Доминика. История потерянной принцессы.

      Порядок жизни в посёлке действительно изменился, причём буквально на следующий же день. Поднимаясь на корабль к подруге, Ника ловила на себе подозрительные взгляды “кухонщиков”. Впрочем, и её саму, и Доминику это тревожило мало.              Тогда же Ника невзначай задала подруге важный вопрос: помнит ли она что-нибудь из раннего детства? И каким образом попала к Атаману? Марко давно начал теребить девочку, чтобы та не откладывала расспросы в долгий ящик – особенно в свете последних событий.              Тема детства для Доминики явно была неприятной. И всё же, непроизвольно морщась, словно от зубной боли, она заговорила – искренне, не пытаясь чего-либо скрыть.              – Честно… у меня очень смутные воспоминания. Может, оно и к лучшему – не люблю к ним возвращаться. Без понятия, с каких пор начала себя помнить: два, три, четыре года? Не знаю ведь даже, сколько мне лет. Первое, что я ясно помню, это корабль. Корабль работорговцев…              Ника вытаращила глаза с нескрываемым ужасом:              – То есть серьёзно, ты была в рабстве? Такая маленькая?!              – Была, – с невесёлой полуулыбкой произнесла Доминика. – Чего только не бывает в мире. В море. Иногда как вспомню: трюм… какие-то люди… дети… Кормили нас хорошо, чтобы дороже продать: младенцы – товар хрупкий. И всё это будто в тумане, не по-настоящему, – девочка нахмурилась, будто пытаясь разглядеть что-то сквозь плотную пелену. – А потом появился Шако. Выкупил. Взял к себе. На глаз прикинул возраст – решил тогда ещё, что мне около пяти, вот и считаем так до сих пор. Скоро будет тринадцать…              Ника не стала лезть дальше в Доминикино прошлое. Того, что удалось выяснить, для Марко было вполне достаточно. А бередить душу и тревожить старые раны ей не хотелось. Ника постаралась закрыть разговор, и Доминика с облегчением её поддержала. Вскоре после чего девочки продолжили болтать на самые разные темы и исследовать “Безымянную”.              Несколько дней спустя подруги загорали на палубе. Вернее, облазив шхуну вдоль и поперёк, они просто разлеглись на тёплых досках, раскинув руки и ноги в разные стороны. Жара ушла, оставив после себя старательно прогретые поверхности, а на смену ей пришла долгожданная прохлада. Небо заволокло облаками, над палубой носился не сильный, но явственно ощутимый ветерок. Солнце пробивалась сквозь беловатую пелену лишь временами, так что девочки могли назвать своё занятие загоранием лишь условно – тем более, что обе были в одежде, хоть и босиком.              – Я так не могу, – пожаловалась Ника, лениво потягиваясь. – Скука смертная. Из-за каких-то идиотов страдают все. Как ты вообще выдерживаешь?              – Ты имеешь ввиду безвылазную жизнь на корабле? – Доминика перевернулась со спины на живот и подпёрла щёки ладонями.              – Угу.              – Да не знаю даже. Привыкла. Хотя раньше Шако гораздо спокойней меня гулять отпускал. Ещё когда мы с командой Старого Атамана на фрегате ходили. Причём, заметь, кроме нас на корабле было человек семьдесят мужчин…              – М-м? – приподняла брови Ника. – То есть взрослые разбойники внушают больше доверия, чем работающие в шахтах подростки?              Доминика пожала плечами:              – У людей Старика имелся кодекс и понятия. Плюс я была под его негласной защитой, вроде как талисман. Во-первых меня никто не посмел бы тронуть. Во-вторых, тогда я была как бы маленькая, ребёнок, а теперь…              – То есть в десять лет девочка с пиратского фрегата резко превращается в принцессу из башни? – Ника скептически хмыкнула. – Или сколько тогда тебе было… Принцы раз в год, без прямого контакта и через шторку, из развлечений книжки и вышивка крестиком, а прогулки только с драконом на поводке, чтоб окружающие не расслаблялись? Так, что ли?              – Вроде того, – Доминика серьёзно кивнула. – Только драконы в наших широтах не водятся. И до принцев пока ещё не доходило.              – Хотя-я, если считать Марко…              Девочки переглянулись и звонко рассмеялись.              – Кошмар, – выдохнула Ника и с интересом прищурилась. – А как всё-таки пираты? Не обижали?              – Нет, конечно. Было несколько мутных личностей, к которым Шако не советовал приближаться, а остальные хорошие такие дядьки. Кому-то всё равно было, а кто-то заботился. В город отпускали с надёжным человеком из команды. Было дело, меня приёмам самообороны обучали, чтоб могла защититься. Есть такие, где ловкость важнее силы. Шако до сих пор иногда тренирует, хоть и не особый профессионал. Он больше импровизирует, такому научить трудно, – со знанием дела пояснила Доминика.              – Здорово, – восторженно проговорила Ника. Покажешь?              В следующую же секунду девочка оказалась прижатой спиной к палубе. Ника ощутила, как в шею вдавилось что-то гладкое и холодное. В глазах нависшей над ней Доминики искрились незнакомые огоньки.              – Вот так, только клинок не плашмя, а лезвием. И не держать долго, а наносить удар сразу.              – Э-э, так не честно! – с хохотом возмутилась Ника, пытаясь высвободиться. – Ты говорила, что здесь не важна сила!              – А это не из тех приёмов, – довольно улыбнулась Доминика. – Нож полезен только для неожиданных и точных бросков. Иначе более сильный противник запросто его отберёт и использует против тебя. Особенно обидно будет, если изначально он был без ничего – вооружать собственных врагов так себе идея.              – Дай посмотреть, – заинтересованно попросила Ника.              Хватка ослабела. Доминика протянула подруге короткий складной ножик размером с ладонь. Чеканная рукоять с продольной прорезью удобно ложилась в руку, а в зеркальной глади лезвия можно было запросто разглядеть своё отражение.              – Красивый какой, – Ника артистично замахнулась на невидимого врага. – А откуда ты его достала? Не замечала раньше.              Доминика гордо продемонстрировала глубокие карманы. В складках нарядного платья с пышной оборкой их не было видно.              Ника присвистнула:              – И с этим в кармане Атаман всё ещё боится тебя выпускать к мальчишкам!              – Не ко мне вопросы, – повела плечом Доминика, складывая нож и возвращая его на место.              – Так ты всё-таки покажешь приёмы?              – Как говорил один человек Старого Атамана, "есть три главных правила: отвлечь внимание, действовать неожиданно и делать ноги побыстрей". По крайней мере, если противник сильнее. Могу научить высвобождаться из захвата, это самое простое. Хочешь?              – Спрашиваешь ещё, – проворчала Ника, поднимаясь на ноги.              Девочки встали друг напротив друга, и Доминика попросила подругу схватить её за запястье.              – Гляди, держишь одноимённой рукой, как при рукопожатии. Твоё основное внимание приковано к захвату. Если я начну вырываться, ты только вцепишься покрепче. Или, того хуже, перехватишь двумя руками. Или за шею. Так ведь?              – Ага. Надо “отвлечь противника и действовать неожиданно".              – Правильно, – Доминика шагнула вперёд, очутившись сбоку от подруги. Правая рука Ники, которой она держала запястье, оказалась слегка отведённой за спину и согнутой в локте. После этого Доминика быстро подняла согнутую ногу и легонько пнула противницу сзади под колено. Девочка подалась вперёд и, падая на палубу, автоматически выставила перед собой руки. Освобождённая от захвата Доминика пружинисто отскочила подальше.              – Ай. Ловко ты, – Нике удалось удержать равновесие. – Если делать быстро и со всей силы, красиво полететь сможет.              – И полетит, – согласилась Доминика. – Эти приёмы придумали суланийские женщины для самозащиты во времена Произвола. Позже им научились дети и некоторые мужчины. Этот самый простой, есть и другие...              – Произвол это ведь что-то связанное с работорговцами? – Ника потирала ногу под коленкой.              – Да. Шако говорит, промышляли прямо на улицах, хватали кого не попадя… Жуть, одним словом.              – Ага. А знаешь, как освободиться из захвата сзади? Меня так однажды в порту…              – Теорию знаю, конечно. А как ты тогда спаслась?              – Да никак, – усмехнулась Ника. – Брыкалась со всей дури, кричать пыталась, а потом меня папа спас – как раз за мной шёл, тот человек его и не заметил.              – Кошмар, – Доминика передёрнула плечами. – Давай только ты сначала простое высвобождение отработаешь, тогда и остальное покажу.              Ника кивнула. Девочки снова встали друг напротив друга, только держала запястье в этот раз Доминика. Она пару раз исправляла ошибки – Ника делала шаг навстречу, но не заводила руку с захватом за спину противницы, – и показывала, под каким углом лучше бить под колено. На примере. Потом отрабатывали другие приёмы. Через какое-то время обе уселись на палубу и со смехом принялись растирать ноги, запястья и плечи.              – Синяки будут. Под коленями, по крайней мере, – заявила Ника.              – Зато во благо, – с нежностью палача улыбнулась Доминика.              – А по тебе и не скажешь, что ты такая… умеющая. И сильная.              – Благодарю! – Девочка приложила руку к сердцу и изящно склонила голову. Обе снова засмеялись.              – Слу-ушай, я тут подумала… – резко прервав смех, Ника встала и подошла к борту. Подруга последовала за ней.              – М?              – Атаман же запретил тебе только сходить на берег, так? – на лице Ники отобразился беглый ход не слишком благоразумных мыслей. – Про море он ведь ничего не говорил?              – Хочешь поплавать или угнать корабль? – прищурилась Доминика.              – Зачем корабль? Шлюпки достаточно.              – Звучит здорово. Но спускать шлюпку так себе идея, она громоздкая и слишком тяжёлая в управлении – старая конструкция. Да и Шако не похвалит. Кстати, гляди на небо, – Доминика подбородком указала на облака ближе к горизонту, потихоньку наливающиеся сталью.              – Думаешь, будет шторм? Вообще да, ветер крепчает… Хотя мне не кажется, что будет гроза или сильный шторм. Лёгкая непогода – это да. Но мы ведь в бухте, в открытое море никто не собирается, – Ника пожала плечами. – И как будто Атаман тебя в принципе хвалит! Или хвалит? – она заинтересованно уставилась на Доминику. Та с коротким смешком неопределённо качнула головой.              – В любом случае, наша шлюпка не вариант.              – Хм. "Ворона" подойдёт? – Ника перевела хищный взгляд на скромного вида лодку, которая мирно покачивалась у пристани. По сероватому борту тянулась белая надпись "Каркар". Изначально лодка гордо звалась "Каокарус", в честь одного из островов Беспредельного моря, но последние две буквы со временем стёрлись, а к "о" какой-то шутник пририсовал вертикальную линию, превратив её в кривоватую "р".              – Это ведь Берда, нет?              – Может быть, не знаю. Боишься?              – Боюсь, конечно, – не стала отпираться Доминика. – У меня, знаешь ли, не слишком богатый опыт угонщика. Скоро ужин, Берд поднимется к столовой, а оттуда пристань как на ладони. И тебе тоже возвращаться надо будет. У вас ведь сейчас строго с дисциплиной?              – Бригадир обычно заходит с внутренней стороны столовой. И в последнее время у него забот прибавилось, по сторонам почти не смотрит. Из шахт возвращается позже всех, к тому времени уже темнеет. Не думаю, что заметит. До ужина время есть, а если опоздаю, меня прикроют. Мало ли, по нуждам человеческим отлучилась… Один раз живём, в общем.              – Как знаешь, – со вздохом сказала Доминика, настраиваясь на авантюру.              Девочки спустились по трапу на пристань. Лодка выглядела безмятежно и гостеприимно. Вокруг ни души. Ника неожиданно замялась и хотела было пойти на попятную, но инициативу неожиданно взяла в свои руки Доминика. Она огляделась, бросила взгляд на окна каюты, где должен был находиться Атаман, глубоко вдохнула и решительно залезла в лодку. В ответ та сильно качнулась.              – Кто на вёслах?              – Давай я, что ли. Потом поменяемся, – Ника отвязала лодку и присоединилась к подруге.              Вёсла слушались плохо, двигались неровно и вразнобой, однако Ника всё же смогла отгрести от пристани и обойти "Безымянную" со стороны, которая не просматривалась из каюты Атамана.              – У нас дома есть лодка, но другая, узкая и без уключин. Весло одиночное, с двумя лопастями по краям. А в таких я грести не привыкла, – пояснила Ника.              – А я только в таких каталась. Не одна, правда, с кем-то. Но грести приходилось. На лодках вроде твоей в море редко ходят, да? Я их только на реках встречала. Они ведь не такие устойчивые, борта расставлены слишком узко… Да и вероятность больше, что попадёт вода…              – Ещё сложнее управлять в открытом море, где сильнее течение – есть такое. Но мы всё равно далеко не ходили, только по месту, не выходя за пределы залива. А грести удобней.              – Дело привычки, наверное.              Ника пожала плечами. Дальше волны становились сильнее, но девочка начала приспосабливаться к управлению. Лодка двигалась довольно ровно, хоть и медленно.              – Интересно, считается ли это "прогулкой за пределами посёлка"? – неожиданно вспомнила Ника слова Бригадира.              – Очевидно, да, – приподняла светлую бровь Доминика.              – Надеюсь, они не решат, что я таким образом решила переправить самородки?              – Решат, – уверенно кивнула Доминика. – Угнала лодку, подставила Бригадира…              – …взяла в заложницы дочь Атамана, – продолжила Ника. – Если только это не идея самой атаманской дочки. А что, девочка вне всяких подозрений, устроила заговор, под покровом ночи протащила серебро на корабль…              – …взяла в заложницы ничего не подозревающую работницу с кухни…              – …в качестве бесплатного гребца. Угрожала холодным оружием!              – А что, аргумент весомый!              – Убийственный!              Девочки снова смеялись. Ника – звонко и открыто, Доминика – почти беззвучно. Отовсюду летели мелкие брызги, лодка сильно раскачивалась, волны то скрывали линию горизонта, то проносились дальше, открывая вид на морщинистую морскую гладь. Ветер усиливался, но до настоящего шторма было ещё далеко. Ника опустила вёсла, запрокинула голову, вытянула руки в стороны и теперь просто наслаждалась происходящим.              Спустя некоторое время её подруга осторожно спросила:              – Слушай, а вот это количество воды… Так и должно быть?              Обе девочки уставились на дно лодки. Воды оказалось гораздо больше, чем могло бы быть, попадай вода за борт только с брызгами и случайными волнами. Подруги синхронно подняли головы, встретились глазами и натянуто улыбнулись.              – Ты не помнишь, когда Берд в последний раз выходил в море на этой лодке? – вкрадчиво заговорила Ника.              – Месяц назад. Хотя раньше он плавал по нескольку раз в неделю, – в тон ей продолжила Доминика. – Я как-то и не сообразила.              – Хочешь шутку?              – Давай.              – Я не умею плавать.              – Ты серьёзно? – воскликнула Доминика и широко распахнула глаза. – Вы ведь живёте на побережье! И ты сама рассказывала, что на корабле ходила!              – Когда дно рядом, ещё хоть как-то выходит, а вот на глубине… Не могу я. Сразу паника и ноги немеют.              – Ясно. Меняемся, я на вёсла. Быстрее.              Девочки поменялись местами (после этого манёвра уровень воды поднялся ещё немного, но подруги сделали вид, что не заметили). Доминика принялась спешно грести к берегу, а Ника – вычёрпывать ладонями воду. Однако та прибывала и прибывала. Не слишком быстро, но её скорости было достаточно для того, чтобы вселить в девочек лёгкую панику. С каждой секундой напряжение усиливалось – количество воды уже превысило уровень щиколоток.              – Греби к торговому кораблю, он ближе, – с явственной дрожью в голосе проговорила Ника, на секунду оторвавшись от своего занятия и окинув взглядом берег. Отсюда тот казался невероятно далёким.              – Направление ветра не то, сносит. К нашей шхуне быстрее, – коротко ответила Доминика. Её волнение проявлялось иначе – девочка неожиданно для себя стала копировать интонации приёмного отца. Голос звучал ровно и холодно. Лицо стало бледным и сосредоточенным.              – Как скажешь, – Ника продолжила бороться с водой. Несколько раз она пыталась найти пробоину, уделяя особое внимание труднодоступным местам, но ей это не удалось. Единственным разумным выходом оставалось продолжать выгребать воду.