Как-то в водах Понтара...

— Bloede dh’oine, как, даже будучи полуголодными, умудряетесь набирать такой вес? Кусающегося и брыкающегося тащить легче чем полудохлого, — день был нерадостный с самого начала и купание в реке приятных эмоций не добавляло. Определённо нездоровый на голову скоя'таэль тащил, уже почти по берегу, бессознательное тело. Насквозь вымокшая псина, что и являлась этим бессознательным телом, манипуляциям с собой поддавалась не лучше, чем будучи в сознании. Единственным фактом, радовавшим не менее мокрого Иорвета была возможность говорить человеку что угодно и не получать в ответ ничего громче тишины. Не здоровость, упомянутого скоя'таэля, выделялась главным образом тем, что не будь её, Иорвет не занимался бы сейчас тем, что тащил тело своего-заклятого-врага из реки. В то время как сам заклятый-враг был мокрее невыжатой половой тряпки и находился сознанием толи в грёзах, толи в снах, толи при смерти. Хотя за время, что Иорвет плыл от берега к телу и с телом к берегу, скоя'таэль остановился на мнении, что вероятнее все варианты сразу. Оказавшись полностью на сухом берегу под тенью деревьев, где количество пожухлой травы и опавших листьев прятало под собой грязь земли. На этом же месте лежали спешно скинутые Иорветом вещи перед тем как лезть в воду. Всё-таки тупость и недальновидность не были грехами скоя'таэльского атамана, а остаться без сухих вещей в середине осени значило бы именно это. Бросив тело с такой мягкостью, чтоб шансы умереть от разбитой головы были чуть меньше, чем шансы утонуть три минуты назад, Иорвет, не ожидая знаков свыше, начал сдирать одежду с тела почти-что-дохлой псины. Стянув первым делом дублет и кольчугу под ним, а вторым начав снимать прилипший к шее и лицу шаперон, ничем сейчас не отличавшийся от грязной тряпки. С последним разобраться было не так просто, узел держащий недотюрбан на голове, от воды и видимо тяжелой жизни развязыванию не поддавался. И во имя жизни псины, носящей подобные уборы, лишняя ткань была сдвинута с лица и шеи. — Bloede, как ты выжил с этим всем? — Единственная причина, по которой процедуру раздевания Роше не сопровождала матерная тирада, то что от утреннего заплыва по Понтору у Иорвета зуб на зуб не попадал, а воздух проникал в лёгкие только быстрыми рваными вздохами. В другой ситуации и другом антураже, возможность лезть пальцами в рот Самому Вернону Роше, была бы забавна. Но фантазии остаются фантазиями и какие шутки не лезли бы в голову скоя'таэля, весело не было. Совсем. Человек, что должен был умереть никак иначе как от его меча, лежал наглотавшись воды и посиневшим в цвет bloede флага своей bloede Темерии. Если бы не эльфское зрение и наводка духов, заставившие его выйти совсем к руслу Понтара, Вернон Роше почил бы бесславной смертью утопленника. Мысль, что заклятый (а всё ли ещё?) враг сам решился на такое была неприятна как паленая водка, от которой желудок и всё до него скручивает. Убедившись что ни рыбки, ни тины в рот человека не попало, Иорвет просунул пальцы чуть глубже и сильно надавил на корень языка. В душе желая оставить синяк на этом месте чтоб хотя бы так очнувшийся Роше запомнил что плавать осенью в реке чревато. Перевернув человека на живот и встав на одно колено уложил псину своё бедро, выдавливая воду из лёгких и желудка. Никому он бы не признался, что в тот самый момент молился за жизнь dh'oine и то, чтоб судьба не решила проявить свою жестокость сейчас, чтоб сидел он сейчас не с мертвецом. Ты будешь жить пока я этого хочу. Умереть не от моего удара ты не можешь. Убеждал себя одинокий скоя'таэль, спасший врага после, конечно же случайного, неубийства последним первого ещё в лесах Флотазма. Вернув тело, на уже не такие сухие листья, Иорвет приложил слегка дрожащие, от холода, пальцы к сонной артерии ожидая появления пульса. Ничего. Только дрожь его собственной руки и холод тела под ней. — Bloede arse... bloede dh'oine... — тихо и зло звучали слова, заглушаемые шумом листьев и непоколебимым течением реки. Быстро возведя глаза к небу, и будь время вопросив у богов до чего именно они хотят его довести, низко наклонился над Роше и зажав тому нос и запрокинув подбородок. Глубоко вдохнув и резко сократив расстояние между их ртами сделал два сильных выдоха. Сразу же отстранившись и убедившись что изменений нет, Иорвет надавил руками на грудную клетку dh'oine, где-то на подкорке сознания, мечтая сломать её, чтоб от боли Роше мигом вернулся в мир не живых, но выживающих. Но повторить круг действий он не успел, dh'oine под ним дёрнулся и тяжело вздохнул. Впервые после оживление Иорвет задумался, а на кой черт он всё это сделал? И что теперь делать с последствиями этого действия? Давно не кричавшее так громко желание сбежать подальше, почти толкало на действия. Кусающий порыв ветра, щадящий своей непродолжительностью, одинаково подействовал и на эльфа, и на человека, приводя обоих в чувства. Иорвету напоминая о мокрой одежде, а Вернону возвращая прелесть физического мироощущения. — Мать твою, ссука... — хрипло прошипела ожившая псина, хватаясь рукой за голову и путаясь пальцами в мокром шапероне. — Вернон Роше, — приторно весёлым тоном начал Иорвет, по привычке желая толкнуть исчерпывающую приветственную речь, но так и не сделав это. — Решил искупаться и не рассчитал с силами? Солнечные лучи попадавшие на кожу уже не грели, отчего казались не более чем плодом больного рассудка. Иорвет стянул с себя одежду в которой он совершал заплыв и надел ту что была поспешно сброшена. — Иорвет? — Кроме удивления, на лице человека промелькнула что-то нечитаемое. — Ты чё мокрый-то такой? — Нужно развести костёр, — не стал отвечать на вопросы, ответы на которых dh'oine мог бы и сам понять. Всё-таки Иорвет возлагал некие надежды на его умственные способности. Костёр тихо потрескивал и при свете солнца казался тусклым, но в отличие от него грел. — Голову простудить не боишься? — Оперевшись спиной на дерево, уже без шаперона, сидел Роше. — Не боюсь. — Неужто стесняешься? — Dh'oine, ты преувеличиваешь степень близости наших отношений. Разговора не было, не упоминались ни "белки" Иорвета, ни "Синие Полоски" Роше. Только короткие, почти бессмысленные фразы и такие же ответы. Треск костра не прерывало практически ничего. Столкнувшись лицом к лицу, не будучи на поле боя, все острые слова растворились в воздухе. Как дым, отдалённый от костра. — Ведь здесь больше никого нет? — Вернон обвёл взглядом окружающее их пространство. — А ты кого-то конкретного ищешь? — Хмыкнул, несколько отогревшийся Иорвет и встретился взглядом с человеком. — Перед тем как сознание полностью вернулось, мне показалось будто чьи-то губы касались моих. От них чернота в которой я был начала рассеиваться. Как-то слишком уж уверено говорил Роше, слишком странные эмоции крылись в его глазах. У Иорвета даже зародилась мысль, при всей невозможности такого, а не притворялся ли он это время. — Тебе показалось, — не отрывая глаза от глаз Роше равнодушно бросил эльф. И он мог бы обмануть этим тоном и взглядом любого другого, но слишком долгая вражда, заставляет узнавать повадки врага в мельчайших подробностях. Кому как ни им понимать это?