Sleeping Bag (The Red One)

В такие часы, как сейчас, Тайлеру хочется жить вечно. Между тремя и четырьмя часами ночи, посреди пустой трассы, когда во всём мире остаётся только он и дорога, и ещё Джош, спящий в спальнике на заднем сиденье. Спальник старый, красного цвета — мама сказала бы, если бы увидела: непрактично. На таком сразу бросаются в глаза все огрехи, все потертости, все несовершенства. Джошу плевать, по его словам; он купил его со скидкой в магазине — «Всё для рыбалки». Тайлер представляет: все эти серьёзные хмурые мужики с удочками и оборудованием, все эти лодки и вёсла, все эти бороды; в его воображении мужики на рыбалке — это что-то вроде Иисуса и его апостолов. В данной истории, разве что, умирает только рыба. Дальние огни и негромкая музыка по радио; в такие часы отчаянно хочется жить и надеяться, что его мечты однажды исполнятся. Тайлер представляет: Кливленд. Представляет: Цинциннати. Представляет: Толидо. Пустая трасса и накрапывающий мелкий дождь. Дворники двигаются по лобовому стеклу, размазывая капли. Тайлер приоткрывает окно, чтобы вдохнуть немного влажной свежести и ночной прохлады. Совсем чуть-чуть — главное, чтобы Джоша на заднем сиденье не продуло. Он спит, подложив правую руку себе под голову вместо подушки. Даже не шевелится — Тайлер даже немного завидует, он бы уже весь изворочался. Если начистоту, Тайлер и не уснул бы — точно не после концерта, взбудораженный, перевозбуждённый, с всё ещё дрожащими руками, всё ещё на чистом адреналине. Джош выглядит абсолютно спокойным, спит сном младенца. Он пообещал, что радио ему не помешает — и не соврал, вырубился почти сразу, как залез в свой красный непрактичный спальник. Тайлер представляет: футболка на пару размеров больше и чёрные боксеры. Не то чтобы Тайлер внимательно пялился, разглядывая Джоша в зеркало заднего вида — нет, разумеется. Просто он не мог оторваться. Джош красивый — с чисто эстетической точки зрения. Джош очень умный, хотя и не заканчивал колледж — но, в конце концов, Тайлер тоже его бросил. И ещё у них одна цель. Тайлер представляет: Индианаполис. Представляет: Форт Уэйн. Представляет: Эвансвилл. Руки на руле и мелкий дождь в ночи, старьё из семидесятых по радио, Тайлер слегка покачивает головой в такт музыке. Отчаянно хочется жить — и хочется взять от жизни всё, даже если она предлагает лишь Ланкастер, Новую Филадельфию и Гринвуд. Тайлер останавливается на заправке — полный бак, два хот-дога с горчицей и упаковку энергетиков, пожалуйста. Усики кассира подёргиваются, будто живут своей отдельной жизнью, Тайлер представляет, что у него под прилавком спрятан дробовик. Тайлер в эту секунду жалеет, что не разбудил Джоша и не убедил его пойти вместе с ним. Не то чтобы это как-то помешало бы кассиру по имени Брэд, если верить табличке за стойкой кассы, пристрелить Тайлера, или, если уж на то пошло, их обоих. Просто тогда Тайлер чувствовал бы себя чуть менее... испуганным. Джош всегда это делает: даже когда спит. Придаёт Тайлеру больше веры в себя. Вот и сейчас: Тайлер думает о Джоше и отсчитывает смятые купюры за бензин. И ещё десятку сверху: просто чтобы его не пристрелили, на всякий случай. Брэд хмыкает, усики шевелятся. Тяжёлая ладонь с толстыми пальцами-сосисками сгребает кучку купюр к себе, и она исчезает. Тайлеру тоже хочется — исчезнуть в ночи, не дожидаясь чека, но он остаётся, пока Брэд не кивает с брезгливым видом. Тайлер забирает упаковку из шести банок Ред Булла, два горячих хот-дога, обильно политых горчицей и кетчупом, и комкает длинную бумажную ленту чека с плохо пропечатанными цифрами из кассового аппарата. Спасибо, что не пристрелили, хочется сказать ему напоследок, но Тайлер не говорит. Он вообще многое не говорит из того, что по-настоящему хочется. Взять хотя бы Джоша: Тайлер говорит ему, что он очень