Ангельское письмо с признанием

По светлому коридору мчался ангел, держа в руках какое-то письмо. Время было позднее, звезды давно облепили небо, ярко сверкая. Теплый ветер касался розовых щек парня, что на свой страх и риск, наконец-то, решился признаться в любви одному, может, и вечно суровому и пугающему, но всегда честному и принципиальному демону, какие встречались крайне редко. Белоснежные ладони Феликса подрагивали, когда он стоял в общежитие демонов. К слову, ангелам там находиться было строго настрого запрещено. Но была ночь, а значит и встретить на пути кого-то было очень трудно. Друг Ликса помогал отвлечь сторожей демонического крыла, так что хоть и немного, но это обнадеживало остаться не замеченным. И вот он стоял у той самой заветной двери, за которой, как он заранее разузнал, никого быть не должно. Демон, которому он собирался признаваться в своих чувствах, часто ночами выбирался с друзьями на различные тусовки, что были, конечно, под запретом. Однако это мало кого останавливало, ведь отдохнуть и расслабиться хотят все, так что преподаватели смиренно закрывали на это глаза, ведь между прочим ангелов на таких мероприятиях было ну очень мало. И одной руки хватит сосчитать таких. Двери были обычно не заперты, потому что никому не придет в голову лезть в чужую спальню... ну почти никому. Да и какой сумасшедший захочет пробираться к самому Хван Хёнджину, ведь это тоже самое, что прыгать бомбочкой в озеро бурлящей лавы. Парень аккуратно открывает дверь, коснувшись холодной ручки. Он сразу чувствует аромат кисловатой вишни с примесью пепла. Перед глазами двуспальная комната, освещенная луной сквозь жалюзи. С левой стороны стояла заправленная кровать Хёнджина, а с правой его соседа. Обоих в них, как он и думал, не было. К его счастью, Феликс стоял один посреди четырех стен. Не теряя времени он сразу поспешил к столу Хвана, на котором царил творческий беспорядок: раскиданные разрисованные бумаги, карандаши, кисти и краски. Рядом с ними стоял бокал, на дне которого были остатки недопитого темно-красного вина. Или крови? Оглядевшись последний раз, Ликс кладет свое письмо с краю, на всякий случай прикрыв его одним из рисунков, что первым попался под руку. Зачем он это вообще сделал, конечно, не понятно, однако зацепившийся взгляд на самом изображении, вдруг стал рассматривать знакомые изгибы тела, волосы и крылья, что были нарисованы с особой кропотливостью. Лицо юноши на листке было, явно, раздраженно замазано. И почему Ёнбок видел в этом рисунке... себя? Наверное, потому что влюблен в него и очень хочет разглядеть в действиях Хёнджина взаимность? — В любом случае... это красиво, — прошептал Феликс, разглядывая этот шедевр. Хоть он и был обычным черновиком, наброском... это все ровно заставляло дух замереть, а сердце начинать биться быстрее. Взгляд теплел, а губы сами собой расплывались в нежной улыбке, глядя на что-то, сделанное любимым человеком, ну или в его случае демоном. Его любование резко прервало тихое шуршание за спиной, которое заставило ангела мигом оторвать взгляд от бумаги и почувствовать, как сердце упало в пятки. — Спасибо за похвалу, но пробираться ночью ко мне в комнату было все равно лишним, — хоть Ликс и не видел, но точно знал, что Хёнджин произносил это с обворожительной ухмылкой на лице. — Ангелок, чем я обязан такому визиту? — Я... — голос дрогнул, заставив этим себя замолчать. Феликс сам по себе не трусливый, однако в такой ситуации он чувствовал себя маленькой мышкой рядом с голодным котом. Темные глаза Хвана медленно прогуливались по Ёнбоку, изучая каждый изгиб крыльев. Неспеша подходя к нему со спины, он не убирал своей улыбки, чувствуя, как сладкий страх исходит от парня напротив. Демонов, к слову, это чертовски манило. — Феликс, да? — риторически интересуясь, развернул его за плечи. Его взгляд загорелся, стоило ему лицезреть это напуганное, белоснежное лицо. Кончики пальцев Ёнбока подрагивали, пока зажмуренные глаза боялись