только еще парочку материалов и я почти достроил реактор. Правда придется действовать быстро, но думаю мы должны справиться. По крайней мере в том, что ты выживешь можешь не сомневаться. Я позабочусь об этом.       Артур выдыхает, мимолетно морщась. Это будет чудо если после трех лет попыток они наконец смогут закончить это …задание. —Рассчитываю на тебя,—Джон в ответ сияет лапмочкой, —что ж, я пойду, и тебе советую отдыхать, Харрис. —Так точно, босс! — двойник заливисто смеется, совершенно точно наплевав на то, что его могут услышать другие, да собственно, когда вообще Харрису было не всё равно на других?       Но иногда… Он действительно не может его понять, но понять Джона кажется и вовсе проблема не его калибра. Понять Джона не может никто и к этому тоже просто нужно привыкнуть.

***

      С двойником Ло сложно. Он бы сказал слишком невыносимо. Несмотря на казалось бы свой веселый характер, он чересчур раздражительный, особенно когда кто-нибудь заходил к нему в лабораторию. —Хорош пробирками швыряться, —устало говорит Фиксплей в очередной раз, —где мы тебе еще их найдем? Опять придется по закулисью шастать в поисках баз. И то, я даже не уверен, что подобное там будет.       Джон недовольно фыркает, растирая явно затекшие руки. —Красотка, я не виноват, что своим присутствием они лишь мешают мне. Просил же никому не входить! Но нет же все летят сюда, точно навозные мухи. Фу. Ты хоть понимаешь, как тяжело работать рядом с этими идиотами?       Артур тяжело вздыхает, потирая переносицу. —Быть может если бы ты позволил помочь, дела пошли быстрее.       Джон тут же вздернулся, его глаза недовольно блеснули. О, он знал этот недовольный, яростный взгляд! Взгляд который говорит о своем превосходстве, взгляд презирающий всё вокруг. Ах, бедный Харрис, затронули его самолюбие. И ведь совсем не важно, что главный тиран, гнобящий его сотрудников, здесь он.       Мироходец сложил руки на груди, недовольно хмурясь. Вау, и это был почти редкий случай его настоящего неподдельного недовольства! Артур бы обязательно отметил это событие, не будь он столь уставшим в последние дни —Ты считаешь, что я не справляюсь?! —Почти прошипел он и вдруг резко подскочил ближе, от чего Артур делает шаг назад, не удерживая резкий вздох, —Ты думаешь, что мне нужна чья-то помощь? —Он наклоняется ниже, чуть ли не сталкиваясь с ним носами, —красотка, такие идиоты как они не способны мне помочь, —и вдруг так же резко выпрямляется, заложив руки за спину. —Но я же прихожу, может мне тоже уйти и не мешать? —Раздражение подкатывает к глотке, вставая комом, если бы ни этот упертый баран он бы уже давно попал в свою реальность! Если бы ни эта невыносимая версия его друга! —Отлично, тогда предоставляю тебе полную свободу, но только знай, что наши жизни зависят от того, как скоро ты сможешь собрать реактор и откалибровать портал.       Он резко разворачивается и быстрым шагом направляется прочь из лаборатории. Нечего ему здесь больше делать! Раз, так хочет и дальше строить из себя незнамо кого, пусть. Но уже без его участия. Он не станет публикой этого невыносимого спектакля.       Но Артур успевает лишь дотянуться до ручки прежде чем чужая рука крепко хватает его за локоть, чуть ли не силой оттягивая назад. —Твою ж…—Артур дергается, незамедлительно оборачиваясь. —Нет, ты не мешаешь, —только и говорит Харрис, сжимая губы в тонкую линию, его лицо выглядит чрезвычайно взволнованным. Он молчит какое-то время, и это мгновение кажется слишком длинным и напряженным для Артура. Джон резко выдыхает и так же резко тянет его к реактору, крепко сжимая ладонь.       Артур весело фыркает, начиная отходить от минутного гнева. — Ну и что мне делать? —Говорит вновь он, наблюдая как на чужом лице появляется широкая хитрая ухмылка.

***

      Его руки подрагивают от шока и предвкушения свободы, о как же долго он ждал этого чертового момента. И ведь черт возьми, Джон-то действительно гений, он может признать это. Потому что все произошло так, как он сказал, конечно собрать генератор было сложно, и самому Артуру пришлось попотеть с ним, но они справились. Бессонные ночи, бок о бок того стоили. И удивительное дело, Джон все это время ни разу ни пофлиртовал с ним и не пошутил над другими, заходившими время от времени коллегами. Видеть его сосредоточенное холодное лицо было удивительно, но даже тогда он не мог не сравнивать это лицо с лицом своего друга. Все же, как не гляди Ромочка намного лучше этого безумного ученого, у которого не пойми что вообще в голове. — Ну что готов, красотка? —звонко говорит Харрис, подмигивая. — Давай уже, балбес, — фыркает Артур, наблюдая за тем, как люди в ожидании столпились рядом.       Джон нажимает кнопку, ставя реактор на таймер, а после, тут же открывает портал сгенерированный из частиц энергии закулисья и его собственной искры.       Мироходец вновь окидывает его веселым взглядом, после чего хватает за руку и тянет ближе к порталу.       И в этот же миг все помещение заливает белый свет, заставляя людей зажмуриться.       Они переносятся в свой настоящий мир, напоследок слыша громкий оглушительный взрыв.       Все они переносятся в свой мир.       А потому, совершенно точно неудивительно, что Артура не оказывается рядом с ними.       По возвращении в свой мир на Артура кидается Рома с объятьями. И господи, как же он скучал по этому нежному приятному чувству, что тут же заполнило его грудь. Он хмыкнул, успокаивая уж слишком расчувствовавшегося Рому и подумал о том, что всё-таки Джон Дейви Харрис для него всё ещё слишком чужой человек даже спустя несколько лет знакомства.       Ведь не все становятся родными друг-другу даже через года. И это нормально. С родным же человеком ты готов идти до конца, через невзгоды. С родным человеком тебе хорошо и спокойно. И даже если временами он ощущал это спокойствие с Джоном, родным ему он так и не стал, точно так же как не смог бы стать Артур для самого Джона. Всё же он просто замена.

