Сны в темноте (Дилогия. Часть II)

Следующая неделя выдалась немного беспокойной. До конца выходных Гарри держался от слизеринцев и иже с ними подальше. Большую часть времени он проводил в библиотеке, а остальную — в Выручай-комнате. Он обманывал самого себя, якобы все это ради исследований — их с Риддлом странного случая и его безуспешных попыток постичь магию времени. Но, положа руку на сердце, Гарри просто хотел как можно реже пересекаться с Риддлом. Однако вечно так продолжаться не могло, и в понедельник утром он отправился на первый урок, смирившись, что придется столкнуться лоб ко лбу с риддловской подозрительностью. Гарри не особо удивился, когда вместо привычного места Риддл сел рядом с ним. — Ты меня избегал, — вместо приветствия сказал тот. — Я всех избегаю, — полушепотом отмахнулся Гарри. Риддл тоже говорил негромко, но в классе стояла почти полнейшая тишина, не хотелось, чтобы их кто-то подслушал. — Думаешь, так ты меня убедишь, что не накладывал никакого проклятия? — нахмурился Риддл. Гарри ожидал подобного, но все равно было немного обидно. — Давай позже встретимся, — сказал он. — Я как раз работал над тем, чтобы разобраться, что это за чары, проклятие или Мерлин знает, что еще. Можешь не волноваться. — Неужели? — Риддл нахмурился и посмотрел на него с укором. — Тогда после зелий, — сказал он. — У тебя ведь тоже окно? — Ладно, — кивнул Гарри. Они явно пришли к маломальскому соглашению, но, несмотря на это, Риддл потянул его за край мантии, когда Гарри встал, чтобы уйти после окончания урока. — Пойдем со мной, — коротко сказал тот и снова нахмурился. — Это займет всего минуту, — добавил он, когда Гарри собирался уже возразить. Гарри осталось только со вздохом кивнуть. Покидать кабинет в компании Риддла оказалось крайне неловко. На них устремилось множество взглядов; Малсибер и Лестрейндж, не скрываясь, следили за ними до самой двери. — Что ты сказал своим прихвостням? — спросил Гарри, идя вслед за Риддлом по коридору. Риддл бросил на него насмешливый взгляд. — Почему ты называешь их моими прихвостнями, Гарри? — Глупый вопрос. Потому что ими они и являются. Так что ты им сказал? Как объяснил, почему вдруг начал проводить со мной время? — Очевидно же, что из-за общего проекта. Я не рассказывал им ни о твоих… неожиданных оценках по экзаменам, ни о проклятии. Но подготовься к повышенному вниманию с их стороны. Вполне естественно, что им интересно. — Риддл остановился перед крошечной дверцей, которую Гарри прежде не замечал. — Честь в магии, — произнес Риддл, и дверь распахнулась. — Ого! — потрясенно воскликнул Гарри, заходя внутрь. Помещение, в котором они оказались, походило на более роскошную версию ванной старост, в которой Гарри побывал на четвертом курсе. Скорее бассейн, нежели ванна, учитывая ее размеры и бесчисленное множество всевозможных кранов. — Одна из привилегий старосты, — пояснил Риддл, закрывая дверь. Гарри вдруг как никогда остро ощутил присутствие Риддла. Он сделал глубокий вдох, твердя себе, что все это из-за неизвестного проклятия. — Что мы здесь делаем? — спросил он. — Мне нужно кое-что проверить, — ответил Риддл, прислонившись спиной к двери. Он окинул Гарри неторопливым взглядом с головы до ног, и Гарри с ужасом осознал, что начинает краснеть. — Что проверить? — снова спросил он, борясь с желанием скрестить на груди руки и стать как можно меньше, чтобы скрыться от взгляда Риддла. — Дай руку, — сказал Риддл. — Что? Серьезно? — В этом нет ничего сложного. — Риддл протянул ладонь. Гарри опустил на нее взгляд. Ему бы следовало спросить, зачем Риддлу снова испытывать на себе