Devil's House

— Ах, как хорошо, что наконец прекратились дожди, не правда ли, граф Мориарти? — Несомненно, иначе бы наше с вами долгожданное чаепитие не состоялось. На этой чёрной мессе всё с двойным дном. Бархатные улыбки хозяев выстланы изнутри равнодушием. В вышколенных движениях слуг угадываются следы былой армейской сноровки. А в фарфоровой чашке у Альберта далеко не чай: его пристрастие к вину выдаёт едва заметный бордовый налёт на губах. Шерлок подмечает мельчайшие несоответствия, мельчайшие крупицы неискренности. Ему это делать легко: в конце концов, он и сам сегодня ненастоящий. Нет сегодня никакого Шерлока Холмса. Вместо него в списке гостей задним числом подписано замысловатое «Жизель Айрис». Вместо него — фарфоровая кукла, старательно наряженная усилиями Мисс Хадсон. Впрочем, та, кажется, перестаралась — слишком серьёзно отнеслась к его маленькой операции под прикрытием. Шерлок отмахнулся, что обойдётся корсетом и верхним платьем, но его домовладелица ухитрилась подыскать даже сорочку и панталоны его размера. — Если уж вздумал превращаться в леди, превращайся по-настоящему! — настояла она. Шерлок не стал огорчать её, сообщая, что не впервые наряжается в женщину. Теперь же настало время за это поплатиться: усердно затянутый корсет сдавливает рёбра, тесные чулки держат в плену бёдра, а юбки путаются под ногами, сливаясь с широкими панталонами в вязкое непроходимое море. Так почему же, почему облачённый во множество слоёв одежды, Шерлок чувствует себя здесь абсолютно голым? Будто бы букашка под микроскопом у кого-то на ладони, он ощущает этот взгляд. С трудом задрав голову, Шерлок глядит из-под синей шляпки в чистое, не менее синее небо и не видит ни облачка. Так почему же ему кажется, что с минуты на минуту хлынет дождь? Чаепитие в доме Мориарти порочно в своей идеальности: ароматный чай, дорогие сервизы и накрахмаленные скатерти среди зелёной травы. Цветущие розы в оранжереях, кремовые лепестки пирожных на резных подставках и сияющее как по заказу солнце. Оно тоже кажется ненастоящим. Но даже среди всего этого поистине театрального реквизита есть кое-что правдивое: грех. Первородный грех в глазах целомудренно одетых аристократок не скрыть. Ни один предложенный десерт не вызывает у них такого аппетита, как безупречные хозяева торжества. Братья Мориарти сегодня разодеты богато, но сдержанно, как подобает эталонным джентльменам. Их дерзкая молодая красота почти колет глаза, заботливо обёрнутая деликатной приветливостью. Дамы сходят с ума по завидным женихам. Впервые в жизни Шерлок не может их осуждать. Женщины эти для него идеальное прикрытие, ведь он и сам глядит на Уильяма с нескрываемым восхищением. Глядит и надеется, что с его напомаженного рта не капает волчья слюна. Осторожнее, леди Жизель, это ведь всё ради расследования, правда? Подобраться к Уильяму, узнать, чем он живёт и дышит. Заметить хоть одну улику — уже победа. Ради этого Шерлок готов на всё. Он даже сам в это верит. — Чаю, пирожных, мисс? — высокий пожилой дворецкий с глазами убийцы склоняет перед ним поднос. Шерлок отказывает жестом и, подобрав полы сапфировой юбки, спешит прочь маленькими дамскими шажками. В доме дьявола не ешь ни крошки, не пригуби ни капли. Всё в доме дьявола — запретный плод, что неизменно ведёт к долгожданному греху. Дьявол сам и есть этот грех, но он же и воздаяние. Шерлок не боится, просто ещё слишком рано. Ещё не пошёл дождь. Шерлок знает: дождь непременно прольётся, хоть голубое небо и отрицает это. Но вокруг душно, а во рту сухо, как бывает после трёх сигарет подряд. Сорочка липнет к груди, а грубые кружева чулок натирают бёдра докрасна. Леди Жизель занимает место на последнем ряду под цветочным навесом, где вот-вот начнётся лекция о нарядах от профессора Мориарти. И когда алый взгляд окидывает слушательниц на веранде, остальные дамы вдруг становятся прозрачными невидимками. Уильям смотрит только на него. Не на леди в сапфировом платье, а на него. На Шерлока