Вечерние смены и шальные мячи

— Ты не представляешь, что сегодня произошло! — Намвун буквально влетает в маленькую квартирку, скользя обувью по полу, тяжело дыша и с громким хлопком закрывая дверь. Выпрямляясь и сохраняя равновесие после «заноса», он нервно мотает головой и разворачивается обратно к прихожей, сначала проворачивает защёлку, а потом наспех разувается. Докча редко приходил домой раньше младшего брата, ибо работа требовала его присутствия сразу после школы и держала вплоть до семи часов вечера, поэтому внезапное и яркое объявление Намвуна его порядком удивило. — Ты сегодня долго. — Ах, да. Прости, — Ким младший редко извинялся перед Докчей, однако сейчас промолвил данное слово довольно быстро и как бы невзначай, словно так и надо и так всегда было. — Гулял с друзьями. Но сейчас не об этом! — он швыряет свой рюкзак куда-то в угол комнаты, быстро снимает мокрый от пота пиджак и небрежно вешает его на стул, на который в тот же момент садится. Право, пол скрипит от его динамичных и взбудораженный действий, но Докча решает промолчать и дать высказаться человеку перед собой. — У нас сегодня был матч против соседнего университета! Они почти нас разнесли, реально сильная команда. Но капитана никто не перебьёт, он предложил какую-то импровизированную стратегию, и мы её отлично отыграли, хотя университетский либеро, гад, половину мячей отбил. — Поздравляю с победой. Но разве могут проходить матчи школа-университет? — У капитана брат в той команде состоит, можно сказать, они устроили неофициальный спарринг. Кстати команда у них странная, почти с каждым хотелось выйти «поговорить» тет-а-тет. — Судя по покрасневшим рукам и царапине на скуле, с кем-то ты все же поговорил. — Да, угадай с трёх раз, — Намвун выпучил вперёд руку, согнутую в кулаке, и постепенно начал разгибать по пальцу. — Итак: ебаный ублюдок брат капитана; вечно улыбающаяся обезьяна, которая красовалась перед своей девушкой; сама эта девушка; блядский либеро с синдромом восьмиклассника, который весь матч мне в душу глазел; парочка воркующих старшекурсников, которые вообще не понятно, что забыли в той команде и играли несерьезно, — он говорил эмоционально, делая акцент на определённых словах. Напрашивались выводы, что, во-первых, его раздражали парочки, а во-вторых, набить лицо хотелось буквально каждому и определённый выбор из предложенных вариантов сделать довольно трудно. Докча та-ак долго думал по мнению Намвуна, что тот решил озвучить правильный ответ сам буквально спустя пару секунд после вопроса. — Эмо-неформал с больной головой — ебаный либеро! Клянусь, мне хотелось убить его прямо там. Удивительно, но он очень хорошо дрался. Мы даже немного поговорили после драки и теперь вроде как общаемся? Это было очень странно. Ким старший хотел бы сказать, что странно совсем не наличие новой дружеской связи, а такое точное попадание в личность этого парня. В какой-то момент ему казалось, что брат описывает самого себя: и крашеные волосы имеются, и садистская натура, да и сама драка им обоим, видимо, понравилась, иначе такое воодушевление не проглядывалось бы на юношеском лице. — Что ж, хорошо, если ты приятно провёл день… — сказал он, хотя совсем не понимал, чего такого хорошего можно было найти в очередной потасовке и побитом лице. — Кстати, вот ещё… Намвун начал рассказывать почти о каждой мелочи, произошедшей с ним, начиная от подковырок и «легендарных!» моментов во время игры, до личных впечатлений о каждом из участников. Докча с некоторой сложность понимал и улавливал суть сказанных слов, ибо в волейболе как виде спорта не разбирался, ровно как и в правилах игры, однако вновь выбрал беспроигрышную стратегию «молчать с умным видом». — …И потом она кричит: «Джунхек, ты хорошо постарался, жаль, твой парень этого не увидел!» — Ким младший скривил лицо в милом улыбающемся выражении и говорил писклявым голосом, пародируя девушку. И именно, что «скривил», ибо выглядел довольно жутко. — Погоди, Джунхек? — перебивает Докча, услышав знакомое имя. Он держит пальцы у своего рта и ожидает ответа задумчиво, чему, однако же, собеседник не придаёт особого значения. — Так зовут капитана. Ю Джунхек. Я тебе не говорил? — О-о. Я понял. Не говорил. И, эм, «парень»? — конечно же, именно эта часть вопроса его смутила. Где-то в глубине души Докча надеялся, что это совсем не тот Джунхек, что не вылезает из его головы каждый чёртов день, а совсем рядом укоренилась мысль хорошенько разузнать об этом «парне». Внутри он даёт хорошую пощёчину самому себе, что делает, признаться, довольно