Outlast this day

Холодный, липкий страх, что капельками пота стекает по спине. Боль во всем теле, начиная от раненной руки, заканчивая сильной головной болью. Дрожащие пальцы и мысли, что уже превратились в какую-то кашу. Руки в крови, оставляют на стене пятна. Скоро закончится моя жалкая жизнь. В этом я почему-то не сомневался. Я сидел под стеной в какой-то комнате, снова перескакивая с мысли на мысль. Рядом никого нет. Редкая остановка во время длинной гонки со смертью. Когда меня найдут те твари - лишь вопрос времени. Надежды на спасение не было. Она просочилась куда-то между этих гнилых и пожелтевших от времени стен. Сколько времени? Когда это кончится? Только небо знает. Но его я уже не увижу. Никогда. Вдруг, в коридоре послышались шаги. Быстрые, но тихие одновременно, будто тот, кто бежал, делал это на цыпочках, с максимальной сосредоточенностью. Я лишь успел по привычке нырнуть под стол, в спасительную тень, затаив дыхание - всегда как в последний раз. Я едва успел выключить фонарик, как дверь хлопнула. Шаги послышались гораздо ближе и через секунду я увидел чье-то лицо прямо перед своим носом. Парень резко отпрянул, выругался и мгновенно вскочил на ноги. Насколько позволяла шокирующая ситуация. Это был Марк... Правда, ободранный, окровавленный… Стоп, у него что, отрезано несколько пальцев? Мы оба, окончательно шокированные, рассматривали друг друга несколько мгновений, а потом вдруг как по команде заговорили: – Что ты здесь делаешь? – Где все остальные? Снова повисло гнетущее молчание. Я, всё ещё напряженный и недоверчивый, вылез из-под стола. Между нами никогда не было близких отношений, я всегда считал Марка слишком высокомерным и гордым идиотом. – Ты один… – наконец полушепотом выдохнул я. – Да. Что с тобой случилось? – Я не пострадал, если ты об этом… Но тоже хочу поскорее уйти. Вот только напрямик не выйдет. Поверь, я пытался. – я продолжал говорить по инерции, хотя видно было, что взгляд Марка постепенно сменяется с недоверчивого на равнодушный. Вдруг я резко заскулил от боли, чуть согнулся, отчаянно хватаясь за больную руку. Боль всё же поборола меня. До меня вдруг стало доходить. Марк не мог появиться здесь случайно. Не мог, потому что те твари утащили меня на несколько этажей выше, вот только если… – Марк..? – я почти прошептал его имя. Он непонимающе взглянул на меня. Он думал, анализировал и, кажется, догадывался. Быстро. Иначе Саша ошибся бы в нем. Странно, но он даже взглядом не дал понять, что всё понял. Свет фонарика отразился в его зрачках, полыхнув белым. Мысли снова прыгали. Возможно, он мне лишь мерещился… А ещё болела рука. Страшно болела. | Вместе их шансы найти выход хоть немного, но увеличиваются, если конечно их всё таки не убьют… Все эти мысли промелькнули лишь на пару секунд и снова растворились в сильной, нестерпимой боли на месте отрезанных пальцев и отчаянным желанием покинуть это проклятое место как можно быстрее. – Пошли. – бросил я в итоге. – Всё равно долго на месте оставаться опасно. Если хотим выжить, надо двигаться. Я запутал следы этого гада, что гнался за мной несколько коридоров. Но не факт, что рано или поздно он сюда не зайдет. И, не дожидаясь пока Кирилл хоть что-нибудь на это ответит, я первый пошёл прочь, хлопнув дверью неожиданно громко, для человека, который хотел бы сохранять тишину. Кирилл пошёл за мной, явно понимая, что я прав. | Снова будто полоса препятствий. Правда, было на удивление тихо, никто нас пока не преследовал. Я с усилием перелез через упавший поперек коридора железный шкаф и полез в карман за фонариком - в кромешной тьме невозможно было рассмотреть не то что моего внезапного спутника, но