Sleeping Bag (The Red One)

В такие дни, как сегодня, забота о себе принимает странный оборот. Тайлер вообще не умеет заботиться о себе — базовые потребности кажутся ему какой-то ерундой. Едой можно пренебречь, пока желудок не начнёт сводить от голода, со сном всё ещё проще — он подружился с бессонницей очень давно. Всё, на что хватает сейчас Тайлера — позаботиться о Джоше, потому что только это заставляет его чувствовать себя хоть в каком-то порядке. — Я поведу, — снова и снова повторяет Джош. Упрямый, как скала; Джош говорит с таким обманчивым спокойствием, и Тайлеру кажется, что он вот-вот переубедит его. Ну, казалось ещё час назад, пока они собирались в дорогу. Это была идея Джоша: немного отвлечься. Поездка на озеро Сент-Джозеф. Уикенд в палатке, еда на костре, свежий воздух, ночь в спальниках. Точнее, в одном спальнике — Тайлер честно собирался купить себе свой, но так и не собрался. Вылетело из головы. Было не до того. Просто не хотелось. В конце концов, он не так уж и много спит в последние дни, чтобы покупать себе свой собственный целый спальник. Или он просто хочет спать вместе с Джошем — так, по крайней мере, ему удаётся поспать в четырёх случаях из пяти. Не больше трёх часов подряд, а потом тревожность и бессонница берут своё, и Тайлер снова просыпается. Поездка на озеро Сент-Джозеф — идея Джоша, Тайлер подозревает, что Джош выбрал место просто из-за названия. Тайлер не спорит с тем, куда они поедут. Зато спорит с тем, как. — Ты спал ещё меньше, чем я, — ворчит Тайлер. — Сегодня. Я знаю. Думаешь, я пущу тебя за руль в таком состоянии? Передумай. Красный спальник Джоша уже расстелен на заднем сиденье, а Тайлер и Джош, стоя по обеим сторонам от тачки, переругиваются через неё. Продолжают спорить. Каждый из них стоит на своём. — У тебя болит спина, — не сдаётся Джош. — Думаешь, я не заметил, как ты морщишься каждый раз, когда выпрямляешься? Ты не высидишь спокойно дорогу до озера. Ты вообще не знаешь, как туда ехать. Вот это уже ближе к правде. Тайлер паршиво ориентируется где бы то ни было: в зданиях клубов, в лабиринтах незнакомых улиц и, уж тем более, ему обычно сложно разобраться в печатной карте. Это ничего. Есть карты в телефоне, gps-навигация. Есть, в конце концов, Джош в качестве штурмана, который всегда точно знает, в какую сторону надо идти или ехать, где свернуть, и в какой именно заднице они сейчас находятся. Тайлер сейчас — в западне, Джош ловит его почти на горячем. Спина и правда побаливает, уже несколько дней. Ноет, давая о себе знать; говорят, сон на полу для спины полезен. Ну, судя по всему, спина Тайлера и понятия об этом не имеет. Тайлер не говорил Джошу, что она у него болит — Тайлер вообще пытается быть как можно менее уязвимым перед Джошем. Тайлер старается изо всех сил — Джош видит его насквозь. — Дай мне о тебе позаботиться, — Тайлер использует самый последний, запрещённый приём. — Ты всё время обо мне заботишься. Позволь мне тоже. Ещё меньше, чем Тайлер, значит, чуть больше часа в лучшем случае. Тайлер знает, потому что до того, как провалиться в сон, вслушивался в дыхание Джоша — и оно не было спокойным и размеренным, как когда он спит. Джош поглаживал кончиками пальцев его затылок, будто надеялся, что это поможет как-то успокоить, убаюкать Тайлера. У него получилось — хоть и ненадолго. Когда Тайлер проснулся, Джош уже не спал. Тайлер спросил, поспал ли Джош сегодня хоть сколько-нибудь вообще, и тот ответил, что да. Он не стал бы врать — но в любом случае это было меньше, чем спал сам Тайлер. Джош выглядит сонным. И ещё — очень встревоженным. И ещё — будто Тайлер сейчас дотянулся до самого его сердца. Джош тянется тоже; тянет руку поверх тачки, по крыше, просто протягивает её Тайлеру. Раскрытой ладонью вверх, кончики пальцев немного подрагивают. Машина грязная, вот что мелькает на краю сознания Тайлера. Надо будет помыть. Тайлер отмечает это как-то машинально, думает об этом, когда тянет в ответ свою руку. Ладонь касается ладони, Джош ловит его пальцы, крепко сжимает вместо ответа. Как будто слов уже