Глава 9
10 февраля 2026 г., 23:11
-Миша, Миша, куда ты?!- тщетно пыталась остановить сына Ольга Анатольевна.
-Мишенька!- раздался следом волнующийся голос Любви Васильевны.
Но подросток, не желая слышать то, что могло его заставить передумать, неумолимо приближался к выходу, за которым ему не придётся чувствовать себя чужим среди своих. Своих ли…
Рывком Миша сорвал куртку с крючка и, окунув в её рукава руки, как никогда быстро, что даже сам не успел заметить, надел сапоги.
-Ты куда пошёл?!- ужасалась его подоспевшая мама.
-Домой,- сдержанно, без эмоций отозвался её сын, поправляя на голове шапку.
-В смысле домой?!- разъярённо шептала вцепившаяся в рукав Миши Ольга Анатольевна.-Ты хочешь испортить бабушке весь День Рождения?! Бабушка же тебя так любит,- ещё тише добавила женщина.
Она не моргала и не отводила глаз, сохраняя прежнюю хватку. Из-за поворота в гостиную дрожащей походкой вышла Любовь Васильевна.
-Миша…- жалобно проговорила она,-не уходи. Я частично согласна с тобой,-сглаживала углы хозяйка.
Мокрый взгляд её лица, столкнувшегося со старостью, и платье, что бабушка надевала только по особым поводам, надломили что-то в решительном подростке. Парень собирался уже снять полосатую жёлто-красную шапку, но всё едва не обратившее его вспять резко утратило смысл. Это была всего лишь манипуляция, уловка, крючок, на который он чуть не угодил.
Бабушка не рыдала, когда поддерживала войну и оправдывала тех, кто отнял у него отца.
-Пока, бабушка,- фальшиво улыбнулся Миша.-С Днём Рождения.
Он вырвался из материнских рук и, отдёрнув дверную задвижку, полетел вниз по тем же самым ступенькам, что и в его подъезде. За ним гнались крики матери и бабушки, но догнать Мишу они были бессильны. Настал тот час, когда он один - господин всех своих мыслей и слов…
Он вышел на морозный, бьющий в ноздри воздух и, стоя под козырьком, с видом солдата, выжившего в мясорубке, огляделся. Снег тонким слоем укрыл ландшафт, который Миша уже не мог представить полным солнечного света и зелёных деревьев. Словно произошедшие с городом перемены навсегда…
Проходя через наводнённую детворой и их родителями обновлённую пару лет назад детскую площадку, где больше не выли тоскливо качели, Миша синхронно ударил себя по карманам брюк, как и рубашка, надетых по указанию мамы. Сердце его пропустило удар. Левый карман, где издавна покоились ключи, был пуст. Судорожно Миша принялся их обыскивать и, пихая всё глубже руки и не достигая успеха, раз за разом утыкался в дно надежды.
Точно! Он же их не брал, думая, что вернётся вместе с мамой и ключи ему без надобности. Это открытие собственной памяти одновременно обрадовало и раздосадовало Мишу. Ключи не потеряны, и он не будет виновато смотреть в пол, застыв перед мамой, и выслушивать одни и те же речи по кругу. Но ключей у него не было, и вернуться, как он сам сказал матери, домой он смог бы только после её возвращения.
Миша стоял на распутье. Первый путь его вёл неизвестно куда по холодным улицам и дворам города. Второй же путь вёл в недавно покинутую квартиру на четвёртом этаже, где его ждали. Первый - означал бесцельно передвигаться туда-сюда и выглядеть глупо в собственных глазах. Второй - смиренно капитулировать и выглядеть глупо уже в глазах родственников. Если уж он ушёл, то возвращаться было нельзя. По крайней мере, не сегодня…
***
Миша одиноко, но уверенно ступал по проспекту Победы, держа высоко голову и оберегая тепло рук в карманах куртки. Вот поворот на улицу Кирова. Вчера Аня писала ему, что уедет куда-то с родителями на весь день. Куда именно - Миша то ли не помнил, то ли он даже не стал об этом осведомляться. Возможно, её «эти дни» уже прошли…
Уделив немного времени этой мысли, Миша выстоял минуту на светофоре и оставил улицу Кирова за спиной. За ней же, чуть погодя, остались и требующие отсутствующие у Миши деньги многочисленные кафе с магазинами на первых этажах хрущёвок, и маленькие грустные от наготы скверы, и детская поликлиника, одна из трёх в городе, в которую захаживал порой и Миша, и типовые кирпичные двухэтажные общественные здания, в которых теперь могло таиться что угодно.