действие неведомых чар, но был уверен, что тот только взбесится и ничего конкретного не скажет, а еще… Еще Гарри хотелось снова это ощутить. Он взял Риддла за руку. Это оказалась куда приятнее, чем Гарри запомнил. Он сжал ладонь Риддла. Последний протянул вторую руку, и Гарри без колебаний переплел пальцы, влекомый распространяющимся по коже жаром там, где они друг друга касались. Риддл огладил ладонями его запястья, затем предплечья, и Гарри позволил, сам прижался ближе. Он чувствовал себя как никогда расслабленным, но в то же время кожу покалывало волнующим возбуждением. Мелькнула рассеянная мысль, что стоило бы отпустить сейчас. И он отпустит. Через мгновение или несколько, пусть Риддл еще чуть-чуть проведет руками по его обнаженной коже. Гарри заметил, что лицо Риддла очень-очень близко. Настолько, что если он подастся немного ближе к будто бы ждущим его губами… Риддл отступил. Гарри словно обдало ушатом холодной воды. Он отшатнулся, снова осознавая, что перед ним не кто иной, как Том Риддл, что все это неправильно, навеяно каким-то проклятием. Единственным утешением было то, что Риддл выглядел не менее раздосадованным. Если не больше. — Невыносимо, — прорычал он, стиснув руки в кулаки. — Так не может продолжаться. Я не потерплю подобного принуждения. — Тогда зачем захотел снова попробовать? — спросил Гарри, переводя дыхание. Вопрос казался вполне справедливым, но Риддл посмотрел на него лютым волком. — Значит, у тебя не болела голова после того, как мы… установили физический контакт? — Не-е-ет?.. — медленно произнес Гарри. — Чудесно. — Риддл помассировал виски. — Значит, это проклятие нацелено на меня. Я предполагал, но теперь точно уверен. — Так у тебя сейчас не болит голова? — Нет, — хмыкнул Риддл. — Боль прошла. Сроки ясны. Головная боль появилась менее чем через сутки после нашего последнего контакта и с тех пор постоянно усиливалась. Думаю, к сорока восьми часам стало бы невыносимо. — Это… плохо. — Нет, Гарри, это больше, чем просто плохо. — Риддл выпрямился, на его лице снова появилось одно из тех трудночитаемых выражений. — Ты по-прежнему настаиваешь на своей непричастности? — Я ничего не делал, — в который раз повторил Гарри. — Слушай, наверняка тебя куча народа хочет проклясть. — Спасибо за комплимент, Гарри. — Но так ведь и есть, а? Я имею в виду, одних только твоих завистников не счесть. — Таких, как ты? Незаметных и непопулярных? — Сказал же, это не я. — Гарри начинал раздражаться. Он понимал, что в этой ситуации выглядел не в лучшем свете, но Риддл ведь должен знать, что у Гарри нет причин переходить ему дорогу. Хотя теперь, похоже, тот нашел и причину, и ответ. — Значит, ты мне не завидуешь, Гарри? Не жаждешь славы и внимания? Не стремишься их заполучить через кого-то вроде меня? Заманив в ловушку неизвестным, приносящим удовольствие заклинанием? — Нет! — Гарри протестующе вскинул руки. — Это не я. Я уже сказал, мы можем позже обсудить, как выяснить, в чем причина. Риддл замолчал ненадолго, взвешивая все за и против, после чего кивнул. — Ладно, Гарри. Но я рассчитываю, что смогу хотя бы раз в день брать тебя за руку, чтобы избежать головной боли. Гарри раздраженно почувствовал, что снова краснеет. То, как Риддл произнес это «брать тебя за руку»… Не было в его словах ничего особенного, никакого подтекста. Просто так на Гарри влияло это дурацкое проклятие. Гарри вдруг осознал, что продолжает во все глаза смотреть на Риддла. — Конечно, — спешно заверил он. — Ну что, на этом все? — Все. — Риддл снова улыбался. Должно быть, когда Гарри было некомфортно, у того, наоборот, поднималось настроение.

