Потерян и не найден

— Гэгэ, ещё только рассвело, а ты уже спешишь оставить своего дорогого супруга? — Хуа Чэн развалился на кровати и исподлобья наблюдал за принцем, старательно изображая из себя обиженного щенка. Обычно такие уловки позволяли ему оставить небожителя в покоях ещё на пару часов, но сейчас Се Лянь был непреклонен. — Сань Лан, я уже давно не помню молитвы в мою честь, в которую вложено так много духовной человеческой силы, – принц нахмурился, но, увидев обеспокоенное выражение лица супруга, тут же смягчился и подошёл к краю ложа. — Не переживай, я же всегда возвращаюсь. Разве может что-то угрожать богу войны, увенчанному цветами, наследному принцу Саньлэ, одолевшему самого верховного бога войны Цзюнь И? — Чем больше вы произносите эти титулы, Ваше Высочество, тем меньше мне хочется вас отпускать, — прошептал князь демонов и резко притянул к себе Се Ляня за пояс ханьфу. — Могу я попросить хотя бы поцелуй, чтобы вынести столь раннее прощание? — Но только один, — улыбнулся принц и, обвив шею супруга руками, с силой подался вперёд и прижал его губы к своим. Почувствовав ладони Хуа Чэна на своей талии, небожитель второй рукой резко убрал их и сомкнул за спиной демона, отчего тот невольно вздохнул. Се Лянь, довольный реакцией, тут же углубил поцелуй, всё ещё удерживая ладони Сань Лана крепким захватом и ещё сильнее сжимая сзади шею. Всё тело градоначальника напряглось, и тот резко откинулся назад так, что принц упал прямо на него, накрыв собой сверху. Однако бог войны был не так прост: даже в таком положении он не позволил Хуа Чэну взять над ситуацией верх и в наказание за своеволие прикусил его губу, отчего тот издал тихий стон. Одно колено он чуть приподнял вверх и, почувствовав твёрдое желание супруга, ещё сильнее прижал его к кровати. — Гэгэ, пожалуйста… — Повелитель Цветов, тщетно пытаясь освободить запястья, обратил на принца полный страсти взгляд. — Не… Покидай… — Только один, — усмехнулся Се Лянь, отпустил демона, резко вскочил с кровати, отряхнул ханьфу и подмигнул градоначальнику. — За мной должок! —И кто из нас ещё демон… — пробормотал под нос Хуа Чэн, наблюдая, как супруг пулей вылетает из Дворца Наслаждения. В голове уже возникли образы предстоящего прекрасного утра и теперь со звоном разбились об суровую реальность наличия кучи обязанностей, необходимости отвечать последователям и насыщенности жизни небожителя. Но сейчас Непревзойденного утешал факт, который подтверждался изо дня в день. Его Высочество обязательно к нему вернётся. — С удачей счастья не постичь, — принц поднимался по заросшему травой холму, проговаривая загадочную фразу из молитвы. Что-то в ней никак не давало ему покоя: он чувствовал, что упускает что-то очень важное, но хотел разобраться в этом сам. Лэй Чжоу появился в Деревне Водных Каштанов через пару месяцев после небесной войны. Статный, холостой мужчина тридцати пяти-сорока лет мгновенно привлек внимание женской половины деревни: иногда Се Лянь даже получал молитвы с его именем и совершенно непотребным содержанием. Основавшись в небольшом домике недалеко от лачуги принца, он открыл небольшое производство по изготовлению глиняной посуды, которое в короткие сроки обрело небывалый успех. Жители окрестных деревень выстраивались в очереди за «шедеврами искусства», заказы были забиты на недели вперёд, а сам владелец купался в деньгах и признании окружающих. Принц, издалека наблюдавший за происходящим, как-то спросил у возлюбленного: — Сань Лан, неужели его посуда действительно особенная? — Ему просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Уж мне ли не знать, – Хуа Чэн усмехнулся. — Главное – не забывать, что, чем выше заберёшься, тем больнее будет падать. Если не за что держаться, конечно. Фраза князя демонов оказалась пророческой. Спустя пару месяцев Лэй Чжоу выбрал себе в спутницы очень удачную кандидатуру: красивая девушка тридцати лет из хорошей семьи, глуповатая и покладистая, прекрасный мастер по изготовлению посуды. Между ними не вспыхнуло никакого чувства: скорее, это был брак «по удобству», вполне удовлетворявший обе стороны. Повезло мужчине и с выбором места проживания: вскоре именно на его земле первой взошли побеги, обеспечив хорошую выручку за счет продажи семян. Жизнь его была настолько размеренна и сугубо положительна, что ничего хорошего душе не приносила, отчего в ней всё больше и больше разрасталось чёрное пятно мрачных мыслей. Можно ли радоваться, если не познал печаль? Можно ли ценить, если никогда не терял? Можно ли любить? — Жое, ты что-нибудь чувствуешь? — обратился Се Лянь к давней спутнице и нежно погладил ленту. Та обвилась вокруг его запястья, но не подала никаких признаков беспокойства. — Что же с ним произошло? — принц покачал головой и в очередной раз взмахнул мечом, освобождая себе путь. Заросли с каждым шагом становились всё гуще, а трава казалась небожителю смутно знакомой. Как будто давным-давно, собирая мусор в окрестностях забытой страны, он уже встречал её, но названия совершенно не помнил. — Что заставило воззвать ко мне в столь ранний час? Снова подняв лезвие, небожитель вдруг глубоко зевнул. Казалось, мир вокруг потихоньку начинает плыть: сначала начали закрываться глаза, потом – потихоньку неметь всё тело. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что необходимость в регулярном сне уже давно отпала, но бог войны не придал ей особого значения. Ноги подкосились, и принц из последних сил сделал шаг вперёд. Нет, он не сдастся так просто, не получится, не полу… — Жоэ, я, кажется… — не договорив, Се Лянь упал в траву и провалился в сон.