часто в последнее время, и прокручивает надоедливую шарманку «О какой-то там ревности, которой быть не может, и вообще это все не про него». — Я тоже не понял, что за парень. Я даже не мог подумать, что капитан — гей. Он не выглядит так?.. Хотя на него наверняка и девушки, и парни заглядываются. — То есть? — Да красавчик он, что не ясно? Бесит. В ответ Докча протянул наигранное «а-а», за что получил прищуренный в подозрении взгляд брата. — Что за реакция? — Намвун с грохотом поставил обе свои руки на стол и резко встал, наклоняясь к лицу Докча, — ты его знаешь? В чёрных глазах Кима старшего будто субтитрами проносилось «С чего ты взял? Откуда я мог его знать?», из-за чего эти самые слова прирезали на корне, не дав вылететь в мир. — Я не думаю, что в нашем районе так уж много Джунхеков. — Что ж, возможно, я слышал о нём от кое-кого? — Эй, это совсем несерьёзно! Это была твоя сменщица, да? Да?! Я ведь прав! — он наседал все больше, мысль, что этот бесячий третьекурсник может хоть каким-то образом интересовать его брата только раздражала. На него и так обращено много глаз, включая Джи-кхм-хе, он не может лишиться ещё и своей единственной семьи! — Чем тебе не угодила Уриэль? Почему чуть что ты стараешься обвинить её в моих проблемах? — Докча не понимал, то ли Намвун слишком хорошо его знал и говорил исходя из своей интуиции, либо сам Докча где-то проболтался перед ним. — Уриэль?! Эта патлатая дура Уриэль — твоя сменщица?! — кажется, стол переставал выдерживать напора подростковой ярой силы и начинал слабо скрипеть. — Я не говорил тебе её имя? Да и почему она дура?! — Докча щелкнул слишком сильно приблизившегося брата по лбу, заставляя попятиться того назад. — Она девушка той обезьяны! Да и вообще, у тебя кроме неё друзей нет, на кого мне ещё думать?! — закричал он, отвечая на предыдущий вопрос и вмиг затыкаясь, видя растерянное выражение брата. — П-прости, — он так же быстро сел на место, неловко произнеся извинения. Все же, его слова были довольно грубыми, а Докча, как считал Намвун, — чертова асоциальная неженка, которой тяжело заводить новые знакомства. — Проехали, — Ким старший тяжело вздохнул, была в том доля правды, что Уриэль — единственный лучик в непроглядных тучах одиночества. Но не до конца. В конечном счёте, он ведь познакомился с Джунхеком. Возможно, они стали друзьями? Или станут? Даже по одной дороге домой вместе ходили, да и общались в общем-то неплохо… Отвлекаясь от этих мыслей, Докча перевёл взгляд на поникшего Намвуна, что сидел в неловкой тишине. На этот раз настала его очередь смотреть с подозрительным прищуром. — И с каких пор ты извиняешься передо мной? — он заметил это ещё в прошлый раз и посчитал беглой ошибкой или чем-то, сказанным с непривычки невзначай, но вот настал второй раз, да и к тому же сопровождаемый щенячьем взглядом и будто опущенными в раскаянии ушами. — Э-эм, — Намвун в миг залился краской, а былой виноватый настрой слетел с его лица. — Почему ты говоришь об этом? Ничего не знаю! — и поторопился выбежать из-за стола в направлении своей комнаты, сопровождаемый чужим взглядом до самого конца. — Неужели это Джунхек на него так влияет? — Докча в интересе подпер рукой щеку и посмотрел куда-то в сторону. — Да ну, быть не может. Этот придурок и сам никогда не извиняется, — он отмахнулся от своих мыслей и точно так же встал со своего места, отдавая предпочтение домашним делам. Вечер следующего дня в районной библиотеке казался ещё более унылым, чем все остальные дни в году для Кима Докча. Он почти лежал на своём стуле, запрокинув голову назад и вглядываясь в очертания старой люстры. Она была винтажной, с декоративными прорезями, а вот лампу совсем не было видно, из-за чего свет не резал глаза. Впрочем, временами световые лучи подрагивали, говоря проще, старая лампочка медленно подходила к концу своего срока полезного использования. И уже эти мигания раздражали, а мысль, что несчастную сорокаваттку необходимо заменить — ещё больше. Кажущийся мучительно-медленным процесс унылого существования ради грошей зарплаты прервался скрипом двери. Докча вмиг опустил свою голову, где-то внутри вздрогнув от неожиданности. Взгляду предстало знакомое, запыханное лицо. — Вау, не думал, что когда-то увижу это. Мне казалось, твое тело не нуждается в чём-то настолько низменном, как пот, — сказал он с небольшой издёвкой, впрочем, не сильно меняясь в лице. Джунхек прыснул на его замечание, все ещё тяжело дыша и приближаясь к кафедре выдачи. — Не мог сказать что-то поостроумнее? — Ю остановился, опираясь бедром