не хватает, как будто ими можно выразить не всё. Пальцы гладят пальцы, руки у Джоша всегда теплее, чем у Тайлера. Джош целиком — теплее, чертовски горячий, во всех смыслах этого слова. Тайлер невольно улыбается, уголки губ сами собой поднимаются вверх. — Ладно, — выдыхает Джош. — Хорошо. Сделаем так. Я проложу тебе маршрут до озера, и ты разбудишь меня, когда мы будем подъезжать. Но когда мы приедем, о тебе позабочусь я. Идёт? Равноправие. Ладонь у Джоша немножечко больше и куда теплее, чем рука Тайлера. Зато упрямства не занимать им обоим. Тайлер делает глубокий вдох, потом — такой же глубокий выдох. В багажнике тачки — палатка и съестные припасы, упаковки энергетиков, вода и тёплые вещи. Спальник только один — Джош махнул рукой, когда Тайлер вспомнил, что забыл купить второй. Забыл, запамятовал, вылетело из головы. Попросту не хотел. Джош сказал, что они будут спать вместе — в конце концов, они уже это делали. Кончики ушей Тайлера тоже сделали то, что уже делали в подобных ситуациях — загорелись. То, что делает Тайлер сейчас, он тоже уже делал — он соглашается. Соглашается и кивает так быстро, словно боится передумать, или боится, что передумает Джош. Перед тем, как убрать руку, Джош проезжается большим пальцем по его ладони. Вроде ничего такого, а дыхание у Тайлера сбивается ко всем чертям. В такие дни, как сегодня, и ещё — как вчера, и как позавчера, тревожность зашкаливает. Тайлеру не хочется никого видеть, Тайлеру не хочется ни с кем говорить, и единственное место, где он может спрятаться от себя самого — комната Джоша. Так ему казалось ещё несколько дней назад. Но, кажется, дело вовсе не в комнате, потому что в машине Джоша тоже, оказывается, можно спрятаться и убежать от себя. Перед тем, как сесть в машину, Тайлер украдкой косится на свою ладонь; от прикосновения не осталось ни следа — никакого ожога, никакой облезшей кожи, руки не покрылись струпьями и на ладони не выросли волосы. Чёрт, это другая история, та, которую мама втюхивала Тайлеру в детстве. Оно всё ещё ощущается на коже, фантомное ощущение касания Джоша. Тот — вовсе не фантомный, живой, настоящий, из крови и плоти, лезет на заднее сиденье и стаскивает с себя кроссовки. Джош кажется теплее и кажется чище; в сравнении с ним, Тайлеру кажется, что его собственная душа заляпана чем-то чёрным. Тревога и паника, мрачное и пугающее. Джош поднимает голову и улыбается; температура поднимается выше на несколько градусов. Всё дело в присутствии Джоша, да? — Я разбужу тебя, когда мы приедем, — обещает Тайлер. — А сейчас — спи. Наше соглашение не будет действительным, если ты не уснешь. Джош послушно забирается в спальник; немного ворчания, больше тянущего на сдавленные смешки. На заднем сиденье ноги не вытянуть, спать не очень-то удобно, но Тайлер почему-то уверен, что Джош вырубится быстро. Хотя бы из чистого упрямства, в стремлении добиться своей цели — позаботиться о Тайлере. Об этом Тайлер старается сейчас не думать. Жить в моменте, концентрироваться на том, что происходит прямо сейчас. — Только не блуждай вокруг озера, объезжая его по кругу, чтобы я выспался, — говорит Джош, завершая свою фразу громким зевком. От этого звука в груди теплеет. Тайлеру надо срочно занять руки: он заводит мотор и хватается за руль. Хорошо, что он за рулём. Хорошо, что он может сконцентрироваться на чём-то другом. Это всего лишь поездка на уикенд; день или два, или пока им не надоест торчать возле озера, пока ночёвка в палатке не осточертеет. Всего лишь способ развеяться. Смена обстановки. Перезагрузка. — Вот спасибо, до этого момента такая идея не приходила ко мне в голову, — насмешливо фыркает Тайлер. Джош смеётся; судя по его смеху, он не сомневается — Тайлер вполне способен на это. И в то же время Джош верит Тайлеру и верит в Тайлера. Джош вообще верит в Тайлера больше, чем кто бы то ни было. Возможно, это единственное, что иногда удерживает Тайлера от того, чтобы всё бросить, в те дни, когда он думает, что это всё не сработает. Джош верит в него настолько сильно, что у Тайлера просто нет