Командир Чон, умеете удивлять.

      В этот раз остановка в заброшенном здании прошла более успешно, чем предыдущие. Из отряда они потеряли всего троих. Конечно, можно было обойтись и без этого, но им вынужденно пришлось поделиться еще на две группы.       Уже как второй год планета борется с неизвестным вирусом, который все больше поглощает население. Множество смертей из-за мутированных тварей, как и тех, кто погиб от рук людей. Война, начавшаяся два года назад, переросла в объединение большинства стран, но определенный народ продолжает убивать незараженных. — Почему каждый раз из-за тебя гибнут люди? — возмущается Чонгук, осматривая территорию. — С тобой, Пак Чимин, я больше никогда не пойду на вылазки. — У тебя нет выбора, Чонгук. Есть только два варианта: смирение и принятие, — Чимин цокает, усаживаясь на какой-то ящик и закидывает ногу на ногу. — Я не виноват, что эти имбецилы решили убить двоих, а на них напала еще кипа таких же. Мы либо все бы там слегли, либо сбежали. Я выбрал второе, ибо так глупо умирать не намерен. — Я не приму ни один из твоих вариантов. — Чон хмыкает и проходит мимо парня, слегка толкая его ногу. Сейчас ему не до перепалок, надо осмотреть здание и уходить, пока не стемнело. Возможно, здесь есть нужные им материалы. — Больно широкий, я посмотрю. — Займись лучше делом, нежели языком молоть. — Здесь нет ничего, что было бы мне интересно. — Чимин закатывает глаза, но встает с нагретого места, направляясь к своей группе. — Нашли что-нибудь?       Если бы отец Пака был всё еще жив, то он однозначно бы его похвалил, ведь его сынок теперь может самостоятельно руководить отрядом, когда до этого ничем не занимался. Он успешно прошел военную подготовку, когда всё только начиналось, был одним из лучших, благодаря своей смекалке и ловкости. В целом, Чимин всё равно удивлен тому, что всё еще жив. Возможно, это не обошлось без помощи Чонгука, который сопровождал его абсолютно в каждой вылазке. Пару раз и спасал его, когда одна из тварей чуть не вгрызлась ему в шею. Теперь Чимин больше не отвлекается на бестолковых в его группе. Хочешь умереть — вперед и с песней, никто останавливать не собирается.       Кто бы сейчас увидел Чимина — все были бы шокированы. Излюбленный и избалованный мальчик стал отличным спецназовцем. Удивительно, не правда ли? Да и что ему еще остается делать? Деньги сейчас ничего не значат, так как в мире полная разруха и анархия. Эксклюзивные вещи, которые стоят как две почки человека? А что ему с ними делать? Смотреть и плакать, что он в таком больше не походит? Если он подобное и наденет, то над ним только посмеются. — Здесь до нас кто-то был. Есть небольшой костер, всё еще не остыл до конца. — Сонхо качает головой, пожимая плечами. — Сплошной мусор и ничего нужного. — Гости к нам заглядывали, значит. — Чимин задумывается, куда они могли направиться. Группа Чонгука пришла сюда раньше, но не настолько, чтобы застать их. — Думаю, нам стоит возвращаться обратно. Если мы пойдем дальше, то вероятнее всего эти люди и там были. Если идти севернее от нашей базы, то есть больший шанс что-то найти. — Но мы потеряли троих и всё зря! — вопит Чихон, пиная ящик, на котором недавно сидел Пак. — Нам нужно найти этих террористов и забрать всё! — Чихон, уймись. Если пойдем сейчас, то погибнет намного больше людей. Мы не знаем, сколько их там и как они вооружены. — Чимин стискивает зубы, так как раздражение начинает брать вверх. Почему вообще этих тупоголовых вечно ставят на разведку? Может, смысл как раз в том, чтобы скормить их этим тварям? Идея неплохая. — Да какая разница! — Чихон, он прав. Нам бессмысленно сейчас туда идти. Собирайтесь, будем отправляться на базу, — вмешался Чонгук, которому подавно всё надоело. Он бы и сам не прочь скормить этих дурней. — Я предлагаю снова разделиться на группы. Командовать первой группой буду я, кто со мной, те собираются и пойдут со мной на юг! — Чихон насупился, забирая свое снаряжение. — Вы можете идти обратно, вас никто не держит. Мои друзья погибли, я должен отвоевать их честь и принести что-то народу. — Я не думаю, что это хорошая идея. Чихон, одумайся. — Пак опирается на стену, устало смотря на товарища.       