Глава 6
4 февраля 2026 г., 21:11
-Миша, шапка где?!- с интонацией контролера, поймавшего безбилетного пассажира, не спросила, а потребовала ответа Ольга Анатольевна.
-У меня в кармане,- пряча в голосе недовольство, выдохнул Миша.
Он вышел на полумрак пролёта, ожидая ещё одевающуюся маму. Воскресенье, тринадцатое ноября. Ровно семьдесят лет назад далеко от этих мест, где тогда даже дым не исходил от печных труб и не плыл, кружась, ввысь, в браке переживших самое страшное родилась его бабушка - дитё, не знавшее, как его зовут и почему оно явилось на свет. Теперь же она, пройдя через столько приобретений и потерь, могла смотреть на мир, как на сложенный пазл, и давать советы, полезные и не очень, тем, кто только приступал к нему.
Наконец женщина вышла из квартиры и надёжно защитила её поворотом ключа. Миша собирался начать нисхождение по мрачным ступенькам, но мама его остановила:
-Миша, постой, на куртке у тебя что-то…
Она, схватившись за подол, принялась тереть боковую часть куртки сына, намереваясь убрать ей лишь видимую грязь.
-Мама, хватит,- сжимал в кулаках возмущение подросток.
Он подался вперёд и вырвал одежду из хватки матери.
-Ой, что такого-то?- искренне удивлялась Ольга Анатольевна.-Никто даже не видит! Мог бы кстати Аню позвать, уверена, бабушка была бы не против.
Миша, не собираясь жалеть о том, что уже не поддавалось изменениям, без ответа спускался по лестнице с тонкими коричневыми полосками по краям и про себя корил маму за грязь на своём настроении…
***
-Привет-привет!
Любовь Васильевна по очереди обняла и поцеловала в щёки вошедших дочь и внука, наклонив их к себе.
-С Днём Рождения!- не сговариваясь, одновременно поздравили пожилую женщину мать и сын.
-Спасибо-спасибо!- радостно, как в детстве, горели глаза Любви Васильевны.
По количеству висевшей на крючках одежды и стоявшей под ногами обуви Миша понял, что он и мама - не первые, кто в сей воскресный день пришёл сюда. Как очередное доказательство, из комнаты послышалась смесь мужских и женских голосов.
-Миша, иди пока ко всем,- указала парню дорогу бабушка.-Мы с мамой подойдём.
Они скрылись на кухне. А ему вновь надо будет переступать порог переполненной родственниками комнаты. Этот ритуал всегда проходил легче, чем воображал Миша, но каждый раз неловкость всё равно оставляла печать на подростке.
Он остановился в проёме и оценил количество присутствующих. Тётя, её муж, двоюродные братья, сестра и подруга бабушки с её супругом. Последние двое казались Мише лишними, но бабушку и её подругу связывала чрезмерно долгая, в раза три более продолжительная, чем вся жизнь десятиклассника, история, чтобы его мнение имело вес. Поэтому раз за разом Миша, угрюмо выдохнув, терпел присутствие чужих людей в одной с ним комнате. Хотя кто здесь был ему родным, кроме мамы и бабушки? Тётя Лена? Её муж, чьё имя Миша опять не мог вспомнить? Илья и Саша - его двоюродные братья, что старше его на шесть и восемь лет соответственно? Может быть, бабушкина сестра?
Может быть. Но Миша их всех таковыми не видел. На его шахматной доске они стояли на клетке родственников напрокат - далёких людей, поднимавшихся над горизонтом всего один-два раза в год и пребывавших в тёмном безвестии всё остальное время. Родственники не по чувству, а только лишь по праздничному столу…
Через секунду гости обратили на Мишу внимание. Кому - рукопожатие, кому -«Привет», а кому - холодное «Здравствуйте». Вновь волнения были напрасны. В комнату вошли задержавшиеся Любовь Васильевна и её дочь. Все, кто хотел и мог прийти, были в сборе…
В гостиной звенели тарелки и шумели невпопад голоса. Прямо напротив Миши по другую сторону стола, вызывающего обильное выделение слюны своими самыми разнообразными блюдами, сидела бабушка. Сон, ударивший в голову парня пару недель назад, повторялся почти точь-в-точь. Только папа уже не виднелся средь собравшихся… Разрозненные беседы кружков по интересам резко оборвал вставший из-за стола с непустой рюмкой в приподнятой руке муж тёти Лены.
-Дорогая Любовь Васильевна,- начал тост высокий худощавый мужчина с залысиной на лбу в серой рубашке и выглаженном тёмно-синем расстёгнутом пиджаке без единой пылинки.-Поздравляю вас с Днём Рождения! Вы оплот нашей семьи, и без вас нельзя её представить!
«Это точно»,- подумал Миша.