и собственных рук было не видно. Я уже привык к выживанию на ощупь, в крови было столько адреналина, что уже не оставалось времени и сил обдумывать все кошмары, попадающиеся мне на пути. Видимо, я тоже сошел с ума, раз начал привыкать к опасностям, которыми эти чертовы катакомбы были забиты под завязку. | – Там твари… – процедил Марк, не оборачиваясь. – Устроили свалку. Наверное, мозг целый не поделили. Откуда у него только были силы острить? Кирилл заскулил, и привалился к стене. Рука напоминала о себе. – Туда мы точно не пойдем. – Марк обернулся. Он держал фонарик включённым. Навёл его на Кирилла, снова будто тщательно изучая. – Если ты что-то знаешь об этих коридорах - говори сейчас. – сказал Кирилл, прищурившись смотря на парня. Кирилл вздохнул и постарался сосредоточиться. Теперь он в каком-то смысле обязан терпеть этого придурка, ведь он - его единственная надежда выбраться отсюда. В свою жизнь он уже не верил - вряд ли парень с серьёзной травмой может убежать куда то. Рано или поздно для него это закончится. Он поморщился, отгоняя навязчивые мысли, огляделся внимательнее. Многие коридоры были на одно лицо - схожие голые бетонные стены и пол, горы мусора, однообразные двери… Марк опустил фонарик. Лицо Кирилла исчезло из поля зрения и стало совсем темно. Нечего заряд тратить почем зря. Удушливая темнота уже стала привычной. – Можно, конечно, попробовать добраться до ещё одного лифта, подняться наверх… – Так и сделаем. Веди. – Если бы я ещё знал, где он… Марк снова включил фонарик. Времени на долгие размышления у них не было, нужно было хоть куда-нибудь двигаться. Да, стоит отложить свои мысли о неприязни к этому парню куда подальше, с ним он сможет разобраться и после того, как выберется. Белый свет упал на близлежащие объекты, высвечивая черты. Марк уже давно действовал не отдавая отчета тому что именно он делает - настолько сильным был адреналин. Кирилл тоже включил фонарик. Без него он не увидит абсолютно ничего, но крики, раздавшиеся уже совсем рядом, вывели его из короткого транса. Кажется, дерущиеся переместились куда-то ближе и теперь стремились отобрать друг у друга жизни, круша всё подряд. Двигаться теперь можно было только в одном направлении - вглубь коридора, до поворота, где их возможно поджидали другие опасности. | В конце коридора раздавались нечеловеческие вопли, и мы рванули прочь, понимая, что наши шансы стремятся к нулю. – Скорее! Сюда! Марк первым забежал в спасительную комнату. Со мной всё было сложнее. За всё время нашего совместного выживания, моя рука стала совсем плоха, я уже почти её не чувствовал. Поэтому Марк не раздумывая схватил меня за куртку, затаскивая в комнату. Нам повезло. В этом помещение был ещё один выход. – С-спасибо… – я упал на пол, отчаянно стараясь не завопить от боли. Марк в который раз громко выматерил это проклятое место и всех его обитателей, а затем развернулся и пошёл вперед, в сторону нашего единственного пути спасения. Я - за ним. Я чувствовал, что уже не осознаю, в какой части этих бесконечных лабиринтов мы находимся - так много произошло за последнее время. | – Эй... – Чего тебе? – У вас с Сашей было что то? – А что? Ревнуешь? – Ответь. – Мы переспали один раз, на выпускном. С тех пор мы это не обсуждали. Если ты о том, что между нами сейчас, то спешу тебя обрадовать. Ничего. Он просто делает вид, будто ничего и не было. – Да ты шутишь, – Кирилл давится водой, и Марк не может сдержать смешка, наблюдая за тем, как меняется выражение лица парня. – Не встречаетесь, типа, реально не встречаетесь? И все эти ваши голодные взгляды друг на друга, называются не встречаетесь? – Я вполне серьёзно. – И тебе