Драббл по TLOU

На улице стояла стужа и гулял ветер. Пурга была ужасно сильная, на столько, что уши закладывало, а те в свою очередь подмерзали, как нос и щёки, отливаясь ярким румянцем. Дверь буквально захлопнулась за спиной девочки, настолько сильно разыгралась погода. Едва замерзшая кожа почувствовала тепло и уют, она тут же заныла, обжигая пламенем раскраснённые участки. От этого разболелась голова и клонило в сон. Но у девочки нет на это времени. Тряхнув головой, снежинки разлетелись по полу и в мгновение растаяли, Уильямс влетела на лестницу, бесшумно касаясь носками и легко перепрыгивая через одну или даже две ступени. Внизу она затормозила. Посыревшие доски заскрипели. Она упала на колени перед спящим мужчиной. Чувство эйфории накрыло её, осознав какое благое дело, она сейчас совершит. – Это антибиотики – девочка покрутила банкочкой перед лицом Миллера – Это должно тебе помочь. В ответ мужчина тихо простонал и прикрыл безжизненные глаза, потерявшие всякую надежду на выздоровление. Рана, как и швы ныла всё так же сильно, как там, в Университете, где ему протаранило брюхо насквозь. – Тебе должно стать легче, – Рука легла поверх, указательный и средний пальцы надавили на кожу, а между ними воткнулся шприц. Сколько раз уже она его спасает от смерти? 5? Первый раз был в отеле. Раз. Второй... Не помнит, но точно был. Еще один в ... И здесь, она борется за жизнь Джоэла. 4? Нет, последний не считается. Она сейчас она просто пожинает плоды того, что в тот момент, когда один из бандитов напал на Джоэла, придавив того к хрупким перилам, она, "бесстрашная" Элли стояла в ступоре и даже не попыталась помочь ему. Стояла столбом. И теперь Джоэл страдает. Из-за тебя. Шприц вышел так же легко, как вошёл. Теперь осталось дождаться, когда начнёт действовать лекарство. Уильямс легла на бок, подложив руку под голову, и прикрыла глаза. За окном пурга только усилилилась, что ни земли, ни неба, ни горизонта не видать. Ветер дул морозный, пробирал до костей. Жаль, что из тёплых вещей у них больше ничего нет. Даже в соседних домах не осталось ничего, чем можно было бы укрыться. Все одеяла и одежда поедены молью ещё летом и посырели за зимний сезон. Ужасные условия. Размышления девочки прервались неравномерным стуком зубов. Миллер . Он был таким слабым и уязвимым, но не то, чтобы жалким, скорее беспомощным. Видеть его таким было непривычно, если вспоминать Миллера с самой первой из встречи, когда контрабандист вёл себя предвзято и командовал. Но это прошлый Миллер, а здесь перед ней совсем другой, настоящий. Подтянувшись поближе, девочка закинула руку и ногу на Джоэла и прижалась к нему. Может, это поможет. Элли устроила голову на его груди. Сквозь толстый слой одеяла было слышно, как бьётся его сердце, тихо и непостоянно. Но каждый удар был уверенный и твёрдый, словно оно знало заранее: Джоэл не пропадёт. А Элли просто надеялась, что всё обойдётся хорошо.       Она держала его, крепко, впиваясь ногтями в одеяло, утыклась личиком в продрогшее плечо. Так нежно и аккуратно. Подумать только: относительно недавно, она – маленькая девочка, шарахалась этого огромного дядьку, работающего нелегалом на пушку, а сейчас, буквально спасает ему жизнь, так ещё и жмётся к нему. Она сама не поняла, когда именно произошёл этот момент. Она с самого начала чувствовала, что между ними проведена тонкая, волокнитая ниточка связи, крепшая со временем, которая впитывала все их разговоры, по типу: "Все нормально?" "Да", все спонтанные взгляды, улыбки. Прикосновения.       Нос снова втянул полной грудью (уже)родной запах и внутри закололо. Элли, словно хотела чихнуть, но не смогла, сморщилась и зажала нос двумя пальцами. Отпустило.

