Бойся ангела, если он на задании!

      От него по-прежнему исходило божественное сияние — яркое до рези в глазах, которые, к слову, постепенно начали привыкать к этому слепящему свету. Видимо, его регулировать в таком наплыве эмоций получалось плохо. Для полноты образа не хватало бы только нимба и крыльев, однако и они имелись: нимб валялся в пыльном углу, крылья, большие и громоздкие, как по мановению руки уменьшились и теперь не мешали ни передвигаться, ни исполнять другие телодвижения. Хёнджин — так он представился, налетев с воинственным кличем, тем самым нимбом в руках саданул по рожкам на чужом лбу, — теперь с нахальной улыбкой возвышался над распластанным под ним телом и перебирал между пальцев пряди черных, как смола, волос. Все было бы не так плохо для лежащего под ним тела, если бы не несколько обстоятельств: во-первых, тело под Хёнджином оказалось уже опытным и далеко не юным демоненком Феликсом, которого, к его глубочайшему сожалению, выраженному в отборной ругани прямо в сияющее лицо, застали врасплох; во-вторых, за рога было больно и обидно, потому что все же они являлись гордостью демона, а сейчас его, можно сказать, обесчестили, почти снеся их к чертям; в-третьих, обесчестили, если это слово вообще можно применить к демонам, Феликса не только саданув нимбом, но и вставив в него совсем не ангельских размеров член, при этом приковав когтистые ручонки какими-то особыми веревками, что излучали такой же свет, как и сам Хёнджин. Способ наказания провинившегося демона оказался совершенно неожиданным, как и вообще появление ангела в мрачной и одинокой демонической «обители».       Феликс, будучи сильным и властным, державшим в страхе и ужасе весь народ, проживавший с ним на одной территории, а при этом еще и явно смертельной красоты, никогда бы не подумал, что его, демона соблазнения, смогут, по сути, его же методами, что называется, уложить на лопатки и предать наказанию «за все грехи». Фраза эта из уст Хёнджина, когда он ее с порога озвучил, размахивая нимбом, звучала не только не угрожающе, но и абсурдно, потому что сам Феликс и являлся грехом во плоти. Однако ничего не мог поделать — подумал, что, видимо, не очень образованных ангелов начали посылать. Ангел, к слову, обиделся, когда ему это вслух сказали — не случайно, конечно же, — Феликс все-таки коварный демон. А потом ему вдарили нимбом и уложили на стол.       Оба, конечно, знали, что частенько «сверху» посылают ангелов — усмирять разбушевавшихся демонов, что развращали людей и мешали вести праведную жизнь, постоянно вовлекая во грех, но никогда бы не подумали, что им двоим суждено будет встретиться. Хёнджин выполнял свою святую миссию, Феликс активно этому сопротивлялся. Он всего лишь доставлял всем желающим удовольствие, соблазнял призвавших его и, доводя до крайнего пика страсти, заставлял людей окунуться в мир прелюбодеяния. И чем больше, активнее, тем лучше и сильнее становился сам Феликс. А оказалось, что он там какие-то небесные порядки нарушил, и вообще подлежит наказанию. Вот поэтому прислали за ним ангела для перевоспитания и взыскания должного.       Хёнджин честно надеялся разобраться с этим демоненком побыстрее да попроще: уговоры и проповеди, от которых у демонов послабее сразу взрывался мозг (практически в буквальном смысле), на такого сильного кандидата не подействовали бы, вызвав лишь головную боль, а значит, требовались средства посильнее типа нимба в качестве метательного орудия. Но ангелочек никак не ожидал, что демонические чары подействуют и на него, — месть, так сказать, как раз в духе подобной нечисти. Феликс, к слову, тоже не ожидал, оно само как-то получилось. Вот и пали оба жертвами магии соблазнения: демона завалили в прямом смысле, навалившись сверху и расчехлив ангельские одеяния.       Сопротивление было бесполезно: стоило Хёнджину только атаковать Феликса, как тот попал под влияние чар. Обида и гнев от удара ангельским приспособлением сменились на торжество, но оно для демона длилось недолго — ровно до тех пор, пока он не оказался в захвате сильных рук, а потом прижатым к собственному столу!       