нормально? – Как видишь. | Кирилл насторожился - в этом кошмарном месте никому нельзя верить. Никому и даже себе самому. И хотя он прекрасно знал Марка, да и за последние несколько часов тот не раз помогал ему выжить, иногда почти тащил его на себе, когда им приходилось убегать. Учитывая, что за ними попятам гнались страшные твари, Марк держался вполне неплохо, ни словом ни звуком не выдавая сильнейшего страха или боли и это в каком-то смысле даже восхищало. А возможно, у этого человека просто отсутствовал инстинкт самосохранения. Кирилл начинает жалеть о том, что раньше не решался сблизиться с ним. Первое мнение явно оказалось обманчивым. | – Ты надо мной издеваешься, – Марк возводит глаза к потолку, опираясь спиной на стену и складывает руки на груди. Кирилл, приподнимает брови, совсем не понимая, что не устроило его друга. – Что опять такое? Кирилл подходит ближе, заглядывая в глаза. Марк нервно передёргивает плечами, заставляя себя не съёжиться от такого внимательного взгляда. – Ты вредничаешь, едва на контакт идёшь, – Марк болезненно сжимает собственную переносицу, открывая глаза и отвечая на пронизывающий взгляд. – Кир, что стряслось? У тебя опять пмс или что-то конкретное? – Ты сам вредничаешь, придурок, – отзывается Кирилл, опираясь на руки по обе стороны от чужой головы. Марк чувствует, что этот ублюдок просто пытается вырвать преимущество, не имея оправданий, а потому даже не дёргается, выдерживая глаза в глаза. | Я прислушался к звенящей тишине, но тут до меня снова донесся голос Кирилла: – Блять, я не хочу умирать. Марк, я не хочу умирать, слышишь… Я хочу домой… – Кир, ты чего? Собственное имя среди всей этой безумной исповеди шокировало и заставило сердце пропустить удар. Я быстро приблизился к Кириллу, который обхватил голову руками и без перерыва бормотал какой-то бессвязный бред. Я подергал его за плечи, но он не отреагировал, продолжая сходить с ума. Если уже не сошёл. – Я рядом, слышишь?Успокойся. Мы выберемся отсюда. Я обещаю. | – А почему ты с Олегом никому не сказали о том, что вы встречаетесь? – Мы не встречаемся. Так, просто спим иногда и всё. Ничего больше. – Да ну нет, – Кирилл щурится. – Мне казалось…? – Всем казалось, – Марк пожимает плечами. Кирилл моргает, силясь переварить новую информацию. Марк, в подтверждение своих слов, ещё раз кивает. – Мы не в отношениях. – И почему же нет? – Потому что это не моё решение. Примерно с минуту они продолжали идти молча, но Марк решил вновь прервать тишину. – А у тебя с Серёгой, что? Этот вопрос застал Кирилла врасплох. Не зная как на него ответить, он лишь отвёл взгляд в сторону. – Что, неужели тоже глухо? – Марк усмехнулся. – Видимо нам обоим не везёт в любви. Оказывается у нас куда больше общего чем я думал. | – Нас не должны найти, слышишь? Если будешь орать, то тогда уж точно сдохнешь. И я не смогу тебе помочь. Пошли. Меня в который раз поражала выдержка и спокойствие Марка - даже в такой ситуации он умудрялся думать о деле. – Вставай. Нам повезло. Только взглянув за его спину, я понял, что нам действительно повезло. Мы находились на лестничной клетке, куда выходила одинокая дверь наружной части лифта. Вторая её часть была оторвана и сейчас валялась в стороне. В шахте лифта было темно. Но надежда, что кабинка ещё рабочая, оставалась, хотя и довольно призрачная. Я подошёл ближе и тут же нажал кнопку вызова, без особой надежды. О чудо! Что-то громко заскрежетало в глубине шахты, я посветил фонариком и обнаружил внутри тросы, которые медленно натягивались, поднимая тяжелую кабинку. – Работает… Только очень медленно. – Ага… Подождем. Всё равно лестницы завалены. | Марк уселся под стеной