Глава 16
20 сентября 2025 г., 15:26
Последние солнечные и тёплые дни растворились в серых лужах. Отныне ближайшие полгода о них можно было только вспоминать. Нескончаемые армии мрачных туч безразлично смотрели на город, на радости и страдания людей. В том числе и на Мишу, который угрюмо, как на эшафот, шёл в школу, смотря под ноги. Просто потому что должен…
***
«Будь сильным, Миша, помни, что я тебя люблю»,- проносились раз за разом в голове слова отца.
Вчера вечером, собрав самые необходимые вещи и документы в рюкзак, он покинул семью и под покровом тьмы позднего вечера уехал на дачу в холодное старое здание. Когда-то сам Миша действительно считал это место своим, ездя на участок в шесть соток в мае и летом вместе с родителями на выходные, но со временем его ноги всё реже ступали в маленький деревянный дом.
Теперь же Олег Артёмович надеялся найти там убежище от захватившей страну бури. Как услышал Миша из обрывков предложений с кухни, его отец получил повестку прямо на месте работы в частной строительной компании. И он мог выбирать отныне только между смертью на фронте и смертью в глазах жены и сына…
-Всё будет хорошо, скоро увидимся,- притворно весело произнёс отец Миши, выходя из квартиры на лестничную клетку.
Он как будто уезжал на ночную рыбалку, чтоб вернуться утром с достойным уважения уловом или валящей с ног усталостью.
Однако даже с высоты своих шестнадцати полных лет Миша улавливал фальшь и блеф отцовских слов. С этого момента больше никогда не будет хорошо. И он больше не увидит человека, с которым ходил на каток в детстве. Человека, с которым рыбачил на берегу забытой речки. Человека, рядом с которым и под чьим пристальным контролем Миша впервые взял в руки бритвенный станок и делал им первые робкие движения по ранимой коже. Скоро лишь воспоминания будут доказательством, что он когда-то существовал и не был выдумкой Миши.
Глаза парня намокли. Какими же жалкими и никчёмными казались ему все прошлые обиды. Сколько времени и сил впустую Миша потратил на них. Ему хотелось разрыдаться, как его мать, но он помнил: мужчины не плачут. Всю жизнь он это слышал от окружающих и из фильмов. И от собственного отца. Миша выбежал из квартиры, роняя из глаз одиночные капли жидкого блеска…
***
-Климов!
Миша очнулся из сна воспоминаний. Он был опять в кабинете физики. Опять за первой партой. И голос, что разбил границу между настоящим и прошлым, принадлежал учительнице.
-Давно ты у нас задачки не решал,- намекала она, кивая в сторону доски.
-Да,- растерянно промямлил Миша.
-Вперёд, двухсотая задача,- женщина указала на только что вымытую доску.
Ученик с первой парты не хотя поднялся и пошёл…
***
…Миша ступил голыми ногами на холодный, как могильная плита, бетонный пол лестничной клетки и даже не почувствовал. Его отец медленно, опустив голову, спускался по ступеням, которые раньше вели его на улицу, а теперь прокладывали путь в никуда.
-Папа,- позвал его парень.
Мужчина остановился.
-Ты вернёшься?- сам не понимая, зачем спросил Миша.
Возможно, чтобы хоть немного задержать отца и отсрочить неизбежную потерю близкого человека хоть на сколько-то.
-Я не знаю…- тяжело выдохнул Олег Артёмович, глядя в низ лестничного пролета.
Что же его ждало внизу?
Он развернулся и поднялся к сыну.
Мужчина положил руки на плечи Миши и затем крепко, как никогда ранее, уже не боясь показывать обыкновенную человеческую слабость, захватил сына, почти успевшего дорасти до него, в объятия. Да, он, как и все, был просто человеком…
***
-Плохо, Климов,- издевательски сказала, почти дразня, учительница.-Отличником по физике ты, конечно, никогда не был, но с такими задачами ты раньше справлялся. Садись.
Миша послушно сел на место. Он мечтал об этом с самого момента, как злая прихоть Ольги Дмитриевны подняла десятиклассника на ноги.
-Что с тобой?- встревоженно спросил Кирилл, волнительно ожидая ответ.
-Да так…- отмахнулся Миша, почти ничего не видя и не слыша.
Он думал только о последнем вечере, чью дату теперь Миша запомнил навсегда…
***
-Прости меня… сынок… пожалуйста… я часто был груб и несправедлив… прости… Миша… я был плохим отцом… не вспоминай обо мне… Будь сильным, сынок… помни, что я тебя люблю… где бы я ни был…
Как же Мише прежде не хватало этих слов!
