Глава 8
7 февраля 2026 г., 23:57
-А я с вами не согласен,- не тихо и не громко произнёс Миша, положив на стол вилку, которую всё ещё по привычке держал.
Его утверждение оказалось зажёвано хаотичным множеством звуков разговоров и переливающихся в рюмки алкогольных напитков. Обстоятельства дарили Мише шанс, оставшись незамеченным, пойти на попятную и не превращать День Рождения бабушки в платформу для ожесточённого политического противостояния. Но подросток решительно отталкивал его от себя подальше. Для Миши это было уже делом принципа: он не покладистый и безвольный соглашатель, разменивающий своё мнение на комфорт, и не ребёнок - он личность, мыслящая иначе и способная об этом прямо заявить во всеуслышание.
-Я с вами не согласен!- выпалил Миша, смотря прямо в глаза родственников перед собой.
Теперь его услышали все: начиная с мамы по левую руку и заканчивая соседями квартирой ниже. Все звуки исчезли, не найдя себе места в новой реальности, созданной возгласом десятиклассника. На лицах сидевших напротив Миши читались испуг и непонимание, тешившие самолюбие подростка: он заставил обратить на себя их взор, его заметили.
-Миша, ты что делаешь?- тихо ругалась на него мать.
Бабушка в оторопении моргала, будто гадая, действителен ли был выкрик внука или же это плод её воображения. Но в этот раз воображение одновременно заиграло у слишком большого количества людей, чтобы оставаться лишь воображением.
-С чем ты не согласен?- голосом, совершенно не настроенным на конфликт, растерянно спросила Любовь Васильевна.
-Кто эти «наши»?- пошёл Миша в лобовую атаку, окончательно обрубавшую дорогу назад.-Не те ли, из-за кого у тебя пенсия восемнадцать тысяч, у кого имущество за рубежом, из-за кого ты лишилась вклада, на который ты, как сама рассказывала, могла приобрести двое Жигулей?-направлял против бабушки её же недавние тезисы Миша.-Те, кто проводил пенсионную реформу, из-за которой я, Илья, Саша( при упоминании имён двоюродных братьев десятиклассник дёрнул головой в их сторону), дядя Юра будем работать до шестидесяти пяти? Это те наши, что должны победить?!- Миша по очереди, точно добычу, рассматривал бабушку и вжавшихся в поверхности, служившие им сиденьем, родственников около неё.
-Миша, хватит,- умоляла его шёпотом Ольга Анатольевна, трепля сына за рукав школьной рубашки, что по мнению матери как нельзя лучше подходила для их праздника.
Но прежде, чем остановиться, подросток выложил из колоды свой главный козырь:
-Наконец, те, из-за кого с нами сейчас не сидит папа? Хоть кто-то его ещё помнит? Это наши, бабушка?!
Это было первое упоминание Олега Артёмовича за красивым праздничным столом, который он никогда не обходил стороной и за которым ему когда-то всегда без исключения находилось место.
Миша праздновал победу, видя, как некоторые из гостей после упоминания им отца подавленно уставились вниз, ощутив уколы совести. Парня переполняла уверенность в том, что его идейные оппоненты не сумеют оправиться от нанесённых ударов, для большей половины из которых они сами любезно подготовили ядра. И из продолжавшей править застольем кладбищенской тишины, как из благодатной почвы, прорывались всё новые и новые ростки этой уверенности.
Однако ликовал Миша рано. Бабушка, пришедшая в себя после внезапных выпадов внука, не собиралась, как и парень, просто так сдавать свои взгляды:
-Да, конечно, наша власть не идеальна. У меня есть знакомые из соседних домов, которые безоговорочно, полностью её поддерживают. Я с ними не согласна. У нас есть проблемы. Но ведь и много хорошего делает наша власть!
-Что хорошего?!- не верил своим ушам Миша, желавший даже поскорее услышать ответ бабушки.
-Ну… школы, детсады строят…
-И много их у нас в городе построили?- перебил её с трудом сдерживавший себя на своём месте десятиклассник.
-Ну у нас в городе нет…- признавала Любовь Васильевна.-У нас новых жилых домов-то почти не строят, потому и нужды в новых школах и детсадах нет. Но Россия же не ограничивается одним нашим городом! В других местах строят! Пенсия та же! Да, она маленькая, но платят же всё-таки в отличие от девяностых, и на улице я не попрошайничаю! А пенсии-то есть не во всех странах, Миша! А автомобилей у нас сколько? Всё забито, на красный свет дорогу не перейти! Значит, Миша, не так уж всё-таки плоха наша власть!
«Артём бы, наверняка, размазал все эти аргументы»,- жалел Миша о его отсутствии.