Холмса, которого здесь не должно быть. А Шерлок этот едва сдерживает усмешку: он, безусловно, и не надеялся остаться инкогнито. Загадка была лишь в том, как быстро его узнают. Что ж, другого я от тебя, Лиам, и не ждал. До начала лекции дамы ненавязчиво толкаются в проходе, занимая свои места. Шорох их приподнятых сзади турнюрами юбок походит на шипение змей. Не беспокойтесь, милые леди: женихов вы здесь себе не найдёте, потому что и они вас не ищут. Ни для кого не секрет, что этого светского раута не было бы и в помине без давления графа Рокуэлла. Шерлок, пожалуй, должен быть ему благодарен. Такой шанс безнаказанно приблизиться к объекту своего интереса — детективного и человеческого — выпадает раз в жизни. Вот почему Холмс наблюдает так жадно, пока профессор кропотливо выписывает мелом на доске принцип применения цветового круга Гёте. Следом идёт список сочетаний цвета платьев с разными оттенками шляпок и драгоценных камней. Замысловатую схему Уильям объясняет играючи — и ребёнок запомнит. Если подумать, инструкции Преступного лорда тоже должны быть простыми и точными, чтобы их понял и быстро запомнил кто угодно… Если Лиам и правда… — Лорд Уильям! Благодарю за лекцию, но не поможете ли вы мне решить мой вопрос? — с последнего ряда встаёт дама в инфантильно-розовом наряде. Возраста её не различить за щедрым слоем штукатурки на лице, а густые тени на веках больше напоминают синяки. Кажется, Шерлок так красился в детстве, чтобы напугать Майкрофта. Затея, кстати, не удалась. — Прошу вас, — Уильям терпеливо кивает, и дама, едва не снося ряды вышедшим из моды кринолином, решительно летит к нему. — Видите ли, мне очень интересен один джентльмен, но я совершенно не знаю, как с ним сблизиться. Может, вы и такой совет мне сможете дать? Мужчина этот — второй сын графа, профессор математики, а главное, добрейшей души человек! Стоит лишь подумать о нём, и у меня что-то болит в груди. Ни один врач не в силах мне помочь. Излечить мою поистине смертельную болезнь по плечу лишь вам, лорд Уильям… — дама картинно обмахивается оперённым веером и делает шаг к объекту своей страсти. — Неужели? — Уильям неуверенно шагает назад, и Шерлок почти смеётся, ведь никогда не представлял его себе столь растерянным. — И правда, непростая проблема… Я обещаю вам поразмыслить над её решением, как только… Его алый взгляд хаотично бегает по людному саду, раз за разом не находя поддержки у занятых своими делами слуг, а потом вдруг падает прямиком на сапфировое платье и меняется в одно мгновение. Волна смущения отступает, обнажая выверенный расчёт. Уильям в несколько шагов преодолевает расстояние до нужного ряда и вежливо подаёт Шерлоку руку. — Видите ли, я клятвенно обещал как можно скорее показать мисс Айрис мою научную библиотеку. Будет некрасиво с моей стороны заставлять её ждать так долго. Шерлок не колеблется: его рука ложится в руку Уильяма сразу, будто бы этот чисто дамский жест был привычен для него всегда. Тело, что ещё недавно ощущалось скованным чуждыми одеждами, теперь будто действует само по себе, отзывается непривычными сигналами. Уильям берёт «спутницу» под локоть и поспешно уводит прочь, стиснув её предплечье. Не сильно, но достаточно, чтобы отозваться сладким давлением чулок на бёдрах и напомнить об удушливых объятиях корсета. «Стоит лишь подумать о нём, и у меня что-то болит в груди». Их провожают ненавидящими взглядами. Змеи готовы разорвать сапфировое платье в клочья и вбрызнуть яд сопернице в кровоток. Воистину, женщины — народ пугающий. По сравнению с ними остаться наедине с опасным преступником кажется божьей благодатью. Этого, впрочем, долго ждать не приходится: Уильям ведёт его через россыпь цветочных клумб к главному крыльцу и, кивнув кому-то из слуг через плечо, приглашает в дом. На первом этаже пахнет кухней, суетятся туда-сюда наёмные слуги, а где-то вдалеке можно узнать раздающий указания голос младшего из братьев Мориарти — Льюиса. — Поспешим, — Уильям явно не жаждет представить