на ребро стола и доставая из-под куртки книги. — Да-да, — настроение не задалось с самого утра, и сил на продолжительные словесные перепалки совсем не находилось. Он выпрямил спину и начал искать формуляр с нужной фамилией, как почувствовал упавшую на собственную щеку каплю. Ким поднял взгляд и увидел лицо Джунхека вблизи. Что же, ему доводилось видеть его так близко, но в этот раз оно демонстрировало довольно неряшливый вид: пунцовые щеки и поджатые губы, растрёпанные волосы, которые сам Ю торопился поправить, отчего маленькие капельки летели в разные стороны. — …Ты попал под дождь, — наконец сказал Докча, оправдывая своё долгое и наглое разглядывание. Он взял все же сухие книги и подмял одной из них нужную страничку формуляра, чтобы та не закрылась, остальные положил рядом. После чего встал и обошёл Джунхека стороной, сопровождаемый его непонимающим и заинтересованным взглядом. Шёл он в сторону подсобного-кладового помещения, откуда вернулся спустя каких-то пол минуты. — Снимай куртку, — Ким протянул руку в сторону Джунхека, намереваясь забрать верхнюю одежду. Право, он даже решил помочь её снять, как будто Джунхек был промокшей леди в беде, что того, признаться, смутило, но от помощи он не отказался. Было в этом парне что-то, заставляющее идти на поводу. Докча аккуратно повесил одежду на плечики тремпеля, смотря на все же промокшие рукава своего надеюсь-друга недовольно. — Не думаю, что книги стоили того. — Я не смогу прийти сдать их завтра. — Это проблема? Один день я могу потерпеть и без их наличия здесь, — он пожал плечами, вновь направляясь в подсобку. — И послезавтра тоже не смогу. — И? — еле слышалось в ответ на пару с шуршанием ткани. — И через два дня. И до конца недели. На последних словах выходящий Докча застрял в дверном проёме, а его вновь недовольный и теперь немного нахмуренный взгляд встретился с ясными глазами Джунхека, будто смотрящего в душу. Это немного смущало. Да и сам Джунхек в своей непривычной неопрятности смущал, выглядел как-то по-домашнему, по-родному. И этот его особенный вид будто отдалял, говорил о том, что он сюда больше не вернётся, вызывая горсть неприятных ощущений. Жаль. Очень. На языке вертелось слабое «почему?», но разве мог Докча задать этот вопрос? Он просто-напросто работник старенькой библиотеки и его совершенно не должны волновать причины, по которым посетитель не сможет появляться здесь не то что в ближайшее, а вообще в любое время. Да и сам Джунхек совсем не был обязан просвещать его в свои дела. Его губы слабо приоткрывались и закрывались обратно в нерешительности, что не смогло скрыться от внимательного взгляда. — Я тебе потом всë расскажу. А Докча мог только посмеяться. Неужели его выражение лица и правда настолько очевидно? В душе ему стало немного стыдно, а в мыслях вновь промелькнуло обещание самому себе «вести себя нормально». Он по привычке поправил свою чёлку, пускай ушиб на лбу давно прошёл, и вновь сел на своё рабочее место, слабо улыбаясь и приступая к своим непосредственным обязанностям в виде заполнения строчек в маленькой учётной книжечке. И Джунхека такое резкое безразличие как будто задевает, заставляет внимательно следить за языком тела и действиями собеседника. Разве он только что не дал зелёный флаг их отношениям? Их завязавшемуся общению? В его глазах Докча был довольно милым библиотекарем, благодаря которому любовь к книгам просыпалась снова, а также интересным собеседником, иногда цепляющим за живое, но ни разу не пересекшим ту слабую черту, когда завуалированные издёвки перерастают в настоящие оскорбления. — Я сказал, что позже расскажу тебе, — Ю скрестил руки на краю стола, наклоняясь ближе и чуть склоняя голову, как пёс, желающий получше рассмотреть интересующую вещь. Он вновь смотрел проникновенно, и этот взгляд хотел, чтобы его заметили и дали реакцию. — Да, я понял… — когда Докча поднял глаза, то совершенно не ожидал встретиться с чужими, находящимися так близко. — Я расскажу. Потом все тебе расскажу, — Джунхек повторил свои слова уже трижды, на этот раз тыкая пальцем в ключицу Кима и не прерывая зрительный контакт. Дыхание непроизвольно замедлилось, как и время вокруг, но юный библиотекарь уже привычно в мыслях отвесил себе тяжёлую пощёчину, дабы прийти в себя и заставить мозг и тело работать, а не тратить все силы на «производство» мурашек на спине. — Я совсем дурак по-твоему? — его рука схватила немного влажную ладонь, чье касание даже через одежду было каким-то слишком горячим. — Да? Ты самый глупый дурак среди всех, кого я встречал. — Эй, ты