      ***

      Вот оно — спокойствие, наслаждаться родной жизнью с приключениями и обыденностью в полях и деревнях. Артур насладиться ей не может, дышит полной грудью, да осматривается по сторонам на поля широкие золотистые, на леса дремучие непроглядные, на болота мрачные и страшные, но в особенности на поле, что разрасталось теперь ещё больше. И бог ты мой, да Рома явно оправдывает образ своего персонажа , потому что его тоже тянет на эти чертовы, но по правде сказать, весьма живописные поля. Или быть может он просто так вжился в эту роль, что его личность практически слилась с личностью Ло... Кто его знает. В любом случае еда всегда будет нужна.       Он наслаждается жизнью в их небольшом домике, помогая Роме с новыми приключениями и параллельно выдумывая новые сценарии для "карт".       И он бы наверное и дальше так радовался всему этому, если бы однажды в самом центре их поля не появился портал, такой большой фиолетовый. Да вокруг этого портала вихрем ветер поднялся тут же , протяжно завывая, точно напевая тоскливую песню, и явно предвещая нечто страшное.       И как же Артур был близок, черт возьми.       Потому что в тот же миг их двоих затягивает внутрь. И сразу же после, они вываливаются на твёрдый белоснежный пол.       Артур недовольно ругается себе под нос, потирая отбитые локти. И тут же оглядывается, застывая на месте. Потому что то, где они находились - оказалось огромной лабораторией, с множеством белоснежных столов, заставленных пробирками, с множеством высоких шкафов и досок с математическими вычислениями.... Но вот, что его смутило — уж слишком знакомой она была. —Ай, а что это у нас за незваные гости? —доносится знакомый насмешливый голос.       Артур замирает, ощущая как в кишках скручивается привычный когда-то страх от раскрытия тайны. Рядом с ним замирает и Рома, но лишь на мгновение, потому что в следующую секунду он неспешно поднимается с пола, протягивая ему руку.       Артур хватается за эту руку, болезненно её сжимая, словно только это крепкое пожатие могло спасти его от беды, и наконец поднимает глаза на говорившего, да тут же сглатывает.       Потому что у говорившего белоснежный костюм, такой же белый выглаженный халат, у говорившего черно-оранжевая бандана и прозрачные очки. У говорившего янтарные глаза, пристально следящие за ними и всё та же наигранная радушная улыбка, о которую при желании, можно порезаться. — Вау, давненько не виделись, красотка, ты так не считаешь? Но, признаться честно, я не ожидал тебя вновь увидеть, — он подпрыгивает ближе к Роме, хватая его за руку и целуя кисть, да так мимолётно, что кажется даже не касается его коже вовсе.       Рома хмурится, но руку не выдергивает, лишь настороженно поглядывает на копию.... Свою или Ло уже не понятно, если учесть, что они один человек... Теперь один человек. Джон заливисто смеётся, отпрыгивая назад и кружась вокруг своей оси, после чего вновь останавливается рядом с ними. Он поворачивается к Фиксплею и ещё более широко ухмыляется. —А ты у нас кто, красотка? —и наклоняется ближе к самому лицу, пристально глядя в глаза. В близи чужие глаза кажутся ещё более тёмными, точно бы за внешней оболочкой солнечного света они скрывали мрак. И этот мрак видит сейчас Артур. Этот мрак клубится на самом дне глаз, ухмыляется сотней невидимых чертей и просто холодит душу.       Артур сглатывает, пытается отшатнуться, но ему не дает это сделать чужая тонкая бледная рука, что крепко хватает за его руку. —Знаешь, как неожиданно увидеть копию своего бывшего и ныне мёртвого товарища, а , красотка!? —И смотрит так хитро, что Фиксплей не удерживает вдоха.       Вашу мать... Хуже и не могло быть. Но ведь не может же Джон знать, что тот Кейн был ненастоящим?       Да и всего-то ему нужно вести себя как обычно: глупо шутить, смеяться. Они ведь даже не похожи ничуть. И всё будет хорошо... Да ещё бы, конечно, разобраться с тем каким образом они сюда попали... Но это ведь тоже не проблема?       Верно же?       Только вот, почему у него совершенно точно не было уверенности ни в чем из этого?