Не отставай

— Оставь ты его в покое, он и так на самом дне социальной иерархии. Парень целыми днями корпит над книжками, а о женщинах знает только то, что они есть. Ты хочешь, чтобы у Зейна вообще не было личной жизни?       Джейсон локтем умудрился закрыть багажник, когда и его руки, и руки Салима оказались заняты пакетами. У Салима к боку ещё и был прижат новенький электрический чайник в пузырчатой упаковке, который он всё боялся уронить. — Я не хочу, чтобы он попал в неприятности. Ты слышал, что в соседнем районе, под мебельным магазином, наркопритон? — Салим подтянул чайник повыше, когда тот соскользнул ему на бедро. — Зейн? Наркотики?! — усмехнулся Джейсон, от его глаз побежали лучики морщинок. — Издеваешься? Пацан алкоголя-то не пьёт. Они ведь и должны сейчас гулять допоздна, пить пиво в подворотнях, драться за девчонок. Сам чем в двадцать занимался?       Салим поднял бровь, мол, «да что ты говоришь?». — Лично я горбатился на поле, чтобы сына с женой прокормить.       Джейсон сконфуженно поперхнулся, его лицо и плечи моментально поникли. Он пару раз откашлялся. Его все ещё иногда смущала культурная разница между ними. — Ладно, хреновый пример. Короче, мысль моя в чём, — они уже поднимались по ступенькам к двери, теперь нужно было как-то достать из кармана ключи. — Не лезь ты к нему. Ему второй десяток перевалил, он уже не ребёнок. Всё с ним будет нормально… — Джейсон. — Пусть лучше учится на своих ошибках и… — Джейсон, — перебил его Салим, когда Колчек поставил свои пакеты на ступени, и те свалились бы вниз, если бы Джейсон не подпёр их ботинком, однако несколько апельсинов всё же выпали и покатились вниз. — Чего? — спросил Колчек, с не наигранной печалью наблюдая, как апельсины прыгают по ступеням вниз. — Ты оставлял свет на первом этаже?       Джейсон оторвал глаза от несчастных апельсинов и посмотрел в окна. Там горел свет. В груди у него разлилось напряжение. Он сжал руки в кулаки. — Не, не оставлял. — И тебе не кажется, что музыка из нашего дома идёт? — спросил Салим, подозрительно подняв бровь.       И в правду, из дома негромко катила музыка, а также слышались будто чьи-то голоса, явно женские. Вариант с грабителями отметался сразу. — Вот же засранец, прямо в нашем доме, — недовольно насупился Джейсон, похлопывая по карманам в поисках ключей, и вдруг застыл, косясь на Салима; лицо его переменилось. — Слушай, может, не будем парня смущать и пойдём куда-нибудь?       Осман сжал губы, нахмурился и помотал головой. — Позвал бы он их к себе, я бы и слова не сказал. Но к нам, ещё и без спроса. Это уже наглость, — он поставил продукты и дорогущий чайник вниз и сам достал у себя из кармана куртки ключ. — Ты правильно сказал, он уже не ребёнок. Должен знать, что у нас есть своя жизнь, есть и границы. Мы ведь его уважаем.       Он прошёл мимо Джейсона прямо к двери и очень уж агрессивно завозился в скважине. «Что ж, я пытался», — подумал Джейсон, пожав плечами. Из дома валила танцевальная музыка, несколько высоких женских голосов, пара пониже, мужских. Он уже предвидел лицо Зейна, красное, как помидор, но слово Салима в этом имело больший вес, чем его собственное — отец его Салим, а не он. Когда дверь раскрылась, музыка из магнитофона зазвучала громче. Прямо на проходе в прихожей стояла пара, парень и девушка, и занимались всякими непотребствами. Непотребства, впрочем, кончились, когда Салим вступил внутрь. Девушка с парнем отринули друг от друга и заалели, девчонка убежала внутрь. Парень неловко застыл, от безысходности протянул руку, но Салим, всегда такой вежливый, вместо того, чтобы пожать её, подошёл ближе к парню. — Обувь в доме нужно снимать, — строго произнёс он, прежде чем пройти вглубь.       Паренёк, весь покрасневший, так и остался стоять с протянутой рукой, одними глазами прося Джейсона о чём-то. Ухмыльнувшись краем губ, Колчек сам пожал ему руку, да так крепко, что парень прогнулся в спине. — Клёвые кроссовки, — кинул он и последовал за Салимом, оставив несчастного в прихожей одного.       