Потерян и не найден

— Не смей! — Се Лянь, взмахнув мечом, ловко развернулся и одним ударом снёс головы сразу четырём демонам. Его тело двигалось идеально чётко, будто слившись с оружием в единое целое, в глазах бушевал страшный огонь. Кристально белые одежды даоса были насквозь пропитаны кровью, лезвие ярко-красного цвета с невиданной скоростью рассекало холодный воздух ночи, не оставляя врагам шансов. — Ты никогда не одолеешь их всех, — злобно шептал голос в его голове. — Они сотрут тебя с лица земли, как и всё, что тебе дорого. — Всё, что мне дорого, итак исчезло, — процедил бог войны сквозь зубы и сильнее сжал рукоять меча. Демоны обладали явным численным преимуществом, но даже без духовных сил наследный принц существенно превосходил их в боевом искусстве. Однако жалкие отродья совершенно не заботили небожителя: ведь тот только-только обрёл возлюбленного и вновь потерял. Снова. Снова не уберёг. Снова ему доверились, и снова он подвёл: как родителей, Фэн Синя, Му Цина, жителей Саньлэ. Как бесчисленное количество последователей, друзей и того, кто называл его наставником. Каждое из воспоминаний острым осколком врезалось в сердце Се Ляня, и это было больнее любого ранения на поле боя. Но Его имя он произнести не мог. Нет, от этого имени болело так, будто его сердце вновь пронзили сотня мечей. Будто весь мир снова рухнул, оставив Се Ляня в одиночестве наблюдать за своим падением, стоять в полной темноте, лишённого любых чувств. Сейчас в нём не осталось ничего, кроме гнева на самого себя и всё вокруг. Как это могло случиться? Почему он слепо надеялся, что у Искателя Цветов под Кровавым Дождём совершенно нет слабостей, словно он сделанная из стали статуя, которую не по силам разбить ни одному мечу? Почему он не осознавал, что единственная слабость Сань Лана — это любовь? — И ты исчезнешь вместе с ним, — тихо произнёс наследный принц и сделал очередной выпад. На груди у него беспомощно болталась пустая цепочка. — …и что-то бормотал про то, что заберёт моего «сладкого принца», — Хуа Чэн аккуратно водил пальчиком по обнаженной груди возлюбленного, пока тот лежал у него на плече. Супруги прекрасно провели ночь, и теперь лежали перед большим панорамным окном, наслаждаясь светом фонарей во дворе Дворца Наслаждений. — Разве кто-то способен забрать меня у Сань Лана? — улыбнулся принц и нежно погладил демона по щеке. Удивительно, насколько мягкой была его бледная кожа, насколько тёплыми казались прикосновения холодных рук. В первые ночи Хуа Чэн, стесняясь собственного облика, представал перед Се Лянем в совершенно разных обличьях: то в образе молодого господина, с которым они впервые встретились в повозке, то вдруг становился прекрасным юношей лет двадцати пяти с игривым взглядом и очаровательной улыбкой. Но разве мог быть образ прекраснее истинного? — Пусть только попробует, гэгэ, — Сань Лан, обняв небожителя за талию, аккуратно притянул его к себе. — Я лучше умру сам, чем позволю кому-то хоть пальцем коснуться Вашего Высочества. — Нет, Сань Лан, я не для того ждал столько времени, чтобы снова тебя потерять, — Се Лянь нежно потянулся к возлюбленному, приподнявшись на локтях. Кольцо на шее тихо звякнуло в такт движениям владельца: высший знак беспрекословной любви и доверия, на которую способен демон. Осознание его происхождения не только произвело на принца огромное впечатление, но и существенно изменило их отношения: именно тогда небожитель наконец решился открыть свои чувства и впервые за восемьсот лет нарушить один из главных обетов. С тех пор с каждым днём их любовь становилась только крепче, страсть — яростнее, а ласки — нежнее. Претерпев множество мук, они оба наконец-то обрели долгожданное счастье. — Надеюсь, гэгэ, ожидание было оправданным, — прошептал Хуа Чэн, отвечая на поцелуй. К сожалению, счастье — вещь очень хрупкая. За долгую жизнь Хуа Чэн прочёл тысячи книг. За восемь сотен лет вообще можно успеть много всего: пройти испытание на горе Тунлу, получить статус Непревзойденного, сваять несколько тысяч статуй и стать одним из самых богатых жителей небес и подземного мира. Однако в чём был смысл всех прочитанных произведений, если ни в одном не упоминалось случая, в котором одного из самых сильных божеств смогли околдовать простейшим заклинанием вечного сна, через которое не смог пробиться сам Искатель Цветов под Кровавым Дождём? Зачем непревзойденному демону дана столь мощная сила, если она не может помочь спасти возлюбленного? Хуа Чэн не знал ответа на этот вопрос. Как, впрочем, и небожители, собравшиеся вокруг постели наследного принца. — Чем вообще занимается дворец Линвэнь? — недовольно буркнул Му Цин, покосившись в сторону богини литературы. — Почему мы только сейчас узнаём о Свирепом? — Совершенный владыка Сюаньчжэнь, если бы ваши подчинённые спокойно занимались своими делами и не устраивали постоянные драки со служащими дворца генерала Наньяна, возможно, у меня появилось бы время заняться более важными вопросами, — сухо пробормотала Линвэнь, держа в руках стопку свитков с поручениями. — Градоначальник Хуа, при каких обстоятельствах Его Высочество погрузился в сон? — Обстоятельства не имеют никакого значения, — раздражённо бросил демон. Фэн Синь и Му Цин недовольно скривились, вспомнив, в каких обстоятельствах находился принц в больных фантазиях скульптора. — В истории точно нет никакой информации о подобных случаях? — Ничем не могу помочь, — вздохнула Владычица. — Согласно собранным данным, в архивах заклинание упоминается, но о его воздействии и противоядии информации найдено не было. — Историй связи небожителей с князьями демонов я тоже не припомню: а вот, стоит перед нами! — Фэн Синь сделал шаг навстречу Хуа Чэну, положив ладонь на рукоять меча. — Может, это вообще твоих рук дело, а, Искатель Цветов? — Я бы никогда не причинил вреда Его Высочеству, — произнёс Градоначальник так жёстко, что генерал невольно отступил. — Да само твоё появление — уже вред! — крикнул Му Цин, развернулся на каблуках и молча вышел из недавно отстроенного дворца наследного принца. — Придурок неуравновешенный, — вздохнул Фэн Синь и последовал за Сюань Чжэнем: проследить, чтобы тот не натворил дел. Было очевидно, что этих двоих ужасно раздражало, что они ничем не могут помочь дорогому другу, но вслух никто из них не признал бы этого даже под страхом смертной казни. Генералы, узнав, что Хуа Чэн прибыл в небесную столицу, первыми прибежали в дворец наследного принца. Увиденное их, мягко говоря, потрясло: князь демонов, Искатель Цветов под Кровавым Дождём, держал на дрожащих руках безвольное тело супруга. Вы вообще когда-нибудь видели, чтобы у демона дрожали руки? — Никакого толку от этих двоих, — Линвэнь, проводим взглядом небожителей, повернулась к Хуа Чэну. — Кажется, у Вас, Градоначальник Хуа, уже есть план, и для его осуществления понадобится чья-то помощь? — Да. Хэ Сюаня. — Но появление двух Непревзойденных в небесных чертогах уже само является совершенно неприе… — Мне снова заткнуть вам рот или остановимся на перемирии? — перебил Линвэнь князь демонов. — Тем более, спешу напомнить: Черновод находился здесь ещё до вашего вознесения. — Простите мне мою дерзость, о Непревзойденнейший, но работа не ждёт, — Линвэнь поклонилась и вышла из дворца, оставив Хуа Чэна наедине с телом возлюбленного. Не успела за богиней закрыться дверь, как из тёмного угла комнаты вышел, облаченный в мантию с серебряным узором высоких волн, бывший Повелитель Земли. — Вызывали, градоначальник Хуа? — Да. Хэ Сюань, проследи, чтобы дворец был закрыт от посетителей, особенно — двух весьма настырных генералов. Я собираюсь совершить «Обмен душ».