Перед Феликсом открывалось поистине райское зрелище: неугасаемое сияние светлейшей кожи, что нежно, словно облако, касалась медового тела демона; голубые, будто ясное небо, глаза, поначалу пронзительно смотревшие прямо в душу, теперь блекли, затуманенные от страсти; белокурые локоны вились, обрамляя идеальное личико с выражением испуга и непонимания; распахнутые белоснежные одежды почти сливались с оттенком ангельского тела, на котором выделялись лишь аккуратными отметинами родинки да темно-розовые соски.       Феликс, пусть и лежащий теперь на столе со связанными божественной «веревкой» конечностями, картину оценил. Он принял как можно более развратную позу, какую только удалось на неудобной поверхности. На ангельском личике Хёнджина все больше проступала растерянность, но тело двигалось само по себе, совершенно не подчиняясь хозяину. Крылья за спиной тоже начали без особого желания ангела уменьшаться, дабы не мешать процессу. Феликс честно удивился. Он даже и не подозревал, что ангельские крылья так умеют. Ему бы так с рогами, чтобы не натыкаться на все подряд, включая ветки, низкие проходы и чьи-то лбы. Впрочем, с последним проблемы возникали только когда какой-нибудь соблазненный неосторожно лез к демону целоваться и натыкался на костяные наросты. Хёнджина это не смутило. Он сохранял выражение полнейшего непонимания: как, придя усмирять непокорного демоняку, угодил под его греховную магию, притом неторопливо сокращал расстояние между ними. Феликс и так ходил обычно полураздетый, в узких штанах да кожаной жилетке, оголяя подтянутый торс, но теперь даже эти немногочисленные вещи с него начали снимать, беспардонно сбрасывая прямо на пол. Пыльный причем. Демон быстро рассудил, что надо бы, наверное, после заставить ангелочка еще и прибраться тут, а пока он это делает, творить с ним всякие непотребства — совмещать приятное с полезным так сказать. Впрочем, от этих мыслей его отвлекли: жилетка с гулким звуком шлепнулась на пол, а ангелочек, оказавшись на столе над Феликсом, схватил его за темные волосы и впился в губы. Из головы демона вышибло все мысли, он дрогнул всем телом — его словно молния ударила. Только потом понял, что ударило по-настоящему. Силы ангелу хватало, и мало того что физической, так и духовной тоже. У Феликса от такого контакта внутренности переворачивались, нервы были натянуты до предела, а под кожей будто разгорался пожар. В него словно вдыхали новую жизнь, со всей страстью, неиспользованной, долго скрытой, рвущейся наружу. Губы опухли от покусываний — Хёнджин кусался не больно, но часто, делая это отнюдь не с невинной улыбкой, но именно это Феликсу и нравилось. По его торсу блуждали чужие руки, исследуя, наслаждаясь, напитываясь новыми ощущениями. Ангелочек наконец оторвался от процесса пожирания демона при помощи поцелуя, но только для того, чтобы немного сменить позу — свою, конечно, Феликсу оставалось только терпеть боль в лопатках и спине от твердой поверхности стола, а чуть погодя коварно улыбаться ощущению твердой поверхности хёнджинова члена, что рвался наружу из-под тонкой ткани штанов, пока сам Хёнджин усаживался на бедрах демона.       Ублажать демона соблазнения — это что-то новенькое, Феликс такой радости и припомнить не мог, обычно львиную долю процесса ему приходилось брать на себя, хотя так далеко он нечасто заходил. Особенно для собственного удовольствия. Ангел правильно рассудил, что его «пленник» слишком много думает, поэтому решил отвлечь того наконец. Темные твердые бронзовые соски демона по очереди скрылись под напором ангельских губ, заставляя слегка выгнуться им навстречу, невербально прося больше. Ясные голубые глаза ангела хоть и наблюдали за реакцией, в них все же читались паника и мольбы прекратить. Однако Феликс лишь откинул голову назад, опустив длинные ресницы, и совершенно не глядел на своего партнера, так и не заметив его умоляющего взгляда. Впрочем, даже если бы и увидел, то вряд ли бы откликнулся на эту просьбу.       Уж слишком жарко было от ангельских прикосновений.       Пока язык Хёнджина ловко и нежно касался сосков демона, как будто он всю сознательную ангельскую жизнь только этим и занимался, руки его обхватывали чужую спину, поглаживая и словно обнимая, цепляясь за тонкую талию, как за спасательный круг, который вытащил бы его из этого порочного деяния. Но возбуждение накатывало все сильнее, и чем дальше Хёнджин заходил, тем глубже падал, не в силах самостоятельно выбраться. Страсть топила его с головой, утаскивая в новый неизвестный мир, которого ангелам было настрого запрещено касаться, вот только все запреты сейчас были преступлены благодаря демоническим чарам. Уныние от столь тревожной мысли заменялось нарастающим ожиданием, сопровождаясь жаром в обнаженных телах. Демон гадал, какие действия ангел предпримет, а тот в свою очередь решил сразу зайти так далеко, насколько было возможно, лишь бы поскорее завершить этот акт позора. Чересчур приятного даже для ангела, но все же позора.       