Но слушать Чимина никто не планировал. Вся его группа направилась за Чихоном, как и большая часть группы Чонгука. Его, конечно, потешило то, что они направились без разрешения командира Чона, который такое очень не любит. Ослушался — погибель не за горами. — Проваливайте поскорее. Если кто-то еще хочет — вперед. — Чимин расплывается в улыбке, облизывая пересохшие губы. На лице командира начинают выступать желваки, а взгляд явно не предвещает ничего хорошего. Словно в душу забирается и терзает на мелкие куски, попутно сжигая каждый. Правда, Паку при таком раскладе хотелось только опуститься на колени и отмолить все свои грехи.       Чимин не скрывал особо свою ориентацию, когда жил своей обычной жизнью. Всех волновали только его деньги и внешний вид. А то, что он любит «долбиться в жопу», как часто выражаются — всем было наплевать. Чонгук был очень привлекательным, во вкусе Чимина от и до, даже характер симпатизировал, хоть и не полностью. Черные как смола волосы, всегда лежали идеально при любых погодных условиях и обстоятельствах. Накаченное телосложение, но не слишком, чтобы это выглядело омерзительно. Мышцы на любой части его тела выглядели потрясающе, хотелось прикоснуться к каждому сантиметру, ощутить и опробовать их на себе. Оказаться в таких руках — было на грани с мечтой или сказкой, в которую Чимин уж очень желал окунуться. Черты лица Чона — это отдельный вид искусства, словно сам Бог его поцеловал в висок, не иначе.       Нет, конечно, Чимин и сам не был уродом. Он пользовался популярностью как в школе, так и в университете. Отбоя от поклонниц и поклонников не было. С сексом у него проблем тоже не имелось, ибо как такому отказать, особенно когда он при себе имеет пару крупных купюр? Вот и Чимин думал абсолютно так же, но сейчас время другое, к сожалению. Нет возможности сходить в клуб и подцепить там кого-нибудь, чтобы удовлетворить свои потребности. Чонгук бы отлично подошел, но случая никак не выдается. Чимин уверен, что тот не является гомосексуалом, но раз такие обстоятельства, почему не попробовать что-то новое? — И куда ты их всех отпустил, скажи на милость? — хрипит Чонгук, медленно надвигаясь на Пака. — Даже мой отряд ушел.       После последних слов Чимина — ушли и те, кто хотел остаться поддержать командира, но передумали, следуя за своими товарищами. — Не ты ли виноват в этом? Ты у нас командир, так почему твои подчиненные при первой возможности сбежали? — Чимин похабно улыбается, склоняя голову в бок. — Не значит ли это то, что у тебя совершенно незаслуженная должность? — Чимин, закрой свой рот, — рявкнул Чон, прижав рукой за горло парня к стене, сдавливая пальцами шею, немного перекрывая доступ к кислороду. — Сейчас же идëшь и возвращаешь мне их всех. — Я люблю асфиксию, очень возбуждающе, командир. — Пак делает попытку дотянуться до торса мужчины, чтобы плавно провести по нему рукой. — Что ты вообще несëшь? — Говорю, не могли бы вы раздеться, чтобы я мог ощутить полноценно вашу горячую кожу. — Чимин, блять, тебя кто-то ударил по дороге? Ты совсем обезумел? — Чон отпускает парня, делая шаг назад. Он не понимает, что от него хочет Чимин и что за чушь он вообще несет. — А что непонятного я говорю? Раздевайся, Чонгук, будем трахаться. Так лучше? — Пак поправляет воротник своей ветровки, сдувая челку со лба. — Чего встал по стойке смирно? Такой команды не было. — Ты совсем ебанутый что ли?       