спутницу брату. Они с Шерлоком энергично взбегают по лестнице на безлюдный второй этаж, а потом — вперёд, вперёд, вперёд по ветвистым коридорам. Шерлоку кажется, все эти женщины его чем-то отравили-таки. Или, вернее будет сказать, заразили. Потому что он, окрылённый эйфорией, летит, едва касаясь каблуками пола. Запоминает всё: образы, запахи, расположение комнат, картины на стенах. Осмелев окончательно, усмехается: — Вижу, ты тоже не в восторге от женщин, Лиам. — Можно и так сказать. Но не волнуйтесь, мистер Холмс. Вы — исключение. Фраза эта бьёт разрядом статического электричества, поднимая мурашки на не по-женски волосатых предплечьях сыщика. Снова это чувство надвигающегося ливня. Такое недавнее, знакомое, тревожное. Откуда же оно? Никак не вспомнить. Уильям больше не говорит ни слова. Вместо этого, отпустив руку Шерлока, поворачивается к нему лицом и шагает спиной вперёд, игриво покачивая плечами. Приплясывает, точно позабывший заботы мальчишка. Дразнит желанною наживкой, заставляя Шерлока ускорять шаг. А стоит Холмсу почти его догнать, тут же отбегает дальше по коридору. Заманивает, не скрывая, и Шерлок этому рад. Даже когда капкан захлопнется, у него в руках будет то, за чем он сюда пришёл. Шаг, второй, третий… Уильям хитро улыбается Шерлоку в лицо, качаясь, точно хмельной. Дверь в конце коридора распахнута и всё ближе. Шерлок настигает Уильяма ровно на пороге небольшой комнаты, но скорости не сбавляет. Едва избежав падения, они пролетают всю комнату в странном скомканном вальсе, и Шерлок прижимает-таки свою добычу к стене между пары оконных рам. Поймал! — Кажется, тебе весело, Лиам. Пил вино? — Шерлок шумно вдыхает у самых губ Уильяма, ища следы своей догадки. Вдыхает горячо. Близко. Пропускает сквозь себя горьковатый аромат благородного чая, на ходу сдирая с себя надоевшую шляпку. — Что вы, мистер Холмс. Я трезвее, чем вы думаете, — Уильям победно улыбается, полностью расслабленный в его руках. Сзади хлопает дверь, закрываясь. Поймал? Не успевает Шерлок задаться этим вопросом, как его толкают вперёд и вбок. Ерунда, устоял бы. Если бы не неповоротливые девичьи юбки, если бы не чёртовы бабские туфли-кувыркушки! Скованный ими, Шерлок спотыкается и летит назад, приземляясь спиной на жестковатый матрас. — Расслабьтесь, мистер Холмс. Мы ведь оба здесь, чтобы получить желаемое, — сняв белоснежную перчатку, Уильям долгим движением зачёсывает волосы назад. Лицо его, всецело теперь открытое, делается абсолютно нечитаемым. А может, Шерлок просто не готов поверить в то, что читает на нём сейчас. Он приподнимается на локтях, пробует встать, но валится назад в плену своего непрактичного облачения. Точно бабочка, увязшая в коконе куколки. Имеющая крылья, но без шанса их применить. Синяя прядь падает на вспотевший лоб. — Чего же ты желаешь, Лиам? — Как и вы, решения одной головоломки. Есть у меня, знаете ли, гипотеза, что в многослойности дамского туалета заложена своя изюминка. Чем сложнее обнажить желанную любовницу, тем интереснее, ведь так? — Не могу знать. — Я тоже. Но хочу. Однако меньше всего мне хочется решать уравнение, чтобы получить не то число, что я ждал. Это как, если по-вашему, собрать все улики и узнать, что смерть была лишь несчастным случаем. — Меньше всего тебе хочется найти под женской одеждой женщину, — язвит Шерлок, и Уильям поощряет его прямолинейную дерзость улыбкой. А когда Холмс пробует встать, перекатившись на живот, Мориарти мягко наваливается на него, прижимая к кровати. Не пуская. — Вы так же догадливы, как и прямолинейны, мистер детектив. Могу ли я просить вас быть ещё и сговорчивым? — О, это вряд ли. — Поверьте, это в ваших интересах. Шерлок аж усмехается проницательности этого дьявола. Да уж, не стоило доверять Хадсон одевать его: теперь он едва ли сможет снять всю свою маскировку сам. Однако пара спокойных уверенных рук готова ему помочь, и Шерлок им почему-то более не противится. Уильям действует мягко и бережно, почти успокаивающе. Шерлок