Его, зачарованного, вела магия инкуба, которой он не смог противостоять даже спустя время, не мог найти способ бороться. Хёнджин будто знал, что ему надо делать и как, словно это вложили в его голову — оставалось только опробовать на практике, применить знания, так сказать.       Ангел соскользнул с чужих бедер, проезжаясь по ним упругим благословенным задом, на который демон пускал слюни, жалея всем, что осталось от души, что не может к нему прикоснуться. Колени Феликса быстренько и без особых усилий раздвинули, так что демон даже успел испугаться — что задумал этот симпатичный хмырь с перьями? Ничего подобного демон не испытывал раньше, поэтому не на шутку перепугался. Но его движения по-прежнему были ограничены, и он уже пожалел, что внедрил ему в голову слишком много информации о разных техниках соблазнения и прочих важных вещах, о которых порядочному ангелу знать, конечно же, не стоило бы. А значит, в подобных условиях Феликс мог делать только одно — подчиняться.       Ангел немного помедлил, оказываясь на полу, а после одним движением избавился от всех вещей, которые были на на теле, — они просто испарились по щелчку пальцев, в отличие от той кучи хлама, которую Феликс еще недавно называл одеждой. Однако тот позволил себе лишь мысленный вздох, боясь спугнуть крылатого от последующих действий. А дальше творилась полнейшая чертовщина, иначе не скажешь, — потому что порядочные ангелы себя так не ведут. Но об этом демон тоже благополучно умолчал, пока Хёнджин возился на полу, устраиваясь поудобнее между разведенных ног. Тело Феликса словно пронзило божественной карой: таких ощущений он раньше за длительное время работы демоном соблазнения не испытывал ни разу. Ангельские губы сомкнулись вокруг чужой плоти, тут же приступая к делу. Высота стола позволяла Хёнджину находиться на уровне бедер демона и брать его член настолько глубоко, насколько позволяла глотка. Ангел вбирал член в рот, придерживая ноги Феликса, чтобы вдруг не сдвинул бедра от неожиданного движения. Сосал он действительно божественно, как будто минет был его ангельским призванием, о котором говорить хоть и не принято, но при случае очень необходимо. Феликс, конечно, не знал, являлось ли это на самом деле правдой либо же просто так подействовали на ангела чары соблазнения. Однако эффект получится потрясающий. Пухлые губы крепко обхватывали ствол, пока юркий язык обводил головку, а одна из ладоней надрачивала у основания. Взгляд с поволокой дурманил не хуже магии, и пусть демону было очень неудобно смотреть из такого положения на Хёнджина, но он не мог отказаться от созерцания этого великолепного взора. Внутри разгорался настоящий пожар от желания оттрахать несносного ангелочка на всех поверхностях в этом помещении.       Магия соблазнения творила с ним настоящие чудеса — те самые, про которые говорят люди, а на небесах называют божьим замыслом… То есть не совсем те, потому что вряд ли ангелочку было предписано кем-то повыше статусом и поважнее видом стоять на коленях не перед алтарем, а перед раздвинутыми ногами демона. Да еще и заниматься всякими непотребствами. Ангелочек, лапушка, старательно вбирал в себя член, дрожа всем телом, чуть ли не плача от того, как ему было плохо на душе и хорошо физически. Он закрыл глаза, чтобы не смотреть на ухмыляющегося Феликса и не доставлять ему еще больше удовольствия. В какой-то момент демон даже подумал, что его чары ослабли и сейчас Хёнджин пойдет мстить по полной за то, как его нагло обманул инкуб и заставил свернуть с истинного пути. Но оказалось, что всего лишь собственная магия демона разыгралась не на шутку, подпитываясь противоречивыми эмоциями Хёнджина, а ангелочек поднялся вдруг, крепко схватил демонический член у основания и, не разжимая одной ладони, начал дрочить себе другой.       