В гостиной первого этажа творился Содом местного разлива, только без извращений — несколько девиц танцевали друг с другом под ручки, пятеро парней занимались чем-то вроде покера, только с зубочистками вместо фишек на диване, а на кресле сидел мальчишка, совсем юный, с такой же юной девчушкой на коленях. Везде валялись пустые зеленоватые пивные бутылки, возле холодильника было разлито что-то липкое и розоватое, а у кухонной стойки было разбито что-то стеклянное. Кажется, остатки стеклянной рамки, в которой стояла распечатанная первая виза Салима в Англию. Джейсон её в шутку туда поставил, и с тех пор она стояла на полке у кухонной стойки. Салим стоял рядом, у входа в гостиную, и когда Джейсон присоединился к нему, студенты их всё-таки, кажется, заметили. Кто-то вырубил магнитофон. Все уставились на них. Джейсон с интересом заметил, что практически все ребята были с Ближнего Востока — очевидно, Зейну легче общаться с кем-то, кто понимает его чуть лучше. — Ничего себе, арабская диаспора, — усмехнулся Колчек, прежде чем Салим ожидаемо толкнул его локтем. — Откуда слово-то такое знаешь? — спросил Осман, и Джейсон закатил глаза.       Один из игроков в самодельный покер оказался красный, как сама кровь, от смущения Зейн. Он выскочил из-за дивана. — Папа, Джейсон… — нервозно засмеялся Зейн, и все студенты стали переглядываться друг с другом.       Джейсон, улыбаясь, сложил руки на груди. Он наконец заметил, кто и где именно стоял с магнитофоном — парень с длинными волосами топтался с ним в руках за кухонной стойкой. — Уронишь — уши откручу, — усмехаясь, обратился прямо к нему Колчек, и тот побледнел и крепко прижал аппарат к себе.       Зейн, потирая шею, поплелся к отцу с очень нервной улыбкой. Видно, что Салим не хотел смущать его лишний раз, отчитывая прямо перед друзьями, а потому просто стоял, многозначно глядя на сына. — Я думал, вы только завтра приедете. Вы чего здесь?.. — неловко начал мять пальцы парень. — Передумали, — просто ответил Осман, и оба замолкли, смотря друг на друга.       Никто, кроме них, тоже не осмеливался заговорить. Все не то чтобы испугались, немаленькие уже всё-таки, просто не понимали, что именно им делать — уходить или оставаться. Джейсон хлопнул в ладони и пошел внутрь гостиной. — Так, ребята, вечеринка окончена, все на выход, — он замахал руками в сторону дверей, и люди начали огорченно подниматься. — Оставьте нам отзыв в отделе предложений, или что там обычно просят… Проваливайте, в общем.       Студенты, тихо переговариваясь между собой, стали надевать верхнюю одежду. Первым к дверям пошел паренёк с магнитофоном, боясь посмотреть Джейсону в глаза. — Стоять, — остановил его рукой на плече Колчек. — Магнитофон оставь.       Улыбнувшись кривоватыми зубами, паренек осторожно, будто мину, опустил магнитофон рядом, у стены. Джейсон похлопал его по плечу чуть сильнее, чем стоило, и выпроводил на выход. Зейн всё стоял рядом с отцом, они смотрели друг на друга и будто бессловесно договаривались о чём-то. — Извините, сэр, — с уважением сказал один из игроков в покер Салиму, проходя мимо него, и Осман кивнул ему вслед.       За парнем последовали девушки, и, как назло, задержались возле Джейсона, что стоял у стены со скрещенными на груди руками. — Простите, сэр, — сказала одна из них, и голос её был уж слишком высоким.       Джейсон поднял бровь, но тоже кивнул. Другая девушка вдруг отбросила волосы, что каскадом упали ей на грудь. Повернув лицо к подруге, но не отрывая глаз от Колчека, она заговорила так, чтобы Джейсон её слышал. — А он горячий, ты только глянь…       Колчек поперхнулся слюной. — А его акцент… — ответила ей подруга, взяв девушку за руку. — Сексуальный Теннесси. — Джорджия, — перебил её взявшийся из неоткуда Зейн, и аккуратно потащил двоих сразу к дверям. — Он из Джорджии. Давайте, увидимся.       Джейсону резко стало неловко. В горле пересохло. Третья девушка пошла ещё дальше и взяла его за руку, и Колчек тут же напрягся. — Ещё и военный, — сказала она, проведя пальцем по татуировке, и, кажется, даже пару раз легонько сжала его мышцы.       