***

В следующую их встречу ничего особо не изменилось. Узнать удалось немного. По дороге в аудиторию, в которой они встречались в прошлую субботу, не обошлось без любопытных взглядов прохожих — несомненно, всем было интересно, что Том Риддл делает в компании такой посредственности. Зайдя в кабинет, Гарри сразу же занял один из стульев. Риддл задержался у двери, тщательно ее закрыв и наложив антиподслушивающие чары. После сел напротив. На всех их совместных занятиях Гарри видел, как обычно сидит Риддл: примерный студент, расслабленный, но с ровной осанкой, сосредоточенный. Сейчас же все было совершенно иначе: взяв один из стульев, он повернул его спинкой вперед и оседлал, широко расставив ноги. Они почти касались друг друга, ноги Гарри оказались вытянуты под стулом Риддла между его ног. — Итак, — сказал Риддл, сложив руки на парте между ними. — Убеди меня в своей непричастности. Расскажи, что выяснил. Вообще-то, ничего особенного. Большую часть воскресенья Гарри просто пялился в пустоту перед нетронутыми книгами. Разумеется, он бы ни за что в этом не признался, поэтому сбивчиво, с запинками пересказал, что успел прочесть. Сложно было понять даже с какой стороны подступиться: случившееся с ними не подпадало ни под одну из стандартных категорий проклятий. Ни одно не вызывало удовольствия и тем более не активировалось, когда того пожелает сам проклятый (в их случае — коснуться друг друга). Разве что головная боль Риддла подходила под описание некоторых сглазов. Поэтому Гарри просто листал книги наугад, надеясь, что что-нибудь да бросится в глаза. — …и в одной книге упоминалось что-то о связи душ и физических тел, но оригинал, на который она ссылается, находится в Запретной секции. Еще я заглянул в справочник по редким болезням, но ничего подходящего там не нашел, — наконец подытожил Гарри. — Что ж, начало положено, надо полагать, — сказал Риддл, выглядя при этом крайне недовольным. — Будь все так просто, ты бы уже нашел ответ, — ответил Гарри, с запозданием осознавая, что только что сделал Риддлу комплимент. — Действительно, — с этой своей странной улыбкой сказал Риддл и коснулся руки Гарри. В который раз Гарри твердил себе, что стоит отстраниться, увернуться, спрятаться. Но решимости в нем оставалось все меньше. Ведь ничего плохого не происходило. Кроме того, что Гарри замирал на месте и дрожал от пробирающего его удовольствия, пока Риддл водил кончиками пальцев по его ладони. Как и всегда, первым остановился Риддл. Хотя в этот раз тот чуть дольше обычного касался его руки, Риддл первым разорвал контакт, когда Гарри только лишь успел подумать, что пора бы отстраниться. — Я посмотрю в Запретной секции, — сказал Риддл. — Это не займет много времени. Проверим, есть ли в книгах, о которых ты говорил, хотя бы намек на решение. — Отлично, — кивнул Гарри. Он старался как мог, чтобы скрыть, насколько неистово колотилось в груди сердце.