красивый, всего один раз из пяти, когда нестерпимо хочется сказать это. Скорее всего, Джош и так это знает, но он так улыбается каждый раз, когда Тайлер всё-таки озвучивает свои мысли, что как будто не знает. Один раз из пяти — и только потому что Джош улыбается так. И то, только после того, как Тайлер выпил лишнего — то есть, считай, вообще выпил. Тайлер думает об этом, вспоминает, как это было, пока идёт с хот-догами и упаковкой энергетиков обратно к машине. Тайлер и пластиковый стаканчик пива, дурацкая вечеринка после их концерта, тогда они ещё играли с Ником и Крисом, а Джош был кем-то вроде приглашённой звезды. Но вообще, его притащил Крис, сказав, что работает с ним вместе — и только позже Тайлер узнал, что Джош барабанщик, и играет в группе, стоящей в рейтинге чуть выше их троих. Тайлер и пластиковый стаканчик пива, светлое и горькое, невкусное, во рту оставался отвратительный привкус, но Тайлер всё равно пил. Был Тайлер пьян больше от послеконцертной эйфории или пива — так и осталось загадкой, но это первое, что он спросил у Джоша, когда их представили друг другу, и сразу после того, как Джош сказал, что в восторге от их песен. Тайлер ткнул пальцем в маленькое серебряное колечко посреди его нижней губы и спросил: — И что, удобно с ним целоваться? Тогда у Джоша ещё была проколота губа. Крис расхохотался, запрокидывая голову и демонстрируя окружающим широкий ряд зубов. — Всё с тобой, Джозеф, понятно, — сказал Ник с ухмылкой. Джош не сказал ничего, только глянул на Криса, глянул на Ника, а потом потянулся к Тайлеру; Тайлер помнит, как горячая ладонь легла на его шею сзади. Горячие губы коснулись его губ — несколько секунд, не больше. Тайлер помнит, как инстинктивно ответил на поцелуй, прихватывая нижнюю губу Джоша своими, как ощущалось это маленькое колечко, и как Тайлер расплылся в улыбке, когда Джош отстранился — через несколько секунд. Слишком быстро. Ник присвистнул, Джош широко улыбнулся, пожимая плечами, мол, как-то так. Тайлер помнит стыд, который охватил его после, но не из-за самого факта, что он целовался с парнем — а из-за того, что от самого Тайлера несло пивом. Тайлер помнит, как лепетал, не глядя на Джоша. — Я имел в виду, что оно идёт тебе, — бормотал Тайлер. — Колечко. Ты вообще красивый. Очень. Когда в следующий раз Тайлер всё-таки набрался храбрости — понадобилось ещё полтора пластиковых стаканчика с пивом — посмотреть на Джоша, тот улыбался так же широко и тепло. И, встретившись взглядом с Тайлером, просто подмигнул ему. Тайлер глупо улыбается, неловко открывая дверь машины одной рукой; он всегда улыбается, вспоминая об этом. Учитывая, что Джош вытащил колечко из губы уже через несколько недель и проколол себе нос — не очень-то и удобно было с ним целоваться. Хотя Тайлеру понравилось. Джош вскакивает, тянет руки — в первую очередь к упаковке энергетиков, как к той ноше, которая тяжелее. Тайлер каждый раз гадает, как он ухитряется появляться — и просыпаться, если уж на то пошло — в самый нужный момент. Приходить, когда он нужен больше всего: в съемную квартиру Тайлера, или приходить в себя — большого значения не имеет. Джош забирает энергетики — шесть больших банок в картонной упаковке, красные буквы на синем с серым фоне. Забирает следом два хот-дога, принюхиваясь, пока Тайлер возится с заправочным шлангом. Он нервно постукивает ногой в ожидании, когда бак будет заполнен полностью; всё время косится на светящиеся окна заправки и едва выдерживает, чтобы не прыгнуть на водительское место и не свалить отсюда по-быстрому раньше времени. Единственное, что его удерживает, это Джош. Джош, который водит носом над одним из хот-догов, прикрывая глаза, который облизывается, но не начинает есть без Тайлера. Проходит ещё несколько минут, пока не раздаётся электронный писк и Тайлер не вытаскивает шланг, и все