Вдали показалась девятиэтажка Дани. Месяц назад она бы не нашла в душе парня даже слабого отклика. Да и сейчас бы не находила, не случись тот самый вечер. Чуда не произошло. С октября панельный дом никак не преобразился и не получил путёвку во вторую жизнь. Зато преобразился сам Миша : теперь он понимал и частично оправдывал поведение Дани в тогдашний день. Он не мог быть уверен в истинных мотивах десятиклассника. Всё происходящее внутри человека - очевидно только для него самого и, если повезёт, ещё для врача. Враг может быть везде, им может оказаться любой. Хоть учитель, хоть одноклассник или друг, хоть близкий человек, которого знал с детства…
Может, не так и плохо, что у него никогда не было дедушки. Сейчас, будучи уже совершенно иным, чем на древних фотографиях, он бы, наверное, пел те же песни, что и его пожилая жена. А так он навсегда остался в тысяча девятьсот восемьдесят первом году молодым и не запятнавшим себя в поддержке происходящего за тысячу километров, но аукающегося всем, для кого Триколор - символ Отечества. У мёртвых есть преимущество перед живыми. Ничего нового мертвецы не совершат. Они сделали и сказали всё, что успели. В них невозможно разочароваться…
***
Миша, удобно расположившись, глядел в запылённое окно автобуса. Телефон стоял на том, что ещё нет и шестнадцати часов, а ноги Миши больше не могли нести на себе высокого юношу. Здесь же - в общественном транспорте - благодаря подорожнику, что хранился под чехлом Самсунга он мог убивать время, не истязая нижние конечности, в тесноте, да не в обиде. И в тепле. Конечно, Мише никто не запрещал позвонить маме и спросить, дома ли она. Никто, кроме Миши.
Перед переходящими какую-то улицу на зелёный свет пешеходами столпились автомобили. На одном из них Миша разглядел наклейку «Z». Проклиная водителя, сидевшего за его рулём, Миша отвернулся в сторону стоявших в ожидании остановки пассажиров. Среди них, наверняка, скрывались те, кто ходит с тем же клеймом на душе. Но это не мешало ему находиться в одном автобусе с ними. Враги не перестают ими являться, но с ними можно сосуществовать. Сегодня вечером, когда он ляжет на любимую кровать, он позвонит бабушке и извинится…
***
Восемь часов вечера. Миша, подёргивая в островке фонарного света начинающими замерзать ногами, попытался набрать на домофоне число своей квартиры, но тот отвечал бездействием. Подросток потянул на себя металлическую дверь. Она была размагничена. Поднявшись на второй этаж, десятиклассник, осознавая, что его сейчас ждёт, но не имея другого выхода, нажал на старую кнопку. Не успел Миша зевнуть, как проход домой открылся, будто мама узнала блудного сына по шагам и ещё до звонка направилась к двери.
-Привет…- парень пытался смягчить настроенную на беседу на повышенных тонах мать.
-Привет…- выдавила в ответ Ольга Анатольевна, державшая руки на поясе.
Миша прошёл внутрь и как можно медленнее и аккуратнее принялся снимать верхнюю одежду.
-Позвони бабушке и извинись,- строго прошипела женщина.
Миша молча положил шапку на полку.
-Ты слышишь?!- сорвалась Ольга Анатольевна.
-Да!- инстинктивно тоже перешёл на крик её сын.-Позвоню!
Нет, не позвонит. После слов матери, извинение перед бабушкой - её идея и её заслуга. Она расскажет Любви Васильевне, что только благодаря дочери внук позвонил. А Миша станет просто исполнителем, которому не принадлежит ничего.
-Что с тобой вообще?!- мамин огонь только разгорался.-Ты до таких слёз довел бабушку!!! В день её юбилея!!! Ей так плохо стало! Мы думали даже скорую вызывать!
Если б Миша вновь вступил в спор, то подписал бы себе смертный приговор. Поэтому он, всё так же не отвечая ни словом, потащился в комнату, еле волоча ноги. К тому же пламя матери действительно горело правдой.
-Я понимаю, тебе обидно за Оле… за папу, но нельзя так чудовищно поступать с близкими! Бабушка столько сделала для тебя, так помогала нам с тобой в детстве! И ты с ней так ведёшь себя!
Крики Ольги Анатольевны не затихали. Полминуты спустя они начали докучать подростку, что только вернулся, и внезапно Миша придумал, как перейти в контратаку и обратить игру в свою пользу. Как же он мог забыть про этот вопрос…
-Мама,- повернулся и вежливо обратился он к женщине, понимая, какой силы у него козырь.
Она замолчала и гневно уставилась на сына, хлопая глазами.
-…Где ты ночевала в ночь с четверга на пятницу?
-У бабушки,- как очевидный факт, проговорила Ольга Анатольевна.
Она говорила без малейшего колебания. Если б не показания самой бабушки, то Миша бы снова купился на мамину ложь.
-Не ври!- бросил Миша, взбешённый тем, что мама опять обманывала его.-Бабушка мне всё рассказала! Ты не была у неё ни секунды в тот вечер и ту ночь!
Женщина, застигнутая врасплох, распахнула глаза. Она будто хотела сказать что-то в свою защиту, но быстро догадалась, что отпираться бесполезно. Все факты выстроились против неё, как на парад.
-Да… я не была у бабушки,- признала Ольга Анатольевна, склонив голову.-Стоило её предупредить…( это прозвучало, как мысли вслух)… Мне самой было стыдно долгое время. Я сама корила себя за это,- продолжала она, виновато смотря в пол, точь-в-точь как смотрел в моменты расплаты провинившийся сын.-Но пойми, Миша… мне всего сорок три. Я не хочу остаться одна. Я тоже боюсь одиночества. Папе официально вручили повестку прямо в руки. Он… уже не отделается. Не скажет, что он ничего не знал, никакой повестки не получал. Либо он будет скрываться. Либо он окажется на войне. Либо пойдёт в тюрьму…
Мишина мама остановилась, чтоб сделать решающий вдох. Её сын, чувствовавший себя взрослым на фоне женщины, ещё не представлял, что ждёт его через мгновения.
-…У меня появился новый мужчина. И, к сожалению, я его люблю…