***

      За окном, прогремел выстрел, ярко и отчетливо, прорезая воздух на пополам. Пулька стукнулась о стену и со звоном упала, подпрыгивая и бренча. Уильямс проснулась в мгновение. По разгорячённому хребету катились капли холодного пота. Она поднялась, одним плавным движением собирая выскочивший на голове петух и пряча его за крепко уложенными хвостиком. Прежде чем выбежать из комнаты, Элли осторожно, стараясь не разбудить, невесомо потрогала лоб мужчины. Он был теплый, но уже не такой жаркий, как до этого. Скоро он должен поправиться.       Девочка вспомнила о Джоэле во второй раз, когда запрыгивала на Мозоль, и про себя пообещала убить каждого ублюдка, которого она встретит. Но сначала надо увести их подальше от сюда.       Едва они прошли пару шагов, из укрытия выскочил один из людей Дэвида. Получив шенкеля, конь понёсся навстречу сильному ветру, с силой ударяя о землю копыта, тряся своей гибкой шеей. Одичавшие люди, бежали навстречу коню, подбегали почти вплотную и не боясь запрыгивали и цеплялись. Совсем потеряв страх и не страшась попасть под массивную лошадь. Элли пинала их, била по рукам и те падали, но вскакивали и стремились вслед за лошадью. Один из них даже умудрился чуть не спихнуть девочку. Та пнула его в грудь и в последнее мгновение, как он отцепился, она смогла увидеть его озлобленные и налитые кровью глаза. Она перетрухала. Лицо было красным, скроченнымв страшной гримасе ярости, а из ноздрей пышал пар. От него прям веяло живостью, которая текла в его раздутых жилах. В конце концов растянулся на спине и остался позади. Так близко она еще не чувствовала всего гнева, с какой они глядели на неё на расстоянии ярд. И только сейчас, вблизи она почувствовала их рваное дыхание, вонь из их рта, их чумазые лица и грязные руки, что так тянулись выдернуть её из седла, их бордовые зерницы       Справо открыли огонь из винтовки и всё-таки попали по ним. Лошадь взревела и с визгом упала на бок и следом из седла вылетела наездница, катясь с горы, не в силах остановить законы физики. Синяки и ссадины скорее ныли по памяти, чем сейчас. Разум совсем не осознавал , что торчащие сучья с легкостью могут протаранить хрупкую грудную клетку или оставить глубокий порез вдоль руки. В лучшем случае – ей выкололо бы глаз. Всё равно хорошо, что удачно закончилось. Шлёпнувшись на снег, тело подняло вокруг туманное облако. Элли не медля вскочила, совсем забыв об неудачном падении. Град пуль посыпался ей на голову, приходилось бежать чуть ли не вслепую. Джоэл постоянно говорил ей – в первую очередь прикрывай голову. Неважно когда и где. Голова – самое ценное и уязвимое место. И живот. Может и вправду, но ей точно помогла группировка и прикрытая руками голова. Зато уши не обмёрзли.              Озёрный курорт встретил не самым благоприятным образом. Снова стрелять. Снова по людям. И одной. Если бедной, трепыхающееся в агониях животное, она могла добить, то убить человека(одной) по началу казалось чем-то невыполнимым и безумным. В такие моменты она представляла, что это не люди, а бегуны, просто чуть-чуть умнее. Это странно, но от такого становилось легче на душе, как после опустевшего мочевого пузыря. Канализационные трубы, фу. А ведь когда-то она с отвращением, затыкая нос, проходила это место десятой дорогой. Но времена меняются. Приходится подстраиваться под то дерьмо, в котором ты обитаешь, чтобы выжить. Она даже не помнит, когда в последний раз тёплые капли нагретой на костре воды, касались её тела. Жизнь в грязи и постоянных путешествиях стала таким обыденным. Но рвотные рефлексы всё равно дают о себе знать. Невольно, Элли сглотнула ком в горле. Не заниматься же этим, когда в парах метрах бродят люди с автоматами. Горечь желудочной кислоты осталась на языке.              