эти минуты Тайлер смотрит на Джоша — и только на Джоша. Он, конечно, кидает последний взгляд на заправку — перед тем, как забраться в машину. Брэд и его мерзкие усики, которые, кажется, шевелятся сами собой и живут своей жизнью, смотрит в упор на Тайлера с таким видом, будто и вправду сейчас достанет из-под прилавка дробовик. Тайлер рывком пристёгивается, заводит мотор и срывается с места — к чёрту. Даже если это «к чёрту» означает родной Колумбус. Джош сонный: волосы всклокоченные, глаза заспанные, но он всё равно подрывается, чтобы помочь Тайлеру — даже если помощь заключается всего-то в том, чтобы забрать упаковку с банками и перехватить оба хот-дога. Ради него, ради Тайлера, Джош просыпается посреди ночи, между тремя и четырьмя часами. Ближе к пяти — уточняет про себя Тайлер, косясь на часы на приборной панели. — Отъеду подальше, — объясняет Тайлер, хотя Джош не спрашивает. — Поедим спокойно на обочине. Джош просто кивает, Тайлеру даже не нужно рассказывать, что кассир там, на заправке, какой-то жуткий: здоровенный толстяк, который подозревает в Тайлере не то грабителя, не то зомби, не то и того и другого, вместе взятого. Тайлер кидает взгляд на себя в зеркало заднего вида: глаза красные, улыбка глупая, нервная, пальцы крепко вцепляются в руль, будто готовятся его вырвать. Джош садится, выбираясь из своего спальника, вытягивая ноги в проходе, шевелит стопами и пальцами. Тайлеру хочется пощекотать его ступню и ущипнуть за пятку — пальцы обхватывают руль до побелевших костяшек. Джош устраивает хот-доги у себя на коленях и распаковывает одну из банок. Та шипит, когда Джош открывает её, Тайлер машинально сглатывает слюну. — Держи, — говорит Джош. В этом весь Джош: сначала он откроет банку для Тайлера, и только потом — для себя. — Ты чего вскочил? — спрашивает Тайлер вместо благодарности, но забирает протянутую банку. — Спал бы ещё. Рано. Отъехать на пару-тройку миль, чтобы заправка скрылась из виду, осталась далеко позади, и выстрел из воображаемого дробовика до них бы не долетел — просто на всякий случай. Тайлер, впрочем, понятия не имеет, как далеко слышны выстрелы из дробовика. Он снова косится на Джоша, на то, как он ерошит пальцами свои волосы, вроде как в попытке причесаться, но на деле только устраивая на голове ещё больший хаос. Красивый. Даже сейчас — растрёпанный, всклокоченный, наверняка горячий спросонья, с заспанными глазами и прикрывающий кулаком рот, пока зевает. Красивый. Тайлер спешно делает несколько глотков Ред Булла — немного тёплый, да и плевать. Пузырьки щекочут язык, Тайлер слегка морщится. — Завтрак, — пожимает плечами Джош. — Нельзя пропускать завтрак. Самый важный приём пищи. Хот-дог, обильно политый горчицей и кетчупом, ещё горячий, с обжигающей сочной (Тайлер надеется) сосиской, если укусить которую, так и брызнет жир и сок, и булочка, которая будет таять во рту. Звучит примерно так же, как Денвер, Нью-Йорк и Чикаго, но на деле — у них хот-доги с заправки, которые едва ли окажутся съедобными, и путь из Стронгсвилла обратно в Колумбус. — На сколько миль слышны выстрелы из дробовика? — спрашивает Тайлер, пока Джош присасывается к своей банке. Джош может выпить её всю одним махом — такая у него сверхспособность: пить, как верблюд, выдувать целую бутылку или банку, не отрываясь. Тайлер думает: Ник бы подавился водой от такого вопроса. Тайлер думает: Крис бы прикинул расстояние, у него всегда и на всё есть своё мнение, пусть даже ошибочное, но он его выскажет. Тайлер наблюдает, как Джош выпивает сходу добрую половину банки, смаргивает, будто стряхивая с себя сон, а потом пожимает плечами, оглядываясь через плечо на заправку, оставшуюся позади. — Дробь в любом случае сюда не долетит, — говорит Джош. И эти слова почему-то действуют на Тайлера успокаивающе, точно так же, как и любые другие