варианта облажаться и не оправдать это доверие. Он правда засыпает. Вырубается, отключается — слишком быстро. Тайлер даже не отсекает сразу этот момент, начинает говорить ему что-то; мельком оборачивается, когда не дожидается ответа. Глаза Джоша закрыты, свернутая валиком куртка подложена под голову. Лицо выглядит безмятежным и умиротворённым; Тайлер поспешно отворачивается, как будто застаёт какой-то чересчур интимный момент вроде мастурбации — хотя, конечно, он и раньше видел спящего Джоша. Он и раньше проводил минуты — которые в совокупности складывались в часы — за созерцанием спящего Джоша, любимое затягивающее занятие. Тайлер пытается понять, что изменилось, но не находит ничего такого — вышедшего из-под контроля. Всё тот же Джош. Тайлер облизывает губы при мысли об этом; правая ладонь ещё горит, будто Джош касается его прямо сейчас. Путешествие к озеру, путешествие во времени, путешествие через пространство. Озеро Сент-Джозеф, Джош правда считает это забавной идеей. Тайлер только усмехнулся, когда услышал, куда именно Джош запланировал поездку — спросил, правда ли Джош считает его святым. Что, серьёзно что ли? Джош мазнул взглядом по его губам, и ухмыльнулся в ответ. «Это и есть самое забавное», — вот что сказал он. Вроде как: как хочешь, так и понимай, Тайлер. Ломай голову. Выбирай, какой из вариантов тебе больше нравится. В этом проблема Тайлера: он хочет всё и сразу. Они больше не целовались — после того, второго раза. Тайлер не знает, в чём причина. В смысле, почему нет. Может, Джошу просто не хочется. Может, тогда был просто порыв. Может, Джош не хочет рушить то, что у них есть и так. Доверие и равноправные отношения. Может, Джош вообще обо всём об этом не думает. Тайлер тоже очень старается — не думать. Это всё равно что не думать о белой обезьяне. Губы Джоша, колечко в носу, которого так и хочется коснуться. Дырочка под нижней губой от пирсинга, по которой хочется провести кончиком языка, чтобы проверить, насколько она затянулась. Рукав татуировки, цветные линии, притягивающие к себе; их хочется изучать, водить кончиками пальцев по уже имеющемуся рисунку, по вбитой под кожу краске. Рисовать поверх что-то новое, что-то своё. Тайлер думает о том, как Джош приподнимал бёдра, перед тем, как стянуть с себя бельё. Тайлер сглатывает и старается сосредоточиться на дороге; всё, о чём он думает — это блядская дорожка волос от пупка до паха. И Джош спит на заднем сиденье, пока Тайлер старается объезжать ямы на дороге, да и вообще ехать как можно аккуратнее. Он даже почти не блуждает — Тайлер пропускает всего один поворот. Может быть, два. Может быть, на указателе вместо озера Сент-Джозеф в самом деле было нарисовано лицо Джоша; не спящего, конечно, но в момент блаженства. Приоткрытые губы, раскрасневшееся лицо, выступившие капли пота на висках. Мутный взгляд, расфокусированный, поплывший. Тайлер не видел его в реальности; Тайлер представлял его, Тайлер представляет это прямо сейчас. Ничего удивительного, что он пропускает момент, когда Джош просыпается; ровно через пару минут после того, как Тайлер прикидывает, что скоро Джоша можно будет будить. Конечно, Тайлер решает дать ему поспать ещё пять минуточек; как отложенный будильник, который преисполнился сознанием и откладывается сам, не успев прозвонить. Джош просыпается; Тайлера выводит из собственных мыслей и фантазий, вышвыривает в реальность громкий зевок. Джош потягивается, трёт сонные глаза и тянется за бутылкой воды. Она небольшая, пол-литра, Джош выпивает её всю одним махом. Сверхспособность, которая всегда удивляет и восхищает Тайлера каждый раз: то, сколько воды может выхлестать Джош за раз. Ответ — много. Ответ — всегда ещё больше, чем вы думаете. Джош всегда делает больше, чем от него ждёшь. Он умеет ставить палатку и смешить Тайлера, даже когда он в своём самом тёмном состоянии. Это Джош — это объясняет всё, потому что других оснований у Тайлера просто не находится. Это Джош. Только и всего, не больше и не меньше. — Ты помнишь? Довозишь нас до места и отдаёшься в мои заботливые