***

Примерно так и прошла неделя. Каждый день Риддл утаскивал его в какой-нибудь закуток и брал за руку или предплечье. Иногда Риддл сразу же уходил, иногда они обсуждали, какие еще могут быть причины произошедшего с ними. Порой они работали над проектом по Чарам. Очевидно, Риддлу было не все равно на итоговый балл. Гарри старался держаться настороже, но, когда неделя закончилась и началась новая, он обнаружил, что уже как-то привык ко всему этому. Он твердил себе, что нужно поскорее разобраться с их проблемой и снова стать неинтересным для Риддла. А иначе, если их взаимодействие изменит будущее, Гарри будет некуда возвращаться. Но проблема будущего казалось такой далекой, а здесь и сейчас он наслаждался прикосновениями Риддла, пусть последнего ситуация крайне бесила. Положа руку на сердце, Гарри решил, что был бы не прочь, если бы все это затянулось еще на пару недель. Во вторник Риддл завел разговор о проекте по Чарам, и Гарри так увлекся беседой, что даже не заметил, как они оказались в Большом зале. Более того — за столом Слизерина. — Ты с нами? — удивленно спросил Малсибер. — Да, — ответил за Гарри Риддл, кивнув на свободное по правую руку от него место. Гарри замешкался, но был слишком голоден, а еда была так близко. Он все же сел на скамью, заверив себя, что это в первый и в последний раз. — Итак, — подал голос Лестрейндж, пока Гарри накладывал себе на тарелку жареную картошку. — Ты уже успел немного освоиться, Эванс? Гарри посмотрел на Риддла, но тот беседовал с Малсибером, а остальные внимательно их слушали и совсем не обращали внимания на них с Лестрейнджем. — Пожалуй, — кивнул Гарри, принимаясь за овощи. — Что ж, я рад, — облегченно выдохнул Лестрейндж. — Было неприятно смотреть, как подкосило одного из наших. Гриндевальд грязно играет. — Думаешь? — несколько удивился Гарри. У него сложилось впечатление, что большинство слизеринцев придерживались сдержанного нейтралитета, когда дело касалось Гриндевальда. — Не скажу, что я не согласен со всеми его высказываниями, — ответил Лестрейндж. — Но, говорю тебе, Эванс, Гриндевальд только впустую тратит время. И жизни. — Согласен. — Гарри прикусил губу, чтобы не ляпнуть чего лишнего о том, что Гриндевальду осталось недолго. — Где ты жил до того, как сюда приехать? — спросил Лестрейндж, передавая Гарри подливку. — На побережье? Слышал, некоторым деревням там сильно досталось. — Я, э-э-э… Да, там, — промямлил Гарри. Его так давно об этом не спрашивали, что выдуманная история постепенно стерлась из памяти. — Но не в деревне, — добавил он. — Мы… Э-э-э, наш дом находился несколько в стороне. — Я и подумать не мог, что Гридевальд устроит налет на отдаленный дом, — удивился Лестрейндж. — Да, э-эм, мы тоже не ожидали, — сказал Гарри, кляня себя, что решил сесть за этот стол. Как он мог забыть, что со слизеринцами каждую секунду нужно быть начеку. К счастью, Лестрейнджа, похоже, в его ответах ничего не смутило. — Значит, вы мало общались с другими волшебниками? — спросил он. — Ты всегда был отшельником? — Э-э-э, ага, — ответил Гарри. — Мы редко выбирались. Иногда ходили в Косой переулок и все такое. — Но ты все же играл с кем-то в квиддич? — негромко спросил Риддл. — Наверное, у тебя была большая семья. Гарри вздрогнул. Он и не заметил, с какого момента Риддл начал подслушивать разговор. Хуже того, вмешательство Риддла привлекло внимание и всех остальных. — Всегда есть с кем поиграть в квиддич, — сказал Гарри. — Может, ты и не заметил, но это довольно популярный вид спорта. На лицо сидевшего напротив Малсибера было любо-дорого смотреть: тот даже рот открыл от неподдельного шока. Риддл только рассмеялся. — И не осталось никого, с кем бы ты до сих пор общался? — спросил Лестрейндж. В тишине всеобщего внимания его вопросы вдруг показались слишком назойливыми. — Ни друзей, ни семьи, ни соседей? — Нет, — ответил Гарри. — Никого не осталось. Закинув в рот еще кусочек картошки, Гарри встал со скамьи. Лестрейндж, судя по его виду, хотел было его остановить, но потом встретился взглядом с Риддлом и передумал. — Рад, что ты к нам присоединился, — тепло улыбнулся Риддл, что казалось совсем неуместным при всех в Большом зале. Гарри ничего не ответил. И ушел, не оглядываясь.

***

Весь остаток вечера Гарри провел как на иголках, но, видимо, Риддл сказал что-то остальным, потому что никто с ним не заговаривал и не беспокоил. На следующий день, когда они с Риддлом встретились после обеда, тот не стал напоминать о сказанном Гарри и с головой погрузился в исследования по практической. Гарри подумывал оставить все как есть, но понял, что не сможет. — Это ты подговорил Лестрейнджа меня допросить? — спросил он, когда Риддл уже собрался уходить. Риддл удивленно вскинул брови. — С какой стати мне это делать? Гарри даже растерялся от такого. — Потому что, — неуверенно пролепетал он, — ты явно все еще меня подозреваешь. Риддл медленно покачал головой. — Мне все предельно ясно, — сказал он. — Учитывая, как долго и безрезультатно мы возимся с этим делом, это явно не твоих рук дело. Тебе не по зубам провернуть что-то настолько сложное. Нет, Гарри, меня не интересует ни твое прошлое, ни почему ты вдруг решил пооткровенничать с Лестрейнджем. На этой ноте Риддл вышел из аудитории, оставив Гарри смотреть ему вслед.