слова, высказанные Джошем. Само его присутствие действует на Тайлера совершенно магическим образом. Придаёт ему уверенности в себе. Убавляет волны страха, купирует приступы паники. И заставляет его губы расплываться в совершенно дурацкой улыбке. Тайлер притормаживает, останавливаясь на обочине. Трасса пуста; ночь, время ближе к пяти утра. Несколько десятков миль до родного Колумбуса, куда Тайлеру, если честно, совершенно не хочется. Так бы и проехал через весь штат в Индиану — а там куда глаза глядят. Не страшно, пока Джош на заднем сиденье, спит или трёт сонные глаза, или похлопывает по расстеленному рядом с собой спальнику. Мол, давай сюда — даже если это на несколько минут, вместе веселее. Тайлер хлопает дверью, Джош сдвигается, давая Тайлеру больше места, чтобы он мог сесть рядом с ним, и протягивает ему хот-дог. Их пальцы соприкасаются, Тайлер старается делать вид, что ничего особенного не происходит. Ничего и не происходит — просто это Джош. Как объяснить происходящее тому, кто ни разу не видел Джоша? — Приятного аппетита, — желает Тайлер Джошу, перед тем, как откусить свой нехитрый завтрак. Соевая сосиска на картонной булке, вкус им придаёт слишком острая горчица и просроченный кетчуп. На вкус как концерт в дешёвом клубе на окраине Делавера. Как старая жвачка, резиновая по консистенции и вкусовым ощущениям. Тайлер поворачивается корпусом, чтобы видеть Джоша лучше; заменить вкусовое удовольствие эстетическим. Джош не жалуется на отвратительную еду — а чего ещё ты ждал от хот-догов с заправки, Джозеф? Джош поднимает взгляд на Тайлера и улыбается, уголок рта измазан чёрным — так кажется в темноте чем-то жутким простой кетчуп. — Поспать хочешь? — предлагает Джош. — Я могу за руль. А ты займешь спальник. Вообще-то, он принадлежит Джошу, этот красный спальник, но Джош не говорит — «займёшь мой спальник». Он умалчивает об этой принадлежности, и «его» превращается в «их», там, между строк. Тайлеру хочется протянуть руку и коснуться этих невидимых букв. Машина вообще-то тоже — Джоша, но Тайлер сам сказал, что не сможет уснуть и довезёт их до дома после концерта. — У тебя здесь, — начинает Тайлер и тут же тянет руку сам — говорит то, что думает и делает ровно то, о чём говорит. — Погоди, дай, я вытру. Джош тихо смеётся, пока Тайлер подушечкой большого пальца трёт уголок его рта. Смеётся не так, словно в жесте Тайлера — и вообще во всём этом — есть что-то смешное. Так смеются по-настоящему счастливые люди, когда чувства переполняют их. Тайлер думает, что сам так никогда не смеялся и никогда не сумеет — его смех обычно всего лишь комок рваных нервов. А потом смотрит на Джоша, который клацает зубами в попытке то ли добраться до сосиски, то ли прихватить вместо неё большой палец Тайлера — и тоже смеётся. По телу разливается тепло — и вовсе не от Ред Булла. Вот как объяснить — слишком много тепла. — Так что там про сон? — отсмеявшись, спрашивает Джош. Продолжает настаивать. Беспокоится. Заботится. Или у Тайлера правда уже неважный вид — даже в темноте, даже без того, что его рот перепачкан горчицей и соусом. — Не знаю, — честно признаётся Тайлер, откусывая кусок сосиски с булкой. — Сложно. Хочу, но не уверен, что смогу. Всё думаю... Тайлер осекается; удобно говорить во время еды — всегда можно запросить лишнюю паузу для того, чтобы прожевать. Джош в темноте пялится на него, Тайлер старается не пялиться на его голые коленки. Он не гей. Его не возбуждают парни. Ну, не так. Просто Джош красивый. Просто с Джошем просто хорошо. Просто Джош — это Джош. Сложно объяснить это кому-то другому, когда даже себе толком объяснить не в состоянии. Не разложить по полочкам, не проанализировать. Джош слушает. Слушает и смотрит, улыбается уголками губ и жуёт свой хот-дог, периодически прерываясь на то, чтобы глотнуть энергетика. Тайлер