Свет фонаря поймал конструкцию из деревянных досок, занявшую добрую половину прохода.       "Эта штука загородила дорогу". Элли выползла и побежала стену. Огромный ящик мусора, видимо случайно провалившийся под своим весом, преграждал путь. Нужно просто отодвинуть. В чём прикол этих деревянных ящиков? Доски от сырости обмокнут и разваляться и тогда весь мусор вывалится из него.              "Вот так" – и ящик с треском громыхнул на землю. "Вот чёрт"        Внутри отеля было не так тепло, но хотя бы ветер не задувал. Пара подонков быстро были убиты пулями пистолета. И лишь третий забежал за стену и уселся там. Элли присела на корточки и прислушалась. Козел, ждёт когда она сама выйдет. Медленно, она пошла вдоль стены, в надежде обойти его, и зайти с тыла.       – Тварь! – скорее от неожиданности, чем от боли в спине, вырвался у подонка полный гнева крик. Круто обернувшись, он направил дуло в её сторону. Огонь не попал по ней, годы выживания выработали быструю реакцию. И снова гаденыш залёг на дно. Не решаясь повернуть направо или налево и обойти сраную стену, чтобы наконец прикончить этого гада, девочка решила просто смыться. Опёршись на руки, для того чтобы вес распределялся равномерно, она на карачках поползла вдоль стены, оглядываясь в дверной проход в поиске врага. И ей удалось сделать это бесшумно. Оказавшись в зале, она так же тихо подползла к главным дверям. Сейчас она быстро выбьет дверь и свалит от сюда. Но всё не так просто – кто-то подпёр с другой стороны табуреткой. Сейчас. Первый удар руками был тихим, на всякий случай, чтобы прощупать твёрдость. Но во второй раз она уже всем телом навалилась на двери. Те скрипнули и сзади послышался скрип половиц. Дерьмо. И снова она навалилась уже с силой, но дверь всё не поддавалась. Она скрипела, а стекло уже чуть ли не треснуло. И только на четвёртый, наконец преграда поддалась, и Элли чуть не вывались от туда. И вот, свобода. Нужно бежать без оглядки скорее, пока этот говнюк не подошёл. Куда бежать? Куда-нибудь подальше от этого места, околицами и оврагами, любыми путями дойти до Джоэла. Спасти его.       Откуда-то сзади рука заткнула ей рот, а вторая дёрнула за руку назад. Удар затылком об чужую грудь. Из холода зимней пурги её бросило в жар. Девчачьи ручонки вцепились в здоровую жилистую руку, в бесполезных попытках оттянуть. Мгновение. Нащупав нож и нажав. Блеснув, лезвие выскочило. Среди возни и неразборчивых звуков борьбы она услышала сжатое: – Я пытаюсь тебе помочь! Теперь рука налегла ей на шею и сильно сдавила. Горло перекрыло и теперь оно хрипело. Из последних сил она глотала воздух, но энергия бороться крупицами исчезала. Плавно, постепенно руки опустились, затем голова и она обмякла.       Первый раз она открыла глаза, скорее от содроганий, вызванных холодной поверхностью. Она ничего не увидела и тут же закрыла их. Правда чавканье и хлюпанье прямо над головой звучали очень подозрительно. Элли всё же подняла взгляд и протерев глаза, перед ней упала человеческая рука. Лежа на полу, конечность всё ещё пыталась сжать пальцы в кулак, но это слабо удавалось сделать, поэтому только и делала, что совершала судорожные потуги. Девочка тихо вскрикнула. Внимание перешло на палча, что стоял над ней и разделывал труп человека. Подонок грозно зыркул в её сторону и с отвращением сплюнул. После скрылся за дверным проёмом.       