Доминика. История потерянной принцессы.

      Марко возвращался с поздней прогулки. До этого несколько дней подряд лил дождь, и практически все жители поселения щеголяли в “паутинках” – тускло-серых, реже цветных тонких плащах. Их гладкая ткань хорошо защищала от дождя, а в случае ненадобности легко отряхивалась от воды и заталкивалась влажным комочком в карман. Впрочем, когда к ливню присоединялись порывы шквального ветра, ребята предпочитали не рисковать прочностью своих “паутинок” и бегали между шахтами, домиками и столовой, кутаясь в обычные куртки или попросту прикрываясь тем, что попадалось под руку. За эти дни дождь успел надоесть решительно всем, так что многие вздохнули с облегчением, когда погода наконец прояснилась.               Ночь был тёплой и безумно чистой. Будто бы чёрный бархат небес хорошенько выстирали, высушили, выгладили и заново вышили мелким перламутровым бисером. Море огромной кошкой ластилось к босым ногам, заботливо вылизывая их мокрым солёным язычком. Кораблей на пристани не было – Атаман вывел свою шхуну на ночь в открытое море, а второе судно ещё вчера загрузили рудой и отправили к плавильням, расположенным к западу от шахт.              А ещё сегодня был день зарплаты. Деньги за работу выдавались через Бригадира раз в неделю, хотя при особой надобности их можно было выпросить и пораньше. Сам Марко получал деньги от Атамана лично, за каждую вещь по отдельности, однако прекрасно чувствовал всеобщее возбуждение по этому поводу. Проходя мимо чужих домиков, он слушал негромкие разговоры, звон монет и производимые вслух расчёты.              По территории Союзных Королевств деньги входящих в них государств ходили с одинаковой свободой – в своё время с великим трудом удалось подвести денежные единицы под один номинал. С очередной зарплатой легко можно было получить полный набор изображений самых разных правителей, причём на Свободных Землях и вольных островах подобное многообразие ощущалось в разы сильнее.              Тем не менее, поселение постепенно утихало. Когда Марко наконец подошёл к двадцать восьмому домику, в воздухе разлилась умиротворяющая тишина.              Переступив порог, парень не сразу понял, что изменилось. Как всегда, комнату озарял огонёк вечерней свечи, на ближайшей к выходу койке мирно спал Патрик. Взгляд выхватил наполненное красноватой водой ведро, буднично стоящее под стенкой.              – Кого убили? – шутливо начал Марко, после чего заметил Нику. Та сидела на своей койке, полыхая влажной огненной шевелюрой, даже в неровном свете свечи ещё более яркой, чем обычно. Вид её был крайне довольный.              – Что..? – растерянно выдохнул парень.              – Я купила краску за тридцать, – гордо произнесла Ника, наслаждаясь произведённым на него эффектом.              – То есть... ты серьёзно? Они ведь и так были рыжие...              – Зато теперь стали ещё рыжее! – невозмутимо парировала девочка.              – И ты отдала за это тридцатку, – начало доходить до Марко. – Отдала тридцатку! За это! Ладно ещё ты, но мне просто интересно, кому могло прийти в голову торговать краской для волос в шахтах?              Ника саркастически хохотнула:              – Знаешь, везде имеются ценители прекрасного. Огненная хна, между прочим. Хорошая вещь.              – Нет, погоди, ты хоть понимаешь, что целых два дня работала ради этого? Вернее... Ты хоть знаешь, что можно купить на такие деньги? И за сколько продаётся эта краска в городе?!              – Представь себе, знаю! – начала раздражаться Ника. – В отличие от кое-кого я зарабатывала себе на жизнь, еду и кров, а не только затаривалась пуговицами для папочки! Хочешь что-то сказать? Да вперёд и с песней! Просто я умею тратить деньги на то, что приносит мне радость, а не загребать под себя, как дакаирский дракон! Знаешь истории, или тебе поведать? Я ведь могу! В далёкие-предалёкие времена, когда портняжка Марко ещё даже в планах не значился, жили-были…              – Они же у тебя поотпадают! Ладно ещё обычная хна, но огненная... я ведь изучал красители!              – Отрастут новые! Не твои же, – возмутилась Ника.              – Так о тебе же беспокоюсь!              