думает, что, может, не стоит говорить об этом. Когда он в последний раз говорил об этом с Крисом, тот сказал: ну, в Лос-Анджелесе тоже есть хреновые клубы. А Ник сказал, что до этих клубов им ещё надо доехать, и это лишние деньги на билеты или бензин. Они всегда были чуть более приземлёнными, чем Тайлер. Джош толкает коленом его колено, Тайлер от неожиданности чуть не прикусывает свой язык, а потом снова не может удержаться от смеха. Простой жест: хорош тянуть, давай, выкладывай. Простой жест: эй, это же я. Простой жест: вернись на землю и забери меня с собой в свои мечты. — Думал, знаешь... Милан, — Тайлер дёргает плечом, выдавая своё волнение. — Лиссабон. Париж. Лондон. Гамбург. Европейские города. Игра в ассоциации. Тайлеру интересно, что скажет на это Джош. Скажет ли что-то вообще. Поймёт ли вообще, о чём он. Догадается ли. Джош запихивает в рот остатки хот-дога, щурится, глядя на Тайлера. Так хочется в темноте коснуться его щеки — не вытереть на сей раз пятно от горчицы, нет. Просто... Просто, ладно? — Мельбурн, — тихо говорит Джош. — И ещё — Сеул. Может быть, Токио. — Токио? Джош кивает, медленно, разрезая подбородком темноту. — Однажды мы выступим и там тоже, — вот что говорит Джош. Картонный хот-дог перестаёт быть картонным. А мир перестаёт быть чёрно-белым. Тайлер смотрит на Джоша, и сердце в его груди глухо бьётся о ребра. На Австралию и Японию он никогда не замахивался — конец света, в смысле, другой конец света. Добраться бы сначала хотя бы до Чикаго; или просто выбраться за пределы Огайо. — Мне срочно надо доесть хот-дог, иначе я тебя поцелую за такие слова, — неловко смеётся Тайлер. Отводит взгляд и поворачивает голову, отворачивает, смеётся — а внутри разливается тепло. Разливается жар. Говорит, что думает, а делает ровно то, что говорит: кусает хот-дог, который слишком быстро заканчивается. Надо было взять что-то ещё, но тогда заливать пришлось бы не полный бак. Вечная проблема: не хватает денег. Вторая вечная проблема: не хватает времени. Третья вечная проблема заключается в непонимании. Или — в недопонимании. Джош ждёт, пока Тайлер закончит со своим нервным смехом, а потом хватает его за запястье. Цепляет, тянет — и рука не доносит остаток хот-дога до рта. В общем-то, невелика потеря — Тайлер жалеет только о заляпанном горчицей и кетчупом спальнике, когда пальцы неловко разжимаются и хот-дог падает. Джошу наплевать — судя по тому, как он тянет Тайлера к себе. Вторая ладонь ложится на шею Тайлера сзади — однажды так уже было, но тогда Тайлер был пьян, да и Джош — самую малость тоже. Теперь в радиусе пары миль нет никого, кто хохотал бы и кто косо смотрел бы на них. На Тайлера, если быть точнее. Но Джош всё равно это делает — даже если колечка в его нижней губе уже и нет. Целует Тайлера. Джош его целует. Сидя на спальнике между упавшим недоеденным хот-догом, Джош его целует, порывисто, крепко. Тайлер не отсекает момент, когда инстинктивно закрывает глаза — и когда начинает отвечать на поцелуй. Почти мгновенно. Сразу, без почти. Хриплый выдох прямо в рот, Тайлер прикусывает кончик языка Джоша. Тайлер видит Мельбурн, Тайлер видит Сеул; всё то, что показывают в новостных сайтах, всё, что можно увидеть на канале Дискавери. Тайлер видит Токио. Тайлер видит Берлин. Тайлер видит Москву. Тайлер видит Дублин. Тайлер видит: поля и луга, небоскрёбы и мосты, Тайлер видит аэропорты, Тайлер видит себя. Тайлер видит Джоша — на кончике его языка. — Извини, но я точно лучше этого хот-дога, — говорит Джош, когда отстраняется, и Тайлер начинает смеяться так, как, думал, что никогда не сумеет. Пятно на спальнике так и остаётся, Тайлер обещает заплатить за химчистку, но не успевает закончить предложение, потому что Джош целует его снова. А потом — ещё раз. И ещё. Пока они, наконец, не выкидывают этот хот-дог на обочину.