приподнимается и вытягивает руки, позволяя ему снять с себя верхнее платье и лиф. Тугой наряд сходит тяжело, словно кожа со змеи, но это шаг ближе к свободе — и к пропасти. Падение в неё ощущается как полёт, стоит Уильяму ослабить шнуровку корсета. Пока он этим занят, сыщик успевает окинуть взглядом помещение. Минимум мелких бытовых вещей, но зато дорогая и хорошая мебель: широкая кровать, вместительная тумба, кресло… Гостевая комната. — Я бы с радостью пригласил вас к себе, мистер Холмс, если бы только наши гостьи то и дело не предпринимали попытки прокрасться в мою спальню. Здесь нас никто не потревожит, — пальцы Уильяма сминают складки мягкого турнюра внизу спины Шерлока перед тем, как стянуть эту деталь дамского туалета прочь. Шерлок чувствует каждое касание будто бы кожей. Будто бы все эти проклятые тряпки к нему приросли, стали его частью. Может, поэтому что-то так ёкает в животе и сердце, когда с его задницы стягивают панталоны. Шерлок пробует обернуться, и нижняя сорочка ползёт с его плеч, обнажая их вместе с плоской грудью. Замерев, он наблюдает, как Уильям, уже успевший избавиться от пиджака, достаёт из тумбочки небольшой полупрозрачный пузырёк с вязкой жидкостью. — Нам кое-что пригодится. По спальне разливается аромат гвоздичного масла. Корсет вдруг с новой силой сдавливает прямо под рёбрами. В одно мгновение в голове известного детектива все детали мозаики складываются воедино. Последняя — пузырёк с маслом — встаёт на своё место, точно ключ в замочную скважину. Теперь Шерлок помнит, откуда это предвкушение дождя... Клуб Диоген, кабинет Майкрофта. Шерлок ждёт брата. Ждёт долго. Видит на столе приглашение на чаепитие в дом графа Мориарти. Адресат не подписан. В воздухе влага, в небе тяжёлые тучи. А чёртов Майкрофт всё не идёт. Под шумок Шерлок забирает приглашение себе, а дома каллиграфическим почерком вписывает первое пришедшее на ум «Жизель Айрис». Майкрофт не завсегдатай светских раутов, ему не до этого, и такие приглашения ему ни к чему. Но праздник организует Альберт Джеймс Мориарти, а он бывший военный, значит, с Майкрофтом может быть знаком по работе. Связь «Уильям—Альберт—Майкрофт—Шерлок». Намеренное отсутствие адресата. Встреча с Майкрофтом в клубе. И карточка, оставленная на видном месте будто бы специально. Оставленная тем, кто понимает, что Шерлок ни за что не примет подачку из рук брата. Всё это проносится в голове Холмса за долю секунды, приводя к выводу, очевидному с самого начала. Выводу, который Шерлок осознанно сам от себя скрыл. — Всё просчитал, да, ма-те-ма-тик? — Не понимаю, о чём вы… И снова он танцует под чужую дудку, точно верёвочная марионетка. О, это чувство ещё более знакомое, и Шерлок неизменно помнит, откуда. Преступный лорд. Раз за разом Холмс поступает так, как считает нужным, лишь чтобы обнаружить, что всё это уже давно входило в планы гениального повелителя криминального мира. Всё до последней детали. Даже если марионетка поднимет голову, посмотрит вверх, она сможет разглядеть лишь руки, управляющие ею, а не самого кукольника. И сейчас те же самые руки ласкают напряжённые бёдра Шерлока сквозь тонкие чулки. Ходят по ним пальцами вверх-вниз, ослабляя натянутые внутри незримые нити. Шерлок вздыхает и под тяжестью навалившейся свободы роняет голову на заботливо подложенную подушку. Не успевает расслабиться, как вздрагивает, ощутив на шее чужое дыхание, у уха — шёпот: — Смотрю, вы принимали ванну, мистер Холмс. В яблочко. По больному. Принимал ванну — это мягко сказано. Вылизал себя всего с ног до головы, как королевская собачка. Всё ради очной ставки сыщика с подозреваемым. Ради момента наедине. Как сейчас. Ну почти. В планах Шерлока расклад был другой. Может, потому что порочные картины извивающегося на простынях Уильяма неделями занимали его мысли. Они приходили вспышками, как грозовые молнии, и исчезали раньше, чем Шерлок успевал им устыдиться. Они просили воплотить их в реальность. А вот таким, как сейчас, — запертым, сдавленным