распахнуться и увидеть такое желанное лико, которое, между прочим, он так хотел оседлать в своих мыслях одинокими и горячими ночами перед сном. Так подумать, а он с такими фантазиями вообще точно ангел? — Думаешь, если ты меня не видишь, это значит, что и я тебя не вижу? Открой глаза, Феликс. Как не крути, а он прав. Ёнбок послушно выполняет его приказ просьбу, неуверенно поглядывая из под длинных ресниц. Сердце начинает набивать настолько адские удары, что кажись сам сатана их скоро услышит. Щеки ангела покрываются румянцем от такого проницательного наблюдения Хёнджина, под которым так и хочется поскорее попрощаться с одеждой. — Успокойся ты. Выглядишь так, будто перед тобой смерть с косой стоит, а не я. Чего ты тут забыл? Общежитие ангелов находится точно не здесь, — скрестив руки, вздыхает Хван. По правде, он не такой снисходительный, и стой сейчас перед ним кто-то другой, то просто без слов бы вырвал ему крылья, а потом его самого пустил бы на шашлык, угостив им друзей. — Я не сюда хотел... Нет, точнее... я лунатик. Ну почти. Ладно, на самом деле я потерялся. Ночью. Темно как никак, сам понимаешь, — глупо посмеиваясь, пытался соврать Феликс, а это именно то, чего ангелы не умеют делать. Хван молча поднял брови, все также улыбаясь. Его взгляд упал на свой стол позади ангела, на котором что-то поменялось с его ухода, но что именно, он не мог понять. Через пару секунд он заметил торчащий из под своего рисунка конвертик, что был бережно сложен и скреплен сердечком. Признание в любви? — Ты что, серьезно? — улыбка сразу спала, а брови нахмурились. Он расценил ситуацию, явно, неправильно. — С каких пор ты мальчик на побегушках? Единый, я ожидал все что угодно, кроме этого. Он раздраженно отошел, сев на край кровати. Его лицо будто темнело с каждой новой мыслью, а губы складывались в тонкую полоску. Он был зол, только вот на что? Феликс был ошарашен настолько, что даже не смог ответить сразу. — Что? Ты... вообще о чем? Я не мальчик на побегушках, — с непониманием заговорил Ликс, неловко сделав шаг к собеседнику. Его крылья взволновано встрепенулись, выдавая весь его страх. — А кто ты тогда? Кто, по-твоему, относит чужие письма с признаниями? Как ты вообще согласился на это, — он ожидал услышать какое-нибудь оправдание или даже агрессию на свои слова, однако тишина не прервалась. Через недолгое молчание Хван не выдержал, подняв на него голову и желая опять заговорить, но сразу остановил себя, стоило ему заметить сильное смущение и неловкость в лице напротив. Губы Ёнбока дрожали, так и не находив смелости что-то сказать. Феликс понял, что уж точно не хочет, чтобы его признание читали прямо на его глазах, а потом еще и что-то отвечали на него прямо перед ним. Поэтому единственное, что пришло в его голову, это свалить. И как можно быстрее. Делая неуверенные шаги к окну, он продолжал молча смотреть в глаза перед собой, чтобы успеть понять, когда его план побега раскроют. И вот когда от распахнутых окон оставался шаг, он молниеносно раскрыл свои белые и элегантные крылья, развернувшись лицом к лицу ночи. Но, конечно, он не успевает даже оторвать ступней от пола, как его хватают и утягивают за собой, повалив на мягкую кровать. Воздух рывком выходит из легких, когда над ним нависает ехидный Хёнджин, на губах которого, как обычно, играла улыбка. — Не-а, ангелок. Сбежать я тебе не дам. Чего это ты так испугался? — в голосе слышалась издевка, а в глазах виднелся опасный огонек. Он одной рукой дотянулся до письма, пока другой опирался об матрас, все еще находясь над Ликсом. Раскрыв конвертик, он достал сам листочек, на котором без всяких розовых соплей было написано короткое "я тебя люблю". — Ого, а почерк-то у неизвестного красивый. Ах, так письмо подписано! И как это я не увидел? Хм... Ой-ой. Что это значит, Ёнбок-и? Демон переворачивает листок и подносит его ближе к лицу снизу, давая прочитать свое собственное имя. Спустя секунды три он откладывает его, смотря на реакцию