Кнут и пряник

      Лару, как обычно, задумчивый и неловкий, шел по темному коридору своего тайного элитного клуба для людей с нестандартными предпочтениями. Он состоял в этом сообществе довольно давно и стал эксклюзивным клиентом Катрин. Самой лучшей «госпожи». Она действительно потрясающая: высокая, голубоглазая брюнетка с безупречной кремовой кожей. Восхитительная распутница. Он постучал в дверь её комнаты, как договорено, три раза. — Войдите. От одного её голоса у него срабатывал рефлекс собаки Павлова, и кровь приливала к паху. — Привет, дорогой, — ласково воркует она, но через секунду презрительно бросает ему: — На колени! Лару аккуратно вешает пиджак на спинку стула и делает то, что просит госпожа. Опустившись на колени, он может видеть перед собой её стройные ноги, в высоких ботфортах на шпильках, чулки в сеточку и подол обтягивающего бёдра узкого чёрного платья. — Ты пришёл за наказанием? Рада что ты такой сознательный мальчик, — говорит она, проводя длинными ногтями по его аккуратно причесанным, тёмным, посеребрёнными сединами, волосам. Лару кивает. Ему нельзя произносить ни слова, пока он здесь, госпожа сама решает, можно отвечать, говорить или нет. — Итак, дорогой, чем мы займёмся сегодня вечером… — воркует она ему на ухо, заставляя его содрогнуться. — Снимай одежду до нижнего белья, — требует Катрин, наблюдая за ним со скрещенными руками. — И прочь очки. Лару вздыхает. Без них он её не увидит так, как хотелось бы. Но он всегда следует прописанным в договорах правилам, иначе он бы не был агентом налоговой службы. Он делает, как она требует. И чувствует себя некомфортно раздетым и без очков. Катрин присаживается к нему и встречается лицом к лицу, схватив за щеки одной рукой. — Ты непослушный маленький мальчик. Я накажу тебя. Он вздыхает от нетерпения. — Ты сегодня будешь моей подставкой для ног. Понял? — Лару быстро кивает. Это что-то новенькое, но он хочет попробовать, чувствуя пульсацию от таких требований. Когда он становится на четвереньки, а Катрин кладет ноги ему на спину, один из ее каблучков-шпилек слегка впивается в его широкую, мускулистую спину. Он морщится, но не жалуется. Ощущение ее прикосновений к его телу, даже такое, заставляет его потрогать свой член под боксерскими трусами. Но она замечает это и снова толкает ногой. — Прекрати. Я не говорила тебе делать этого? — Он качает головой в знак согласия. — Не делай так больше. Он подавляет свое возбуждение и пытается не думать о том, насколько тверд его член и как отчаянно он нуждается в прикосновениях хотя бы обычной руки. Лару тяжело стоять на четвереньках на полу, что предательски выдаёт его в шумном вздохе. — Эй! Я говорила, не шуметь! , — ругается Катрин, хлестнув его линейкой по заду. Ларю находит это еще более возбуждающим. С каждым ударом, с каждым словом, что она произносит, он чувствует, что его член становится тверже. Удары обдают его натянутые как струны нервы восхитительной жаркой волной. Катрин достает журнал и начинает читать вслух финансово-политическую статью. Ему больно слушать, как она читает о беспорядках, ничего в этом не понимая. Он слегка двигается, снова проводя рукой по члену, испытывая хотя бы мгновение облегчения и надеется, что она не заметит, но и будучи скорее всего не против, чтобы заметила. — Что я, черт возьми, сказала? — говорит Катрин тихо, но строго сквозь стиснутые зубы, что является показателем грядущего наказания. Она сильнее шлепает его линейкой по заду. — Твое поведение заставляет меня быть жестокой, — угрожает она поднимая линейку для еще одного удара. Ларю смакует каждый момент происходящего. Взмах и резкая боль на ягодице вызывают у него давление в животе, которое невозможно описать. Закончив читать, она осторожно убирает ноги и садится на стул в углу комнаты. Он не двигается, следуя ее строгим инструкциям. — Ползи ко мне и принеси свой галстук, — говорит она, и он подчиняется. Его член в предвкушении оргазма. Катрин наблюдает, как он исполняет её указание. Лару ее любимый клиент. Жаль, что он никогда это не узнает, потому это испортит их деловые отношения. Но она любит его за милые, добрые глаза и мягкий, бархатный голос. Она знает, что он очень умён и работает бухгалтером в правительственной службе контроля за финансами. Он приходит к ней с портфелем после рабочего дня в офисе и очень грамотно ведёт беседу, когда она разрешает ему говорить. Ее сердце расцветает при звуке его шагов. И, несмотря на все эти прелести, она понимает, что он смог бы трахнуть её как жеребец, позволь она ему это сделать. Но по договору, она не должна этого делать. Находясь у ее ног, он снова становится на колени, и с обожанием смотрит на нее, ожидая следующего требования. Катрин встает и обходит его, снова проводя пальцами по его волосам. — Ты пришел сюда за встрёпкой, что же ты такого