Глава 11
21 декабря 2025 г., 00:17
Миша, расстегнув куртку, позвонил в обитую дермантином дверь. Парень легко преодолел домофон, к которому у него имелось противоядие в виде таблетки, но новый замок, преграждавший путь в квартиру, был ему, со старым ключом в связке, уже неподвластен, либо же дверь была закрыта на шпингалет, с которым он тем более не мог совладать. Миша насторожился, подхватив мысль, что он запросто мог и не застать её дома. Но суетливые, спешащие шаги, приближавшиеся к двери с той стороны, позволили парню облегчённо выдохнуть.
-Кто?- услышал Миша чуть испуганный и напряжённый голос.
-Это я,- подросток не сомневался, что его ответ произведёт нужный эффект.
Как выстрел, по пролёту лестницы разлетелось эхо отдернутой дверной задвижки, и на пороге показалась пожилая невысокая женщина в старой одежде, которую ещё позволительно было носить на теле только дома, и то желательно в полном одиночестве.
-Ох, Миии-шенька…- с любовью пропела она, любуясь внезапно спустившимся к ней внуком.
-Да, бабушка, это я…- спокойно подтверждал её слова Миша.-Можно к тебе?
-Конечно-конечно,- поторопилась ответить Любовь Васильевна, как будто этот вопрос оскорбил её,- только вот предложить многого не могу. Ты ведь поешь, Мишенька?
-Да, не откажусь,- с улыбкой дал понять десятиклассник, зайдя внутрь.
-Ну ничего,- успокаивала себя пожилая женщина, удаляясь на кухню,- найду, чем накормить. Голодным не уйдёшь точно!
Миша снял обувь и, не снимая пока куртки, огляделся. Здесь он вновь мог чувствовать себя маленьким ребёнком, плачущим младенцем и даже не осудить себя за это. Дома у бабушки время застыло, не смея пошевелиться и потянуть за собой быт квартиры. С первой половины десятых, с той поры, когда наивный Миша ещё не задавал миру риторических вопросов, в ней ничего не изменилось, кроме установленного летом ещё Олегом Артёмовичем после долгих уговоров жены, замка, которым Любовь Васильевна предпочитала не пользоваться, дабы он никак не сломался, как предок.
-Борщ устроит, Миша?- крикнула бабушка, вынув внука из воспоминаний.
-Да,- довольно откликнулся парень, знавший не понаслышке, что хозяйка квартиры знала толк в борще.
Он не стал искать свободный крючок и, просто оставив верхнюю одежду на тумбочке у входа, прошёл на кухню. Его бабушка поставила тарелку с налитым до краёв блюдом в запыхтевшую микроволновку и нежно оглянулась на внука, на голову переросшего её и едва не задевавшего макушкой нижний край люстры. Под левым её глазом был прилеплен маленький кусок огурца.
-Я ж тебя даже не обняла!- Любовь Васильевна крепко обхватила Мишу, не успевшего сесть на табуретку у стола.
Обычно его раздражали такие чувственные и эмоциональные приветствия и прощания бабушки. Но сегодня Миша проявлял снисхождение к живущей одной в выданной в середине семидесятых двухкомнатной квартире, когда по земле другой страны ходил его живой и ещё не оставшийся навсегда молодым дед, а мама, в отличие от девочки, ставшей потом его тётей, находилась только в замыслах, пожилой женщине. Если его может обнимать одноклассница Аня, то почему же его не может обнять родная бабушка, когда-то гулявшая с ним и даже державшая его, рыдающего, на руках, хоть второе Миша и знал только из рассказов? Ведь Любовь Васильевна, как видел парень на чёрно-белых фотографиях её ветхого альбома, не всегда вызывала наружностью жалость или отвращение, она тоже когда-то жила молодостью и красотой, наивно полагая, что они нетленны, и даже Аню, прекрасную и единственную, впереди ждал тот же конец, что и его бабушку. Быть может, девушке повезёт лишь в том, что её внукам не придётся спрашивать, почему у них нет дедушки. Дедушки, которым рассчитывал когда-то стать Миша. Он обязан дожить до старости, чтобы Аня не объясняла, как его бабушка, детям, мало знакомым со смертью, что их дедушка был, но потом перестал существовать…
Миша положил ложку сметаны в горячий суп и принялся за трапезу.
-Хлеб забыла!- спохватилась хозяйка и наклонилась куда-то под стол, где и хранила его.
Протянув кусок внуку, она принялась мыть поварёшку в раковине. Миша с аппетитом уменьшал уровень борща в тарелке, смотря в период коротких пауз в размытое окно. Он ничуть не жалел, что проходя мимо дома бабушки, решил к ней зайти. Как же давно он не сидел на этой шаткой табуретке… В погоне за девушкой, находящейся рядом, но всё как будто на некотором расстоянии, и в колёсах набирающей обороты деятельности в тайном сообществе, его бабушка оказалась совершенно лишней. Неужели Миша не посещал эту кухню в пяти-десяти минутах прогулки от его дома целых два месяца…
-Как в школе? Справляешься?- вытерла Любовь Васильевна руки о полотенце.
-Да, нормально,- приукрасил действительность Миша, положивший в рот новую ложку борща.
Хотя если б не физика с геометрией, он мог бы произносить эти слова без упрёков совести.
