Вечерние смены и шальные мячи

У братьев Ким одержимость была фактором семейным. Для Намвуна это был волейбол, а для Докчи… человек. Конкретнее — мужчина. Ещё конкретнее — лидер волейбольной команды младшего брата. Но это совершенно не та история, которая могла вызвать благоговение на измученном подростковом лице. Нет, действительно, эти чувства подобно стальной ложке перемешивали мозги в настоящую кашу! Докча правда хотел бы не испытывать ничего из этого, но та штука, как её… Судьба Сердце? Раздражала. А ведь он увидел того парня всего лишь раз! И из-за этого угрюмого старшеклассника теперь бился головой об стол, пока его младший брат — Ким Намвун — медленно заталкивал в себя кусочки риса, крутя пальцем у виска. Но как они к этому пришли?

***

Отправной точкой стало семнадцатилетие Намвуна и его поступление в первый класс старшей школы. Твёрдым решением старшего брата он ныне числился в заведении довольно далеко от дома, а все по одной простой причине: Докча не хотел, чтобы его брат ходил все в ту же ужасную школу, что и он сам. Это решение столкнулось с громкими протестами, Ким младший — парень далеко не слабый, для него драки — не то что не проблема, а самое настоящее развлечение. Его руки слишком часто чесались избить кого-то, исключительно из внутренней потребности. И славное было время — средняя школа, когда «ненароком» увязавшиеся за Докча парни как по расписанию удовлетворяли резвые желания пятнадцатилетнего парня. Конечно, издевательства в школе прекратились в некоторой степени, а Докча глубоко внутри испытывал искреннюю благодарность брату. В том проявлялась также забота Намвуна и ответное «спасибо» единственному наиболее взрослому человеку в его жизни, который тянул на себе семью из двух человек, изнывая на вечерних сменах в районной библиотеке. А ведь внешне их отношения совсем нельзя было назвать приятными: они редко разговаривали друг с другом на отвлечённые темы, не связанные с домашними обязанностями и учёбой; ругались, пускай так же не часто, да и в общем не скупились на резкие словечки в отношении друг друга. Подумать только, но в детстве Намвун искренне желал все больше и больше походить на брата. От одежды, привычек, постоянного присутствия рядом до чтения. Только вот в какой-то момент детское подражание зашло слишком далеко, и Намвун сел за книги. О, как он их ненавидел! Вчитывался, пускай и не понимал. Также не осознавал он и чувств брата, негативных, создавших раскол в их отношениях. В детстве Докча читал совсем не потому, что ему это нравилось, лишь со временем сам процесс вошёл в привычку, помогая сбежать из реальности. И вот маленький Намвун хмурился при виде сборника детских сказок, обращался с ним небрежно, но открывал, и даже шелест страниц в тот момент казался раздражающим. Докча читал «Подпольного убийцу» — книгу, которую ненавидел. Жизнь, которую презирал. И смотрел на Намвуна, который даже не осознавал своих действий. Не трудно догадаться, что происходило дальше. В конечном счёте, Намвун отбросил свои прежние привычки и стал настоящим хулиганом, полной противоположностью того, на кого равнялся. Влезал в драки, чувствовал вкус крови своих собственных разбитых губ. С этим можно было смириться, даже несмотря на его вечные травмы и траты на медикаменты, ровно до того момента, пока он не начал выпускать свою злобу и этот «недостаток хороших потасовок» дома. Докча ненавязчиво посоветовал обзавестись иным хобби, и теперь Намвун с усердием избивал мяч, а не человеческие головы. Первая неделя в новой школе? Он уже поступил в волейбольный клуб! В дни собраний клуба Ким младший приходил домой смертельно уставший, будто избитый. Страшно представить человека, который мог бы поколотить этого белобрысого безбашенного зверя. Разве что зверь покрупнее. Как позже оказалось — третьегодка. Удивительно, но Намвун начал намного больше разговаривать с Докча. И все равно, если твердил об одном и том же — о том третьегодке. Лидере волейбольного клуба и, как понял Докча, высокомерном ублюдке, который вечно отказывался сойтись кулаками. А позже начал отражать нападки психованного первоклашки, которому был не то что бы рад, бешеными тренировками. Что ж, это объясняло избитый вид… — Этот!.. Парень! Как же он меня раздражает, всегда ходит с хмурым лицом, нет, он точно смеётся надо мной! Это в одном только его косом взгляде видно! — за очередным ужином Намвун со злостью откинулся на стуле, смотря на потолок и махая кулаками вверх. — Сядь нормально и поешь, — спокойным тоном указал палочкой сидящий напротив Докча. — Ты меня даже не слушаешь! — он выпрямился и перекинул часть тела через стол, тыкая пальцем в брата, однако, не увидев его реакции, вновь со вздохом откинулся назад на шаткий стул. Шаткий, конечно же, из-за его психов, потому что в этот раз он все-таки упал на пол, глухо ударяясь спинкой. Только пятки Намвуна и виднелись из-за стола. — А я говорил. — Да мало ли что ты говорил! — слышался возмущённый голос вперемешку со стонами боли. Докча вздохнул, понимая, что следующая их неделя пройдёт примерно так же. И, в общем-то, он оказался прав. — В этом вообще можно найти какие-то плюсы?.. — Намвун уже смято говорил в пустоту, упираясь лбом в кухонный стол. — Ну, станешь выносливее? Тренировки тебе плохого не сделают. — Я не про то, — он почти скулил. Намвун за эти годы полюбил волейбол слишком сильно, чтобы уступать и проигрывать в своём хобби какому-то парню. — Я избавлюсь от него, точно избавлюсь. Он на третьем году, считай, выпускник! — Разве это не хорошо? Он окончит школу и больше не будет досаждать тебе. — Нет! Как ты не поймёшь, у меня остался всего год, чтобы извести этого придурка! Я не могу его так просто отпустить. — Намву- — Ах! Да, с этой стороны… Мне нужно хорошенько постараться. Я давно не встречал настолько отбитых дебилов. Хотя он и не дебил, наоборот, слишком умный. Раздражает. — И я, конечно же, понял твой бессвязный поток сознания. — Ещё бы, не просто же так ты столько книженций прочел, мой брат тот ещё заучка. А потом в него полетела алюминиевая палочка для еды. И прошла ещё одна неделя. Теперь Намвун даже не сидел за столом. — Удобно? — М-м, — промычал Намвун в пол, даже не удосужившись нормально поставить обувь и снять рюкзак со спины. Он просто лежал лицом вниз в коридоре, а за счёт маленькой квартиры с кухни его страдания были прекрасно видны. — Давно ты не был таким подавленным. — Я убью его, — резко привстал он, но почувствовал боли в мышцах и в тот же момент лёг обратно. — Удачи, — Докча даже был благодарен тому загадочному парню, не часто ему выпадала возможность тихо позлорадствовать над младшим братом. Смотреть на его муки даже было приятно, и так проел всю голову своими жалобами за три недели. — И что же он за человек такой?.. — сказал Ким старший еле слышно, прикрывая глаза и наполняясь интересом. Как мог выглядеть этот старшеклассник? Он ведь на третьем году, а значит ему девятнадцать, как и Докча, однако он уж точно не хилый бледный изгой. — Вроде как староста своего класса, — сказал Намвун, все-таки услышав вопрос. — Но все равно гад. Не понимаю, почему он так популярен у девчонок. Даже она… — тут его речь оборвалась, что породило определённые мысли в голове Докчи. — Девчонка? — распахнул он глаза. — Ну... Молчание. — Эй. Нет! Что ты там себе уже придумал?! — Ничего не придумал! — но в голосе слышался задорный смех.

***

— Ладно. Он все-таки крут. — Ого-о. На четвёртую неделю Намвун послушно сидел за столом, и их ужин прошёл без происшествий. — Кстати рис подгоревший. Ну почти. Докча никогда не прочь кинуть в брата что-то вроде палочек для еды.