Феликс сглотнул в предвкушении, чувствуя, как слегка ослабли путы, и он смог даже подняться на локтях, открывая себе лучший вид из первых рядов. Нахальная улыбка демона Хёнджина раздражала до невозможности, в голове своей он уже тысячу раз обрывал провода прочитал все молитвы, которые знал, придумал новые, но никак не мог достучаться ни до подмоги из высших сил, ни до жадного до страсти демона. Душа у него вряд ли имелась, как и совесть, поэтому ангелочек резво старался придумать, до чего еще можно добраться, чтобы наконец заставить демона прекратить пытку.       Добраться удалось только до его задницы, в которую, то ли по своей грязной задумке, то ли по мановению чар, уже явно психанувший и отбросивший (вместе с одеждой Феликса) все просьбы сжалиться ангелок вставил свой крепко стоящий член. Размером Хёнджин обделен не был, скорее даже ему такой природа дала для устрашения всяких демоняк, которые впервые за все время присутствия ангела всерьез забеспокоились о сохранности своего зада.       Однако Феликс не смог бы выжить в той среде, где обитал, и не достиг бы тех низов, которые благополучно окучивал, если бы не был расторопным и просто о-о-очень наглым. В это время как по запросу пробудился до сего момента не проявлявший себя настоящий хвост с аккуратным острым наконечником со сглаженными углами — все ради профессии, ведь не каждому понравится, если его изнутри будет распарывать острый демонический отросток, пока глотку разрывает мощный член.       Ангелочек честно не успел даже перекреститься, как вдруг темно-бордовый, почти черный хвост Феликса скользнул по белоснежной груди, раздразнивая нежные соски и заставляя даже перья на крылышках дрожать. Хёнджин замер, выжидая, хотя статуя из него получилась бы чересчур интригующая и на любителя — обе его ладони были заняты членами, выпустить их ангелочек то ли не собирался, то ли забыл.       Хвост тем временем достиг пересохших ангельских губ, плотно сжатых на всякий случай, чтобы всякие инородные части тела… совершенно наплевав на то, что хочет там какой-то крылатый хрен, минуя препятствия, влезли прямо в рот. Ангелочек стоял в шоке, распахнув от удивления глаза и ощущая, как у него во рту начал орудовать плотный кожаный хвост, что устроил чуть ли не борьбу с его языком.       Феликс тихо и басисто хихикнул в сторону, а после сам еще шире развел колени, насколько это было возможно, пожирая крылатого янтарными глазами, гипнотизируя, усиливая свои чары над ним. Хвост выскользнул из сомкнутых губ Хёнджина, мокрый, вертлявый, а затем вошел в задницу демона на глазах у остолбеневшего ангелочка. Ему хотелось закрыть лицо руками и не видеть всего этого, но что-то будто мешало оторвать ладошки от пульсирующих и налитых кровью членов.       Несколько минут, которые крылатому показались чуть ли не вечностью, ловкий хвост растягивал Феликса, который проигнорировал тот факт, что и сам в силу физиологии, может изменить в своем теле кое-какие детали в силу профессии (кроме рогов, что обидно), но нельзя было упустить торжество, которое рогатый испытал от созерцания охреневшего лица Хёнджина (бедняга в конце концов прикрыл глаза крыльями).       Несчастного, пылающего ангелочка неведомой силой потянуло к растянутому проходу. Хёнджин вошел полностью, отмечая для себя те ощущения от горячего, как огненная геенна, нутра, которые никогда и ни за что бы он не познал, не спустись в это демоново логово разврата и прелюбодейства. Первые толчки за него сделал Феликс, двинувшись навстречу, для надежности обхватив хвостом нежную ангельскую ляжку, а дальше крылатый словно очнулся, самостоятельно вбивая огромный член в худенький, но подтянутый демонический зад. Хёнджин с каждым движением подавался все сильнее вперед, обеими руками схватив демона за талию и прижимая его к себе, вколачиваясь со всеми имеющимися и клокочущими в нем злобой, жаждой и горящей страстью, рвущейся наружу.       