От увиденного у девочки всё ещё колотилось сердце. Резкий прилив крови к голове неожиданно побудил в ней сильный поток энергии. Она буквально вскочила на ноги, несмотря на мигрень. Прутья выглядели крепко, но сама решётка держалась на соплях. Её можно расшатать и тогда она выпадет с болтов. Со всей силы, с какой можно было, она сцепила руки на прутьях, тряхнув ограду. – Как самочувствие? – опять Дэвид, опять этот невинный, будто ни в чем не бывало, голос.       "Отстой" – Супер. – сарказм помогал хоть как-то сбавить пыл накатываюшей злости, и заставить голову думать. Она посмотрела на каннибала       Поднос, что он нёс в руках, скользнул под решётку. Тарелка с едой и стакан воды. – Ты голодная, давно тут лежишь. – он указал пальцем на поднос.       "Какой заботливый" – Что это? – Оленина. – Пополам с человечиной? – Нет. – его лицо задела лёгкая ухмылка не то вранья, не то усмешки над её глупостью, – Нет, честное слово, это олень.       В желудке ужасно тянуло, настолько, что рассудок мутнел от одного запаха мяса. Не найдя, что сказать она выпалила: – Ты просто животное! – И присев, с жадностью принялась запихивать кусочки мяса в рот, попеременно давясь и с удовольствием чавкая нежные прожилки. Голод не тётка. – Ты легко судишь людей, как будто вы с другом никогда не убивали. – Нам что остается? – Ну а нам, что остаётся? – здесь нет ни хороших, ни плохих людей. Люди убивают ради выживания и... еды, – – И что теперь? Разрубите на кусочки? – Я хотел с тобой кое-что обсудить... – ненавязчиво присев рядом, он продолжил разговор. Он хищник, пытается втереться в доверие, слиться с окружающей средой, утаить от себя подозрения, а потом, когда жертва окончательно потеряет свой страх и подойдёт ближе, наброситься, кусать до крови, разорвать нежное брюхо и растаскать кишки. Здесь никому нельзя доверять.       Не отвлекаясь от пищи, с набитым ртом девочка спросила, но скорее от любопытства, чем от заинтересованности: – О чём? – О тебе. – В смысле? – Дэвид говорил слишком загадочно, отдалённо и намёками. – О том, что ты нормальная. На мгновение.. Она испугалась. Откуда они могут знать про укус? Она совсем не затрагивала эту тему в Университете и уж точно не закатывала рукав с располосованой рукой. Смотря в каком смысле нормальная. Поднос со звоном отправился обратно. Руки легли на прутья уже не сжимая их и смиряясь с тем фактом, что проломать проход – немыслимо. И снова эта ухмылка. – Может быть, ты сама пойдёшь и расскажешь им. Что ты добрая, – голос его помягчел и снизился со средних тонов на низкие, – храбрая, верная, особенная. – его ладонь накрыла её. – Оу, – Она сложила вторую ладонь поверх его. Полные нежности глаза уставились, надеящиеся, ждущие ответа на такое простенькое и выгодное предложение. И она сломала ему палец. Было слышен громкий хруст. И его возглас боли. Ключи. Рука легко проходит сквозь прутья. Пальцы коснулись железяки и те соскочили. Опомнившись, мужчина взял мёртвой хваткой ту за плечо и рывком притянул на себя. Висок больно ударился о железо, что аж потемнело в глазах. Второй удар добил и она разжала руки, отлетев по инерции в противоположную сторону. – Чёрт! Чёрт! – таким яростным она его ещё не видела. Дэвид истерично визжал, размахивал рукой и ходил в зад вперёд, – Что я теперь скажу им?       Встав с пола, мигрень прошла, единственное – из носа капала кровь. Девочка утерла её рукавом. – Элли, – взор снова направился в подонка, – Скажи им, что девочка Элли... – последние слова она выкрикнула, без капли совести и боязни, так, чтобы этот гандон услышал её правильно, – Сломала твой грёбанный палец!       Наступило молчание. Лидер каннибалов уже не ухмылялся. Он бросил угрюмый взгляд в её сторону, и прошептал зловеще: – Как ты сказала? На кусочки? – и вот он снова ухмыльнулся, но улыбка эта явно была не приветливая, – до завтра, Элли.