***

Однажды Докча начало казаться, что сама судьба решила кинуть камней в его жизненный огород. Нет, правда, все ведь так хорошо шло. Он — юный библиотекарь, прилежно исполняющий свои обязанности в вечернюю смену, да и библиотека — место довольно пустынное, в неё только один странный парень и пара стариков и ходят. Впрочем, из-за своих поздних часов работы он и их-то не видел, а узнал о существовании постоянных посетителей через коллегу, открывающую смену. Она была чудесной девушкой, на несколько лет старше него самого. Светлая и энергичная, как настоящее солнце, что примечательно — иностранка. И волосы у неё шелковистые, на цвет истинное плавленое золото. А с другой стороны Докча — невзрачный парень с синяками под глазами и заметной худобой. Хотя Уриэль — так звали сменщицу — была без ума только от одного его взгляда, и всегда задерживалась лишние пол часа, а то и час, на смене, беспечно болтая со своим новоиспеченным другом. Странно было принимать дружеское отношение от сногсшибательной иностранки на постоянной основе, но он не жаловался. Наоборот, чувствовал прилив сил. И в какой-то момент Уриэль смогла позволить себе наглую просьбу — заняться внешним видом Докча! А что? У неё впереди выходной, а вечером в библиотеку никто не ходит! Ким долго отнекивался, но все-таки позволил женским рукам аккуратно причесать и уложить волосы, да немного выровнять тон кожи. Надо же, он совсем не узнал себя в маленьком карманном зеркальце, так любезно предоставленном ему Уриэль. Все-таки и мать, и отец, черт бы его побрал, были людьми далеко не уродливыми, и их старший сын точно вобрал в себя лучшие качества внешности. По пришествию Докчи домой, Намвун отпустил пару колкостей, припоминая девчонок и свершая свою маленькую месть. Но так уж вышло, что Уриэль — мало того, что не является объектом любви Докча, так и сама уже третий год состоит в отношениях. А посему подкол был успешно не засчитан. В следующие дни золотоволосый ангел — так любил называть её Докча про себя, пока не узнал, на что способна эдакая дьяволица — упрашивала его повторить косметически-уходовые процедуры, но на этот раз каждая её попытка отвергалась моментально. Докча определённо выглядел лучше, почти вампир-аристократ со слов той же Уриэль, однако привлекать лишнее внимание к своей унылой персоне не хотел. Не привык, да и не видел необходимости. Быть серой массой проще — никто не обращает на тебя внимания и не запоминает связанные с тем нелепости, не вспоминает нашумевшую историю, создавшую несколько лет назад ад на земле для маленькой семьи с распространённой фамилией Ким. И вот он — самый обычный представитель серой массы и неофициального общества «белых воротничков» в привычном темпе направляется на встречу шумных улиц и старой библиотеке. И вот тут-то вещи сбиваются с привычного пути, а размеренность жизни сменяется тяжёлыми нападками прошлых лет. Прошлое, в целом, недалёкое, но с тем унылое и мрачное. Ведь, конечно, такой человек, как Ким Докча не может побыть счастливым даже пару лет своей жизни. Хотя и те больше походили на низменное существование, в попытках прокормить себя и брата и при том не двинуть кони. — Эй! Давно не виделись, как поживал мой хороший друг? Вот он — Сон Минву собственной блядской персоной, с его отвратной мускулатурой и тошнотворным оскалом. А вот он — Ким Докча — жертва, что вновь получает глухим ударом в живот. «Спасибо»! Будь ты проклят, Сон Минву! Однако и таких мыслей не возникает — голова заполнена страхом, живот скрутило болью, а по телу, словно имея материальную, скользкую форму, распространялась паника. Единственное, что он контролировал, так это глаза, опущенные в пол, и собственный рот, прочно закрытый на замок. — Весело? — спрашивает не внезапно подошедший парень. Минву его определённо видел, однако не думал, что его хоть сколько-то колыхнет сунуть свой нос в их «личное дело». — Что надо, неужто знаком с этим соплей? Не смеши. Парень кинул на Докчу короткий взгляд, после чего так же на мгновение их закатил. — И что, если да? — задаёт он вопрос, и пока хулиган Сон пытается ответить, с размаху бьёт кулаком в самую морду, а после в неё же с колена. И Ким может только восхищаться явным представителем элиты общества — такой-то красавец, да ещё и в прекрасной физической форме и, кажется, с чёткими моральными принципами?.. Чем не главный герой, спрашивается? Односторонне избиение продолжалось ещё пару минут, после чего, надо же, сам Минву убегает, поджав хвост. — Спасибо, — выдавливает из себя Докча, придерживая живот и наконец уняв боль в теле. В его глазах читалось невнятное «почему?», ибо до этого никакие герои, за исключением младшего брата, который