Пока играет джаз

      — Извините… — К столику в углу бара неуверенно подошла девушка в приличной довоенной одежде. — Это вы… Свинг?       Гуль, сидевший за столиком, поднял на неё голубые, на удивление ясные глаза со слегка потемневшими белками.       — Это я. — Он учтиво приподнял чёрную широкополую шляпу с облезлой головы. — Вечер добрый. Можете присесть, я не кусаюсь.       Девушка с аккуратной укладкой тёмных волос и большими карими глазами устроилась напротив гуля и застыла в нервной позе. Ещё на входе в бар «У руля» из его угла была слышна тихая музыка, но её источника видно не было.       — Меня зовут Диана, — заговорила она растерянно, будто внезапно забыла все слова, которые она так усердно учила заранее. — И я здесь… Т-то есть мне посоветовали ваши услуги.       — Которые? Я человек многих талантов, говорите конкретнее. — За характерной хрипотцой скрывался ровный, даже поставленный голос. Диана судорожно металась взглядом между вежливым лицезрением столешницы и жадным разглядыванием собеседника. Под повидавшим виды плащом виднелась лёгкая броня, на столе стоит пустая бутылка из-под вина, на безносом лице остался шлейф правильных черт, рядом с бутылкой стоит тарелка с костью от мяса…       — Мне нужно пройти один маршрут по центру города и вернуться сюда, — выпалила Диана и поспешила оправдаться: — Понимаете, я хочу... Наверное, это прозвучит глупо…       — Повидать мир? — с лёгкой усмешкой спросил Свинг. — Разумеется... Что на пустошах может быть глупее, чем туризм. Достопримечательности разрушены, экскурсий нет, даже гидов не осталось. Кроме одного. Итак... — Он облокотился на стол, сплетя пальцы в замок. Диана заметила у него на руке какой-то портативный компьютер, из которого и доносился тихий джаз. — Каков наш маршрут?       — А какой... будет лучше? — От его близкого внимательного взгляда Диана окончательно стушевалась, но оторвать глаза от лица, частично лишенного кожи, так и не смогла. С таким интересом обычно смотрят только те, кто впервые видит гуля. — Чтобы посмотреть самые главные достопримечательности и при этом, ну… Не сильно рисковать.       — Любая вылазка в центр — это уже большой риск, тем районом заправляют весьма агрессивные ребята.       — Д-да, я знаю. — Она мелко закивала, уперев взгляд в стол.       — И всё же вы здесь, — прищурился он. — Значит считаете, что лицезрение памятников былого величия человечества того стоит. Что ж, вы чертовски правы. И говорю я это вовсе не для того, чтобы получить ваши крышки. С самым минимальным риском я могу предложить вам быстрый променад по Моллу. Поглядим на Капитолий, монумент Вашингтона, Национальный архив, мемориал Линкольна и Джефферсона, но внутрь заходить не будем, музеи тоже пропустим. Чтобы обойти всё без спешки, удовольствие лучше растянуть на два дня. Заночуем в метро, по нему же будем передвигаться. Всё это обойдётся вам в две тысячи, половина авансом.       — Две?.. — Диана растерянно приоткрыла рот.       — Экскурсии нынче вести нелегко — супермунтанты вечно прерывают, дороги перекрыты, в метро столпотворение, — будничным тоном пожаловался Свинг. — В былые времена вы, может, и могли бы прокатиться на экскурсионном автобусе подешевле, но теперь — сами понимаете... Автобуса у меня нет.       — Ладно, я согласна. — Она с решительным видом встала. — Пойду принесу аванс и подготовлюсь к дороге.       — Ещё одна вещь, — остановил её гуль. Диана села обратно, вопросительно на него взглянув. — У вас есть родственники?       — Есть. А что?       — Я не хочу вас пугать, но это путешествие может стать для вас последним. — Он бросил на неё цепкий взгляд, высматривая реакцию.       — Я... Я знаю, — тихо сказала она.       — Отлично. А я должен знать, кому в таком случае сообщить о вашей смерти.       — Никому... Я не говорила родителям, что ухожу. — Диана поняла, что сказала лишнего, и вскинула на него встревоженный взгляд. — В-вы ведь не скажете им?       Свинг отклонился на спинку стула с обличительной усмешкой, но ничего не сказал. Диана начала медленно заливаться краской, теребя под столом край рубашки.       — Простите за нескромный вопрос, но сколько вам лет, мадемуазель? — максимально вежливым тоном поинтересовался Свинг.       — Восемнадцать, — буркнула Диана, по-прежнему буравя взглядом стол и краснея ещё сильнее. Пухловатые щёки, не до конца сошедшие прыщи, нарочито взрослый макияж — всё это говорило не в пользу её слов.       — Что ж, мне в таком случае триста девять, — флегматично протянул гуль и неспешно закурил. В полной мере насладившись видом девушки, желающей провалиться сквозь землю, он наконец продолжил: — Мы не в средней школе, мисс, мы в баре. Вы мой наниматель, и покуда вы платите мне крышки, я не буду спрашивать, откуда они взялись. Это не те вещи, которые меня интересуют. Если вы хотите, чтобы родители считали вас пропавшей без вести — так и будет. Это всё, что я хотел обсудить перед тем, как выдвигаться. — Он встал, не без наслаждения распрямив спину. Диана подскочила вместе с ним. — Я бы предложил выступить завтра утром, но, насколько могу судить, вы не просто так пришли сюда именно сейчас. Хотите отправиться ночью?       — Да, если можно…       — Хозяин — барин, — дёрнул он плечом без особого энтузиазма. — Тогда встретимся через два часа перед мостом. Рассчитайте для себя провизию и прихватите тёплую одежду. В это время года на пустошах прохладно.       — Обязательно, — серьёзно кивнула Диана, еле сдерживая внутри радость. — До встречи. Свинг приподнял на прощание шляпу, вышел из бара и направился наверх, к рынку. Надо прикупить продуктов и патронов, пока все ещё не закрылись. Угораздило же девчонку идти ночью... В темноте Свинг видел не лучше, чем в воде. В мутной зацветшей грязной воде, где едва ли можно разглядеть свои руки. Ничего, главное вывести бунтарку долой с глаз предков, а на переправе можно будет спокойно заночевать.       Когда запасы были пополнены, он зашёл в свою комнату в гостинице Уизерли, собрал сумку, пересчитал 10-мм патроны, набил ими до отказа патронташ. Затем пересобрал и вычистил свой винчестер и проверил состояние пистолета с глушителем. Прогулка будет напряжённой. Одна надежда на то, что девчонка не полезет на рожон, не застынет от страха в самый неподходящий момент и будет слушать его указания. Выглядит она неглупой, может быть и вернётся. И если вернётся, то уже точно не будет бояться своих родителей и сбегать от них тайком, своровав крышки. За это Свинг и любил свою работу — он видел, как люди меняются под влиянием дорог, по которым проходят, мест, которые видят, и конечно же музыки, которая при этом играет. Ведь правильно подобранная песня может поднять даже из могилы, и Свинг знал это лучше других. Не зря же носил в Пип-бое целую коллекцию золотых хитов блюза и, собственно, свинга. Вот и сейчас, когда подошло оговоренное время, он поставил песню “That’s Life” Синатры, которая всегда отлично настраивала его на очередное приключение, и направился к выходу из города.       Диана уже мялась у моста, в походной одежде, с платком, закрывающим половину лица и большим рюкзаком за спиной. Чего в нём больше — одежды или провизии? В любом случае этого многовато. Однако высказывать претензии сейчас не время, ведь Диана, несмотря на полное молчание, всем видом показывала, как срочно ей надо уйти подальше от корабля, пока охранник её не узнал. Свинг без лишних вопросов кивнул на мост, и они двинулись в путь.       Девушка, как и ожидалось, вздрагивала от каждого шороха и ежесекундно вертела головой по сторонам. Видимо, никогда не покидала города, по крайней мере ночью. Они довольно быстро добрались до переправы и остановились на ночлег, где она, наконец, смогла вручить Свингу аванс в виде туго набитого крышками мешочка. С такой суммой под боком отдыхать куда приятнее. Гуль не без удовольствия растянулся на своём спальнике, положил свою сумку под голову и позволил себе забыться в полудрёме — благо здесь, среди караванщиков, ещё можно было расслабиться. Диана же то и дело ворочалась и, кажется, за всю ночь так и не сомкнула глаз. Что ж, это её проблемы.              Первой достопримечательностью в программе стал мемориал Джефферсона, к которому они подошли утром следующего дня. Подошли не близко, разумеется, — Братство Стали не жаловало гулей, да и в принципе проходящих мимо зевак. Свинг специально подвёл Диану со стороны мощного потока воды из труб ради более эффектного зрелища. Она молчала, но её широко распахнутые глаза говорили всё за неё.       — Перед вами очиститель, он же проект «Чистота». — Гуль ткнул большим пальцем в монументальное строение, встав к нему спиной и лицом к Диане. — Создала его группа учёных из Ривет-Сити, два года назад его запустили. Увы, туристам, прохожим и прочим простым смертным вход туда воспрещён. Не то, чтобы это большая преграда — я бы провёл вас куда угодно, если бы только там было, на что смотреть. Но поверьте, отсюда вид куда более приятный. Сам же мемориал построили в честь Томаса Джефферсона — был такой президент, стоял у истоков создания американского государства. Там, внутри, по центру стоит его статуя... Большая, из бронзы... — Свинг слегка нахмурился от неприятных воспоминаний о бронзовом лице в мутной воде, но быстро пришёл в себя, мотнув головой. — Занятный факт: хоть здание и выглядит как что-то античное, на самом деле его построили уже в двадцатом веке. Это одно из самых молодых строений, на которые мы будем смотреть, ведь остальные появились в девятнадцатом веке... Если вам, конечно, о чём-то говорят эти цифры, — взглянул он на неё с сомнением.       — Говорят, — поспешно отозвалась Диана и, сняв тяжёлый рюкзак, с облегчением поставила его на землю. Кирпичей набрала что ли… — Я знаю историю. Ну, немного... Читала пару книг.       Свинг с удовлетворением приподнял уголок рта. Хоть кто-то в этом мире ещё читает книги. Хоть кто-то ценит почившие архитектурные шедевры не только как укрытие от пуль.       — Полагаю, иначе вы бы не запросили экскурсию по центру Вашингтона. Для всех, кто не читал книг по истории, это просто бетонный склеп с толпой супермутантов, в который уходят только для того, чтобы не вернуться. — Завидев, как на лицо Дианы закрадывается напряжение, Свинг хмыкнул: — Прочитать руководство по выживанию вам бы тоже не помешало. Если что, пока ещё не поздно повернуть назад. Я отдам аванс и исчезну, ваши уважаемые предки ничего не узнают.       — Нет, я готова, — подрагивающим голосом заявила Диана, хотя весь её вид кричал об обратном. Свинг протяжно выдохнул, медленно подошёл ближе, остановился от неё со стороны, в которую дул ветер, и полез во внутренний карман плаща за сигаретами с зажигалкой. Диана нервно следила за каждым его неспешным движением.       — Я скажу, к чему вы готовы, — спокойно сказал он и, скользя взглядом по глади реки, закурил. — Вы готовы сбежать из дома ночью и отправиться навстречу приключениям. А вот к чему вы не готовы, так это к ситуации, когда супермутанты возьмут вас в плен, вколют вам ВРЭ и сделают одной из них. — На лице Дианы отразился тихий ужас, но Свинг ровно продолжил: — Конечно, я приложу все силы, чтобы этого не случилось, но на пустошах не существует стопроцентных гарантий, сами понимаете.       — Я сказала, что не поверну назад, хватит во мне сомневаться, — неожиданно твёрдо сказала она. Свинг воззрился на неё с мимолётным уважением, но тут же сухо усмехнулся:       — Я не пытаюсь отговорить вас, мисс, для меня это не выгодно. Что для меня выгодно, так это ваше возвращение домой и получение второй части оплаты… которую я, судя по всему, не смогу снять с вашего трупа, ведь она осталась в Ривет-Сити, не так ли?       Диана замешкалась на секунду и кивнула. Свинг это заметил, но ничего не сказал. Выпустив струю дыма в молчании, он что-то недолго обдумал и заговорил:       — Это последнее безопасное место на нашем пути, дальше начнётся веселье. У вас есть с собой оружие?       Диана наклонилась и вытащила из сапога охотничий нож. Свинг провёл по лезвию пальцем в перчатке, и на чёрной загрубевшей коже не осталось даже маленькой засечки.       — Как мило... — протянул он. — Хотя, если таким со всей силы ткнуть в кротокрыса, то возможно он умрёт от щекотки.       — Но вы ведь можете его заточить?       — Ладно, привал так привал, — пробормотал Свинг с сигаретой во рту и взял у неё нож. После чего скинул сумку на землю, уселся рядом и закопался в ней в поисках точильного камня. — Да вы не волнуйтесь, я никогда не полагаюсь на огневую поддержку нанимателя, — расслабленно сказал он, выудил из сумки искомый предмет и принялся за заточку. Диана опустилась на землю рядом, но на почтительной дистанции. — Мы с вами будем идти тихо и не привлекать лишнего внимания. Если кто-то нас всё же заметит, ваша задача — залечь в укрытие и ждать, пока я со всеми разберусь. Если у противника в руках огнестрел, лучше притвориться мёртвой, чтобы не схлопотать шальную пулю. С дикими гулями в метро другая стратегия: просто держитесь за моей спиной и не отходите далеко. — Заметив боковым зрением замешательство своей спутницы, Свинг поднял на неё глаза. — Сейчас можете это не конспектировать, я буду говорить, что делать по ситуации.       Диана кивнула, но напряжения на её лице не убавилось. Тяжело ей придётся…              За первый день они успели добраться до Молла и зайти в мемориал Линкольна, по-прежнему занятый борцами за свободу рабов — единственное безопасное место в округе. Диана с приоткрытым ртом смотрела на огромную статую Линкольна и долго вчитывалась в каменные таблички. Там же, с грандиозным видом на монумент Вашингтона, решено было отобедать. Свинг включил песню ”What a Wonderful World” и, кажется, в такой момент Диана восприняла её вовсе не иронично. Она практически ничего не говорила, но даже на расстоянии излучала восхищение и трепет перед каменными великанами ушедших времён. Редко когда попадаются такие благодарные туристы. Не говоря уже о том, что Свингу в принципе редко заказывают экскурсии — настолько, что он начал считать их хобби, а не работой. Пока что им с Дианой везло, и другие его навыки, кроме вещательных, не пригождались. Но, разумеется, вечно везти им не могло.       Первая перестрелка случилась вечером — их засекли супермутанты неподалёку от станции метро. Диана, как и было велено, осталась за углом здания и для надёжности приняла позу трупа. Свинг из-за того же угла сходу сумел уложить двоих, но у последнего в руках оказался миниган, а оставшихся в магазине патронов не хватило, чтобы прикончить живучую тварь. Пулемётная очередь крошила бетонный угол, её источник приближался, и Свинг краем глаза видел, как Диану бьёт заметная крупная дрожь. Совсем не похоже на труп. Нет, бой надо вести не с этой позиции, иначе он подвергнет её опасности. Когда же этот мутант, наконец, начнёт перезаряжаться… Кидать прямо под пули гранату рискованно, тащить куда-либо Диану в таком состоянии — тоже.       Наконец очередь стихла. Свинг бросился через дорогу, за угол противоположного здания, но тут же услышал возобновившуюся стрельбу и ощутил пронзающую тело боль. Зараза, это была не перезарядка. Прислонившись спиной к новому укрытию, он выдернул чеку из гранаты зубами и, дождавшись небольшого перерыва в очереди, бросил её супермутанту под ноги. Громыхнул взрыв, раздался нечеловеческий вопль, и Свинг всадил в противника ещё три пули, прежде чем тот завалился на землю и затих. Гуль прислушался. Пока что никаких признаков подкрепления со стороны зелёных громил. Надо убираться, пока есть возможность.       Свинг поднялся на ноги, опираясь на стену, и осмотрел свои ранения. Одна пуля в боку, другая в плече. Не критично. Убрав винчестер за спину и стараясь держать привычную осанку, он подошёл к лежащей лицом вниз Диане, придавленной собственным рюкзаком.       — Представление окончено, спасибо за… невнимание. Пойдёмте дальше.       Диана на дрожащих конечностях оторвала своё тело от земли и подняла на Свинга перепачканное в пыли лицо. В округлившихся тёмных глазах читался абсолютный шок. Гуль вздохнул и в джентльменской манере, ладонью вверх, протянул ей не раненую левую руку. Поставив девушку на ноги, он бегло осмотрел её на предмет ранений и повёл под локоть дальше по переулку.       — Переночуем в метро, в гостях у моих диких собратьев. Они соседи тихие, — продолжил он с того, на чём остановился до перестрелки. — Заселимся в подсобку, закроемся на ключ, и они нас не побеспокоят.       Диана на автомате переставляла ноги и, кажется, не очень внимательно его слушала, однако беззаботная болтовня под ухом заметно её успокаивала, а дрожь в теле постепенно унималась.       Они успели зайти в метро как раз до наступления темноты. Пришлось перестрелять несколько гулей, но до упомянутой подсобки идти оказалось недалеко. Свинг достал из кармана связку ключей и открыл одним из них дверь. