Глава 15
9 сентября 2025 г., 16:14
-Это я!- крикнул Миша, захлопнув дверь.
19:57. Он только что вернулся после прогулки с Аней по октябрьским улицам и кафе, где, как виделось Мише, были только они. Он уже уставал бесконечно повторять про себя одно и то же, но мысль манила простотой и предрешённостью. Миша знал теперь, зачем он продолжал жить. Он возвращался домой и покидал его, садился за парту и вставал из-за неё. Всё это - ради Ани. Миша был счастлив. Вот так просто. И даже на расспросы родителей он ответил бы сейчас без раздражения. Вновь ради девушки…
Однако сегодня Миша вошёл словно в чужую квартиру. Родители не встречали его в коридоре, и даже шагов из их комнаты в свою сторону Миша не слышал. Оттуда только доносился приглушённый разговор, из которого парень не мог понять ничего. К таким разговорам за последние две недели он привык, хотя те обычно проходили перед самой ночью.
-Это я!- повторил громче Миша.
Разговор стих.
-Привет,- услышал он наконец сдавленный, осипший голос матери.
Он долетел до подростка как прощание и как завещание последних секунд, когда тот ещё ничего не знал. Миша, боясь ступать по полу родного укрытия от улицы, завернул в свою комнату. Дверь в голоса родителей была слегка приоткрыта. Миша тихо подошёл к ней и осторожно толкнул вперёд. Чуть ближе к двери его ждал отец. Он сидел на кровати и, наклонившись вперёд и упёршись локтями в бёдра, смотрел в пол. Пальцы Олега Артёмовича ёрзали по сухожилиям кисти так, будто он больше никогда не сможет к ним прикоснуться. От его выбритого накануне вечером лица исходило смертельное отчаяние, а рядом, частью свисая с кровати, лежал листок белой стороной вверх.
-Привет, сынок,- задумчиво проронил он.
Миша редко получал такие ласковые слова от мужчины. На мгновение тот посмотрел на вставшего посреди комнаты парня и после этого вновь уткнулся в пол. Он столько хотел сказать, что легче было молчать.
Мать, сидевшая сбоку, прикрывала глаза ладонями и водила пальцами по мокрому от волнения лбу. Её длинные пшеничные волосы безвольно свисали вниз, чуть прикрывая собой обезвоженное потерянное лицо.
Душа подростка, летавшая пару минут назад высоко в серых облаках, теперь пугливо ушла в пятки, оставив заместо себя сердце, с каждой секундой всё сильнее и чаще бьющееся в груди и, как думал подросток, отдающее эхом на всю комнату. Но теперь неутомимый орган питался не любовью, а чистым страхом…
-Кто-то… умер?- бегая глазами по родительским фигурам, Миша изо всех сил надеялся услышать «Нет».
Его ноги затряслись, и Миша сел на деревянный стул, что стоял около кровати. Стул противно скрипнул, и его высокий плач ещё более отяготил воздух, давивший на простую семью из российской провинции.
Родители медленно направили лица на сына, который сидел в комнате только благодаря их желанию из середины нулевых. Женщина вытерла тыльной стороной указательного пальца влажные веки.
-Н…н… нет… Миша,- убрав волосы в сторону, начала Ольга Анатольевна, запинаясь,-никто не… не умер.
Через охваченные ознобом голоса слова просвечивало даже болезненное сожаление, что сын ошибался. Мишина мать удручённо взглянула на мужа.
-Олег,- произнесла она, словно из последних сил.
Муж её не торопился говорить. Он бы тоже с превеликой радостью спихнул это дело на кого-нибудь другого, кому безразлично…
-В общем… мне…- со страхом в голосе заговорил отец.
В комнате повисла тишина. Миша мечтал, чтоб кто-нибудь за стенами начал именно сейчас ремонт или закатил скандал. Но как на зло все соседи проживали образцовый, идеальный вечер. Супругам и их сыну оставалось лишь слушать удары крови в висках и неугомонный бой часов, что с одинаковой щепетильностью отсчитывали и время побед, и время забвений. Мужчина не хотел. Не мог. Он отдал бы слишком многое, чтобы никогда и никому не рассказывать, чтобы закопать эти слова, что так боялся сказать, глубоко в землю. Перед ним сидел Миша - сидел его сын, которого он создал…
-Олег…- измученно повторила его жена, снова прикрывая глаза руками.
Её муж, приоткрыв рот, вырвал себя из пустоты, где был только он и мысли, смешанные с кусочками прошедшей жизни, которая более никогда не случится вновь…
-Мне пришла… повестка…- наконец Олег Артёмович сделал то последнее, что ещё мог.
Он схватился за волосы и стал покачиваться взад-вперёд. Всё сделанное и не сделанное им уже не изменится. И память о нём неисправима.
-Вот так сынок,- прошептала Ольга Анатольевна, немощно сложа перед собой руки.
Парень онемел от невозможности происходящего. Одно дело - некий сосед Кирилла, которого Миша не видел и не увидит. То ли он был, то ли Кирилл его выдумал. И другое дело - отец, который был в его жизни всегда и который не может просто уйти и никогда не вернуться…
-А я ведь говорил тебе, Оля! Говорил!- внезапно подскочил Олег Артёмович,-эта война ничего хорошего нам не принесёт! Пускай твоя мама продолжает смотреть Россию один и верить всему, что там лепят!
После этой громкой речи, звучавшей как некролог себе, он вышел вон из комнаты, кинув скомканную и порванную бумагу в угол комнаты. -Милый!- Ольга Анатольевна, не желая оставлять мужа, последовала за ним. Хотя совсем скоро ей предстояло с кровью оторвать его от себя…
А Миша всё дальше погружался в незримую бездну. Как же он был ничтожен, наивен и глуп, полагая, что они с Аней, заражённые любовью, будут счастливы раз и навсегда. Как он в принципе смел думать о какой-то пошлой любви, любоваться вслед, обнимать и наносить поцелуи в момент, когда над его страной проносилась частичная мобилизация, каждый день уносившая в неизвестность тех, кто был кому-то дорог. Ещё вчера он не придал никакого значения судьбе «мужика с четвёртого этажа». Он испытал лишь слабое сожаление, что где-то неподалёку ломается человеческая жизнь. И теперь, когда уже ломается жизнь его отца, и отчасти его собственная, и его матери, они не получат ничего, кроме недолговечного и не согревающего ни живых, ни мёртвых сочувствия, от тех, кто продолжает прятаться в своём тёплом обывательском мире. Впрочем, он заслуживал всё это. Ещё вчера он сам был среди них. В какой-то степени он им даже завидовал. Они ещё имели возможность не думать, не вспоминать и не жалеть о том, как недавно мирно радовались вышедшему обновлению игры, или новомодному айфону, или наконец включённому отоплению, или тому, что повестка пришла кому-то другому, но не ему или родному…
-Нет, я никуда не пойду!- доносился с кухни возмущённый голос отца.
И дальше последовательность неразборчивых слов и грохот посуды.
Мир Миши, устоявший день назад при разговоре с Кириллом, рухнул от ветра, посеянного всего несколькими словами отца, прямо на его глазах. Он был вечен, пока не кончился, и Аня его не спасла…