связанным, уязвимым — Шерлок себя не представлял. И тем более не представлял себя при всём при этом таким свободным. Ах, сделка с Дьяволом всегда ведёт к тому, что всё будет на его условиях. Но это не значит, что он не даст ничего взамен. — Ни в чём себе не отказывай, Лиам, — в этот раз уже Шерлок угадывает чужие мысли. Почти чувствует ответную улыбку на губах, что едва касаются его уха: — Всё для моего дорогого гостя. Пальцы Уильяма скользко пробираются ласками между раздвинутых ягодиц Шерлока. Ощущаются сперва инородно, но почти без боли, а со временем будто растворяются внутри, оставляя лишь приятные касания. Когда их извлекают, Шерлок тихо скулит от недовольства. Он не знал, что так нуждался в них. Но переживать рано. Уильям не спешит, но и ждать не заставляет: головка его отвердевшего члена мягко толкается в подрасслабленный сфинктер. Входит плавно и так мучительно долго, что Шерлок не выдерживает. Приподнимает бёдра, охотно насаживаясь. Наградою ему приходит терпкая глухая боль. Уильям читает его без слов. Подхватывает с мягкой силой под стянутый корсетом живот. Помогает Шерлоку подняться на колени и выгнуть спину, полностью раскрыться внутри. С жаром наваливается сверху до сладкого хруста затёкших в плену дамской осанки костей. Лезет рукою Шерлоку под перчатку, обнажая мякоть вспотевшей ладони. Вторую перчатку Шерлок стягивает с себя сам — зубами. Пальцы сплетаются с пальцами, и Шерлок окончательно прячет лицо в подушке, ища сладкого удушья. С растущей нехваткой кислорода он острее ощущает каждое движение Уильяма у себя внутри. Ловит удовольствие на крючок, но то всё срывается. Нет же, ему этого мало. Шерлок хочет на грань, на самое лезвие. Хочет видеть алые глаза. Не успевает Холмс помыслить об этом, как тепло чужого тела рядом исчезает, а потом ему мягко прочёсывают пальцами волосы, бережно тянут за них вверх. Идеальная причёска, над которой трудились Хадсон и Джон, распадается, роняя волнистые пряди вдоль шеи Шерлока. Теперь ничто не мешает ему повернуться на спину. Так Шерлок и делает, но тут же, приподнявшись на локтях, замирает в оцепенении. Он не стесняется ни своего открытого рта, ни румянца на щеках, ни стоящего колом члена. Дьявола привыкли рисовать рогатым, безобразным и пугающим. Но Дьявол таким быть не может по определению. Лишь прекрасное существо способно искушать, манить, привлекать. И обманчиво казаться ангельским, чтобы потом одной властной улыбкой оскалить всю свою сущность. У Дьявола белая кожа и острые пряди золотых волос. На Дьяволе нет ничего, кроме белой рубашки на плечах да алой змейки галстука, безвольно скользящей с шеи. А алые глаза его горят в полутьме грозового неба. Пронзают Шерлока взглядом, колют иглою шприца за миг до того, как удовольствие побежит по венам. И стоит Шерлоку лишь подумать, что Дьявола невозможно желать сильнее, как его любовник наклоняется над ним и берёт в рот его член. Старательно вылизывает ствол, с влажным звуком обсасывает головку. Прикрывает глаза в приливе усердия, заправив за ухо блудный локон. — Не спеши, — хрипит Шерлок. Приподнимает лицо Уильяма за подбородок, отрывая того от дела, и о, сколько же силы воли у него на это уходит! В награду Шерлок получает невинный взгляд из-под светлых ресниц, в котором, впрочем, уже видны озорные огоньки. Такие драгоценные. Прежде чем Шерлок успевает оправдаться, Уильям подаётся вперёд и даёт ему ощутить его собственный вкус на влажных губах, на ласковом языке. Поцелуй всё углубляется, а когда глубже становится некуда, за ним следуют объятия. Но и их чертовски мало, поэтому стоит Уильяму войти в него снова, Шерлок яростно обвивает ногами его талию. Раз он весь, без остатка, вот так отдался, ему нужен хоть какой-нибудь контроль: поймать и ни за что не отпускать от себя. Хаос медленно превращается в порядок. Уильям начинает ритмично двигаться внутри, вязкий поцелуй этому ритму вторит. Пальцы Шерлока перебирают невидимые струны у Уильяма на спине, сминают