***

      Бетонная плита будто поглощала всё тепло, которое она отдавала своим крохотным существом, и не оставляла ни крупицы. Единственное что спасало, одежда, и то сквозь неё бок кололо ледышкой. Только вот из пут сна её вытащили из клетки быстро, без всяких церемоний и нежностей как мешок угля, и бросили на стол. Вот тогда-то холодный пол показался самым лучшим местом на свете.       Одной рукой Дэвид приковал ту к столу, и стоящий рядом его приспешник молча поднял топор. Всё внутри сжалось, даже шею неприятно свело в нервном тике. – Стойте! Стойте! – пытаясь пробудить ещё спящий организм, она могла только вопить, пока медленно продумывала план спасения, – Я заражена!       Кажется это остановило каннибала. Он оголил руку и заметил кроваво-персиковый укус, сросшийся в месиво. – Как говоришь? – в момент передышки она отдышалась, – Случайностей не бывает. – Это разводка. – взгляд перескочил с Элли на такого же приофигевшего собрата. Вот он шанс.       Ногой она зарядила под рёбра и легко выскользнула из хватки. Уже не осознавая ничего, непонимая своих действий, она скорее следуя своим инстинктам, выдернула и обрушила мачете на парня, и выскочила из комнаты. Открытое окно сыграло ей на руку, и она выпрыгнула, не думая, на каком они этаже.       Судя по достаточно мягкому приземлению, это был второй. Сверкая пятками, она пронеслась между домами и завернула за угол под крики Дэвида про город и что она низачто не сбежит от сюда. Ещё посмотрим, подонок.       В городе её уже искали люди Дэвида. Слава Богу, буря усилилась, и пусть она неприятно закидывала снежки за шиворот, она была благодарна ей, ведь поле зрения уменьшилось, и она могла спокойно переходит открытые пространства. Элли даже умудрилась захватить свой ножик. Когда она успела?       В основном она старалась обходить всё вдоль стен. При долгом хождении по метели появляются белые пятна перед глазами, от чего будто разум терялся в реальности. Как будто уснула. Снова обходя переулок, она задумалась: А не ходит ли она кругами? И дабы убедиться, что нет, неслась дальше, и снова оказывалась в похожем переулке. Чёрт побери, так она никогда не сможет добраться до Джоэла. Как он там? Вдруг люди Дэвида его уже схватили? Она не может им позволить это сделать! Он всё ещё слаб. Ему нужна её помощь. Нужно... Дойти... До Джоэла. Срочно. Такие мысли мотивировали разум, придавали уверенности, что не все кончено. Только вот холод всё равно пробирал до костей. Найти бы какое-нибудь укрытие. И она заприметила открытое окно, наверное цоколя. Прошмыгнув и неудачно приземлившись, Элли подпрыгнула, дабы не грохнуться. Какая-то кастрюля валялась здесь, и вот едва стоило ей задеть её, как она разразилась громыханием и медленно её широкий звук тонул в тишине пищеблока. На мгновение пугливый зайчонок замер, прислушался к окружающей среде, подавляя желание задрожать от непонятного страха быть пойманным прямо сейчас. После медленно переступила с ноги на ногу, и она уверенно зашагала по цоколю. Да, определённо кухня. Спасибо, что в тарелку не положили человеческие останки.       