Чимин на это лишь тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Хотел он поймать момент, как же. Видимо, Чон совершенно к этому не готов, как и не расположен вдалбливать его где-то у обшарпанной пыльной стены в этом здании. Обидно, конечно, Пак бы сейчас даже на это согласился. Они и оделись сегодня в более удобную одежду, которую легко снимать. На каждом из них штаны, майка и ветровка, без всяких дополнительных экипировок и бронежилетов. Почему Чонгук просто не может взять и отыметь его здесь и сейчас? Сложности ведь никакой нет, как и опасности поблизости! — А тебе совсем не хочется? Или ты какую-нибудь молодушку в тайне себе нашел? — Пак прищуривается, делая шаг вперед. — Нет, если тебе не нравится это место, мы можем прийти на базу и в твоей комнате это сделать. Выбор за тобой. — Чимин, это вновь выбор без выбора? — Нет, я же не насильник какой-нибудь! У меня давно никого не было, а ты отлично подходишь под мои параметры. — Под твои пидорские? — Чонгук морщится, но не отходит назад, внимательно следя за движениями парня. — Как некультурно, командир. — Чимин цокает и на пробу касается ладонями сильных плеч, обтянутых такой ненужной сейчас тканью. — Я предлагаю приятно провести время, не вас же ноги раздвигать заставляю. — Еще бы такое предложил. Сразу бы в стену отлетел после таких слов. — Уж очень хочется мне в стену, но не при таких обстоятельствах. — Пак цепляет чужую ветровку пальцами, скидывая ее вниз, оставляя висеть на локтях. Как он давно мечтал это сделать, еще бы майку снять одним взмахом. Немного наклоняется, вдыхая естественный запах Чонгука и оставляет едва ощутимый поцелуй на ключице, после чего его затылок больно встречается со стеной. — Чимин, прекрати. — Чонгук вновь прижимает его к стену за горло, сдавливая куда сильнее, чем в прошлый раз. У него тоже долгое время никого не было, поэтому тело сразу же реагирует на подобные прикосновения. Нельзя допускать такого. — Командир Чон, может, поцелуете меня уже? — Нет. — Хорошо, я понял. — Чимин пытается сделать пару вдохов, так как постепенно начинает кружиться голова. Он бы не хотел, чтобы это всё закончилось его обмороком.       Пак на ощупь находит вторую руку Чонгука, плавно поднося ее к своему рту, игриво прищуривая глаза. Если после этого хватка мужчины не ослабнет, вероятнее всего, придется придумывать что-то другое. Чимин обхватывает два пальца губами, медленно вбирая их в рот, очерчивая языком своеобразные узоры, не отрывая глаз от темного взгляда напротив. Чон лишь стискивает зубы сильнее, но непроизвольно ослабляет ладонь на шее парня, давая возможность сделать еще пару пробных движений головой.       Для Чимина это как красная тряпка для быка. Значит, пора переходить к действиям, пока командир совсем не очухался от того, что сейчас происходит. Пак обхватывает чужой подбородок пальцами, нажимая на скулы, чтобы тот разомкнул челюсть и он наконец-то смог его поцеловать. — Командир, прекратите сопротивление. — Чимин кладет вторую руку мужчины к себе на талию, которая не так давно побывала у него во рту. — Расслабьтесь. — Расслабишься тут, ты кого смеш… — но договорить Чонгуку не дают, это была отличная возможность для Пака сразу же примкнуть к его губам, смакуя их на вкус и проникнуть языком внутрь.       Это было настолько потрясающе, что Чимину даже во влажных снах не было так хорошо. Кто бы мог подумать, что от одного поцелуя у него уже трясутся ноги, готовые разъехаться в любой момент.       