Проще простого было их выговорить, но шестнадцать лет они комом застывали в горле Олега Артёмовича…
***
Через стену из обломков недавнего прошлого до Миши дошёл звук звонка. Медленно Миша стал складывать в помятый рюкзак пенал и тетрадь, в которой после темы занятия было записано лишь несколько слов, которые Миша даже не мог прочитать. Парень вышел из кабинета и наткнулся на Кирилла.
-Что с тобой?- задал он вновь тот же вопрос.
-Привет, Миша, ты сегодня какой-то странный. Что-то случилось?- к разговору присоединилась уже и Аня, появившаяся перед парнем словно из ниоткуда, подхватив интерес Кирилла.
Миша поочерёдно посмотрел на них взглядом, которым пустые глаза папы после работы ловили его при неутомимых вопросах, почему он такой усталый. Они пока ничего не знали…
-Папе повестка пришла…- задумчиво и смиренно ответил он.
Миша на несколько секунд закрыл глаза, не веря, что ему на самом деле приходится это говорить. Он не ждал ни соболезнований, ни сострадания.
Повисла гробовая тишина, которую никто не решался нарушить. Кирилл и Аня, по воле случая оказавшиеся рядом, ждали, что дальше скажет Миша.
-Извините, мне… не хочется с вами общаться,- закончил разговор Миша и пошёл в случайную сторону.
Он даже не думал о том, какой урок следующий.
-Миша,- Аня догнала его,-мне очень жаль. Я сочувствую тебе и твоей семье.
Миша равнодушно взглянул на её притворно грустное лицо.
-Сочувствием не поможешь,- холодно и отстранённо отозвался Миша, отвернувшись в сторону.
Он даже мельком не глянул на девушку, вчера ещё целиком занимавшую все страницы его плохо закончившегося рассказа.
Аня ему не сочувствовала. Не могла сочувствовать. Ей не приходилось стоять босой на ледяном бетоне, забиравшем через кожу стоп все остатки живого, и быть способным лишь на то, чтобы провожать взглядом родного отца, попросившего не вспоминать о нём…
Миша мрачно посмотрел на пяти- или шестиклассников, которые весело, забыв про всё, бежали по коридору. Когда-то и он был таким, но то время навсегда осталось в его памяти как слабый отголосок ушедшего детства…
Миша завернул на лестницу. Спустившись на пол этажа, он оглянулся назад. Ни Аня, ни Кирилл его больше не преследовали, желая произнести бессильные слова поддержки.
Куда же ему идти? Парень не помнил ни расписания, ни даже дня недели. Всё это ровным счётом не значило теперь ничего. Столовая забита глупыми весельчаками и шумом, как и школьный коридор. Оставался один вариант…
Миша до предела выкрутил холодную воду и с закрытыми глазами вымыл лицо двумя руками. Раскрыв через силу веки, он обнаружил, что мир вокруг, прошлое и настоящее никуда не делись…
***
Злобный шёпот чайника наконец прекратился. В этот раз Миша возлагал на чай надежды, большие, чем когда бы то ни было. Настал первый день, когда его отец точно не придёт домой. Он понимал, что когда-то часы пробьют это время, но никто ему не говорил, где оно на циферблате. Теперь же Миша знал, что близких теряют рано не только в кино…
Десятиклассник налил кипяток в кружку. Ему было интересно наблюдать, как в чайнике становится всё меньше жидкости - прямо как жизни в недавно радующемся теле. Задумавшись, Миша перелил горячей воды, и для холодной осталось совсем мало места. Он высыпал полторы ложки сахарного песка - чай оказался недостаточно сладким. Он досыпал пол-ложки - теперь чай отзывался во рту лицемерной приторностью. Миша пару раз отхлебнул и вылил весь чай в раковину. Он не помогал. Надежды были ложны. Чаем здесь не отделаться…
Десятиклассник сидел за столом, держа на нём оба локтя. Не уж то когда-то и впрямь была другая жизнь? Каким же безнадёжным дураком стоило быть, чтобы не ценить её…
-Миша, как ты?- тревожился в Telegram Кирилл.
Нормально? Нет, отвечать так в данном случае было бы кощунством.
-Плохо,- напечатал парень и ушёл в другой чат.
-Миша, если тебе будет очень плохо, то пиши в любое время, я буду рада поговорить,- словно сговорились Кирилл и Аня.
-Хорошо.
Миша встал и бесцельно зашагал по кухне. Зачем-то он проверил мусорное ведро. Нет, сентябрь там уже не лежал. Видимо, у него был только один вариант. Ему оставалось лишь принять новые правила надменной реальности и забыть всё, как просил отец…