руки, — напоминает он. Голос немного хриплый спросонья, и в этом тоне нет ни намёка на шутку. Всё, что делает Тайлер — утвердительно кивает. Слишком заманчивое предложение, чтобы от него отказываться, хотя, на взгляд Тайлера, Джош проспал слишком мало, чтобы это считалось полноценным отдыхом. Тайлер кивает — он помнит, он обещал. Он просто не думал, что это будет... так. В смысле — в прямом смысле. В такие дни, как сегодня, ты меньше всего ждёшь, что люди будут делать именно то, что говорят. Просто это Джош — и когда он говорит про свои заботливые руки, он имеет в виду именно это. Ну, кроме того, что эти заботливые руки уже поимели мысли Тайлера и поимели самого Тайлера мысленно. — Снимай футболку, — говорит Джош. Говорит это позже, после того, как они (в основном — Джош, а Тайлер просто делал лучшее, на что был способен, то есть, не мешал ему) установили палатку, разложили вещи, развели костер, Джош расстелил свой красный спальник с пятном от горчицы и кетчупа — свидетельством их второго поцелуя. Говорит — спокойно, самым будничным тоном, предлагает Тайлеру раздеться, отказ в качестве ответа не принимается. Тайлеру не должно становиться жарко от этой фразы, но почему-то становится, и он поспешно снова делает то, что ему сказано. В надежде, что хоть так станет прохладнее. Ну, это не помогает, когда Джош кивает на спальник. — Ложись на живот, — требует Джош. Ох чёрт, это и правда — требование. Тайлер зависает, сидя на коленях перед спальником в палатке; болотный и красный, внутри темно, полог задёрнут, так что Джош включает фонарик на своём мобильном. В палатке темно, и лицо Джоша с этими тенями выглядит особенно красиво. Выражение лица Джоша не предвещает ничего хорошего. Тайлер машинально комкает футболку, — обычная белая, — тут же распрямляет ткань, принимаясь складывать. Успокаивающие движения, ему надо занять чем-то руки. Он не нервничает — просто волнуется, его напрягает повышенное внимание по отношению к нему. — Что ты собираешься делать? — Тайлер — сама подозрительность, которую он пытается прикрыть коротким смешком. Только не то, о чём он думает, пожалуйста. Или — пожалуйста, сделай именно это. Две стороны одной монеты, воображаемый цент, подброшенный в воздух. Орёл или решка? С везением Тайлера — встанет на ребро. Это Джош — и это может означать только одно. Воображаемая монетка зависает в воздухе — замирает. Всё замирает, даже Тайлер задерживает дыхание, когда Джош снова улыбается. — Ты обещал позволить мне о тебе позаботиться. Так что я собираюсь сделать именно это — позаботиться о тебе и о твоей спине, — Джош утверждает, даже не спрашивает. Тайлер мотает головой; быстро, рвано, нервно. — Массаж? Нет, — выпаливает он. — Что угодно, но только не это. Джош не меняется в лице, только снова протягивает ему руку, так, как делал это несколько часов назад, перед тем, как они залезли в тачку Джоша. Раскрытая ладонь, тёплые — Тайлер знает, что тёплые — пальцы. Тайлер вкладывает свою руку в его, даже не задумываясь, не отдавая себе в этом отчёта. Никакой паузы на размышление. — Вдохни, — советует Джош. — Вдохни полной грудью, сделай выдох, а потом скажи, почему нет. Глубокий вдох у Тайлера получается так себе. С объяснением, если честно, тоже не задаётся. Он держится за руку Джоша, будто это тот самый швартовый канат, который мешает мелкой лодке «Тайлер» поддаться течению буйных мыслей и потеряться в океане страстей. И Джош его держит — мягко сжимает пальцы всё то время, что Тайлер говорит, тихо, сбивчиво, не глядя на Джоша, упираясь взглядом в пятно на спальнике. — Прикосновения, — говорит Тайлер, сжимая его пальцы в ответ. — Слишком чувствительно. Не то чтобы неприятно, просто... Блядь, Джош, нет. Я... нет. — Не неприятно? Я могу быть нежным, — Джош улыбается, Тайлер не смотрит, не видит этой улыбки, но слышит её в голосе, ощущает всем телом. Мурашки бегут вверх по позвоночнику. Тайлер даже не сомневается — Джош может быть нежным. Он такой и есть. — Чувствительно, — Тайлер дёргает плечами, вновь предпринимая попытку объяснить. — А