Феликса. Юноша, находившийся под Хёнджином, раскраснелся так сильно, что будто скоро лопнет, а губы его потрескались, поскольку он их облизывал последний раз... может, час назад где-то? Заботливый Джинни поспешил исправить это! Он наклоняется, касаясь горячим языком пухлых губ Ликса. Его нос сразу чует аромат тела ангела, который напоминал только распустившиеся цветы, а так же легкий отголосок персиков. Довольный таким угощением, он спускается к шее, вдыхая этот утоляющий жажду запах. — Почему молчал так долго... — шепчет Хёнджин, покрывая чужие ключицы мелкими поцелуями. Феликс же, который успел словить несколько раз инфаркт, забыл как разговаривать. Да он, если честно, вообще забыл как жить. В его голову начали закрадываться странные мысли, а не сошел ли он с ума? Спит ли он? Умер ли, может? Лишь когда холодные ладони Хвана начали нагло заползать под одежду, он очнулся. — Ты... ты что творишь, извращенец?! — воскликнул Ёнбок, которому тут же заткнули рукой рот, шикнув. Но даже после этого он продолжал выкрикивать оскорбления, какие, конечно, было практически не разобрать. Замолчав, он пнул коленкой прямо в пах парню напротив, видя, как глаза над ним округляются от шока. Прошло пять минут. Они оба сидят в тишине, лишь один возмущенно, а другой настороженно, боясь, что его ударят еще раз. Больше не выдерживая, Хёнджин заговорил. — Ну что не так-то? Я ведь нравлюсь тебе. — Вот именно! И ты решил воспользоваться этим! — крикнул Ликс, дуя губы. — Разве влюбленные не должны целоваться? И вообще-то я не извращенец, — сложив ногу на ногу, хмурился демон. — И бить было необязательно. — Нет, обязательно, — вздохнул. — Хенджин, вот именно, что влюбленные. А не тогда, когда только один испытывает чувства. Конечно, ты демон, наверное, вас такому не учат, но все же. Мне обидно. Хван ошеломленно смотрит на него, не понимая, это он тупой или это Феликс не догоняет. Он сразу поднимается, идя к нему. Положив руки по обе стороны ангела, наклоняется к его лицу, рассматривая такое недовольное выражение. — Я разве похож на того, кто будет ебать кого-то без чувств? — Хёнджин снисходительно улыбается, наконец поняв, почему его ударили. — Ликс, твоя любовь не невзаимная. Он не ждет пока Ёнбок поймет смысл фразы и сразу касается его губ своими, сминая их так мягко, чтобы не спугнуть, и лишь через пару секунд, когда никто ему, слава богу, не врезал, углубляет поцелуй, обратно роняя юношу на кровать. Он так сильно желает чувствовать эти сладкие губы, что даже слыша жалобное мычание, не спешит прервать этот долгожданный момент. Феликс, упираясь ладонями в грудную клетку Джинни, пытался отстранить его, потому что еще немного и он начнет задыхаться от нехватки воздуха. Наконец, его выпускают из этого сумасшедшего и до безумия горячего поцелуя. Он вдыхает кислород полной грудью, пока между их губ тянется тонкая нить слюны. — Убить меня захотел? — глубоко дыша, промямлил Ликс, пытаясь скрыть, как дрожат его коленки. Хенджин ухмыльнулся, смотря на раскрасневшиеся губы напротив. При всем желании коснуться их вновь, он понимает, что тогда точно огребет, поэтому просто наваливается всем телом, ощущая, как жар распространяется внутри, так и напрашивая этим скинуть с себя одежду. — Нет, не убить. А так, да. Признаю, захотел, — дразнящей улыбкой сопровождает взгляд Ёнбока. — Ты весь потный, сними уже одежду. Не изменяя себе, Феликс должен был бы воскликнуть на такой вброс, однако молчал. Очень подозрительно молчал. — А ты? — тихо произнес Ликс, смущенно отводя глаза. Внизу живота приятно потянуло, стоило Хёнджину услышать это. Неужели это было только что предложением раздеться? Да с радостью! Хван, ничего не говоря, медленно снимает с себя верх, оголяя пленительный взгляду пресс. Он широкими плечами нависает над изумленным Феликсом, который обзавелся безумным желанием коснуться голого тела перед собой. Джинни приподнимает Ёнбока, стаскивая и с него одежду. Тот, хоть и ужасно смущённо, но позволяет ему это сделать, все