натворил? — Воркует она. Он приоткрывает рот, но быстро замолкает, вспомнив, что не имеет свободы говорить без её разрешения. — Отвечай, — госпожа благосклонна сегодня. — Я… у меня скучная жизнь. моя карьера меня не удовлетворяет. У меня мало свободного времени, чтобы ощущать жизнь полной грудью. Я не могу завести семью, иначе меня станут шантажировать и предлагать взятки, — говорит он, опуская взгляд на ковер перед собой, но без очков все размыто. — Мне нужен адреналин. Катрин наклоняется, чтобы поднять его подбородок. Её пронзительные голубые глаза утопают в его глубоких «шоколадных озёрах». Она хочет раствориться в них. Он такой красивый и милый. Но у них договор. Но у нее появилась идея. — Встань. Сними нижнее белье и сядь на стул, — командует она. Он молча исполняет всё, что она требует. Его член вываливается из боксёров, и у нее буквально течет слюна, когда она это видит, инстинктивно облизнув губы. Он замечает это и слегка улыбается. Катрин не спешит его за это наказать и позволяет ему насладиться ее реакцией. Пересекая комнату, она достает из комода коробку презервативов. Лару знает, что секс возможен, но с ней у него такого ещё не было. У него перехватывает дыхание, когда он видит, как она вынимает презерватив из упаковки и наклоняется над ним. Ларю молчит, он следует правилам. В контракте указано, что ей нравится, а что нет. Он подписал его, но там о сексе ничего не говорилось. Некоторые вещи не делаются, даже если отмечены контракте. Она не трахалась с клиентами. Никогда. Обычно они кончают сами, или она помогает им рукой. Но она никогда не делала… этого. И она хочет быть с ним… «Он собирается проткнуть меня насквозь» — с вожделением думает она. — «Я больше не могу ждать». — Сиди и не двигайся. Дай мне свои руки, — приказывает Катрин. Он протягивает ей их, позволяя связать в запястьях. — Без прикосновений. Она снимает платье, оставаясь в одном лишь кружевном черном бюстгальтере, чулках-сеточках до бедер и ботфортах. Ее тело более изысканно, чем Лару мог себе представить. Он знал, что у нее красивая грудь, но, увидев ее, он растерялся. Изгиб ее талии и полные бедра заставляют его пальцы жаждать ими обладать. Но никаких прикосновений, сказала она, и он отметает фантазии. Катрин пытается оседлать его, насаживаясь на член. Несмотря на то, чем она зарабатывает на жизнь, в сексе она не продвинута. На самом деле ее сексуальный опыт ограничен лишь общением. И он видит это по тому, насколько она напряжена, когда опускается все ниже и ниже. У нее перехватывает дыхание от ощущения заполнения, которое дает ей его стояк. Она знала, что это будет приятно, но не знала, что настолько. Она запрокидывает голову и задыхается от удовольствия. Лару счастливо улыбается от её реакции на него. Руки связаны, и он может прикоснуться к ней, схватить за грудь, коснуться тонкой талии, но нужно следовать инструкциям. Он держит запястья близко к груди, не прикасаясь к ней и стараясь не задеть ее. Катрин изо всех сил пытается не подпрыгнуть на его члене и не кончить, так что пока она сидит на месте. — Я буду твоей грелкой для члена, — шепчет ему на ухо девушка. — Ты не будешь двигаться, трогать меня и сопротивляться. И ты будешь цитировать налоговый кодекс. Глаза Лару расширяются от возмущения, он ничего не сможет вспомнить наверняка, потому что, всё, чем заполнен его разум — это её киска, сжимающая собой его член и то, что он, вероятно, протекает под презервативом, так сильно ему хочется схватить ее и трахать, пока в глазах у девушки не засверкают звезды. — Ах, эм… — заикается он. Катрин слегка шлепает его по лицу, удерживая его подбородок правой рукой. — Никаких заминок. Начинай! Он лихорадочно пытается вспомнить хоть что-то… — Глава 95 Налогового кодекса США. Президентская избирательная кампания… — начинает он, его голос дрожит. Но думая том, как ему пришлось многому научиться при прошлой администрации, он чувствует себя более уверенно и переводит дыхание. — Глава 95, код 9003, условие права на выплаты, — начинает он. — Чтобы иметь право на получение каких-либо выплат в соответствии с разделом 9006, кандидаты от политической партии на президентских выборах должны в письменной форме согласиться получить и предоставить Комиссии такие доказательства, которые могут потребовать квалифицированных расходов на избирательную кампанию такие кандидаты… Катрин слегка стонет. Как бы глупо это ни звучало, ее заводит интеллект и твердый, пульсирующий член внутри нее. — Они соглашаются хранить и предоставлять Комиссии все записи, книги и другую информацию, какую она может запросить, — продолжает Лару, пытаясь сосредоточиться на задаче, а не на её хрипящих стонах на своей щеке. Его руки сжимаются в узлах галстука, он отчаянно пытается вырваться на свободу… — Чтобы иметь право на получение выплат в соответствии с разделом 