пришёл пооскорблять меня? Я, между прочим, довольно начитанный человек. — И какие книги ты читаешь? — Ю быстро подхватил тему, заставив собеседника вмиг замолчать. — Тебе такое вряд ли понравится, — пауза с его стороны была не длинной, а заметив раскрывающиеся губы, и вовсе было решено продолжить фразу: — Я уверен, что это не в твоих интересах. — Как ты можешь знать? — Я абсолютно уверен. Почему-то возникало ощущение, что дурак напротив будет ломаться до самого конца, так что Ю просто вскинул брови и отстранился, принимая твёрдое «нет» в свою сторону. — Я просто интересуюсь тобой, ладно? — мнение о Докча и его эмоциональном интеллекте опустилось до того низко, что даже такие банальные речи пришлось разжевывать и произносить вслух, пока на него в ступоре смотрели. — Совсем уже? Я понял тебя! Этот маленький библиотекарь вызывает мозги Его Величества Джунхека! — руки показательно устремились ввысь, вместе с акцентом в интонации. Со стороны собеседника раздалась лишь короткая усмешка. — Сам ты дурак, понял? — Докча придвинулся ближе на стуле и через щель внизу стола пнул Ю по ноге. — Нет. Со стороны Кима было бы максимально справедливо подумать, что его вроде-как-друг — чертов упёртый баран. И чего это он улыбается? Вроде под дождь попал, а настроение такое хорошее! Кстати говоря о дожде… Докча вновь прервался, отвлекаясь на поток своих мыслей: преимущественное большинство маленьких мыслишек были обращены вокруг мокрых плечей Джунхека, такой же мокрой куртки и влажной ладони, за которую… За которую Докча держался?! Нет, он определённо не был тормозом, это точно-точно. Часть смущения он испытывал и в процессе их небольшого разговора, но та подавлялась ввиду желания выглядеть лучше, чем есть на самом деле. А сейчас это чувство внутри умножилось в степени, а сердечко стало аппаратом, производящим расчёты, ибо забилось быстрее. Неужели Докча и правда асоциален, как и говорил Намвун? И взаимодействие с представителями рода человеческого отнимает у него так много энергии и требует таких больших усилий? В моменте Ким заметил беглый взгляд Ю в сторону подсобки, вероятно, он уже собирался уходить. А дождь все капал, ударялся прозрачными капельками о двухслойное окно и растекался сотнями тоненьких струек по стеклу. — Просто пережди дождь здесь. Разве не ты затирал мне про заботу о здоровье? — слова сопровождались замахом руки в сторону книжного зала. — Я мог бы заварить чай. — … Только если не долго. Впрочем, по плану не идёт ничего и никогда. За двумя чашечками горячего напитка, стоящими как будто для красоты и атмосферы, вёлся усиленный диалог. Казалось, Докча отыгрывался за все те моменты, поставившие его в неловкое положение. Он подшучивал, ловил на словах, а потом на секунду умерял наглость и ехидство внутри себя, дабы злость и недовольство Джунхека не достигли критической отметки конца разговора. Конечно же, ненадолго, ведь почувствовав безопасный настрой собеседника, продолжал отыгрывать войну словами. Он совсем не врал ранее — был начитанным, благодаря чему очень острым на язык. — Я сейчас этот чай плесну тебе в лицо, — уже давно согревшийся Ю ухватился за полностью остывшую чашку и в этот же момент ощутил величину проведённого здесь времени. Это же не скрылось от взгляда Докча: — Пожалуй, по домам? — ответом стало согласие. Собирались они не то что бы в спешке, торопиться и так было некуда. Глаза слабо щипала усталость, ровно как и разгоряченные разговором щеки. Курточка Кима была совсем белой, пускай и немного потрепанной. Как бы ни было тепло на Сеульских улицах днём, все же вечером, да ещё и в дождь, температура стояла низкая. Другие более-менее тёплые элементы одежды и вовсе не требовались. Впереди знойное лето, про любые, даже лёгкие курточки уже поскорее хочется забыть. Докча быстренько пробежался по библиотеке и повыключал везде свет, закрыл подсобку, а потом точно так же, уставшими движениями, и саму ветхую входную дверь. Он развернулся в нужном ему направлении проспекта и, сделав шаг, обратился взглядом к своему компаньону, который немой вопрос понял и точно так же ступил лёгким шагом по направлению улицы. Они шли почти точно так же, как и в прошлый раз. Однако, вели себя друг с другом намного раскрепощённее, то и дело пихая друг друга в образовавшиеся свежим дождём лужи. Докча смеялся, но невольно вспоминал глупые жесты глупой Уриэль, которые он точно понял неправильно в силу своей юношеской развращенности. По крайне мере, так он оправдывал свои неловкие мысли, с каждой из них снова и снова избивая своё сознание.