еще не веря, что это вообще происходит. Показавшийся, впалый, белоснежный живот, так и манил расцеловать его, а еще кончить на него, да так обильно, чтобы навсегда запомнилось. — Все ангелы такие безупречные? Хочется смотреть на тебя сутками... хотя нет, годами, столетиями. На тебя одного. Всю жизнь. Вся эта интимная обстановка заставляет пульс Феликса ускориться, а внутреннее вожделение окунуться с головой в эту похоть так и зашкаливает, пока полностью не поглощая такого невинного, девственного ангела. Он слегка неуверенно обхватывается руками за шею демона, изменив их позу. Оказавшись на его коленях, он первый начинает поцелуй, чувствуя, как Хван тихонько посмеивается ему в губы. Его горячий язык начинает исследовать рот ангела, углубляя их обмен слюнями настолько глубоко, словно пытается Ликса и вовсе съесть. Руки демона начинают жить своей жизнью, залезая под штаны сидящего на нем Феликса. Боксеры преградой им тоже не стали, потому они скользят под них, касаясь мягкой, пылающей кожи. Средний палец одной из рук опускается ниже, чувствуя горячие и скользкие выделения прямо у комочка мышц. Не разнимая их жадный поцелуй, он аккуратно входит в отверстие первой фалангой, начиная ею неспешно растягивать. Ощущение это, разумеется, не из приятных, поэтому приносящий дискомфорт в задней области Ёнбок переносит не очень хорошо, начиная горестно постанывать в губы и жалостно сводить брови. — Тише, я обещаю, что буду максимально ласков, — отстраняясь, нежно шепнул на ухо ангелу. Вводя второй палец и начиная ими двигать как ножницами, пытался нащупать чувствительную точку как можно скорее, чтобы больше не приносить боль своему мальчику. Ликс, закусив губу, жмурился до синих пятен, пока не ощутил резкий толчок внутри себя, который заставил узреть перед глазами резкие искры, а изо рта издать настолько похабный стон, что ангел тут же засмущался самого себя. Но он перестал думать об этом сразу же, как это странное, однако до жути приятное ощущение повторилось, вызывая новую волну наслаждения, да такой сильной, что по подбородку стекла слюна удовольствия, а половой орган, что до этого и так стоял каменной стеной, жалобно начал ныть, а белье болезненно тереть. — Воу, а я быстро нашел, — заулыбался Хван, наблюдая за реакцией Ёнбока. Он стал быстрее и усерднее стимулировать простату, видя, как глаза напротив стали закатываться, а стоны чаще и чаще стучать по стенам комнаты. Феликс понимал, что еще немного и его штаны запачкаются, но обмякшее тело никак не подчинялось мыслям. — Хёнджин, пожалуйста... — тяжело дыша, тихо просил ангел, — сними их. Помоги... Демон послушно снимал с него оставшуюся одежду, вынув пальцы. Через минуту на нем сидел полностью нагой парень, заставляющий рассматривать себя с таким животным желанием, что Хван, став будто первобытным мужчиной, принялся вновь и вновь стимулировать чувствительную точку Феликса до того момента, пока тот не взвыл, выпустив семя на свой и Джинни живот. Полностью обессиливши, он оперся всем телом на Хёнджина, все никак не восстанавливая дыхание в нормальное состояние. — Вымотался? — получив положительный кивок, Хван замолчал на пару секунд, а затем сказал, — Еще рано уставать, Ёнбок-и. На вопросительный взгляд ангела, он стянул свои штаны сразу с боксерами, усадив обратно на свои колени парня, многообещающе улыбнувшись. — Стой, я... Хёнджин... Погоди! Возбужденный до предела демон словно оглох, потому что иначе его действия не оправдать. Он насаживает Феликса на свой набухший, с выделяющейся смазкой член, придерживая того за бедра. Перед глазами Ликса вспыхивает белая вспышка с уймой искр, а из головы мигом выгоняют все мысли, и лишь резкая боль, когда половой прибор демона вдалбливается в почти что сами органы, занимает его. Несмотря на все это кошмарное, горящее чувство внутри себя, он даже при этом продолжает изливать беленую жидкость, выкрикивая жалостные стоны все громче. И его почти что выбивает из колеи то, что Хван уже