напротив лифта, на грязный бетонный пол. Тут они были в безопасности - на крошечную площадку не выходило ни одной двери - только лестница, которая и так была перекрыта, и лифт. Странное во всех смыслах помещение, кажется, что бесполезное. Но им не было до этого дела. Это был их шанс на спасение. – Как думаешь, ребята живы? – Без понятия. Кирилл уселся рядом, чуть поодаль, откинул голову на бетонную стену. Видно было, что несмотря на совместное выживание и одну цель - он боится своего спутника. Опасается, видимо, начавших налаживатся отношений. Это было вполне логично с его стороны, плюс ко всему - странная, для такого человека как он, попросту ненормальная отвага Марка и его видимая терпимость к боли очевидно говорили Кириллу о некотором безумии парня, что тоже не добавляло плюсов в копилку доверия. И нахуй оно ему надо? – И чего ты так рвешься отсюда? Ты же явно сдался, Кир. – Что? Кирилл удивленно поднял голову. Он явно не понял, что Марк имел в виду, но на грязном лице постепенно проступали какие-то приглушенные усталостью и болью эмоции. Кирилл всё ещё был на них способен, не всё потеряно. – Почему? – он спросил это осторожно, тихо, заглушенный в конце фразы лязгом движущегося медленно, словно черепаха, лифта. – А сам не понимаешь? Кирилл развернулся к нему корпусом, хмуро глядя между глаз. Серо зелёные. Кирилл тут же отвёл взгляд обратно, опустив к полу. Марк до сих пор думал, что глаза у Кирилла абсолютно черные. – Ты слишком много думаешь. Здесь это вредно. Ты давно в своей голове себя похоронил и сейчас не живешь, а существуешь. Надеешься на случай… Что тебе вообще снаружи светит? Может, это он с ума сошел? Какого черта он всё этого у него спрашивает? Видимо, это было просто желание выплеснуть куда-то свой адреналин в эти редчайшие минуты покоя. Он и сам не ожидал от себя такой болтливости. Марк привык молча делать выводы и придерживаться их - он редко ошибался насчет людей. – Что светит… Семья. Единственное, ради чего не жалко и жизнь отдать. Да, и, я всё ещё надеюсь что ребята живы. Видимо, не так уж много я грешил за своё существование, раз уж заслужил такое счастье… Я правда рад, что мы есть друг у друга. – Я тоже. Знаешь, меня дома никто не ждёт… Но, мы обязательно выберемся отсюда, хотя бы ради них. – сказал Марк, неожиданно твердо. – Почему ты не хочешь завести отношения? – Одному всегда по жизни легче. – Не сказал бы… Каждому нужен кто-то, кто станет мотивацией жить в трудную минуту. – Кирилл поджал колени, опуская на них голову и как бы показывая этим, что разговор окончен. Марк только неопределенно пожал плечами. Он понимал, что вряд ли сможет жить спокойно после всего этого. Дополнительной мотивации, как сказал Кирилл, у него не было. – Лифт приехал… Марк оглянулся на черный проем в стене. Действительно. Старомодная по меркам их времени кабинка со скрежетом распахнула перед ними свои решетчатые створки. – Он не выглядит безопасным. – Кирилл вошёл первыми. – Но выбора у нас нет. Трудно было поверить в возможное спасение. Очень трудно. И Марк не верил, когда нажимал почти стершуюся от частого использования цифру один на панели с кнопками. Лифт всё так же медленно пополз вниз, жалобно и пугающе затрещали тросы. Сильно тряхнуло, раздался просто нечеловеческий лязг - парни не задумываясь схватились друг за друга лишь на секунду успев осознать, что они падают. Короткий крик затерялся в глубинах чёрной шахты. И наступила тьма. Кирилл почувствовал, как сильно болит его голова. Просто нечеловечески ныли виски, а ещё жутко ломило тело - теперь на нем точно ни одного живого места не осталось. Но мысль о том, что он жив, заставила застонать и приподняться