был скорее антигероем, ему на помощь не приходили. А этот парень, видимо, был телепатом, ведь на немой вопрос ответил. — Было бы раздражающее видеть твоё избитое лицо несколько дней к ряду, — сказал он довольно грубо. Чтож, у всех есть недостатки, даже у людей типажа протагониста романа, — думает Докча, в реальности неподвижно стоя на месте. — Ты ведь библиотекарь? — А, да, — Ким поторопился нащупать в кармане ключи, которые успешно передала ему Уриэль в кафе минут двадцать назад, бормоча что-то про свидание с парнем. После чего странное дуо держало путь в сторону старого здания. Дорога была совсем не долгой, прошла в гробовой тишине. Они оба давно успели отдышаться (не то что бы загадочный парень вообще проявлял признаки усталости), и Докча шёл с равнодушным лицом, словно произошедшего минутами ранее и вовсе не было. На тёмных улицах Сеула, в лёгкой кофте и с сумкой на плече он казался обычным парнем, кем-то, кого можно случайно встретить в метро или в парке. Просто молодым юношей, к которому даже в первую встречу можно обратиться неформально. Но стоило ему провернуть ключ в скрипучей двери, как на его бледном лице расцветала «креветочная улыбка» истинного профессионала. Почему «креветочная»? Таким образом парень рядом ненавязчиво обзывал раздражающих консультантов и офисных работников, которые, как бы «планктон», но «креветки» в понимании этого человека. Действительно, стоит только посмотреть на их спины, как прозвище будет оправдано… Но, возвращаясь к теме бледного библиотекаря, нехило получившего под рёбра, а сейчас вымеренно улыбающегося и не придающего значения откровенной травле, другой участник их маленького дуо недоумевал. Он пристально вглядывался в уставшее лицо напротив, кажется, и вовсе не моргая, что было немного жутко, но терпимо. — Вам что-то подсказать? — учтиво спрашивает Докча, становясь за стойку и цепляя за свою чёрную рубашку бейджик с собственным именем, который сразу был прочитан посетителем. — Хочу сдать книгу. — Имя? — Ю Джунхек. Докча отодвинул ящик стола с соответствующей алфавитной буквой, и быстро нашёл необходимое имя. Удивительно, но довольно большое количество строк было заполнено разными книжными наименованиями. — Вы, должно быть, часто сюда ходите, — он взял протянутую книгу и перечеркнул последнюю запись в маленькой учетной книжке — формуляре, ставя аккуратную подпись и дату. Джунхек же просто кивнул и направился внутрь зала, через десяток минут возвращаясь с новыми книгами. Каждая из них представляла собой либо учебники, либо практикумы для студентов первых курсов. Учебный год только начался, а Джунхек уже готовился к экзаменам. Докчу это позабавило. Нет, не чужое стремление к учебе, скорее его отсутствие у себя же, кое вновь говорило о их принадлежности к совершенно иным мирам. Внутри себя он тихо вздохнул, снаружи — улыбнулся, хотя в его обязанности эта улыбка совсем не входила. Она просто стала универсальной привычкой избегания проблем, наравне с не самым опрятным внешним видом и стремлением стать частью большой серой массы. Он вписал названия литературы в пустые строки открытой книжки и повторил свои предыдущие действия — аккуратная роспись и дата. Джунхек вернулся к своему месту меж книжных стеллажей, боле не подавая заметных признаков своего присутствия. Слышалось лишь тихое шуршание страниц, звуки пишущей ручки, редкие вздохи и шорохи одежды. Ким же сел на своё привычное место за столом и смог наконец выдохнуть, вернуться в реальность и осознать все те события, произошедшие с ним за каких-то бесконечно долгих пятнадцать минут. Он прикрыл лицо руками, с усердием жмуря глаза и смыкая брови. Давненько он не проводил такие насыщенные вечера, а то и дни. Можно сказать, что корма для размышлений он точно набрал суток на трое минимум. И это сыграло с ним злую шутку… Какого чёрта его мысли вращались вокруг событий того дня и Ю Джунхека?! Ну и что, если первый за последнее время посетитель, и что, если выручил в темном переулке?! Докча не первый раз фиксировал свое внимание на бытовых «мелочах», что в масштабе его жизни становились эпопеей, однако, постоянно думать о парне? Эй, это странно, он совершенно не хочет стать заклейменным голубчиком в глазах собственного брата! Таким образом он и пришёл к биению головой о стол и непонятливому взгляду Намвуна. Черт бы побрал того старшеклассника, мозолящего глаза третий день подряд. От этого мыслей о нём совсем не становилось меньше, как раз наоборот — они увеличивались в геометрической прогрессии. Ю оказался совсем не таким прекрасным, коим Докча представил его на первый взгляд: не особо общительный и учтивый, ну, по крайней мере приходит и уходит по