***

Последние пару месяцев Джунхек всегда возвращался в пустую квартиру, однако чувство одиночества и тишина были не такими уж и плохими спутниками в его домашней жизни. Он даже считал это везением — распоряжаться квартирой без брата и не так давно родившейся сестры, за которой часто приходилось следить по просьбе родителей. Быть предоставленным самому себе довольно неплохо. С щелчком выключателя свет озарил пустующий коридор, а звон ключей разбивался о стены и проносился по всей квартире. Так уж вышло, что Джунхек был человеком, не оставляющим дел на потом, а посему он быстро разулся и снял куртку, но совсем не торопился с разбегу сваливаться на мягкую кровать от усталости. Он переоделся и умылся, особо не о чем не думая, лишь вслушиваясь в шорохи одежды, свои тихие шаги и стекающую из крана воду. Отражение в зеркале было довольно помятым: его мокрое от воды лицо и неравномерно высохшие волосы, опущенный взгляд. На самом деле, он не привык говорить так много и тем более так эмоционально с кем-либо, кроме старшего брата, каждый разговор с которым скорее был ссорой. Они совсем не ладили. В этот раз осевшее на языке чувство было приятным. Докча и правда был замечательным собеседником для него, и, думая об этом сейчас, Ю ещё так много хотел бы сказать ему. В любом случае они встретятся на следующей неделе, срок разлуки не такой уж и долгий. Бегло пройдясь по кухне и щёлкнув переключатель электрочайника, Джунхек наконец разрешил себе упасть на стоящий рядом с обеденным столом диван. Вся усталость будто перетекла в его спину и конечности, не позволяя сделать лишнего движения. Впрочем, он все же решил проверить время на экране своего телефона — десять часов вечера. Путь от библиотеки до дома не был коротким, особенно учитывая проводы Докча, с которым им все же было не по пути, однако сегодня он и правда вернулся домой очень поздно. Джунхек начал рассуждать, в какой именно момент он потерял счёт времени в своём пути, мысленно считая часы и минуты. И вроде бы он не потерял способности к устному расчёту, но цифры не складывались. — Если так подумать, в какое время заканчивает работу библиотека? — живя в одиночестве, Джунхек заимел привычку говорить сам с собой, которая на протяжении других восемнадцати с лишним лет жизни его не касалась. — Закрылась ли она сегодня позднее обычного? — ему совсем не хотелось бы думать, что Докча решил значительно задержаться на унылой работе только ради него и его промокших волос и одежды. Хотя, все же подумав об этом, Джунхек испытал раздражение и уловил странную мысль: этот поступок был довольно милым. Тяжёлый вздох вылетел с его губ, ведь думать о Киме Докча в значении «милый» слишком сильно бьёт по целостности его мозгов. Тёплые руки прошлись по всей длине влажного лица и остановились в взъерошенный волосах. — Ну нет… — его тело перевернулось на бок, а затылок непривычно защипало маленькими мурашками. И день подошёл к концу в борьбе с неоднозначным бредом явно уставшего сознания. Остаток же недели Джунхек провёл в загородном доме семьи Ю, помогая родителям с переездом и присматривая за двухлетней сестрой, которая говорить толком не умела и чей лепет остро резал уши. Было в этой девочке что-то очаровательное, но по сравнению с благоговейной тишиной и осознанными беседами со сверстниками — довольно раздражающе. А осознание, что пропущенные на неделе занятия придётся отрабатывать, заставляли зубы скрипеть. Джунхек совершенно не хотел сюда ехать и, признаться, совсем не был примерным сыном. Но вот он здесь, терпит только ради собственной квартиры в Сеуле, в которую были вложены кровные средства родителей. В этот момент его настигло осознание, по какой причине старший брат предпочёл общажную жизнь в университете. С каждой минутой кончалось терпение, а наравне с этим возрастало навязчивое желание наконец вернуться к занятиям, к уже полюбившемуся волейболу и к старой и тихой библиотеке с одним очень интересным и понимающим библиотекарем.