Демоняка откровенно наслаждался зрелищем, хотя и порой немного переживал за сохранность своей пятой точки — после встречи с этим поистине (не)ангельским членом даже нечестивой заднице пришлось нелегко. Крылатый разводил драму, кукожа миловидную мордашку в непередаваемом никакими словами, кроме матерных, выражении отвращения к тому, что ему приходилось исполнять. При этом в очах его небесных искорка закралась определенно местная, Феликсу знакомая. Как не знать, если сам же и наколдовал! В общем, путал ангелочку мозги как мог, а то с каждым толчком внутри током начало бить в буквальном смысле. «Кажись, молитвы читает, ирод», — подумалось хвостатой бестии, так что он и решил сбавить ангельские обороты. А вообще молодец, крылатый: решил и рыбку съесть, и, как говорится... присесть. Хотя присел тут на одно место явно не Хёнджин, который все с тем же усердием, но уже без убийственных молитв окончательно слетел с катушек и методично вытрахивал из Феликса всю его демоническую натуру. Решил, видимо, не заканчивать, пока все не выйдет. А выходить начало совсем скоро — и выглядело почти так, как будто демона этого самого и изгоняют: хвостатого начало ломать, с губ против воли сорвались стоны, да такие, что ангелочку по ушам мелодией прошлись, собственный член болел и жаждал разрядки, не находясь уже в сжатой белокожей ладони, но явно желая туда вернуться.       Видимо, мысленный посыл дошел до Хёнджина, раз он слегка замедлился, снова одной рукой накрывая чужой ствол. Демон тоже не стал дальше ждать, тем более что божественные путы без контроля ангела ослабли, и Феликс мог теперь спокойно подняться. Он потянулся к Хёнджину, обнимая за шею, пока тот все еще входил в него. Жаркий, сладкий, как амброзия, поцелуй накрыл губы, так что ангел замер, полностью войдя, крепко прижавшись к демону, — непонятно только было, по своей воле или за него решили какие-то силы? Язык Феликса проникал глубоко, вытворял по-настоящему безумные вещи, так что к моменту, когда тот отстранился, Хёнджин начал понимать, почему инкубы такие популярные. Удовольствие они дарили действительно профессионально вне зависимости от того, хочешь ты или нет.       Ангелочек как-то даже ухмыльнулся, что ему было совсем не свойственно, и демон даже предположил, что переборщил с чарами, но от этих мыслей его отвлек очередной толчок. Феликс уже был готов и сам помолиться, лишь бы избавиться от сего кошмара, который выбил все оставшееся от души и принялся за остальное: чувства, мысли, нецензурную брань, похабные анекдоты, внутренние органы… В общем, Хёнджин решил завершить миссию, пусть и таким не совсем законным образом. Еще и руку на демонов член положил, зараза такая, да погладил, провел пару раз, а потом снова, опять, совсем немного — пока демона не выгнуло в спине, будто защемило, и он не кончил прямо в ангельскую ладонь, являя все свое нутро прямо, так сказать, в руки.       Сам крылатый тоже, к слову, недолго держался. Сделав последний мощный толчок в обмякшее под ним тело, Хёнджин вдруг засиял божественным светом, распахнул крылья на всю длину, да так, что перышки подрагивали вместе с его плечами. Выйти не успел, поэтому кончил ангел внутрь, предоставив демону удивительнейший опыт, какого у него раньше не было, к сожалению.       Чары после этого спали сами собой, так что, когда почувствовал, ангелочек еще долго, громко и не очень цензурно ужасался тому, что начудил. Феликс все это время не сходил со стола, словно сроднившись с ним и демонстрируя самый непотребный вид, какой мог предоставить в тот момент.       Собственно, он и пальцем к себе не прикасался, пока слушал тираду крылатого. Лишь только хвост мерно покачивался из стороны в сторону, следуя за ангелочком, которого распирало от негодования и который носился туда-сюда, высказывая все демону.       — …короче, Аминь, — зачем-то ляпнул в конце своей речи Хёнджин, яростно ткнув пальцем в Феликса, натянувшего улыбку довольного кота.       — Ну что же ты, сладенький, свяжи меня и накажи за такое непристойное поведение. Заставь покаяться во всех грехах, — хвостатый нахал протянул руки вперед, словно реально желал, чтобы его снова связали и отправились в небесные чертоги выбивать признание. Но напрасно: Хёнджин учуял подвох и, подобрав с пола нимб, протер его от пыли, а затем хмуро посмотрел в сторону демона.       — Не дождешься, — буркнул он, присобачивая нимб на место и деловито отряхивая крылья.       — Наверху как отчитываться будешь? — Феликс склонил голову в сторону, водя коготком по собственному животу и размазывая остатки спермы, явно наслаждаясь тем, как задергался глаз у ангелочка.       — Скажу, что один не справился. Сильный демон попался. Отъявленный нарушитель, — фыркнул Хёнджин. — Я еще вернусь.       — Буду ждать с нетерпением, крылатик, — демоняка послал воздушный поцелуй исчезающему в портале ангелочку и широко ухмыльнулся: стоит записать этот опыт на первую строчку достижений. После такого карьерный рост ему точно обеспечен!