на руках и попробовать встать. Зрение медленно но верно возвращалось, и он рассмотрел уходящий вдаль коридор. Кирилл обессиленно прислонился к стенке лифта, который уже явно был ни для чего не годен. Осознание положения было похоже на осознание смертельного приговора - он вернулся обратно, в самый низ. Проклятые лабиринты. Проклятое место. Прав был Марк - проще ему было сдохнуть ещё в самом начале. Кулаки стиснулись сами собой от боли и отчаяния и Кирилл с силой ударил в стену, чувствуя, как по щекам текут слезы. Вдруг, где-то в стороне раздался тихий стон и он притих. Марк! Он тоже был ещё жив! Забыв даже про собственное отчаяние, Кирилл бросился к парню, что всё ещё лежал во тьме лифта и выволок его в коридор. Затаив дыхание, Кирилл нащупал чужой пульс. Почему-то только это принесло какую-никакую уверенность в том что парень всё ещё жив. Сквозь сильный звон в ушах Марк ощутил это прикосновение, легкое, почти невесомое, но именно оно заставило разлепить мутные глаза и застонать ещё громче. Сломал ли он что-нибудь при падении? Проверить это можно было только одним способом. – Кир… По… Помоги мне встать… – хотя мечталось только об одном - лежать на этой прохладной поверхности до конца времен, а лучше уснуть или умереть в идеале, чтобы больше не чувствовать этой жуткой, нечеловеческой боли. – Ты уверен, что… – Блять, да! Давай же. Кирилл больше не спорил, а подал ему руку. Но этого оказалось мало. У Марка сильно кружилась голова, он не мог сам стоять. Поэтому Кирилл обхватил его за спину здоровой рукой, а сам Марк положил руку к нему на плечи. Странно, но стоя было гораздо легче - по крайней мере, теперь вес тела был разделен между ними обоими, давление на ушибленные ноги было куда меньшим. Стиснув зубы, Марк огляделся, насколько позволяло мутное зрение - абсолютно серые коридоры, странной, будто изогнутой формы - совсем не то, что им довелось увидеть в этом проклятом месте до этого. – Где это мы? Кирилл зажмурился, а затем почти шепотом выдавил: – В Аду, Марк. Теперь-то мы точно в Аду. Марк не ответил. Он дрожал, как осиновый лист, зная, в какой страшной опасности они находятся. Сейчас коридоры пугают своей пустотой. Вскоре, Марк смог идти самостоятельно, пусть и немного неровно - он сильно приложился головой. По обеим сторонам потянулись очередные кабинеты, двери в которых были либо выломаны, либо наглухо заперты. Ни намека на жизнь, зато везде - признаки разрухи. Но тут из-за ближайшего поворота показалась очередная тварь. Собственной, мать его, персоной. Она была точно такой же, как они встречали до этого, только челюсти у этой не было, вместо неё болтались лохмотья серой кожи. Как эти чудовища их находили каждый раз — неизвестно. Но Марк уже чисто интуитивно сжался, готовясь прятаться и убегать, хотя ушибленные суставы болели нещадно. А вот Кирилл не успел. Он слишком поздно заметил опасность чтобы хоть что-нибудь предпринять, а в следующую секунду его уже поднимали над землей за горло. – Нет! Марк бросился к ним, забыв про осторожность. Ещё миг - и Кирилл задохнётся. В нос тут же ударил зловонный смрад запекшейся крови, а нечеловеческий рык, который издала тварюга, заставил и без того дрожащие колени трястись пуще прежнего. Неожиданно раздался громкий писк, отдаваясь оглушительным звоном в ушах. Кирилл неожиданно упал на пол. Парни едва успели прикрыть головы - на них обрушился целый кровавый водопад, вперемешку с органами и обломками костей. Тварь порвало на ошметки превращая её в ничто, просто в груду мяса и гнилья. Это ещё что такое было? Писк прекратился, однако ни Марк, ни Кирилл, не смогли поначалу даже встать - так сильно шумело в ушах. Кажется, у