***

И вот он здесь! Однако на привычный скрип двери никто не откликнулся, а кафедра выдачи одиноко пустовала. Не хватало лишь пролетающей мимо мухи для полноты картины пустующего помещения. И это было довольно странно. Раньше он в любом случае игнорировал присутствие другого человека в читальном зале, коей была, например, все та же Уриэль. Неплохая девушка, но раздражающая в своей настойчивости. И потом, он как-то привык к Киму Докча, из-за чего знакомая пустота казалась слишком пустой даже для такого любящего одиночество человека, как Джунхек. — Ким Докча? — спрашивал он, проходя вглубь помещения и внимательно проглядывая столы и книжные полки. Он даже заглянул за кафедру, вдруг искомый парень вновь о чём-то шептался с блондинистой сменщицей, но даже там никого не оказалось, а дверь складского помещения не поддавалась напору сильный рук. Возникшее чувство разочарования било вдвойне сильнее из-за сокровенного ожидания в течение прошедших дней. — Эй, — он заглянул в дальнюю часть книжного зала, где сидел сам в абсолютно каждый визит библиотеки. Его рука опиралась о ребро стеллажа. Джунхек сделал шаг вперёд, желая углубиться в своих поисках, как почувствовал трение об своë бедро. Густые брови только и могли подняться выше, создавая удивлённое выражение, потому что искомый Докча мирно спал, скрестив руки на груди и растянувшись по скамье. Ю вздохнул, закатывая глаза. Развернувшиеся картина более чем объясняла подозрительную тишину. — Докча, — имя вновь сорвалось с сухих губ, на этот раз намного тише. Когда реакции не последовало, Джунхек просто продолжал стоять рядом, как будто наблюдение за спящим совсем не было странным. Он коснулся чужой ноги, собираясь позвать друга ещё раз и наконец разбудить, но слова затихли вместе с коротким вдохом. Казалось, мешки под глазами Докча за эти дни стали ещё больше, а сквозь раскрытый воротник рубашки еле виднелась ложбинка между ключицей и шеей. Возникшая ситуация и все ещё лежащая на чужой ноге рука пробуждали внутри борьбу чувства правильного с неправильным, но Джунхек ведь не настолько жесток, чтобы будить спящего человека, правда? Поэтому он, думая на долю секунды дольше, чем обычно, просто подцепил лежащую с краю ногу под колено и сам протиснулся к скамейке, на этот раз садясь на освобождённое место и кладя захваченную ногу на свои бёдра. Прямо сейчас Ю дико смущал сам себя, из-за чего мысли были то ли слишком заторможенными, то ли наоборот, слишком быстрыми. Ещё большую неоднозначность ситуации привносил до сих пор не проснувшийся Докча, черт бы его побрал. Окей, Ю Джунхек, тебе просто нужно хорошенько обмозговать все то дерьмо, что ты только что сделал, — мыслями подобного характера Ю заполнил свои, видимо, атрофировавшиеся за время встречи с семьёй мозги, подпирая одной рукой щеку, другую все ещё покоя на чужой ноге на своих коленях, и внимательно рассматривая спящее лицо. Ким спал небрежно, его грудь медленно вздымалась вверх-вниз, а упавшие на лицо волосы еле развивались от потоков выдыхаемого им воздуха. Наверное, спать на собственном плече довольно неудобно, особенно так вытянув шею. Задержав взгляд на этом участке тела, Ю поймал себя на мысли, что, будь он вампиром, точно бы укусил её. Дорожки крови медленно бы стекали по ключицам и по его собственным губам и горлу… Почему-то именно в этот момент жёстким звоном в стенках черепа разнеслись слова воркующей Уриэль и иных подцепивших её настроение лиц. «Парень». Мог ли Докча стать парнем Джунхека? Ю определённо не был геем, ладно? Но чисто в теории… Его уши моментально покраснели и из них уже готов было идти пар. Быть такого не может! Не могла такая непродолжительная разлука заставить Джунхека так сильно скучать по человеку, обращая вокруг него любую идею в голове. Он не настолько долго знал Докча! Резкий шлепок по лицу в надежде прийти в себя неприятно задел и глаз, и щеку, и уголок губ, а колено под рукой на секунду дернулось. Маленькая волна паники протекла по шее Джунхека. Будет очень плохо, если Докча проснётся прямо сейчас. Однако законы подлости существовали в нашем мире, что говорится, «за здрасте», и именно поэтому вялая ладонь Докча медленно поднялась к его лицу и протерла заспанные глаза. Он промычал что-то невнятное и, ещё не до конца придя в себя, посмотрел на парня у своих ног. — Джунхек-а?.. Да, это определённо был он. Он, предпочитающий строить непреклонное выражение лица, все так же подпирая рукой щеку, пока легкие забыли, как дышать. Докча вновь дёрнул своей ногой, наконец заметив, в каком удобном положении она находилась, его глаза с каждой секундой находили все больше осознанности, действия становились резче, а брови все ближе склонялись к переносице в непонимании. — Эй, что за… — его тело приподнялось, опираясь на локти и стремясь занять сидячее положение. Вот только Джунхек мгновенно пришёл в движение и надавил на его плечо, роняя Кима обратно на деревянную скамью. Творить откровенную дичь с максимально спокойным