***

Гарри не знал, было ли это связано с тем, что Риддл стал меньше его подозревать, но прикосновения стали длиться дольше. Вечером следующего дня они встретились сразу после ужина. Прошло уже больше суток, поэтому Гарри не удивился, когда Риддл сразу же потянулся к нему, стоило им только войти в пустой класс. Гарри даже сесть не успел. К его удивлению, Риддл не стал брать его за руки. Вместо этого тот обхватил ладонями его шею и принялся водить большими пальцами по горлу. И снова Гарри бы следовало возразить, но куда там, когда он закрыл глаза и отдался захлестнувшим его невероятным ощущениям. Риддл провел большим пальцем по его ключице, и Гарри издал постыдный звук. Положа руку на сердце, на вздох тот никак не походил. — Положи на меня руки, Гарри, — прошептал Риддл. И Гарри не должен был этого делать, но Риддл восхитительно-приятно оглаживал пальцами его шею, а Гарри не мог перестать думать, насколько бы стало лучше, если бы он тоже коснулся Риддла. Руки потянулись сами собой. На Риддле оказалось чертовски много одежды. Гарри раздраженно скользнул руками по застегнутой на все пуговицы рубашке, по мантии. Но он был так близок, чтобы почувствовать себя еще лучше, заполучить больше восхитительных ощущений, что поступил порывисто, не раздумывая: потянулся к лицу Риддла. Гарри так и не открыл глаз. Из-за этого он действовал неуклюже, вслепую. Из-за этого он мог обмануться, что перед ним стоял кто-то другой, что вовсе не лица Риддла он собирался коснуться. Риддл издал приглушенных звук, похожий на вздох. И одобрительно хмыкнул, когда Гарри обхватил ладонями его щеки, кончиками пальцев задевая волосы. Это оказалось так же приятно, как Гарри и предполагал, если не лучше. В разы больше контакта, ни в какое сравнение с тем, когда они держались за руки или касались локтями. А еще восхитительное осознание того, что Риддл стоял прямо перед ним, на расстоянии вдоха. Гарри чувствовал тепло его тела. Риддл продолжал гладить его шею, и это было так хорошо-хорошо-хорошо. Гарри захотелось теснее прижаться к Риддлу. Он забыл, почему не стоило этого делать. Но руки Риддла мешали, поэтому он просто притянул его к себе. Риддл подался вперед на удивление легко, без всякого сопротивления позволив Гарри себя прижать. Гарри так и не убрал рук с его лица, оно было совсем рядом. В Гарри вспыхнуло неутолимое желание, он забыл, почему не стоило ему поддаваться, поэтому притянул Риддла еще ближе и поцеловал. Риддл тотчас ответил на поцелуй, одной рукой обхватив Гарри за затылок. Он приоткрыл его губы, скользнул языком ему в рот, и это оказалось настолько невероятно-до-дрожи-в-ногах-восхитительно… Гарри застонал. Сдержаться было выше его сил. Язык Риддла в его рту стал настоящим откровением, словно что-то неземное. Гарри обессиленно подрагивал, пока Риддл продолжал его целовать. И с каждым движением, с каждым выдохом становилось только лучше, глубже, ярче. Риддл буквально впечатался в его тело, вплавил в себя, никогда прежде Гарри не испытывал ничего подобного. И в то же время его не покидало ощущение правильности, будто так уже было, будто так должно быть всегда. Распространяющееся по телу удовольствие казалось давно знакомым. И тут Риддл отстранился. Гарри жалобно всхлипнул, когда Риддл оторвался от его губ и слепо потянулся обратно, за новой порцией ласки. Но Риддл полностью отстранился, отпустил его, и Гарри резко осознал, кто они такие и чем только что занимались. — Нам нужно придумать, как с этим покончить, — в ужасе выдохнул он, отчаянно надеясь, что за мантией не видно его… неловкого состояния. — Именно об этом, — ответил Риддл, — я и говорил все время, Гарри. Риддл пристально смотрел на него, будто чего-то ожидая, и Гарри с ужасом осознал, что так и не убрал ладони с его лица. Он отдернул руку и заставил себя отвернуться. Чтобы не смотреть, не видеть алых, зацелованных губ Риддла.

***

В ту ночь сны Гарри были куда более яркими, чем когда-либо. Он проснулся весь в поту и в полудреме потянулся к члену, пытаясь вновь пережить те недавние ощущения. Чья-то рука на его члене, кто-то прижимал его к кровати. Он дрочил на призрачные образы руки и голоса, шепчущего, как восхитительно он выглядел. И душил крики в подушке, кончая.