Сквозняк задул в открытое окно и шаловливо постучал в грубо отёсаную дубовину. Что ж, дальше в путь. Снова оглянувшись назад, дабы убедиться, что за спиной никого нет. Чтобы не получилось, как прошлый раз, когда её вырубили. Рука потянулась к ручке, уж эта дверь точно должна быть открыта. Стоило с радостью распухнуть грудную клетку, из ниоткуда наскочил мужчина, затолкал обратно и выхватив пистолет отбросил девочку. Его фигура закрыла весь проход, снежинки залетали в помещение сквозь его спину и проседали по низу загадочным дымком. Дуло смотрело прямо ей в лицо и молчало, но только в это мгновение. В следующее она отскочила на четвереньках и бросилась за ближайшее укрытие. – Ну ладно, – Дэвид только опомнился и в своем загадочном тоне забубнил, – ты всё равно не убежишь. Ключи-то... – чиркнув спичкой, подбросил её к двери – к единственному путю отступления, – у меня...        ... – Ты не заражена, – он всё ходил кругами, вокруг стола, думая, что она спряталась там, но на самом деле она сидела в нескольких метрах от этого места, – заражённые так за жизнь не цепляются.       Ловким движением она ухватила того за плечо и хотела было нанести смертельный удар ножом, как и со всеми остальными подонками, но этот больной ублюдок ухватил Элли за ладонь, до хруста и смахнул её на пол. Словно пылинку. Оклемавшись, она осознала, что двинула бы кони от этакого конченного психа, и быстро вскочила на ноги. – Молодец, всё будет хорошо. – Дэвид занёс руку за спину и вытащил мачете из под лопатки, невзирая на побагровевшее плечо и фонтаном льющуюся на пол кровь.       Он побежал ей навстречу, безумными глазами ища её между столов, выкрикивая её имя. Неожиданно он присел на корточки и тихонько прокрался к ящикам, напевая под нос безумную мелодию.       Дэвид совсем не замечал её, да и в принципе не отслеживал её движения. Почему? Настолько уверен в себе? Или просто любит играть в прятки со своими жертвами? Настоящий маньяк. Теперь понятно почему ему никто не даёт.       Воспользовавшись пустой бутылкой и безалаберностью этого подонка, девочке удалось подкрасться сзади снова и, не повторяя ошибок прошлого, вонзила нож ближе к шее. С корточек, он выпрямился и своей тушей придавил её к уложенному ящику. С лёгкостью он перекинул девчушку через себя и сам свалился рядом.       Нависшая фигура Дэвида мелькнула перед ней и, до рези в животе, пихнула в бок. Он злобно ухмыльнулся, в мыслях наверное думающий, что уже победил этот бой. Не дождёшься. Чудом оказавшееся рядом оружие оставалось последней надеждой от его цепких рук. Казалось: протяни руку, и вот тебе, но и это совершалось с трудом. От всех этих ударов, синяков, кроподтёков и недосыпа кружилась голова, а в ушах гудел настойчивый шмель.       Силами богов(видно), холодная рукоять попала в её маленькую ладошку, и снова она будто выпала из реальности: пелена застелила всё вокруг.              Она наносила удар за ударом, но слабость рук, не позволяла нанести глубокие порезы, а всего лишь оставляла легкоранения, но и сквозь них сочилась багровая жидкость. Всю усталость снесло рукой. В груди сжималось так, будто от туда выкачали все молекулы. От этого она задыхалась и забхлёбывалась. Тревога поднималась к головному мозгу. Слёзы стекали ручьём по щекам, заливались обратно в глаза, капали на пол. Мачете тряслось в руках, а вскоре совсем выпало.       Широкая рука одернула ее назад. Элли развернулась и колотя грудь со всей своей маленькой силы, истошно завопила: – Не трогай меня! От слез не было ничего видно. – Это я!.. Это я! – Миллер хватает запястья девочки, но не грубо, стараясь заботливо, и нервно перебирает их, – Посмотри на меня! Ладонь поднимает её голову и за ним взгляд, полный страха и боли. Измученные глаза Элли наконец встретились с глазами Джоэла. Лишь на мгновение. Девочка снова зарыдала, часто всхлипывая и пытаясь сквозь них сказать: – Он... Он пытался... – она снова рвано вздохнула. – О... Малышка... – он сгрёб её в комочек, прижал её к груди, как самое ценное, самое единственное и неповторимое, что было у него. Как Сару.       