Впрочем, подросток и сам мог кое-что противопоставить речи бабушки, отвернувшейся куда-то в бок.
-Почему же ты тогда каждый месяц звонишь маме и просишь её дать тебе деньги на лекарства?!- задал каверзный вопрос Миша, остановившись в шаге от крика.-Почему тогда у нас в стране только по официальной статистике двадцать миллионов нищих и деньги на операции детям собирают по телевизору?!- в ход пошли уже уроки Артёма, что он преподавал парню в квартире Ани.
Любовь Васильевна разочарованно и устало глянула на шестнадцатилетнего подростка, словно тот повторял слышанную неоднократно глупость. Но после… Словно что-то давно забытое вернулось в её обветшавшее за семьдесят лет мировоззрение. Её глаза сверкали пониманием и сочувствием к внуку, собиравшему тот же пазл жизни, что и она когда-то…
-Да, Миша, в России есть несправедливость, к сожалению,- ласково успокаивала именинница чересчур молодого гостя.-Есть несправедливость, ты прав. Но где её нет? Или где не было? Когда? При социализме её не было? Была. Я прожила в Советском Союзе почти сорок лет. Да, было меньше несправедливости, чем сейчас. Но она всё равно была. И когда Ельцины, Гайдары пришли и назвали себя, как Навальный, защитниками, поборниками народа, мы им поверили и проголосовали в девяносто первом за Ельцина. И даже на первых порах их этих реформ, шоковой терапии ещё продолжали их поддерживать. И что, в итоге? Всё рухнуло. Сколько молодых снаркоманилось у нас в те годы! Сколько зарплаты и те же пенсии не выплачивали! И сегодняшние оппозиционеры так же прикрываются словами о народе, а на самом деле придут к власти и опять сдадут нас Западу…
Любовь Васильевна, учащённо дыша, набиралась воздуху, чтоб довершить наставление, родственники, взлетевшие над схваткой, с ожиданием следили за самым старшим человеком на застолье. А Мишины глаза, недавно горевшие самоуверенной правотой, блекли на фоне риторических вопросов и ответов бабушки. Она одна из тех, кто видела шторм, погубивший корабль. И сумев спастись и выплыв на пригодный для существования остров, она ни за что не согласилась бы покинуть его. Какие бы другие острова не наблюдались из бинокля с берега…
-…Какими бы ни были наши, но они наши. И в отличие от оппозиционеров они всё-таки что-то делают для страны, а не только языком треплют. И я сто раз буду за Путина, а не за хохлов-бандеровцев или Запад. И, конечно, мы должны победить в специальной военной операции. Нет, я понимаю, почему ты считаешь по-другому,- размеренно покачивала головой Любовь Васильевна.-Ты молод. Тебе, Миша, всего шестнадцать лет… Ты думаешь, что всё окружающее тебя - данность и само собой разумеющееся…Но это не так. Я помню другие времена. И не я одна помню,- хозяйка квартиры окинула взором большинство гостей.-Твоим юношеским максимализмом воспользовались дельцы типа Навального и вбили мысль, что у нас в стране всё плохо. Но ты подрастёшь и поймёшь, что был не прав. И поймёшь, что СВО была нужна. Папу, конечно, жаль. Я бы очень хотела, чтобы он сидел вместе с нами, а не скрывался где-то. Но наших тоже понять можно: кто-то должен воевать и гибнуть. Остаться всем с семьями не получится… Украина готовилась напасть на Донбасс. У нас не было выбора.
-Не готовила Украина нападения!- терпение Миши подходило к краю.-По статистике…
-Всё, Миша, хватит!- пресекла попытку племянника раскрыть глубже своё утверждение тётя Лена.-У нас День Рождения бабушки, а не клуб дебатов!
Парень злобно, точно собака, у которой отняли любимую палку, озирался на тех, с кем он, к несчастью, оказался заперт в одной комнате. Да, Артём был прав. Его позицию не только не приняли. Её высмеяли как подростковую, почти что детскую спесь, не достойную уважительного и серьёзного отношения. О неё вытерлись, а затем кинули на пол. Так это видел Миша. Остальные же с усмешкой наблюдали, как наивный десятиклассник, возомнивший себя самым умным, ожидаемо проиграл, как и все его предшественники…
Одну свою ошибку Миша всё же признавал: он не был заперт. Больше Мишу здесь ничто не держало. Даже родственники, коих он таковыми отныне не считал. Даже родственниками напрокат…
Миша безмолвно встал со стула и, с трудом протиснувшись через промежуток между шкафом и сидевшими чужими ему людьми, направился в прихожую под крики матери…