лицом, как будто это абсолютно нормально — стало его вариантом спасти свою неудобную ситуацию. Он чуть наклонился, все ещё сжимая руку на чужом плече, пока его бедро касалось иных интересных частей тела Докча. И эти прикосновения горячей волной чувствовал не он один. Такой огромный шок ему приходилось видеть на знакомом бледном лице примерно никогда. — Почему ты спишь в рабочее время? — и как был спокоен его голос! — Ты… — Докча бегал взглядом по умиротворенному лицу, в какой-то момент заметив такие же покрасневшие уши, как и у него самого. Да, Докча был смущен! Дико смущен! — С ума сошёл, придурок? — слова звучали нервно, а лицо все больше заливалось краской. В бушующем урагане эмоций внутри себя, Ким клялся, что больше никогда в своей жизни не будет засыпать на рабочем месте. — Нет? Я просто пришёл рассказать тебе кое о чем, как и обещал, — но к концу предложения произношение подводило, а голос начинал дрожать. Вряд ли он сможет сказать с невозмутимым тоном ещё хоть слово. И, наверное, Докча испытывал тоже самое, потому что робко поджал губы и замолк. Они долгую минуту рассматривали друг друга, сходя с ума где-то внутри себя. В тишине библиотеки двое слышали сбитое от курьезности ситуации дыхание и стук сердца, не понятно было одно: своего собственного или чужого. В следующий момент Докча нерешительно положил ладонь на левую сторону груди Джунхека, не прерывая зрительный контакт, и каждым сантиметром кожи чувствовал бешеные ритмы. Ладно, в сложившейся ситуации, он понял, что, возможно… Ю нравился ему немного больше, чем просто друг, потому что небольшой одержимостью к друзьям, очевидно, не страдают. И все сейчас было странно, Докча пытался читать мысли парня напротив, которому был симпатичен?.. Что? Он даже не был уверен, считает ли Джунхек его другом, не говоря уже о чём-то нежном?! Мозги медленно превращались в кашу, и вместе с ними терялось восприятие реальности. Ким тяжело сглотнул, чувствуя сухость в своём горле, и краем своих бегающих глаз заметил, как Ю ухватил руку у своего сердца. Говорить все ещё не решался никто, однако Джунхек решил выжать полный газ на скорости сто тридцать, ибо, держа тело и сознание симпатичного парня перед собой в ловушке, прижать свои губы к чужим было не так уж и сложно. Где-то с грохотом рухнула вселенная. Поцелуй совсем не был глубоким, а губы Докча подрагивали, решаясь на ответ. От лёгких чужих движений в голове Джунхека вмиг загорелась зелёная лампочка взаимности, а поцелуй стал более настойчивым, к удивлению все того же милого и ныне пунцово-красного библиотекаря Кима Докча. Они нравились друг другу… И это осознание пришло как-то неожиданно резко, спровоцированное чередой необдуманных действий. Когда же их губы наконец разомкнулись, а Ю словно в затмении потянулся за ещё одним, Докча внезапно схватил его за затылок и обоими руками прижал к своей груди и шее. Он сделал это неряшливо, а заметив уставившиеся на него в удивлении глаза, быстро прикрыл те рукой и отвернулся, переводя дух. Да этот придурок с ума сошёл! Кто так в любви признается?! Если это вообще было признание… Нет, это точно было оно! Кто вообще лезет в рот друзьям? Неужели это и есть то самое всë, которое Ю обещал рассказать ему? Планировал ли Джунхек все это ещё неделю назад?.. (Не планировал) Докча провёл рукой по своему лицу и зажал собственный рот, ныне смотря куда-то в потолок. В придачу ко всему, что произошло только что, Джунхек буквально лежал на нём прямо сейчас. Упомянутый же наглец смирился со своим положением и потянулся руками к талии Кима, занимая более удобное положение и устраиваясь на чужой шее как на самой мягкой в мире подушке. К тому же Докча, как оказалось, приятно пах. Особого сопротивления он не получил, благодаря чему наконец-то смог спокойно выдохнуть. Это произошло довольно неловко, но самое главное — все-таки взаимно. — Какой же ты придурок упёртый. Баран-солнечник, — Докча ущипнул Ю за ухо, получая в ответ недовольное мычание, после чего вновь вернул ладонь на чужие глаза и наконец полноценно расслабился в крепких объятиях. Его вторая рука с лёгкостью легла на спину Ю, а сердцебиение и мысли, пускай все ещё стремились выпрыгнуть из тела и сбежать за пределы сознания, все же потихоньку сбавляли свой темп. — Так и… — неуверенно начал Докча спустя долгие минуты. — Мы теперь встречаемся? — закончил за него Джунхек, нагло перебив. — Чего? — он было хотел сказать «какую несуразицу ты несёшь», вот только после произошедшего это предложение имело больший смысл. Джунхек оторвался от своего удобного положения и привстал, сжимая руки на талии Кима ещё крепче. Он пару секунд смотрел в чёрные и ожидающие глаза напротив, после чего выдал следующее: — Я теперь твой парень. — Ты ставишь меня перед фактом. — Да, — ещё пару секунд на лице Докча сохранялось нечитаемое выражение лёгкого ступора и загрузки мозга. — Я сказал, что теперь- — Я понял. Услышал! Точнее, — Докча резко закрыл его рот ладонью, потому что