Взгляд, перекинутый через плечо, упал на распластавшуюся фигуру в багровой луже. Сначала она неподвижно лежала, но потом дрогнула, и Дэвид кашляя поднялся. Он качался из стороны в сторону, как маятник, не в силах нагнуться и взять хотя бы мачете. Пнуть его в живот не составило труда, от чего мужчина скукожился. Элли спряталась за спину Джоэла. – Солнышко, – проскрипел он сквозь зубы, стараясь держать самообладание и не разбить ненавистную морду прямо сейчас, – подожди пока здесь.       Сначала в комнату ввалилась свалившаяся с петель дверь, а затем влетел Дэвид и шлёпнулся на пол. Джоэл опустился, взял того за грудки, тем самым подняв, а после ёбнул об стену. Потом ещё раз, ещё и ещё. Руки впившиеся в контрабандиста ослабли, и теперь предводитель бандитов беспомощно держал спиной стену. Сотрясение мозга он явно получил. Первый удар, самый агрессивный и самый сильный, пришёлся тому по скуле, да так, что он невольно отвернулся и сплюнул кровь. Следом грудь, апперкот, прямые в живот, и, собрав всю ярость в жилистый кулак, бессовестно зарядил его в ебало. Бедолага не успел и вскрикнуть. Опять его повалили на пол, катая в пыли. Миллер бил, забыв обо всём. Забыв о том, что под ним живой человек, забыв о чести, совести, усталости, свалившейся на него от тех мерзких ублюдков. Бил до побеления костяшек и крови, что текла из носа, рта, тонкими нитями вперемешку с соплями и слюной. Отвратительное зрелище. Но и не менее отвратительный человек, ведомый своей похотью, планировал втрахивать неповинную девочку в матрац и получать от этого дикое блаженство. Отвратительно. Бил его до тех пор, пока тот совсем перестал всхлипывать и сопротивляться, и уже больше походил на примятый кусок мяса, с туши мёртвого животного. Как будто его переехало катком. Несмотря на неестественно свёрнутый нос и помятые ключицы с ребрами, он всё ещё булькал, и нервно перебирал пальцами ладони пыль, хватая остатки воздуха через рот. Контрабандист приподнялся и обтёр измазанные ладони. Гори в аду, сукин сын.

***

– Например вернёмся к Томми, выменяем у него машину, вернёмся в Джексон, восстановим дом и будем жить там... Фраза Миллера оборвалась. Он стал ждать в напряжённом молчании. Слова, брошенные так легко на ветер, растворились, будто их и не было. Хотя фразу эту он говорил с большим трепетом и волнением. Девочка остановилась и задумалась. Контрабандист последовал её примеру, иногда обеспокоенно вглядываясь в лицо, словно пытаясь прочесть её мысли. Она думала, непозволительно долго, что мужчина мгновенно укорил черта, что тот его вообще за язык тянул говорить такое, так ещё именно в тот момент когда они почти пришли к конечной станции... Вдруг он ляпнул что-то лишнее? А может она неправильно поняла его? Может она думает, как лучше отказать ему, чтобы не обидеть его? Так, старик понакручивал себя, параллельно удивляясь, ведь за столько лет после смерти его дочки он ни разу не испытывал такого волнения о чужих мыслях и чувствах. Элли подняла глаза. Полные уверенности и решительности. Такие яркие и добрые, аж блестели от внутреннего счастья. Уильямс проговорила: – Да, давай.