Кирилла пошла кровь из носа от напряжения, но он и так был весь бурый с ног до головы - такая мелочь была совсем неразличима. – Господи… – только и смог он пробормотать, когда шок постепенно прошел. – Господи, помоги… – Мы должны… – Да… Да… Теперь они точно знали, что не выберутся отсюда. И не выживут. Смерть нависла над ними. Единственное, что им сейчас остается, это искать остальных ребят. Последние минуты их жизни не должны утечь понапрасну. | Марк уже почти не обращал внимания на боль - тело теперь не играло никакой роли, всё равно они скорее всего не выберутся. Но мозг всё ещё не желал окончательно понимать это и искал какие-то лазейки, пути отхода, возможности… Почему-то он начал подкидывать ему мысли о мирной жизни, там, на поверхности, и эти идеи было не так-то просто отогнать. Краем глаза он наблюдал за Кириллом, на лице которого было написано столько страха, что и выразить сложно. Да, ему было что терять. Марку, на удивление, стало его действительно жаль - он прошел слишком долгий путь, чтобы умереть, вернувшись на старт. – Давай, когда выберемся, ну, когда разберемся с нашими болячками, сходим как-нибудь выпить вдвоем… Я знаю кучу отличных местечек, угощу тебя… – Марку хотелось поддержать Кирилла. При мысли о том, что и ему придется умереть, в сердце что-то защемило. Вот что значит - совместное выживание. Кирилл немало удивился такому предложению. Он обернулся на Марка - тот улыбался ему немного болезненной, но вполне искренней улыбкой. Уголки губ дернулись сами собой. – Я не против… – тихо проговорил он, глядя ему в глаза. – Ну вот и отлично. Как ты там говорил? Дополнительная мотивация жить? – Марк вдруг усмехнулся, а затем взял Кирилла за руку. Надежда умирает последней. | Они шли по очередному бесконечному коридору, но вдруг Марк рухнул на пол. – Марк! Кирилл бросился к нему, позабыв даже про то, что из носа течет кровь. – Марк, прошу… Он рухнул на колени рядом с телом и коснулся его шеи кончиками пальцев. Марк приподнял голову и затуманенным взглядом уставился на Кирилла. Прикосновение напомнило ему что-то, что он так боялся забыть. – Кир… – выговорил он упираясь на руки. – Я… Я жив, черт… Помоги… Кирилл мгновенно подхватил его под руку. Марк явно сильно приложился головой когда они падали вместе с лифтом. Где-то внутри Кирилл осознавал, что, всё крепче и крепче прижимал к себе Марка, боясь потерять. Теперь он его ни за что не отпустит, никогда. Кирилл двинулся вперед, снова ощущая слезы на щеках. Он обязан Марку этой возможностью - снова увидеть семью. И между ними теперь связь, куда большая, чем просто друзья. Теперь только вместе. Это было негласное, но общее решение. | Это был, наверное, сон, но они всё ещё шли. Продолжая медленно продвигаться вперёд, Марк вновь упал на пол от сильного головокружения. – Нет… Нет… – Кирилл положил голову Марка себе на колени, забыв обо всем. Он стер рукавом кровь с лица парня. – Марк… Марк, прости… – слезы потекли из глаз, падая на лицо парня. – Пожалуйста, прости меня… – Кир... Кирилл склонился очень низко, так, чтобы слышать его голос. Марк приоткрыл глаза. Они были зелёными, с легкой золотинкой, смотрели с добротой и даже каким-то легким весельем. – Да…? – Не… Не плачь… – холодная как лед рука медленно стерла слезы с его щеки. – Ты… Ты только живи… Прошу… – Конечно… Кирилл сжал его в объятиях, не решаясь больше смотреть. Ледяные руки легко обняли его в ответ, но уже через секунду спали. Глаза закрылись. Нет, Кирилл не оставит его здесь. Он не позволит ему умереть. Встав на ноги, он с трудом закинул тело Марка к себе на спину, и изо всех сил отправился дальше. Они должны найти выход. Он обещал ему.