Пшеница и Зола

Было то незадолго до исчезновения Рыцаря Пшеницы да Князя Зольной горы. Случился о ту пору по всему Златополью страшный недород, грозивший голодом не только самим златопольцам, но и всем окрестным землям. Недолго народ думал на кого вину перекинуть: сразу же на лиходея зольного подумали, да и отправили рыцаря светловолосого во главе малого круга дружинного проведать колдуна тёмного, да попросить его подобру-поздорову воротить урожай. Сказывает людская молва, что увенчался тот поход успехом и вновь заколосились золотые поля. Я же вам поведаю то, что нашептали мне травы лесные, и о чём никто из смертных людей покуда не слыхивал… *** Как не далече‑далече на границе поля золотого, по-над просекой пыль столбом поднималася. То не зверь бежит дикий, да хвостом вихляет; не птица летит, да крылом машет; не ветер дикий дует да залётный. То на конях богатырских дружина златопольская скачет, к лесу тёмному скачет, да неприступному. Вот уже поднимаются стволы чёрные, стволы чёрные да высокие, по подоблачью скребут ветви сухие да скрипучие. Нет на ветвях тех ни единого листика, ни единой живой зелени, да только сплелися они так, что и краюшка небесного не видно за ними. Спешивается тогда с белогривого коня рыцарь красоты неписанной о серебряных доспехах, да и говорит таковые слова: — Дружина моя добрая да славная, вы послушайте-ка братца большего, делайте вы дело повеленное. Обождите меня тут на краю леса лиходейского, да за мной в логово княжеское не ходите. Коли не вернусь я на третий день от сегодняшнего, вы ступайте во светлый град столичный да поведайте люду златопольскому что нет боле Рыцаря Пшеницы. Но во чрево леса тёмного за мной не ворочайтесь, не губите себя понапраслину. Закручинились дружинники, услыхав таковые слова. А и вышел вперёд один из них, давний спутник рыцаря светловолосого, да и молвил: — Ты нас, братец старшой, почто принижаешь? Али думаешь мы зайцы трусливые — по кустам да полям прятаться будем, покуда ты бой с Князем горы Зольной ведёшь не на жизнь, а на смерть? Почто не собрать нам хворосту сухова, да сена соломенного и не поджечь Пепельнолесье это дремучее? Мигом выбежит к нам навстречу лиходей, и искать его не надобно будет! Осерчал рыцарь, от речей таких дерзких, нахмурил брови светлые над очами ясными цвета небесного и ответил голосом суровым: — Ты ли у нас, Малюта Буйный, во главе дружины ходишь, чтобы слова моего не слушать, да дела повеленного не делать? Или хочешь ты силушкой со мной померяться во чистом поле, в честном бою сойтися? Коли так, то милости прошу, завсегда я готов не словом, а делом доказать, почему меня люд златопольский во главу вас поставил. Стушевался тогда Малюта, замялся, да и затерялся среди дружинников. А рыцарь, махнув косой золотой, да привязав коня своего ратного, шагнул смело под сень деревьев тёмных… *** Узкая тропинка, вихляющая среди сухих деревьев, наконец-то вывела на опушку, за которой начиналось предгорье. Прямо в крутых скалах, вздымающихся вверх неприступными кряжами, была высечена сторожевая крепость. К ней и направился рыцарь в серебряных доспехах. Но не успел пройти и десяти шагов, как из скальной пещеры выбрался огромный медведь с чернильно-чёрной шерстью и с раздирающим небеса рёвом бросился на незваного гостя. Ужасный зверь огромными, сотрясающими землю прыжками приближался к светлому воину, а тот всё стоял как вкопанный и даже не шелохнулся. Медведь последним рывком сократил расстояние между ними, но, вместо того, чтобы одним ударом лапы с полуметровыми когтями снести увенчанную серебряным шлемом голову, он зарычал пуще прежнего и встал на задние лапы, собираясь погрести человека в своих объятиях. Тут-то рыцарь наконец-то очнулся и воздел вверх руки, будто бы намереваясь сдаться на милость богов. Но вместо этого латные перчатки схватили медвежьи лапы, и между человеком и зверем, возвышающимся над ним почти вдвое, завязалась нешуточная борьба на равных. Казалось, что ещё вот-вот и силы дикой природы одолеют молодецкую удаль; раздавит медведь дерзкого воина; но в последний миг светловолосый рыцарь взмахнул косой и хлёстко шлёпнул зверя по глазам и носу, отчего тот чихнул и растерялся. В тот же миг человек ловко сделал подсечку и повалил мишку на лопатки, но только для того, чтобы следом упасть прямо на мягкое шерстяное пузо. — Полно, полно, Черныш, довольно сражений на сегодня, — ласково проговорил Рыцарь Пшеницы, почёсывая оба мягких медвежьих уха. Зверь в ответ обиженно заревел и уткнулся носом в серебряную ладонь. — Никак ты опять голодный? Ох, ну совсем за тобой не следит… — сокрушённо покачал