Совместное выступление прошло хорошо

Они пели прекрасно. Наслаждались каждой песней, дополняли друг друга, срывая голос от кайфа. Люди сходили с ума, прыгали и просто разрывали эту площадку. Их взаимодействие на сцене нравилось всем, включая самих парней. И Глеб и Серафим очень любят выступать вместе, это живое взаимодействие и не фальшивые эмоции заряжали огромным количеством энергии, которая была несравнима. Это было тоже в какой-то мере проявление любви друг к другу. Их голоса сливались в унисон, получая громкую реакцию и куча признаний в любви. Он был рад, что они летят на концерт вместе. Не смотря на то, что у Серафима не будет своего концерта в городе, он захотел провести время с другом и просто поддержать Глеба, еще и порадовать фанатов заодно. Конечно в самолете «Победа» было не удобно: кормить вообще не собирались, сиденья не откидывались, никак тебе удобств. Но из-за весомой разницы в цене, вчера Сережа, оторвав Глеба от написания очередного депрессивного текста, торжественно объявил на какой авиакомпании они полетят и во сколько, и не хотел ничего слушать, не смотря на обиженные возгласы Глеба и слова о том, что никто его не любит. Серафим же был менее привередливый: он просто был рад, что они куда-то летят. Тем более вместе. Кое-как Сидорин смог успокоить Викторова, уложив его спать. — Сима, ну разве так можно! Я не хочу лететь на этой блевотной штуке! Там неудобно! — канючил Глеб, как ребенок, в надежде на то, что взрослый дядя Серафим его пожалеет и заставит поменять билеты. — Глеб, нам лететь полтора часа, заебал уже ныть. Че с тобой, брат? — уже изрядно устав, сказал Сима, после 5-ти минутного монолога парня. Глеб в ответ только обиделся. Надул губы, сложив руки на груди и отвернулся. Не понимал, почему так сложно сделать то, что он просит. Ну да, Викторов знал, что лететь от силы часа полтора максимум, но почему-то сегодня хотелось всех разозлить и ныть. — Глеб, я тоже сегодня устал. Пойдем я уложу тебя, и сам буду спать. — Не хочу, — обиженно ответил он. — Я сказал быстро спать. Ты заебал, я не сплю вторую ночь из-за тебя. Желание устроить Серафиму истерику возросло в тысячи раз. Конечно было немножко стыдно, но еще и было обидно, что это ему предназначались такие слова. Глеб ушел из комнаты, так и не сказав ни слова. Сидорин на это лишь посмотрел в потолок, застонав. На самом деле, иногда на Глеба не хватает нервов. Сложно было с его детским характером. Желание лететь вместе уже иссякло, а усталость накрывала с головой. Не придумав ничего лучше, чем просто пойти в постель, он решил все-таки заглянуть к Глебу. Немного приоткрыв дверь, Серафим посмотрел сквозь темноту на кровать. Глеб, видимо пытаясь подержать самого себя, укрылся в одеяло, создавая вокруг себя своеобразный кокон, защищаясь от злого мира. Все-таки сердце Сидорин было неспокойно. Он медленно подошел к кровати, потом тихо сел на край. Легонько дотронулся до, предположительно, плеча парня и шепнул: — Глеб, спишь? В ответ он получил невнятное мычание и какие-то минимальные движения в районе головы. На это Серафим неосознанно улыбнулся, продвигаясь ближе. — Обиделся? Было очевидно, что да. — Мне плохо….- промямлил Викторов, тихонько всхлипывая. — Блять, мой ребенок. Иди сюда, — вздыхая, сказал Серафим. Он поднял Глеба вместе с одеялом, посмотрел в его лицо. Руками Сидорин открыл лицо друга, убирая бережно с лица кудряшки. Глеб и правда выглядел как ребеночек: немного опухшее лицо, большие глаза и искусанные пухлые губы — Брат, не расстраивайся. Мы все хуйню пройдем, я обещаю, бля. — Я знаю, я конченный. — Хули? — Страдаю хуйней. Прости. — Я понимаю, давай спать, — заключил Серафим, укладывая его обратно. — Сима. — Мм? — Ты всегда будешь со мной? — спросил Глеб, смотря лицо, оказавшиеся совсем близко. — Конечно, куда денусь. Я никуда и никому тебя не отдам, — ответил он, нежно целуя Глеба в лобик и в оба виска. — Спи. Я разбужу тебя завтра. — Спасибо, — тихо сказал Викторов, смотря на уходящую фигуру. В груди разлилось тепло. Аэропорты — это место, где нет времени. Люди там постоянно. У всех разные часовые пояса, кто-то с утра уже пьет алкоголь, кто-то кофе. Некоторые пообедали, а другие встали посреди ночи и не хотят ничего, кроме как побыстрее прилететь. Глеб абсолютно не любил аэропорты. Они казались ему чересчур грязными и противными. Сколько людей касались одного стола в кафе и ручки в туалете, было страшно представить. Он до дрожи боялся тронуть что-нибудь, где могут быть микробы. Как только Викторов приезжал в отель или домой, он сразу шел в душ, всю одежду кидал в стирку, мыл телефон и всё, что он трогал, будучи в этом грязном месте. В этот раз, чуть ли не с криками, Серафим смог затащить Глеба в аэропорт. Викторов понимал, что выбора у него нету: концерт уже завтра, не полететь он просто не мог, да и издеваться над Серафимом не хотелось. Пришли они не особо рано, так что все пройдя, решили сразу отправиться на посадку. Зайдя в автобус, который привезёт их к самолету, Викторов очень не хотел никого касаться, но как на зло, именно сзади него встал мужчина, по мнению Глеба, абсолютно отвратительный. Серафим же стоял, прижавшись к стене. — Сима…- прошептал кудрявый, когда почувствовал чужое тело сзади, пытаясь глазами другу объяснит, что произошло. А Сидорин, поняв, что происходит, быстро схватил Глеба за предплечье, притянул к себе вплотную. В итоге, они поменялись местами: Викторов был прижат к стене, а Сима встал прямо перед ним. Из-за разницы в росте и телосложении, получилось так, что Серафим был стеной, за которой было даже не видно других людей. Зайдя в самолет, они кое-как устроились на неудобных сидениях. Серафим про себя смеялся с друга: он не хотел сидеть у окна, ведь он боится смотреть на то, как они взлетают и приземляется, но при этом, он не хотел сидеть с посторонними людьми. В итоге, после долгих размышления, Викторов решил, что он просто уткнется в шеи Симы, чем будет сидеть с незнакомым человеком рядом. Как только самолет начал взлетать, Глеб даже перестал дышать, понимая, что его полностью сковал страх. Не в силах ни двигаться, ни сказать что-то. Серафим, увидев, что другу совсем плохо, обратил на себя внимание. — Брат, все в порядке. Дыши, пожалуйста. Сидорин взял его за руку, в ответ получил мертвую хватку, которая даже делала больно. Глеб полностью прижался к его руке, уткнулся носом в ключицы. А ответ, Серафим обнял его второй рукой, гладя по спине. Спустя обещанные полтора часа молитв всем богам, которых только знал Глеб, они удачно приземлились. В процессе, он чуть 10 раз не словил паническую атаку, но его постоянно спасал Серафим. Наконец-то выйдя из самолета, Викторов выдохнул и смог расслабиться, первый раз за день. Следом за ним шел Сима. Это напоминало их дружбу: Сидорин всегда был за спиной у Глеба. Защищал и готов был сделать все, что угодно, всегда давая ощущение поддержки, даже если и физические не был рядом