расписанию, плюс книги сдаёт вовремя. В один из дней он даже взял работу по криминалистике, видимо, таким уж было его хобби. Характер стал его единственным минусом, в остальном — сущий идеал. Нет, почему он опять думает о нём в таком ключе?! Докча с силой ударяется об стол, вызывая беспокойство на лице Намвуна, а на следующий день идёт на очередную смену, время от времени прикрывая покрасневший лоб чёлкой. Уриэль сдаёт ему ключи и точно так же успевает поинтересоваться его здоровьем и новым ушибом. Она вновь задерживается на добрые двадцать минут, болтая о разном. В какой-то момент Докча достал учётную книжку невылазящего из головы парня и положил на внутреннюю полку стола, дабы не тратить время на поиски. Он почему-то уверен, что она сегодня ему пригодится. — О, это же формуляр угрюмого Ю! — тыкает пальцем Уриэль и странно улыбается, — постояшка, давно его не видела. Начал ходить вечером, что ли? — Ты так легко о нём говоришь. — Ну, если честно, он брат моего хорошего друга. Скажу по секрету, — она прикрыла рот рукой, перекинув тело через стойку и шепча на ухо собеседнику, — они оба в семейке отбитые. Мне кажется, что его братец меня ни в какой счёт не ставит. — Ты же сказала, что он — твой хороший друг. — Ну, видимо, только я так считаю! Вообще странно, мы вроде тусуемся вместе, одной компанией, а он все равно каждый раз строит лицо, будто нас не знает и вообще не с нами последние миллион лет по дворам шатается. Странно слышать от Уриэль, как она по дворам лазит на своих каблуках и всегда нарядных чёрных платьях, но думать об этом особо не хочется. Спустя ещё с десяток минут разговора, она театрально поворачивается и огибает стол со стороны, обнимая Дочку на прощание. С некоторых пор у них появилась эта небольшая привычка, и Уриэль, пожалуй, одна из немногих людей, чьи прикосновения стали Докче не неприятны. На выходе из библиотеки златовласый ангел сталкивается с Джунхеком, мямля что-то себе под нос (ругательства), а заприметив лицо парня, говорит «доброе утро». Была ли это шутка или обычная ошибка, но со стороны в обоих случаях выглядело нелепо. Ю отряхнул одежду от припечатавшейся женской пудры, после чего подошёл ближе. Повторилась уже привычная процедура, не осталось незамеченным и то, что формуляр Джунхека отделён от общей стопки и бережно положен на полку. А также неровно спавшая чёлка Докчи после пары резких движений, с ней же и покраснения на лбу. — Ты опять во что-то вляпался? — неожиданно для собеседника спрашивает Джунхек, слегка хмурясь. — Оу, — Ким поспешил поправить свою чёлку, не особо испытывая сожаления или стыда за обнаруженную проблему. — В последнее время я плохо сплю. — Как бессонница связана с физической травмой? — Непосредственно, — Джунхек посмотрел на него, как на идиота. И мнение свое озвучил: — Дурак. — Можно было и повежливее. Ю пожал плечами, что ж, вежливость — единственное, на что он не был способен. — Я уже говорил, раздражает лицезреть знакомое лицо, будучи израненным. Ты портишь атмосферу в библиотеке. — Эй. Сам-то шуми поменьше. Не знаешь первое правило любого книжного зала? Тишина. — Не указывай мне. И говори поприветливее, ты всё же здесь работаешь. — Неужели? — и этот человек серьёзно сейчас указывает на невежливость? Смешно! — Язвишь. — Нет. — Это было утверждение. Докча посмотрел тем самым взглядом: немного нахмуренные брови, прямой взгляд и слабая улыбка. Лицо, говорящее: «какой ты остроумный, но наш диалог постепенно теряет смысл. А ещё — сам ты дурак». Люди, встречавшие его в обычной жизни, должны прекрасно понять — оно есть вежливое осуждение, в силу сдерживающих факторов в виде рабочей этики. — Идите уже, мистер постоянный посетитель, — его рука плавным движением указала на читальный зал. — Очень надменно, — Джунхек так и поступил, пока ему в спину с лёгкой улыбкой метали молнии взглядом. — Иди умойся холодной водой, — он резко развернулся, явно заметив нервозность на чужом лице из-за его обращения. А через пять минут Ким снова сидел на том же месте, но на этот раз откинув голову назад. Джунхек положил смоченный платок на его лоб, и Докча до конца ощутил свою усталость. Видимо, ударился он все же сильно. — Не знал, что сейчас кто-то носит с собой платки. — Какая-то девчонка вручила после занятий. — Ты так жесток с девичьими чувствами. Ю стоял, оперевшись поясницей о стол и сложив руки на груди, иногда раздражённо поглядывая через плечо в сторону библиотекаря. Он хмыкнул, закатывая глаза, а следующие несколько дней их привычное общение наполнилось колкостями и словесными перепалками. Интересно, это Докча не умеет ладить с людьми, или ему просто слишком везёт на этих самый неприветливых людей?

***

— Почему ты начал ходить в библиотеку по вечерам? — в один день спрашивает Докча, со скуки подпирая лицо рукой. Джунхек отвлёкся от книги и посмотрел на Докчу легким, плавным взглядом. Стол, за которым он обычно проводил время, находился позади и немного в стороне от кафедры выдачи. С этого ракурса он наблюдал часть спины библиотекаря, его плечо, бледного, нездорового цвета щеку и слабо видный кончик носа. Но не видел глаз, и это добавляло загадочности самой личности Ким Докча, его присутствию и даже атмосфере вопроса. В то же время он видел почти всю его фигуру, что немного издалека казалась куклой, бездвижно сидящей на полке. — С началом учебного года приходить днём довольно трудно. — Ах, да. Точно. –А ты? — в ответ Джунхек услышал слабое, задумчивое мычание. — Если ты спрашиваешь о том, почему я торчу здесь в такое время, то, очевидно, потому что мне за это платят. — Разве ты не сбиваешь себе режим, сидя допоздна? — Как заботливо с твоей стороны, Джунхек-а. Ю выгнул бровь, услышав такое близкое обращение к себе. Во-первых, они никакие не друзья, а во-вторых, неужели этот парень старше него?.. На этот раз он решил проигнорировать это. — Зачем вообще библиотеке работать так поздно? — вопрошает Ким довольно уныло, а после вздыхает, ложась на собственные руки. — Ну, я не только библиотекарь, но и кто-то вроде смотрителя? Стою на защите книжных ценностей и сохранности здания… — отвечает он сам себе, а Джунхек со вздохом закрывает книгу. — Ещё я прихожу потому, что здесь тихо. Была одна причина, по которой Ю ходил в библиотеки, хотя, казалось бы, всю необходимую информацию можно найти в интернете. И это была тишина, спокойная атмосфера, лёгкий запах книг и пыли. Атмосфера пустынного помещения, тем не менее заполненного тысячами историй. Почему-то, его это успокаивало. — Оу? Кажется, своими разговорами я нарушаю тот покой, ради которого ты сюда ходишь? — Докча тихо посмеялся и вымученно улыбнулся. И не было понятно, устал ли он, случилось ли днём что-то плохое, или ему просто скучно. — Не думал, что ты окажешься таким болтливым. — Я плохой собеседник? — Докча повернул голову в сторону, и теперь Ю стали видны его чёрные глаза и немного прикрытые рукавом очертания губ и носа. — … Нет. Действительно, «нет». Не может же он сказать, что атмосфера книжного зала и начало учебного года — совсем не единственные причины? Правда заключалась в том, что Уриэль была довольно шумной и излишне энергичной девушкой, а Джунхек планировал посетить библиотеку тем вечером, в такое позднее время, всего один раз. Он следил за своим здоровьем и совсем не хотел сбивать свой режим сна и приёма пищи, но что поделать, если он делил одно пространство и один воздух с человеком по имени Ким Докча? Ким Докча, тот, о котором ему все уши проел новый член волейбольного клуба! Вы уже знали это, ведь данный факт довольно очевиден — да, Джунхек и есть лидер спортивного кружка одной конкретной старшей школы, а Ким Намвун — его хубэ. Сперва он не обращал никакого внимания на россказни Намвуна про своего замечательного брата. Нет, буквально, Ким младший не сказал ни единого противного слова, в какой-то момент наоборот, обмолвился, что его старший брат утрет нос Джунхеку! В тот момент последнему стало интересно, кто такой этот Ким Докча, если Намвун — выращенный дворовыми драками хулиган и боец, причём в некоторой степени искусный. И каково было его удивление, когда он читает бейджик парня, которого несколько минут назад вытянул из передряги. Не такой уж и зловещий? Не оправдавший ожиданий? Нет, может, он просто перепутал? Парой наводящих, провокационных вопросов он вынуждает ничего не подозревающего Ким Намвуна вымолвить действительно много лишних слов. После этого все сомнение исчезли. Этот Ким Докча и есть тот самый Ким Докча. Ну и ладно, казалось бы. В этом парне нет ничего интересного, и Джунхек совершенно не тот типаж, который станет водить дружбу и интересоваться человеком, пару раз с ним поговорив. Но «Ким Докча» в его повседневной жизни становится в каждой дырке затычкой. Сначала Уриэль, во время очередной встречи все в том же книжном зале, потом родной брат, которого затянула за собой в поток сплетен все та же Уриэль. Почему каждый, кому не лень, твердит ему о чертовом Ким Докча?! И это он не учитывал своего хубэ, который и не переставал петь агрессивные серенады. Ладно, он просто прекратит спорить с Намвуном. Ладно, он просто перестанет пересекаться с Уриэль. Ладно, ОН ПРОСТО НАЧНЁТ ХОДИТЬ В ЧЁРТОВУ БИБЛИОТЕКУ ВЕЧЕРОМ. Да кто такой этот Ким