головой светлый воин и, достав из висящего на поясе мешка пышную медовую булочку, протянул её медведю. Тот моментально слизнул угощение своим огромным языком: раз, и как не бывало! И уставился большими грустными глазами на рыцаря в немой просьбе. — Да ёлки-иголки, не надо на меня так жалостливо глядеть! Вторая булочка исчезла так же быстро, как и первая. — Всё, больше не дам, и не проси! — строго отчитал медведя воин. — Они не для тебя одного! Зверь грустно рявкнул, но понял, что ему больше ничего не светит, и не стал дальше попрошайничать. Рыцарь поднялся и, размяв конечности, кивнул медведю. — Веди, Страж Пепельнолесья. Огромный зверь перевернулся и, встав на все четыре лапы, бодро засеменил в сторону крепости, держа такой темп, чтобы светлый воин за ним поспевал. *** Тёмная каменная комната без окон одной из стен упиралась прямо в скалу, из которой и была вырезана половина крепости. Другая половина была надстроена из каменных блоков, да так хорошо подогнанных друг к другу, что для их скрепления не потребовалось никаких дополнительных средств. В этой комнате, на вырезанной прямо в скале каменной кровати, застеленной видавшим виды соломенным матрасом, скрючившись в позе эмбриона, лежал закутанный в чёрный балахон человек. Лишь только несколько неровно стриженых прядей пепельных волос выбивались из-под тёмной ткани. Помимо кровати в комнате были только покосившийся деревянный стул да такой же деревянный стол, на котором в каменной чаше горела одинокая свеча. Внезапно по всей крепости разнёсся оглушительный стук, словно кто-то хотел выломать входные ворота. Вслед за ним раздался звонкий голос Рыцаря Пшеницы: — Отпирай подобру-поздорову! Ведомо мне, что в крепости ты прячешься! Человек в чёрном балахоне заворочался и тихим обессиленным голосом простонал: — Нет никого дома… Уходи… Пуще прежнего застучал светлый воин в ворота. Тёмный колдун, поняв, что спокойно полежать уже не получится, с большим трудом поднялся с кровати и поплёлся встречать гостя, скрючившись и держась одной рукой за живот. Тяжёлые каменные двери приоткрылись, и в образовавшуюся щель выглянуло помятое, морщащееся от боли лицо. — Уходи. Не до тебя сегодня, — с трудом произнёс князь. — Разве так гостей привечают? — с широкой улыбкой спросил рыцарь. — И не из праздного любопытства я здесь, а по делу государственному, так что без ответа честного обратно не ворочусь. — Какому ещё делу? — Быть может, впустишь ты меня для начала? Через порог разговаривать — примета плохая. Тёмный колдун скривился, но двери всё-таки распахнул. Светлый воин, не мешкая, сразу же юркнул внутрь, оставив медведя на пороге. — Бесполезное мохнатое создание, — прохрипел князь. — Тебе же было сказано: никого не пускать. А ты что? Медведь понуро опустил голову и грустно заскулил. — Не вини его понапраслину, — раздался за спиной колдуна радостный голос. — Супротив меня у твоего стража шансов нет никаких. Кстати, не желаешь ли отведать гостинца сладкого? — рыцарь помахал перед носом закутанного в балахон человека последней медовой булочкой. — Нет, не буду, — злобно отрезал скрючившийся от боли князь. — И сколько ещё раз повторять: не надо подкармливать моего медведя! Он сидит на специально подобранной для него диете! — Диете из чего? Золы и камней? — усмехнулся воин. — Полно тебе, от пары булочек ничего с ним не станется. Колдун только раздражённо покачал головой и направился во внутренние помещения крепости. А рыцарь, улучив момент пока его не видят, выбросил булочку в щель между закрывающихся дверей, где её радостно в прыжке поймал медведь. Вернувшись в свою комнату, князь тут же улёгся обратно на кровать. — Говори скорее, что тебе надо, и проваливай! Воин в серебряных доспехах, остановившийся у входа в комнату, достал из мешка на поясе небольшой пучок недозрелых пшеничных колосьев, покрытых бурыми пятками, и бросил их в руки колдуну. — Не твоих ли это рук дело? — Нет. Не моих. Это гриб. — Гриб? — Гриб. Что-то ещё? — Ну, ежели это не ты, то судя по всему, ничего… — пробормотал рыцарь, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну и вали тогда, если делать тут тебе больше нечего, — через силу выговорил князь. — А я не хочу, — неожиданно твёрдо ответил светлый воин. — Не хочешь? — удивлённо переспросил тёмный колдун. — Не хочу. Что вообще с тобой стряслось такого страшного, что ты и на ногах-то еле стоишь? — Ничего. Просто болит. Всё. — Прямо-таки всё? — Да, всё. Живот. Спина. Грудь. Голова. Всё болит, и ничего не помогает. Потому что у меня закончилось единственное средство, которое могло помочь. — Что же это за напасть такая