Дверь скрипнула, и в комнату, пошатываясь, зашла Амари. Она сияла лёгкой умиротворённой улыбкой и, казалось, была погружена в собственные мысли. С её волос и рубашки стекала вода, под мышкой было зажато наспех свёрнутое в рулон одеяло.              – Амари, скажи ей! – взмолился Марко.              Девушка лучезарно устремила на него непонимающий взгляд, и тот быстро ввел её в курс дела.              – Ника, ты чудесная девочка, даже лысую мы тебя будем любить, – ласково проворковала девушка, стянула с себя ботинки и рухнула на койку.              – Амари, ты меня пугаешь. Всё хорошо? – обеспокоенно поинтересовался Марко, моментально растеряв свой пыл и полностью позабыв о Нике.              Амари что-то сонно промычала и с головой накрылась одеялом. У девушки сегодня был прекрасный вечер, и ей не хотелось вступать в какие-либо диалоги и споры.              Всё началось с Карела, который предложил устроить пикник. По счастливой случайности, вскоре как раз выпадал день получки, что все радостно восприняли как знак. Под "всеми" подразумевалось пятеро работников нижнего яруса, включая Амари и Карела, успевшие довольно тесно сдружиться.              Итак, было решено. Ребята договорились с кухней и наскребли необходимую сумму. В назначенный день сразу после ужина они обзавелись небольшим ведёрком морских окуней и завёрнутой в тряпицу горсткой специй. Разводить костёр отправились в холмы.              Марко девушка звать не стала. Она по жизни руководствовалась правилом "суп отдельно, мухи отдельно". Не важно, был Марко по этой классификации супом или мухой – с компанией мальчишек из шахт Амари его смешивать не хотела. Тем более, что тот сразу после ужина куда-то исчез.              – А ловко ты! – засмеялся Карел, прикрывая лицо от летящей в него чешуи. – Почему не хочешь своим кинжалом? У тебя их целых два.              – Меня отец с того света прикончит за такое, – Амари пригрозила ему складным ножичком. – Чистить рыбу боевыми кинжалами, когда есть нож, это кощунство!              Морские окуни чистились довольно легко, но их чешуя непослушно разлеталась во все стороны – вскоре ребята со смехом признали, что сверкают с головы до пят. Разделкой занимались братья-суланийцы, Исхак и Заки, а у костра сидел Томми: он педантично прогревал плоские камни-плиты, чтобы на них можно было запекать рыбу. Из всей компании парень был младшим, ему ещё не исполнилось шестнадцати. В разговоре выяснилось, что Томми с Карелом земляки – помимо всего прочего, их отличал похожий выговор уроженцев Кадариса.              – А дашь посмотреть кинжалы? – тёмные глаза Заки жадно загорелись. Он был невысокий, но сильный, с густой копной чёрных кудрей и слегка загнутым книзу носом.              – Нет, – Амари провела по лбу рукавом, убирая налипшие к нему чешуйки..              – Но почему-у? – Заки возмущённо приподнял густые, сросшиеся на переносице брови.              – Похоже на кодекс старых Служителей Порядка. Я угадал? – Карел довольно взглянул на Амари. Та кивнула.              – Ты имеешь ввиду те ордена странствующих законников? – отвлёкся от костра Томми.              – Кто это? – подал голос Исхак. Он был на год старше Заки, черты его были резче, а смуглая кожа на полтона темнее. В отличие от брата, Исхак всегда носил традиционную суланийскую рубашку тагри: длинную, с просторными рукавами и полотняным пояском – она запахивалась наподобие халата. Его тагри была тёмно-синяя, посеревшая от пыли, а на плечах и спине – выцветшая от яркого южного солнца.              – В прошлые века они путешествовали по всему миру. Следили за тем, чтобы местные власти не осуждали невинных, а жители не преступали закон…               Исхак издал суховатый смешок.              – Имеются в виду законы морали и справедливости, а не отдельно взятых поселений, – пояснила Амари. – Где-то они совпадали, где-то нет. Служителей уважали, и для каждого королевства было честью заручиться их поддержкой.              – Не везде и не всегда! – возразил Карел. Амари хотела было поспорить, но быстро передумала и пожала плечами. – Ну и потом они выродились. Нет, может быть где-то их ордена странствуют до сих пор, далеко на юге либо далеко на севере…              – На юге их точно нет, – Исхак передал очередного окуня Томми. Тот аккуратно выкладывал рыбу на разогретые камни. – Иначе у нас всё давно было бы иначе.              – Значит на востоке или западе, – легко исправился Карел, стряхивая с колен в костёр чешую. – Ты, кстати, как с ними связана?              – У меня прадед из потомственных Служителей, – Амари подсела поближе к огню. – Он и ещё небольшая часть ордена в своё время осели в Тридцатихолмии…              Девушка едва удержалась от того, чтобы продолжить знакомую с детства историю. Кто-то из ордена поселился в глубинке, кто-то отправился дальше на восток, а прадед остался при дворе – так вышло, что он близко сдружился с тогдашним правителем. Считалось, что род Ланов остаётся на службе у короны до тех пор, пока её действия не перестанут соответствовать служительским убеждениям. Пока поводов чего-то менять не было…              – Ничего себе у тебя предки, – пробормотал Исхак, но его перебил брат.              – Так а что с кинжалами и кодексом? – Заки напомнил свой изначальный вопрос.              – Для Служителей их оружие это святое, – ответил Карел. – Они позволяют его трогать только товарищам из ордена, семье и родственникам по духу. Близким друзьям и любимым. Так?              – Так, – согласилась Амари, – и ещё, в случае крайней необходимости, случайным людям.              – Мне крайне необходимо потрогать твой кинжал! Или хотя бы посмотреть, – Заки хищно уставился на ножны. Все засмеялись.              Позже Амари всё-таки сжалилась и ненадолго извлекла оружие из ножен. Позволив товарищам внимательно рассмотреть кинжалы, она спрятала их обратно и больше на уговоры не поддавалась. Ребята расслабленно болтали о самом разном, перемежая реплики легкомысленным смехом.              Тем временем, стараниями Томми, запеклась первая партия окуней. Они покрылись золотисто-коричневой корочкой и вовсю издавали аппетитные ароматы. Первую рыбку ухватил Заки, вторую – Амари, третью разыграли между остальными. Она заслуженно досталась самому Томми. Мясо было приятным и мягким, а рыбьи головы и многочисленные кости одна за другой отправлялись в огонь. От этого в небо взлетали мелкие рыжие искры. Звёзды в холмах почему-то казались намного ближе и ярче. Протянешь руку – и ладонь засияет белой небесной крошкой. Амари указала вверх:              – Глядите, Мучная Дорожка! – завернувшись в одеяло, она полулежала ногами к костру. Небо над ней по диагонали пересекала широкая полоса особо тесно рассыпанных звёзд.              Исхак запрокинул голову:              – У нас её называют След Пегаса. Слышали легенды про крылатых лошадей? Когда им стало не место на земле, они собрались в большую стаю и полетели далеко-далеко, цепляясь крыльями за звёзды. Видите, сколько перьев рассыпали? Даже отсюда видно. Иногда наверху особенно сильный сквозняк от их крыльев, и с неба на землю сдувает звёзды.              – И перья, – добавил Заки.              Амари улыбнулась.              – А у нас это Млечный Путь, – вставил Карел. – Мне в детстве бабушка рассказывала о кошке, перевернувшей крынку молока…              – Мне тоже! – Томми поспешно снял с раскалённого камня вторую партию окуней.              – А у нас везли муку с мельниц в дырявых мешках… Но мне больше нравится история про пегасов, – усмехнулась Амари. Суланийцы гордо переглянулись. – А вообще, это больше всего похоже на след от хвоста огромной рыбы. Вам так не кажется? Вон хребет, вон голова, звёзды как чешуйки…              – Большая Рыба приплыла посмотреть на землю, но не нашла в ней ничего интересно. Она обиженно плеснула хвостом по воде и уплыла обратно в глубины небесного океана, – нараспев проговорил Исхак.              – Слушай, да ты поэт! – присвистнул Карел.              – Действительно! – поддержала его Амари. Исхак смутился. – Нет, ну правда, никогда не пробовал?..              – Он сочиняет песни, – простодушно проговорился Заки. Брат метнул в него сердитый взгляд.              – Да ну? – Амари села. – А споёшь?              Исхак сделал вид, что не услышал.              – Ну пожалуйста, – девушка наклонилась и снизу вверх заглянула ему в глаза.              – Все свои, не стесняйся, – Карел дружески похлопал Исхака по плечу. Тот нахохлился, сбросил его руку и отсел поближе к Томми. Карел пожал плечами.              Какое-то время все молчали, слушая треск угасающего костра и стрекотание мелких букашек. Где-то в холмах протяжно вскрикнула птица. За ней отозвалась другая и третья. Исхак распрямился, откинулся на выставленные сзади прямые руки и негромко запел, почти речитативом проговаривая слова:              – Земля горела, летели кони,              Крылами звёзды срывая вниз.              На сером склоне, гористом склоне              Метались люди. А лёгкий бриз              Нёс запах гари. И запах злобы.              Вожак отважно вёл свой табун              Туда, где небо.Туда, где воздух              Покоя полон. Где много лун…              Песня была мрачная, но красивая. В ней пегасы представлялись беглецами, которых прогнали на небеса жестокие люди. Им вслед кидали камни и посылали горящие копья, но крылатые кони упрямо летели ввысь, пока не скрылись во тьме ночного неба. Заки, видимо, знал некоторые строки, и негромко их подпевал. Голоса братьев разносились по холмам и отзывались вдали призрачным эхом.              – У тебя талант, Исхак, – тихо проговорила Амари, когда парень замолк.              Тот снова никак не отреагировал. Он потянулся к Томми и ухватил последнего окуня. Хвороста для костра было заготовлено немного, огонь стих, красновато подсвечивая угли. Собирать новый было лень, а расходиться не хотелось.              – Можем что-нибудь спеть вместе, – предложил Томми.              Исхак покачал головой.              – Есть идеи получше?              – Пошли прыгать с обрыва! – внезапно предложил младший из братьев.              – Надеюсь, в воду? – Томми зевнул и потянулся.              – Разумеется. Мы с Исхаком знаем хорошее место, там низко, не расшибёшься. Вода сегодня должна быть тёплой, – в голосе Заки зазвучал азарт.              – Я всеми руками за, – Карел продемонстрировал приподнятые ладони и принялся тушить угли, закидывая землёй кострище. К нему присоединился Заки, для верности затаптывая костёр ногами.              Окончив, он подхватил пустое ведро и крутанулся на пятке:              – Наперегонки?              Ночь была светлой, лунной. Амари наслаждалась бегом, пусть каждое движение и отдавалось ноющей болью в натруженных мышцах. Путь к морю по прямой был неровный: ребята то взбирались на очередной холм, хватаясь за кусты и растрёпанные метёлки каких-то сухих стеблей, то спускались, пытаясь удержать равновесие и не упасть. Один из склонов был скалистый и голый – здесь от каждого неосторожного шага вниз срывались лавины мелких камней. Всем пришлось сбавить скорость и ступать с осторожностью, а Томми догадался оббежать холм, спустившись с более пологой стороны. Уже у самого моря земная поверхность практически выровнялась. Здесь была невысокая, но густая трава, из которой кое-где островками торчали всё те же метёлочки. Амари на бегу раскинула руки в стороны, подставляя лицо ветру и пропуская сквозь пальцы потоки тёплого воздуха. Мельком она заметила, что две из бегущих рядом фигур не сговариваясь сделали то же.              – Осторожно, обрыв! – переходя с бега на упругий шаг, замахал руками Заки – он прибежал первый и теперь пытался отдышаться.              Амари затормозила у самого края. Внизу мирно плескалось море.              – Кто первый?.. – Заки не договорил. Его брат, не раздеваясь, с разбега прыгнул в воду. Поднялся фонтан пенистых брызг.              Наспех стягивая одежду и обувь, все по очереди последовали за ним. Вода действительно была ласковой и тёплой. Смеясь, отплёвываясь и отбиваясь от устроивших бурную потасовку Карела и Заки, Томми предложил прыгнуть всем вместе. Его тут же с головой окунули в воду.              Однако идея всё же оказалась заманчивой. Взобравшись обратно наверх, ребята выстроились вдоль обрыва и взялись за руки. Амари стиснула крепкие ладони Карела и Заки. На счет три все пятеро с разгона прыгнули в пустоту. Вокруг закружились темнота и звёзды.