рубашку и отпускают ту вновь. Финальным инструментом звучит за окном шорох долгожданного дождя. Свежесть его обволакивает, снимая липкий жар, превращая струйки пота на крепких бёдрах в капли утренней росы. Это могло бы длиться вечно, если бы не мучительно подступающий пик. С первой волной его Уильям разрывает поцелуй, но лишь чтобы опуститься ниже, к родинкам у Шерлока на груди и внизу шеи. Тихо просит: — Обнажайте их почаще. Оглаживает подушечками пальцев соски, ведёт рукой по животу и правее, к бедру, чтобы закинуть одну ногу с синей женской туфелькой себе на плечи. Вторую, со съехавшим вниз чулком, отводит чуть в сторону, давая себе проникать с каждым разом всё глубже. Шерлок слишком хочет того же, чтобы сопротивляться. Да и ни к чему: этот Дьявол исполняет все его желания, о которых сам он не мог и подумать. Вернее, почти все, потому что стоит Шерлоку потянуться к собственному члену, как Мориарти мягко шлёпает его по руке, словно нашкодившего ученика. И принимается за дело сам. Холмсу остаётся лишь откинуться на мягкую подушку, до посинения в пальцах сжимая выглаженные простыни. — Лиам! — он едва узнаёт собственный голос, когда вязкий, густой жар струится в его тело. Мир мерцает ослепительной вспышкой, пожирающей всё вокруг, и лишь тяжёлый раскат свинцового грома даёт опознать в ней молнию. Гроза услужливо стирает из мира их беззастенчивые стоны, и за это Шерлок ей благодарен. Лишь одного не сможет простить — не разглядел выражение лица Уильяма на вершине удовольствия. Но и после, томный и вспотевший, с красными от чужой помады губами, его Лиам не менее прекрасен. Всю его дерзость точно смыло дождём: теперь он покладистый, покорный. Кротко наклоняется к ещё напряжённому пенису Шерлока и, продолжая двигать по нему рукой, помогает себе горячим языком. Самым кончиком, едва касаясь. Шерлок кончает со сладким спазмом внизу живота. Ему и стона не издать — воздуха хватает лишь на первый слог любимого имени. — Ли… — Ты был умницей, Шерли.       Шерли. Он осознаёт, как его назвали, лишь уже сидя в экипаже по пути на Бейкер-стрит. До этого мозг, которым так восхищаются и читатели Конан Дойла, и сотрудники Ярда, абсолютно расплавлен. Растоплен, как сливочное масло. Лишь мельком он помнит, как Уильям дрожащими руками помогал ему одеваться. Как его, прикрывающего веером измазанный в помаде рот, выводил через отдельный вход высокий темноволосый слуга, бывший военный. «Неужели весь этот особняк, чёрт возьми, в курсе, что Лиам со мной спит?» — подумал тогда Шерлок. Впрочем, дедукция его позволяет отплатить им всем той же монетой. Вот этот самый бывший военный, например, сегодня утром вылез из постели старшего Мориарти. Возможно, далеко не впервые. И что такого? В конце концов, под ворохом светских приличий, вопреки стыдливой сложности женских нарядов, за закрытыми дверями все с кем-нибудь спят. Просто не всем везёт разделить это ложе с восхитительным Дьяволом и уйти из его дома с обещанием, что это случится вновь. Случится совсем по-новому, но так же трепетно. До дрожи в ногах. До грозы на небе.

༺ ♱✮♱ ༻

— Какая неудача, что сегодня всё-таки пошёл дождь, — ворчит Моран, провожая глазами удаляющиеся экипажи гостей. — Нет же, это стало отличным поводом пригласить дам в крытую оранжерею. К тому же, сильная гроза всегда проходит быстро, — неизменно возражает ему Альберт. — Иногда хотелось бы, чтобы она задержалась подольше, — Уильям улыбается как ни в чём не бывало. Будто бы на спине его не горят царапины, а колени не ходят ходуном. Так он и стоит у ворот в сладкой задумчивости, пока остальные расходятся по делам. Из размышлений его выводит певучий голосок Бонда: — Кстати, Уилл. Если вдруг удумаешь нанести ответный визит нашему общему другу или, например, посетить ежемесячное собрание поклонниц романов о Шерлоке Холмсе… Молю, позволь мне позаботиться о твоём дамском туалете, — Бонд заговорщицки подмигивает Мориарти и удаляется вслед за остальными, оставляя Уильяма густо краснеть.