лютая? — ужаснулся рыцарь. — Обычная напасть, полжизни уже с ней мучаюсь. А у тебя что, не бывает никогда? — Да вроде бы нет, — задумчиво ответил воин. — А должно? — Да ну тебя, зараза везучая, — князь обиженно отвернулся к стенке. — Да что же так больно-то, у-у-у… — Я точно совсем никоим образом не могу помочь? — встревоженно произнёс рыцарь. — Разве что приложить чего-нибудь тёплое, чтобы спазмы ослабить, — донёсся страдальческий голос откуда-то из глубин балахона. — Да только где тут в этом каменном мешке найти хоть что-то тёплое? —Не тревожься, сейчас я что-нибудь соображу! — получив задачу, светлый воин тут же вскочил и принялся за дело. Сперва он снял с головы свой шлем, облегчённо взмахнув густой косой золотых волос. Затем налил в него воду из дорожной фляги, висящей на поясе, и принялся держать шлем над горящей свечой до тех пор, пока вода в нём не начала закипать. Князь же украдкой наблюдал за этими действиями. — Ты смотри, у тебя так шлем закоптится, и будут тебя звать Копчёным Рыцарем, — не удержался колдун от ехидного комментария. — Подумаешь, шлем. Поведаю дружине, что мне от тебя молния прилетела! — Они что, серьёзно верят, что я могу метать молнии? — тихонько хихикнул князь. — Ты даже не представляешь, во что они готовы поверить! — рассмеялся воин, после чего перелил кипяток обратно во флягу, крепко-накрепко её закупорил и, вытряхнув крошки из мешка, завернул в него флягу, чтобы она не обожгла ненароком. — Вот, держи грелку из того, что под руку попалось, авось поможет! — Ну, хуже уже точно не будет, — просипел колдун, скрючившись от очередного спазма. — Только нету у меня сил прижать её к животу… — Ох, ну что с тобой поделаешь! Ложись на спину и задирай свой балахон, — неосознанно перейдя на командирский тон, приказал рыцарь. Князь же, несколько смутившись, оголил под балахоном участок бледной кожи. Светлый воин встал на колени перед кроватью и прижал обеими руками импровизированную грелку к животу тёмного колдуна, вздрогнувшего от горячего прикосновения. Князь судорожно схватился за закованную в латы руку рыцаря. — Всё ли в порядке? — с тревогой переспросил воин. — Да… Да. Просто очередной спазм. Но вроде бы становится полегче, — простонал колдун. — Ты только не отпускай меня, пожалуйста… — Не буду, — кивнул рыцарь. — Вот и… славно… Обессиленная рука соскользнула по серебряным латам и упала на кровать. Дыхание закутанного в балахон князя постепенно выровнялось, и чуть погодя он спокойно заснул. *** Проснувшись, Князь Зольной горы увидел, что Рыцарь Пшеницы как стоял на коленях перед его кроватью, так и заснул, но при этом так и не отпустил уже давным-давно остывшую грелку. Осторожно выбравшись из под серебряных рук, тёмный колдун проковылял в один из залов крепости, оборудованный под лабораторию. Вернувшись, князь легонько постучал костяшкой пальцев по латам на спине светлого воина. Серебряная пластина отозвалась мелодичным звоном. — Вставай давай. Тебя там уже дружина заждалась. — М-м-м, — потянулся рыцарь, зевая. — Им было наказано ждать меня три дня, так что ничего, перетерпят. Ты ответь лучше, как себя чувствуешь? — Не так плохо, как вчера. Ещё несколько дней мне будет худо, но благодаря тебе с самым тяжёлым приступом удалось справиться. Держи, это тебе в дар за помощь, — с этими словами тёмный колдун протянул небольшой туесок, перевязанный чёрной лентой. — Что сие такое? — удивлённо спросил светлый воин, принимая подарок. — Отдай это своим землепашцам. Пусть высыпают содержимое в колодец с чистой водой, перемешают как следует, да польют той водой поля, на которых пшеница хворая выросла. Должно помочь. Рыцарь от радости только и смог что руками всплеснуть. — От всей души благодарю тебя за такой дар невероятный! Уж думалось мне, что придётся обратно с пустыми руками возвращаться, а оно вон каким счастьем обернулось! — Так, вот только обнимать меня не надо, хорошо? — заблаговременно отстранился от воина колдун. — Ты в доспехах, не забывай. — Стало быть, в будущий раз мне надобно будет прийти без них, — подмигнул рыцарь. — Пффф, — фыркнул князь, закатив глаза, и указал рукой на выход. — Давай, иди уже. У самой двери крепости тёмный колдун окликнул светлого воина: — Эй, Пшеница! — произнёс он и тут же замялся. — Приходи ещё, пожалуйста. Рыцарь с широкой улыбкой обернулся и пристально взглянул князю в глаза. — Конечно же я приду. До скорой встречи, Зола! И, взмахнув на прощание, вышел светлый воин из каменной крепости, навстречу мрачному Пепельнолесью, на другой стороне которого ждала его верная дружина и место, которое Рыцарь Пшеницы уже не считал своим домом.