9006, кандидаты новой партии на президентских выборах должны подтвердить Комиссии, под страхом наказания за лжесвидетельство, что они не будут нести квалифицированные расходы на предвыборную кампанию сверх совокупного платежа, на который кандидаты крупной партии имеют право в соответствии с разделом 9004… Катрин проводит руками по его волосам, цепляясь в них длинными ногтями, заставляя его тихонько стонать. Она не наказывает его. Она знает, что ему это нравится, и хочет, чтобы он наслаждался этим как и она. — В любом случае, когда человек перестает быть кандидатом в результате операции… кандидат больше не будет… иметь право на получение каких-либо выплат в соответствии с разделом 9006… — Лару пытается закончить предложение, когда Катрин слегка смещается, двигаясь вверх и вниз по его члену, давая ему немного тугого трения, которого он так жаждал. — Продолжай… малыш… — стонет Катрин. Она никогда раньше не называла его так. Он хочет вырваться из пут на запястьях, схватить ее и трахать, пока они оба не кончат. — Раздел 9004… кандидаты, имеющие право на участие в выборах от каждой крупной партии, имеют право на равные выплаты… — говорит он, слегка задыхаясь. — Если кандидат от одной или нескольких политических партий на пост Президента был кандидатом на этот пост на предыдущих выборах и получил 5 или более процентов, но менее 25 процентов от общего числа голосов, полученных всеми кандидатами на этот пост… Катрин кладет руки ему на плечи, приближает губы к его уху и облизывает. Она больше не может терпеть и собирается нарушить собственное правило. — Трахни меня! Лару срывает галстук с запястий и хватает ее упругие бедра, но не произносит ни слова. — Ты можешь говорить, малыш, — разрешает Катрина, затаив дыхание. Он проникает руками сквозь кружево лифчика и ласкает соски. Она от удовольствия запрокидывает голову. — О, черт! — задыхается она, склоняя голову ему на плечо. — Тебе… приятно? — шепчет он ей таким голосом, от которого у нее немеют ноги. — О, малыш, это так чертовски хорошо, — шепчет она ему, наклоняясь к его губам и очень нежно целуя, облизывает его нижнюю губу. — Хорошо, — отвечает он, встречая ее язык своим, хватает ее за бедра и начинает серьезные движения, приподнимая её и опуская за ягодицы. Ее тело пропускает искры сквозь каждое своё нервное окончание. Ее рот приоткрыт от удовольствия, глаза зажмурены, когда она чувствует его внутри себя. Ее никогда так не трахали, и она рада, что выбрала его. — О, черт, ты заставишь меня кончить, — стонет она, почти плача, наклоняется вперед и стонет ему в ухо. Он обхватывает ее за спину, чтобы удерживать, продолжая входить в нее. — Ах, черт, ты такая сексуальная… такая красивая, детка… — дарит он ей комплименты, заставляя ее сердце биться сильнее. Она наклоняется, чтобы поцеловать его снова, и достигает точки кипения. — Ах ах! — кричит она трепеща в объятиях. — Я, черт возьми, кончаю. Он чувствует ее тепло, заставляя его засаживать еще сильнее и наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее плечо, ключицу, шею. Его мягкие губы ощущаются на ее теле так же нежно, как и на ее губах. Его руки скользят по изгибам ее тела, оставляя на своем пути следы тепла. Она опирается коленями на стул, чтобы быстрее подталкивать себя вверх и вниз, чувствуя, как трение снова усиливает эрекцию. Слышно их общее тяжелое и глубокое дыхание. Он трахает ее в том же темпе, жестко и быстро. Когда она снова начинает выгибать спину, и вздыхает в потолок. Наблюдать за ней в таком состоянии для него слишком, член снова напрягается, знакомо подергиваясь, когда достигает пика экстаза. — Сделай это, малыш, кончи, — снова шепчет она ему на ухо. — Бля, детка. Черт, — задыхается он. Странно услышать ругательство от такого сдержанного, аккуратного, профессионального человека, как он. Это ещё больше разжигает её страсть. Он позволяет оргазму прокатиться по своему телу, наполняя презерватив до краев. Когда он остановился, их тела стали липкими от пота. — Ты этого точно хотела? — мягко спрашивает он, все еще пораженный их выходкой. — Я… Ты мне нравишься, — отвечает она ему глядя с доброй печалью. Он улыбается ей. — Ты мне тоже нравишься. Она сбрасывает ноги с его колен, вынимая его член из своей мокрой киски полностью удовлетворенная. Он тихо собирает свою одежду и одевается. Она наблюдает, как сгибаются мышцы его рук, спины и плеч, когда он снова надевает свою свежую белую деловую рубашку. Она сопротивляется желанию обнять его. Что-то изменилось в этих отношениях, но ей также нужно оставаться профессионалом. — Спасибо, Катрин. До следующего раза, — говорит он, направляясь к двери. За долю секунды она почти готова попросить его остаться, чтобы пойти поужинать, строить настоящее свидание… почти… — Спокойной ночи, — отвечает она, когда он закрывает за собой дверь.