Бабушка выступала той самой ниточкой, хоть и слабо, но связывающей Мишу с его «родственниками напрокат». Не станет ниточки - не станет, скорее всего, в его жизни и многих, кто считался ему роднёй. А рано или поздно, когда парень меньше всего будет этого ждать, должен был настать миг, когда он узнает, что по-настоящему родной ему голос больше не раздастся и в скором времени выпадет из памяти, как мелочь. И этот миг мог с равной вероятностью настать как через пять лет, так и завтра. Человек не просто смертен. Он смертен внезапно: вопреки собственному желанию, вопреки разыгравшемуся настроению, вопреки даже чудесной погоде за окном…
-….Желаю вам как можно меньше болеть, как можно больше просыпаться с улыбкой и реже печалиться от одиночества! За вас!- красиво завершил своё выступление мужчина.
Стук хрупких стеклянных боков захватил стол, накрытый невинной белой скатертью. Миша, единственный оставшийся без спиртного и скромно довольствовавшийся Байкалом, присоединился к общему порыву. Его большой стакан выглядел, точно белая ворона, среди царства элегантных рюмок, внушающих немного веселья тем, кто смело дотрагивался до их прозрачных ножек.
-Спасибо, Юра, спасибо, очень приятно,- с опозданием сердечно благодарила зятя Любовь Васильевна, чуть сбитая с толку таким душевным поздравлением.
Миша, нёсший стакан к чей-то протянутой руке с фужером, на секунду замер. Точно! Его зовут «Юра»…
Проглатывая одну ложку салата с курицей и грибами за другой, десятиклассник пропустил развилку, после которой разговор зашёл о его дедушке, не успевшем примерить это почётное звание.
-Помню, в семьдесят восьмом - семьдесят девятом, когда я была беременна Олей,- бабушка Миши взглянула на его мать и свою дочь, так, будто не верила, что с той поры умудрились пролететь сорок четыре года,-Толя по совету врача столько чёрной икры покупал мне. В таких количествах доставал её. Полезна она для беременных, для плода. В умеренных количествах, конечно. Но я и немного ела в день.
-А когда умер дедушка?- задал, как показалось Мише, крайне не подходящий для праздника вопрос Илья.
Не один Миша так посчитал. Саша и тётя Лена сразу нахмурились и недобро вцепились глазами в Илью. Спросивший сжал лицо, как будто сам уже пожалел о своём глупом любопытстве.
-В восемьдесят первом умер…- вопреки боли, приносимой воспоминаниями, всё же ответила Любовь Васильевна, в уголках чьих глаз Миша заметил сверкающие капли.-Да… в июне… Три месяца до тридцатилетия не дожил…И квартиру трёхкомнатную, что полагалась на четырёх человек, мы, в итоге, не получили…
-Ладно, мама,- вступила в разговор Мишина тётя, в отличие от сестры, смутно помнившая отца,-папа точно бы не обрадовался, если б увидел, что ты в окружении такого количества гостей на своём юбилее грустишь…
-Да…
На упоминание человека, которого все в помещении знали, но которого далеко не все видели не только с чёрно-белых фотографий, был наложен негласный запрет. Беседа плавно перетекла в политическое русло.
-Пенсия - восемнадцать тысяч всего…- жаловалась Любовь Васильевна.-Все вклады в сберкассах украли в девяносто первом, и теперь такая пенсия! А у самих и дети за границей, и имущество! И Путин этого всего что ли не видит?! Позор!
-И не говорите!- соглашался с тёщей зять Юрий.-И ведь любые безобразия теперь прикроют СВО! На любую проблему ответят: У нас война идёт, а вы тут лодку качаете! На гуманитарке той же для Донбасса так воруют!
-Да-да…- печально вторила мужу старшей дочери виновница праздника,-столько врагов у нас на всех уровнях! И на самых высших, что самое страшное! То ли глупцы, то ли изменщики…
-А одно другому не противоречит, Любовь Васильевна,- подметил мужчина, закинувшись рюмкой.
-Из-за врагов и не можем победить до сих пор,- не прекращала сокрушаться бабушка Миши.-И Херсон сдали! Суровикин, может, тоже из этих…
-Вряд ли,- поспорил зять,-с военной точки зрения это правильное решение, хотя и плохое с политической…
-Ну может быть…- пересмотрела свой взгляд именинница.-Помню, сколько живы были родители, всё твердили: Только б не было войны… А теперь вот на старость лет такое… И ведь Запад не даёт победить: всё посылает и посылает оружие Украине. И отступить мы не можем: все эти территории уже в конституции как наши. Да и если отступим… то получается, что все жертвы были зря! Так ведь?
-Да, так,- поддакнули сидевшие около неё.
-А этого нельзя допустить! Нельзя! Наши должны победить…
-Должны…
Миша, давно насытившийся яствами со стола, поражался, как его родственники, только что поносившие власть на чём свет стоит, верно, забыв всё прежде сказанное, поддерживали войну и следовательно саму власть. Парень чуть ли не дословно помнил предостережение Артёма. Агитация старших родственников - не лучшая затея. Но противостоять себе Миша не имел сил. Он жаждал, словно глотка холодной воды, чтоб они наконец взглянули на него, как на равного…