Можно было подумать, что ещё сильнее Зейн покраснеть не мог, но жизнь умела удивлять. Парень едва не схватился за сердце. У самого Джейсона перед глазами уже стоял его собственный магшот с табличкой с его именем. Неловко засмеявшись, он аккуратно вытащил руку из чужой хватки, стараясь касаться девушки как можно реже, словно вытягивая рыбу из бочки, полной жира. Неожиданно стало не хватать кепки на голове. — Да, что ж, я… — забормотал он, как подросток, двумя пальцами подталкивая девушку от себя. — Спасибо, конечно, но… — девушка стала бессовестно строить глазки, и Джейсон, окончательно устав, хлопнул её пару раз по плечу. — Выход там, прошу.       Когда все представительницы прекрасного пола вышли, Зейн подошел к Колчеку, и пришла его пора краснеть. — Да ты, я вижу, популярен, — стал подтрунивать он, и Джейсон, в голове уже представляя, как он оправдывается перед судом, быстро заморгал. — А, что?.. — он оглянулся на Зейна и уже осознанно дал ему хорошенького щелбана. — Иди ты. Мне даже смотреть на них будто незаконно.       Зейн обиженно потёр лоб. Толпа парней пошла к дверям, но Джейсон вдруг заметил сквозь них Салима, что стоял у противоположной стены. Он смотрел на него, и Колчек не мог понять этого взгляда. Это был в каком-то смысле печальный, разбитый взгляд. Стоило Колчеку поднять на него глаза в ответ, как Салим тут же смягчился, явно выдавливая из себя улыбку. Джейсона это напрягло ещё сильнее прилипчивых девчонок. Взволнованные глаза, что мерцали меж пробегающих мимо людей и их плеч, будто таили в себе вселенскую тревогу. Зейн не замечал этого, провожая своих друзей, но Джейсон видел. Джейсону это не нравилось.       Потемнело. Салим всё пытался соскрести со стола непонятно откуда взявшийся воск. В их доме не было ни одной свечи, которую можно было разлить. Воск расползся колючим пятном по деревянной столешнице и то и дело крошился. Джейсон в это время оттирал с пола то самое липкое розовое пятно, что на поверку пахло клубникой. Вспомнились весёлые, но болезненные времена первых тренировок на базе морпехов, где тогда ещё новобранец Джейсон со своими братьями по корпусу скребли полы щётками. Колчек вытер рукой лоб. — Мелкие засранцы, а… — устало зашипел Джейсон, вытирая алые мокрые щёки. — Надо было заставить их убраться. И о чём мы только думали?       Неясно было и о чём сейчас думал Салим. Он уже несколько минут водил столовым ножом по столу, кажется, на одном и том же месте, глаза его были расфокусированы. — Салим? — позвал его Колчек, подняв голову. — Ты в порядке?       Осман не ответил, продолжая автоматически двигать рукой с ножом. Тяжко выдохнув, Джейсон кинул тряпку на кухонную стойку и подошёл к столу. Нож Салима и вправду возился по одному и тому же уже расчищенному месту. На столешнице стали начали появляться царапины. И это был дорогой стол. — Эй-эй, мужик, ты сейчас дыру протрёшь, — вскрикнул Джейсон, схватив Салима за руку, и Осман наконец посмотрел на него, заморгав подсохшими глазами. — Прости? — взгляд Салима вновь стал таким же глубоким и взволнованным, как и тогда.       Колчек поёжился, точно от холода. Он забрал у Османа нож и положил на стол. Взял Салима за плечо. — Эй, ты в норме? — он наклонил голову, пытаясь заглянуть в ускользающие от него глаза.       Салим, не особо концентрируясь на чём-то, кивнул и погладил руку на своем плече. — Да, я в порядке. Всё хорошо.       Он посмотрел на поверхность стола, а точнее, на скребки, оставленные им же. Осман устало выдохнул и потёр пальцами переносицу, закрыл ладонью глаза. — Ты снова что-то себе накручиваешь, а? — настаивал Джейсон, крепче сжав его плечо. — Эй, Салим. О чём ты думаешь?       Осман взглянул на него измотано, и у Джейсона ёкнуло сердце. — Так, пустяки. — Ну ты ведь волнуешься. Поговори со мной.       