Чонгук не понимает, как в одно мгновение его рука с силой сжимает чужую ягодицу, вызывая этим тихие стоны в его же губы, где сейчас их языки сплетаются, вырисовывая никому неизведанный танец, а тело напротив жмется только ближе. В чем он себе отказывает? Они оба в этом нуждаются, может, всё-таки стоит сдаться? Никто об этом не узнает и не осудит. Навряд ли Чимин будет трещать об этом на каждом углу, остерегаться нечего. Планета на грани вымирания, а рядом с ним Пак, который уже чуть ли не умоляет взять его всего и полностью. К черту.       Чон не знает, как это вообще должно происходить, тем более в таких обстоятельствах. Он никогда не засматривался на парней, как и не спал с ними. Но церемониться было некогда, им еще надо успеть вернуться на базу, пока не стемнело. Штаны давно неприятно давят, а желание заставляет сходить с ума.       Чонгук отстраняется от парня, впечатывая его лицом в стену и рывком снимает с него штаны, которые остаются болтаться в районе щиколоток. — Чонгук, аккуратнее. Я бы не отказался и сразу, но мы не в таких условиях. Меня хотя бы немного, но надо растянуть. — Чимин еле как собирает слова в целые предложения, потому что в голове каша от происходящего. У него самого уже звезды перед глазами, а сжимающие пальцы на его шее чуть ли не доводят до оргазма. Он не хочет так быстро кончить. Не сейчас. — Чимин, я тебя когда-нибудь точно убью или скормлю этим тварям, — хрипит Чон, опускаясь на колени и обхватывая двумя руками чужие бедра. — Крепче держись. — Ты что задумал? — Замолчи. — Чонгук раздвигает ягодицы, сжимая сильнее мягкую и бархатную кожу под его ладонями, поднимая чуть выше.       Пак хотел сказать что-то еще, потому что совершенно не понимал, что собирается сделать мужчина, но он не успел. Чужой язык резко и неожиданно проходится по сжатому колечку мышц, от чего у Чимина еще больше подкашиваются ноги, а из горла вырывается протяжный стон. Такого он точно не ожидал. Как хорошо, что перед вылазкой он ходил в душ и немного, но растянул себя. Во всём виновата обнаженная спина Чона после душа, поэтому он ему и не сказал, что подготовка была, хоть и небольшая.       Чонгук проникает глубже, толкаясь языком внутрь и обводя стенки, стараясь как можно лучше смазать и растянуть. Он понимает, что одного языка тут будет недостаточно и надо позаимствовать чертовски язвительным ртом Чимина.       Чон отстраняется от такой аппетитной задницы, которая так и просит оставить след от ладони на такой мягкой коже. И он себе в этом не отказывает. Пару раз бьет ладонью по ягодицам, улыбаясь уголками губ от увиденной картины, где начинают расплываться красные отметины.       Пак сразу понимает намек Чонгука, поэтому обволакивает его пальцы губами, смачивая слюной настолько, насколько это возможно. Всё-таки, от этого зависят его ощущения, а получить он намерен по большей части только приятные.       На удивление, одного пальца оказалось мало, поэтому мужчина сразу же добавляет второй, медленно начиная двигать рукой. Но Чимина буквально кроет, когда чувствует в себе что-то большее, чем язык. Ему нравилось ощущать то, как его растягивают и заполняют, но этого всё равно было недостаточно. Хотелось большего и поскорее, поэтому он сам начинал насаживаться, двигая бедрами в такт, сжимая в себе длинные пальцы. Он бы никогда не подумал, что в таком месте, прижатым щекой к грязной стене, что неприятно царапает кожу — можно получить неповторимый кайф, еще и с самим командиром Чоном.       Спустя некоторое время после того, как три пальца свободно входили и выходили, Чонгук решил, что тянуть больше некуда. Он так же рывком снимает с себя штаны, подхватывая Чимина за бедро, другую руку возвращая обратно на шею. Асфиксия ему, значит, нравится. Он это ему и устроит.       Пак вжимается в стену, не зная куда деть руки, приходится только впиваться ногтями в жесткий бетон. Хотелось бы, конечно, развернуться и примостить их на спине Чонгука, раздирая ее в кровь от крышесносного оргазма и неимоверного удовольствия, но как-нибудь в следующий раз. Они еще успеют этим насладиться, он в этом уверен.       