ни раз кончил внутрь него, но при этом не собирается останавливаться. Вся эта каша из смешанных ощущений выжимает из него последние соки, в конечном итоге погрузив во тьму. Хлюпающие звуки, стоны и запах потных тел сменяются на... тишину и аромат лаванды, с какими-то теплыми касаниями? Перед глазами черным черно, но он совсем отдаленно слышит звуки воды, шуршание ванных губок, а так же чувствует масла, крема и виды различного мыла на своей коже. А затем что-то такое медленное и мягкое окутывает его, погружая в сон все глубже. Последним, что он смог разобрать перед тем, как впасть в окончательную темноту, это горячее дыхание на затылке и крепкие объятия со спины. *** Позднее утро. За окном давно светло, птицы уже не так громко поют песни, а солнце не так сильно светит в глаза. Тяжело поднимаясь на кровати, Феликс ясно чувствовал неприятную, необъяснимую боль в ягодицах. Взъерошенные волосы лезли в слипшиеся глаза, пока потная, широкая и точно не принадлежащая ему футболка липла к телу. Растеряно хлопая ресницами пару минут, он вдруг осознает, что на нем, голом, из одежды лишь чужая, черная футболка. Перепуганный ангел вскакивает, оглядываясь. И тут перед ним всплывает воспоминание этой жаркой ночи с Хван Хёнджином. Позади разносится ласковый, низкий голос: — Чего вскочил? Спина не болит? Ложись лучше обратно, отдохни подольше. Обернувшись, Ёнбок видит одетого в одни пижамные штаны демона с чашкой кофе в руках, на лице которого читалось заботливое спокойствие, что сильно успокаивало бешено стучащееся сердце ангела. — Что произошло после того, как я... отрубился? — неуверенным, немного охрипшим голосом произносит Ликс, смущенно тянув край футболки ниже. — Ничего особенного. Я помыл тебя и почистил, а потом уложил спать, — буднично отвечает Хван, проходя мимо него и усаживаясь на кровать. — В каком смысле почистил? — Ну... спать с семенем внутри не лучшая идея, — улыбнувшись, ведает демон, наблюдая за тем, как Ёнбок краснеет все сильнее. — Так ответь, ничего не болит? Замявшись на пару секунд, Ликс отрицательно качает головой, отводя взгляд. — Тц... — взволновано встает Хёнджин, оставив кружку на столе рядом. — Что конкретно болит? Как сильно болит? — Ниже спины... — тихо промямлил Феликс, отшагнув. Не особо желая разглагольствовать о своей боли в заднице, он поспешил сменить тему. — А... а кто изображен на твоих рисунках? М? Удивленно подняв брови, Хван сразу заулыбался, поняв причину смущения ангела. — Ты, — безмятежно дал ответ демон, подходя ближе. — А что такое? Ты еще других набросков не видел, где я рисовал нас с тобой занимающиеся сексом. Хочешь, покажу? Ошарашенный Феликс снова отшагивает назад, смотря как на него надвигается что-то задумавший Хёнджин. А если этот черт что-то и задумал, то оно никогда не кончается чем-то хорошим. — Почему отходишь? Ночью ты сам лез на меня, между прочим. А сейчас что случилось? — по прежнему хитро лыбясь, надвигался на него. — Ничего особенного, просто, как я вижу, один наглый демон меня опять изнасиловать хочет! — желая сделать очередной шаг назад, он натыкается на стену, оказавшись в тупике. — Изнасиловать? Опять? — усмехается. — Ничего такого. Мне что, нельзя даже поцеловать парня, которого люблю? — Которого... любишь? — искренне переспрашивает Ликс, округлив глаза. Почему для него это звучит так неправдоподобно? — Да, которого люблю, — подходя практически вплотную, он заглядывает в напуганные глаза напротив. — Почему ты всегда чего-то боишься? Я не тот, кто намеренно сделает тебе больно, Ёнбок-и. Послушай сейчас внимательно меня, хорошо? Я. Тебя. Люблю. В уголках зениц ангела формируются слезы, а губы начинают дрожать. Такое растекающееся теплое и нежное чувство на сердце он никогда не испытывал. Он обнимает за шею демона, тянувшись на носочках к его лицу, дабы поцеловать. Поцеловать с любовью, вместо слов "спасибо тебе". Их утренний поцелуй был очень ласков и мягок, полный взаимной любви и желанием показать её друг другу.