Салим сжал губы. Ещё раз взглянул на царапину на столе. Затем осел бёдрами о край и свёл руки на груди. — Те девушки. Они все так смотрели на тебя…       Джейсон понимал, к чему это идёт. Он зачесал волосы назад дёрганным движением. — Ох, Салим… Это ведь дети. — Не пойми меня неправильно, я тебе доверяю, полностью. Просто… — Осман развёл руками, опустил ладони на стол, опёрся на них. — Иногда я не понимаю, почему ты со мной. Я имею в виду, просто глянь на себя… — На меня? Салим, ты же… — Колчек взмахнул рукою перед Османом, с восторженным выражением лица. — Чёрт, да, буквально лучший мужчина, которого я когда-либо видел. Сильный, прекрасный, просто… Мой, на самом деле. Всё, о чём я могу мечтать.       И это было чистейшей правдой. Иногда, Джейсон сам не мог понять, почему Салим выбрал его. Колчек не питал иллюзий по поводу своего характера, и не понимал, почему Салим не сдался. Зачем терпел, выносил его, не останавливался.              Осман улыбнулся, но улыбка его была вымученная. — Просто я постоянно вижу, как люди на тебя смотрят. Тот продавец из ювелирного, твой парикмахер, все они. И я не могу винить их, я имею в виду, — Осман вновь попытался сказать что-то, обведя рукой Джейсона. — И эти девушки сегодня. А я просто… — Просто что? Самый невероятный мужчина в моей жизни? — перебил его Колчек, вновь взяв за плечо. — Ужасно горячий и сильный араб, при виде которого я плавлюсь, как мороженое?       Губы Салима дрогнули в смущении, и Джейсон именно того и добивался. — Серьёзно, тебе не нужно беспокоиться ни о ком больше. Я с тобой, потому что выбрал тебя, да и не мог по-другому, — продолжал Колчек, переведя руку ему на шею, погладил большим пальцем за ухом. — Ты ведь не думаешь, что я засматриваюсь ещё на кого-то? — Я никогда так не думал. Я верю тебе, — незамедлительно ответил Осман, и Джейсон улыбнулся. — И правильно. Потому что не нужен мне никто другой. Можешь не сомневаться — я весь твой и только твой, — рука Колчека скользнула ему на щёку; от его слов у Салима явно была реакция, он стал дышать быстрее. — Я запал на тебя ещё в тот день, когда мы впервые встретились.       Салим засмеялся. Посмотрел на него своими чёрными, как ночь, тёплыми глазами. Уложил свои большие руки Джейсону на талию. — Что, когда я чуть не задушил тебя ломом у стены? — К слову, да. Не каждый способен обезоружить меня, чтоб ты знал. Но, чёрт побери, это было ужасно горячо, — усмехнулся Колчек, огладив Салиму скулу. — Тебе определённо стоит придушить меня во время секса, меня это заводит.       Осман притянул его к себе, рука поползла Джейсону на бедро. Салим смотрел мягко, любяще, доверительно. — Ты сумасшедший, Джейсон, — тихо засмеялся Осман, погладив парня по спине. — Согласен. Я без ума от тебя. И я только твой.       Улыбка на лице Джейсона явно поползла прямо к ушам. Колчек уже потянулся было вперёд, к губам Салима, как на пороге столовой кто-то закашлял. Прямо там стоял Зейн, в широких глазах его был ужас, словно он увидел льва или тигра в пустыне. Он пытался смотреть куда-то вбок, но не выходило. — Нет-нет-нет, — затараторил он, сжимая руки в кулаки, — о нет, я определённо не должен был этого слышать, и видеть тоже, точно нет, совсем нет. Нет, нет, нет!       Во взгляде его была паника. Джейсон засмеялся вместе с Салимом. — Иди-ка ты спать, Зейн, — кинул он ему, и тот закивал быстро-быстро. — Да, точно, да. Спать. Я явно не должен видеть своего отца таким, — он развернулся и уже пошёл к себе, но под конец повернулся обратно. — Пошли бы в спальню к себе.       Ошарашенный такой наглостью, Джейсон, с улыбкой до ушей, схватил со стола тряпку, которой вытирал пол, и кинул её в парня. Тряпка приземлилась ему на плечо, и он с омерзением скинул её пальцами. «Так ему и надо», — подумал Джейсон. Когда же Салим с Джейсоном и вправду направились к себе в спальню, то обоих чуть не хватил сердечный приступ. Прямо на их кровати лежала парочка подростков и говорила о чём-то. Джейсон взволнованно вскрикнул. — Ай, твою-то мать!..       Салим закашлял, и девушка с парнем тут же, испугавшись, натянули на себя одеяло. Их одеяло. Джейсон злобно нахмурился. — А ну, валите отсюда, чтоб глаза мои вас не видели!       Подростки спешно засобирались под их недовольными взглядами. Когда они, прижимая к себе свои куртки, вышли, Салим тяжко вздохнул. — Придётся менять постельное.