Чон медленно начинает входить, вводя только головку и следя за изменениями на лице Чимина. Никаких признаков боли он не замечает, поэтому продолжает, проникая полностью. До того в нем узко и горячо, что Чонгук откидывает голову назад, его дыхание сбивается, и напрягается каждая мышца торса. Он начинает двигаться, вызывая тихий скулеж и стоны со стороны Пака.       Эти ощущения — покалывающее растяжение и давящая заполненность — пронизывают всё тело, пускают дрожь, мурашки по коже, и Чимин не знает, куда от них деться. Ему так безумно хорошо. Он так давно этого ждал, что даже и не верится, что это действительно происходит сейчас.       Чонгук ускоряет движения бёдрами и давит ладонью на поясницу Пака, чуть корректируя угол, и не ошибается. Он проходится по простате, от чего у Чимина перед глазами всё начинает плыть и непроизвольно закатываются, а рот открывается в немом крике.       Пак рисует круги бёдрами, сходя с ума от размера внутри, от пальцев, что утопают в его коже, от безумного ритма толчков. Всё внизу живота отдаёт немыслимой сладкой болью от желания кончить, он чувствует пульсацию на своём члене, входя в состояние эйфории самым захватывающим образом.       Чонгук безошибочно попадает вновь и вновь по простате, наклоняясь ближе к лицу Чимина, заставляя его повернуть голову, чтобы вовлечь в поцелуй. Целует развратно, мокро, играя своим языком с его, сжимая до побеления костяшек ягодицу, другой удерживая шею, продолжая надавливать, перекрывая доступ к кислороду.       С каждой секундой, пока лицо Пака краснеет, а в лёгких кончается воздух, они смотрят в глаза друг другу, не сбиваясь с безумного ритма. Шея начинала затекать от неудобного положения, но Пак не обращал на это внимание. Сейчас совершенно не до этого. Чимина размазывает и ломает от того, насколько жадно и грубо его имеют в этот момент, что он только и может, как захлебываться в стонах и держать свое тело всё еще на ногах. Чон настолько голодный, словно и правда не было никаких молодушек, про которых упоминал Пак, иначе как еще это можно описать. Но ему это нравится. Нравится чувствовать себя таким необходимым в этот момент, отдавая себя полностью.       Рука Чонгука вновь оставляет алый след от шлепка, который так приятно обжигает кожу, доводя Чимина до самого бурного оргазма в его жизни. Задыхаясь, не в силах больше терпеть, с громкими стонами кончает, изливаясь на эту чертову стену.       Он ахает, глубоко набирая воздух в лёгкие, когда командир наконец убирает руку с его шеи, и в тот же момент чувствует заполненность внутри себя, и слышит над ухом тихие рычащие стоны мужчины. Чон, кончая, всё так же смотрит на Чимина, всё еще не понимая происходящего вокруг. Оргазм, накрывший обоих, настолько сильный, что они ничего не видят вокруг себя, кроме друг друга.       Какой отряд? Какой апокалипсис? Их люди ушли воевать с террористами? К черту. Сейчас было совершенно не до этого. Надо скорее прийти в себя и направляться обратно. Еще один такой круг — Чонгук точно не выдержит. — Зря сопротивлялся, — усмехается Чимин, наваливаясь спиной на мощную грудь мужчины, запрокидывая голову ему на плечо. — Я все еще обязан прощупать всю твою мускулатуру, ты не забывай. — Заткнись, Чимин, прошу, — хрипит Чон, восстанавливая дыхание и приводя себя в чувство. — Уже просишь? Ничего себе, командир Чон, умеете удивлять! — хихикает Пак, касаясь влажными губами открытой шеи мужчины. — Продолжим в твоей комнате, договорились? — Если только я не скормлю тебя этим тварям по пути обратно, — хмыкает Чонгук, осторожно отталкивая от себя парня, натягивая обратно штаны. — Пора выдвигаться. — Приму как за согласие, командир Чон.