сколько можно! Он не глупый человек и прекрасно понимает, что ему говорят. — Тогда, может поцелуешь меня? — Ю вновь лёг на грудь Докча, на этот раз как ласковый кот. — Обойдешься, — но его почти вытянутые губы закрыли все той же ладонью. — Ты не имеешь права закатывать глаза прямо сейчас, — да, Джунхек закатывал глаза, а когда ему это запретили, то сразу же начал хмурить брови. Докча ещё раз внимательно посмотрел на лицо перед собой и словил микро-сердечный приступ от смущения, нахлынувших воспоминаний и немного покалывающих губ. А еще, возможно, Ю был все же немного милым прямо сейчас. В этот же момент телефон в кармане зазвонил, а его вроде-как-парень быстро вытащил устройство, посмотрел на номер и потянулся сбросить звонок, однако Докча выхватил своё законное имущество из чужих рук, бегло прочитал большими буквами надпись: «Уриэль» и моментально нажал всплывающую кнопку «ответить». Джунхек тихо цыкнул и вновь потянулся к чужому плечу и полуоткрытой шее, чтобы лечь поудобнее. «Привет, дорогой! Ты случайно не видел Джунхека сегодня? Я пыталась ему дозвониться, но все мои попытки как всегда тщетны, — Уриэль наиграно всхлипнула. — Я подумала, что он мог зайти в библиотеку сегодня и встретиться с тобой». Докча на долю секунды хотел соврать, но из чувства искренней мести выпалил правду: — Может быть и видел. «Отлично, ты знаешь, там такая темка, помнишь я тебе как-то рассказывала, как мы по гаражам с ребятами…» Ким отставил телефон на вытянутую руку и спросил тихо-тихо, шёпотом: — Ты специально игнорировал её звонки, я ведь прав? — Заткнись. Докча усмехнулся и вернул трубку к своему уху. «… Вот примерно так. Поэтому скажи этому дураку, чтобы он набрал меня». — Обязательно. «Кстати ещё! У нас в следующую среду будет матч школа-университет…» Джунхек вмиг дёрнулся и предпринял повторную попытку выхватить телефон, и на этот раз Ким боролся с ним до последнего. — Так, и? «Я говорю о том, может, ты придёшь посмотреть? Джунхек тоже будет играть». Докча сбросил с себя тяжёлую ношу и вскочил со скамьи с грохотом, спасая свой телефон. «Что у тебя там происходит?» — Думаю, я завёл кота? В любом случае, Джунхек тебе потом перезвонит! — он поторопился нажать на кнопку сброса и замер в победном положении, пока его вроде-как-парень дышал ему в затылок, крепкой хваткой прижимая к полу. — Какой же ты… — Ну я. А теперь слезь с меня. Джунхек отстранился, думая, стоило ли его маленькое поражение этой широкой улыбки. — В любом случае, — Докча встал и отряхнулся, после чего направился в сторону кафедры выдачи, тяжело дыша. — Ты с книгами сегодня? — Угадал. — В твоём формуляре была отмечена одна несданная книга, — он занял своё рабочее место, буквально плюхнувшись на стул, и начал искать знакомую фамилию среди множества маленьких учётных книжек. — Ты просрочил сдачу на три дня. — Я забыл её в прошлый раз. — Не поверишь, но я так и понял. Но! На первый раз, так и быть, прощаю, — его улыбка была самодовольной и каплю игривой. Даже слабое чувство превосходства может поднять настроение любому человеку. — Цс-к, спасибо великодушное, — Ю протянул книгу и оперся на стол своими скрещенными руками. — Всë ради тебя… Чуть позже Докча настигла непонятная волна чихов и, рассуждая о проведённом дне, он отметил жизненную необходимость удалить запись видеокамеры, ведь если эту сцену вдруг увидит Уриэль на дневной смене… Проще будет умереть, растворившись в бесконечных просторах космоса на тысячи мелких кусочков. А к моменту, когда дуо наконец покинуло библиотеку, время давно перевалило за чёрту закрытия, указанную на дверной табличке. «В будние дни 9:00 — 19:00». И все же Докча задержался на лишний час в тот день ради него. Прямо как и сейчас. В своём устном плане Джунхек добавил пункт обязательно выразить благодарность за эту маленькую вольность «маленького библиотекаря». — Ты идешь? — окликнул его Ким, уже стоя со стороны своего проспекта. В ответ он получил кивок, после чего спутники некоторое время шли в тихом молчании. Признаться, новая доза смущения нахлынула на них обоих вместе с неловкостью, как только голова остыла на холодном свежем воздухе вечернего Сеула. Впрочем, на этот раз газ выжимал уже Докча, как бы невзначай ухватившись за чужую руку. Чего, конечно, хозяин руки совершенно не ожидал и потому обернулся на Кима Докча. Взгляд того был обращён к проспекту, а само лицо выражало безусловную нормальность происходящего. — Мне казалось, что мы теперь встречаемся? — наконец обратился Докча к Ю Джунхеку со слабо покрасневшими ушами и затылком, на что Ю только с улыбкой посмеялся и покрепче сжал их руки вместе. — Да.

***

Некоторым временем назад со стороны Уриэль. — Он сбросил тебя. — Может, у него что-то произошло? — Он сказал, что завёл кота. Вроде… — Уриэль с непонятками смотрела на погасший экран своего новенького айфона. — Так и? Я не поняла, парень Джунхека придёт в среду или нет? — Ну, вроде он согласился. Если что, я уговорю его, и тогда он точно придёт!