-А как девочки в классе?- явно намекала женщина.
-Деее-вочки…- хитрой интонацией повторил подросток.-А девочки ничего… Есть одна, в отношении которой я предпринимаю некоторые действия…
Миша сам не мог понять, почему это рассказывал и почему именно бабушка - человек, которому досталась честь узнать о его секретах первым…
-Успешные?- широко улыбалась хозяйка, сидевшая за столом напротив.
А были ли они успешными? Этот вопрос прижал Мишу к белой поверхности табуретки.
-Наверное, да,- заел очередной ложкой борща свои колебания десятиклассник.
-А как зовут?- не оставляла Мишу в покое любопытная Любовь Васильевна.
-Аня,- расспросы бабушки уже начинали утомлять подростка, и тот хмуро уставился в наполовину пустую тарелку.
Женщина закивала, как будто она так и знала. Её морщинистая рука потянулась к пульту, лежащему недалеко от тарелки.
-Запад замёрзнет без российского газа!- исступлённо крикнул мужской голос из пробудившегося телевизора.
Миша быстро повернул голову к источнику звука.
-Санкции Запада не помешают России добить киевский неонацистский режим. Цели СВО : демилитаризация и денацификация Украины - будут достигнуты.
-Да, правильно,- вторила Любовь Васильевна, сотрясая воздух руками, полному мужчине пятидесяти лет на экране.-Скорее бы кончилась война, скорее бы мы уже раздавили этих бандеровцев!
Миша застыл, держа в пальцах ложку.
Бабушка, его собственная бабушка, которая любила его и которую всё-таки любил он, была среди тех, кто поддерживал эту, как выразился Артём, несправедливую, развязанную в интересах алчных элит, войну, то есть она поддерживала и пришедших однажды к ним с мамой и цинично их обманувших… Миша находился на низком уровне политической и теоретической подготовки, но какое-то необъяснимое интуитивное чутьё, невзирая на слова ненависти, льющиеся из телевизора, твердило, что всё сказанное - ложь. Почему он не испытывал к бабушке той же ненависти, что к Виктору Алексеевичу вчера? Неужели лишь потому, что она была частью его семьи…
Миша вцепился в пульт и прервал телевещание. В кухне наступила блаженная тишина. Любовь Васильевна уткнулась в подростка вопросительным, настаивающим на объяснении взглядом.
-У меня сегодня уши болят,- сымпровизировал на ходу Миша, положив ложку в опустошённую тарелку.-Не могу ничего громкое слушать, а если будет тихо, то ты, бабушка, ничего слышать не будешь.
Хозяйка квартиры продолжала глядеть на внука, словно подозревала его в неискренности.
-Ну ладно…- смирилась-таки она, привстав с табуретки,- иногда и в тишине полезно посидеть… Бутерброд сделать?
-Да…
***
Миша шёл по мрачнеющим, погружавшимся в ночь дворам с метавшейся из стороны в сторону душой. Должен ли он бороться за бабушку, пытаться переманить её в лагерь правильных взглядов? Либо, как советовал всё тот же Артём, ему следует развести руками и продолжить любить бабушку такой, какая она есть, со скрипом зубов терпя работающий телевизор в квартире и её личные убеждения и смотря на неё, как на человека, медленно угасающего от рака…
Уже, как на ладони, видя свою хрущёвку, одну из десятков, если не сотен, в его городе, но его родную, Миша, молниеносным движением вынув телефон, заглянул в Telegram.
Только сейчас он обнаружил сообщения от Кирилла, отправленные им ещё утром, во время, когда у 10А был первый урок алгебры. Для Миши он стал лучшим из всех.
-Привет, ты где?- интересовался его сосед, рискнувший отправить сообщение посреди урока, сидя на первой парте.
-Я проспал, будильник отключил и забыл обратно включить,- отправил запоздалый ответ Миша.
-Понятно,- мгновенно отреагировал Кирилл, до этого не появлявшийся в сети час.-Нам Ольга Викторовна на обществознании говорила оценки за кр вчерашнюю. У тебя 3,- поделился он новостью с другом.
Миша не верил в это. Он должен был переживать разочарование и злость на самого себя за проваленную контрольную. Повтор за повтором , не скупясь, обвинять и клеймить себя. Но Миша не чувствовал ничего…
***
Ане становилось стыдно за саму себя. Ни мама, продолжавшая возвращаться по будням домой только, чтоб переждать время до будильника, ни папа, всё так же озиравшийся при каждом непредвиденном звуке, ничего до сих пор не знали. В десять вечера девушка приступила к окончательному решению этого вопроса. Аня постояла у двери к родителям и вслушалась. Работал телевизор. Значит, визиты в их комнату были ещё допустимы.
Десятиклассница два раза постучала и вошла. Её папа, лежавший под одеялом, со стеклянными глазами вжал в него пальцы, но вскоре потеплел.
-Что такое, дочь?- добро спросил он и придвинулся ближе к изголовью кровати.
Рядом лежала его жена и хлопала глазами на Аню так же устало-осуждающе, как и когда та в детстве не желала спать.
-Пап, мам,- девушка занесла руки за спину,-я… встречаюсь с Мишей… одноклассником…
Теперь, если папа в один день перестанет сидеть напротив, она не сможет обвинить себя в недостаточной любви…