я слишком бурно реагирую. — Связать тебе руки и ноги, чтобы ты меня не лягнул? Джош говорит так, будто предлагает на полном серьёзе. Тайлер решается. Короткий, в половину секунды, взгляд на его лицо. Улыбается. Не издевается. Или всё-таки да? В багажнике тачки не было верёвки — Тайлер бы заметил. Всегда можно обойтись подручными средствами вроде ремня и снятой футболки. Тайлеру хочется начать складывать её заново, но он не убирает руку — он всё ещё держится за Джоша. Господи, как не думать о том, как тебя связывает Джош Дан? — Нет, не в этом дело, хотя, если хочешь, можешь и связать, — Тайлер шутит, но его смех звучит чуточку неестественно, слишком нервно. — Просто я, ну, знаешь... громкий. Слишком громкие стоны от каждого блядского движения. Массаж — его проклятие. Тайлер может быть тихим, когда дрочит, но не когда кто-то касается его плеч и спины. Запретная зона, запрещенные действия. Джош всё ещё держит его за руку. — Мы на озере, — напоминает ему Джош. На озере, в палатке, в отдалении от других людей — сейчас не то чтобы сезон для отдыха. Но они всё равно здесь есть. Тайлер не может не думать, что кто-то может услышать. Проходить мимо в тот самый момент, когда Тайлер давится стоном от слишком сильного нажатия — слишком чувствительно, слишком приятно, слишком... Джош. Слишком высок риск, что он обкончается себе в штаны, пока Джош будет просто разминать его спину. Тайлер видел порно, которое начиналось так же, пару раз или пару десятков раз. — Ты недооцениваешь мой голос, сюда сбежится вся округа уже через пять минут, — фыркает Тайлер, снова качая головой. Нет. Пожалуйста, только не это. Пожалуйста, сделай именно это. Джош придвигается ближе, с самым заговорщическим видом склоняется к нему. Подмигивает. Джош Дан ему подмигивает — или Тайлеру показалось так в палатке, освещённой лишь светом от фонарика телефона. — Боишься, что они подумают, что мы занимаемся сексом, когда на самом деле не занимаемся? — уточняет Джош, расплываясь в ухмылке. — Даже не знаю, как мы скомпенсируем их обманутые ожидания. Придётся очень, очень постараться, так что можешь стонать так громко, как хочется. Самое время. Я никому ничего не скажу. К тому же, так мы избавимся от лишнего соседства, останутся лишь те, кто на другом берегу, ну и какая-нибудь глухая парочка. Спина Тайлера не то чтобы ноет — не то чтобы сильнее обычного. Даёт о себе знать, напоминает о том, что Тайлер плевать хотел на собственный комфорт. В такие дни забота о себе принимает странные формы. Джош смотрит на него — и улыбается так, что сердце Тайлера заходится в бешеном ритме. Просто это Джош. С ним можно. Слишком заманчивое предложение, чтобы от него отказаться — хотя Тайлер пытался, честно, пытался. Джош тянет его за руку, ещё ближе к себе, вплотную; и Тайлер тянется. В палатке темно, свет от телефона не в счёт, Тайлер делает то, что делает. То, что хочется сделать прямо сейчас. Возможно, рушит всё их равноправие и доверие. Кладёт ладонь на щёку Джоша, а затем приникает губами к его губам. Ну, это, получается, третий. Их третий раз, когда они целуются. И Джош отвечает на поцелуй, не медля и не задумываясь. Джош целует его так, что дыхание перехватывает, будто пытается сцеловать все сомнения с губ Тайлера. — Ложись, — ухмыляется Джош, когда отстраняется, но его рука остаётся лежать на пояснице Тайлера. Тайлер даже не успевает понять, в какой момент его ладонь там оказалась. Как будто она всегда там была, как будто ей там самое место; на его пояснице, на голой коже, прямо над штанами. — Ты передумаешь делать это уже через минуту, — предупреждает Тайлер, когда, наконец, разжимает пальцы — и когда всё-таки послушно ложится на расстеленный красный спальник. — Я сделаю для этого всё. Джош смеётся, тут же усаживаясь на его бёдра, придавливая Тайлера своим весом, будто не давая ему больше возможности сбежать. — Ох, — стонет Тайлер нарочито громким — и слишком похотливым голосом. — Джош без футболки! Если Джош и останавливается, то лишь на несколько секунд, чтобы отсмеяться. И он не передумывает.