Докча?! И вот он видел пунцовые щеки, уставший взгляд и покрасневший лоб. Так какой он, Ким Докча? Для Намвуна — идеальный человек и самый лучший брат, хотя в лицо он ему этого никогда не скажет. Для Уриэль — настоящая фотомодель с идеальными чертами лица и аристократичной кожей, нужно просто чуть больше ухода. Для остальной волейбольной команды, наблюдающей за перепалками — загадочный парень, вокруг которого строится множество теорий. Но кто он для Джунхека? Обобщённая всеми вышесказанными образами личность? Должен ли он вообще иметь какое-то значение для Ю? — Ты чертова солнечная рыба, из-за малейшего шума уже не можешь сконцентрироваться на чтении! — после паузы ввиду общей задумчивости воскликнул Докча, разводя руками. — Что. Как ты меня назвал? — Ю кладёт руку на стол, поворачиваясь корпусом и смотря угрожающим взглядом. Удивительно, но собеседника это ни капли не пугает, хотя видя такие же взгляды мучивших его ублюдков, тот сразу трясся, как кролик. — А как я тебя назвал? «Джунхек-а»? — он ухмыльнулся, вновь откинувшись на спинку стула и обращая глаза к потолку. — Ты. — Я. Захотелось приложить наглеца чем-то тяжёлым. Или к стенке прижать, тоже неплохо. Останавливало лишь собственное ощущение правильности, — да, у Джунхека оно присутствовало, — ведь он не мог уподобиться измывающимся над другими ублюдкам. В то же время внутри Докча бушевала буря. О, как это по-детски, привлекать внимание такими провокациями. Подумать только, он пытается получить внимание Джунхека! Уж лучше бы он пришёл домой и вновь хорошенько впечатался головой в стену, чем вот это вот все. Но язык — враг его, и даже при внутреннем крике он не мог остановиться нести всякую чушь. Когда Ю встал со своего места и стремительными шагами сокращал и так небольшое расстояние между ними, Докча все же дрогнул, но вида не показал. Он смотрел в самые глаза парня, явно посильнее его, не отводя взгляда, уверенно и с усмешкой. «Какой же ты дурак! Прекрати!» — кричал он сам себе, однако сам же себя и не слышал. Джунхек уже стоял совсем близко, оперившись рукой о спинку стула и наклонившись лицом к лицу провокатора. — Не зови меня так. — Как? — его лицо вновь расползается в шутливой улыбке. — Ты правда хочешь, чтобы я повторил? — Джунхек-а такой злой, хм. Ю вздохнул и закатил глаза, обдав чужую кожу лица своим горячим дыханием, после чего выпрямился и в привычной манере оперся поясницей на стол. — Ты — раздражающий кальмар, — говорит он, смотря прямо на лицо Докча. — Это ещё почему я — кальмар? — хмурится тот и слабо бьёт чужую ногу своей лакированной туфлей. — Мне казалось, мы говорим о морепродуктах. — Ах ты. — Ах я. Возможно, у Джунхека появилась ещё одна причина наведываться в старую библиотеку так поздно.

***

Вернувшись домой уже затемно, Докча почти с разбегу упал на кровать, упираясь лицом в подушку. Он и так спал от силы часа четыре по ночам, а потом в течение дня, где придётся, но сегодня, даже несмотря на все тот же суровый график, сна не было ни в одном глазу. Как если бы ему вкололи превышающую норму дозу адреналина. Сегодня он вёл себя чертовски смело, но даже не это причина его внутренних метаний. — Действительно, Докча, иногда тебе просто нужно заткнуться… — мямлит он сам себе, покрепче сжимая подушку руками. Довольно удивительно то, как могут набираться уверенностью люди рядом с объектом своего внимания, и так сильно трусить перед остальными и самими собой. Ким думает, что его отношение к Ю Джунхеку становится довольно странным. Думает, что странным становится он сам. В следующий раз он точно будет вести себя нормально! Ему никак нельзя потерять потенциального… друга. Хотя Джунхек ведь наверняка так не считает? Ведь их взаимодействие держится только лишь на одном старом здании. В любом случае, завтра суббота, а по выходным библиотека закрывается в конце дневной смены, поэтому он может просто отдохнуть от собственных мыслей и от желания держать себя в руках. Но вот он стоит перед библиотекой и, только заприметив удивлённый взгляд Уриэль, понимает, насколько оплошал. Суббота. Чёртова суббота. Докча вздыхает и все равно проходит вглубь зала. — Привет, — говорит он, подвигая стул к кафедре выдачи и падая лицом на стол. — Ты живой? — Уриэль говорит тихо и немного удивлённо, нежными движениями поглаживая Докча по голове. — Привет. — Пришёл поздороваться с тобой, — спустя длительную паузу говорит Ким ещё тише, понимая, что ему в любом случае придётся отвечать на подобный вопрос. — Оу-у! Как мило!.. И каждая их фраза становилась все менее громкой, пока они не перешли на шепот. Докча поджимал губы, а Уриэль иногда пищала, ибо у обоих ситуация вызывала все больший и больший смех. В конечном счёте, из-под кафедры стали виднеться лишь их макушки, потому что нелепые перешептывания перешли в действия: якобы, спрятавшись за столом, их незаметность и бесшумность достигнет пика. В один момент их обсуждение затронуло Джунхека. — … Серьёзно? Он так и сказал? — Да! Он назвал меня кальмаром! — Я никогда не видела его таким, эм… Дружелюбным?.. — Да какое это дружелюбие, издеваешься? — Нет! Я правду говорю, ты вообще видел его лицо в обычное время? — Я каждый день его вижу. Уриэль посмотрела на него широкими глазами. — Только не говорите мне… Этот красавчик точно что-то скрывает! — она прикрыла рот руками, после чего вновь внимательно посмотрела на собеседника. — Мне страшно представить, что творится в твоей голове. — Подожди. Ты же говорил, что… — Уриэль приблизила своё лицо к лицу Кима ещё ближе, прикрывая его со стороны рукой. — На твой вопрос, плохой ли ты собеседник, он ответил «нет»?! — … Да. Глаза Уриэль выражали восклицательные знаки! — Это он только с тобой дружелюбный! — тыкала она пальцем в Докча, который в неверии сузил глаза. Они уже сидели на полу на корточках, опираясь руками на согнутые колени. — Меня обсуждаете? Оба мгновенно подняли взгляд к верху и увидели, как неожиданно, Ю Джунхека. Он оперся руками на стол и перевесил тело через него, заглядывая вниз, и увидел что-то эмоционально обсуждающую парочку своих знакомых. Обсуждали они почему-то шёпотом, а услышав его вопрошающий голос, дернулись, как если бы их поймали за преступлением. — Что вы делаете? — задал он вопрос, но с такой интонацией, будто в конце должна стоять точка. — Ничего, — первым выровнялся Докча, и откинулся на свой стул. — Кхм, — Уриэль кашлянула в кулак и отряхнула своё чёрное платье. — А что обычно делают друзья? Мы просто… разговаривали. — Вы сплетничали. — Ты ведь нас не слышал, — вставил свои пять копеек Докча и посмотрел Джунхеку в самую душу. — Нет, не слышал, — подтвердил тот, так же выравниваясь. — А ты что здесь забыл? — Пришёл увидеться с Уриэль, — Ким продолжил гнуть свою линию, не признавая, что просто перепутал дни. — Кстати, смена уже заканчивается! — кричит упомянутая девушка и смотрит на настенные часы. — Ой, она уже как двадцать минут закончилась. После чего под влиянием активных девичьих жестикуляций все дружно вышли на улицу. Да, вот так просто. Парни стояли у самых дверей, как выкинутые на улицу котята, пока сильная и независимая Уриэль закрывала все ту же скрипучую дверь на замок. — Ну, что же… всем пока, что ли, — Докча вяло поднимает руку в воздухе, медленно разворачиваясь в нужную сторону. Два взгляда задерживаются на его спине, а от неловкости привычный проспект кажется бесконечно длинным, а путь — долгим. — Мне по пути с тобой, — говорит Джунхек, пару секунд осматривая улицу. После чего подходит ближе, чем сбивает восприятие мира обоих своих спутников. — О, можем пойти вместе? – ответил Ким первое, что пришло в голову, внутри коря себя за вновь сказанную глупость и вспоминая злосчастный вечер клятвы вести себя нормально. Тем временем Уриэль из-за спины Ю мотала головой: «ему вообще не в ту сторону!» Докча поморщился, а она начала жестикулировать, гордо тыкая в себя пальцем: «А я!..» После чего другой рукой изобразила рот: «А я говорила!» «Он!» — резким движением её рука указала на Джунхека, — «Только с тобой дружелюбный!» Она приставила указательные пальцы к своим вискам: «Я знала, я знала!» Когда же объект её энергичных жестикуляций обратил на нее внимание, бегло оглядев, Уриэль отвела взгляд и спрятала руки за спиной. Она тут ничего такого не делала. И стоило угрожающим глазам исчезнуть, как она снова воодушевилась: подмигнула и показала палец вверх, после чего немного откинулась назад, сузив плечи, потерла свои указательные пальцы между собой и начала быстро бить кулаком в ладошку. «Удачи с ним!» — не дословный перевод в рамках цензуры. Докче правда хотелось спросить, не сошла ли она, часом, с ума. Но вот его взгляду предстает убегающий силуэт золотоволосой девушки, не оставляющий надежд на объяснения. — Идешь? — ...Да, — он нагнал обратившегося к нему Джунхека, не имея иного выбора, пока внутри бушевал ураган из мыслей, который, к тому же, разгонялся звонким биением сердца. Возможно, в некоторые из следующих дней они часто будут вместе уходить из старой библиотеки, а Докча совсем не сможет выкинуть из головы нелепые действия и сумасшедшие посылы своей подруги.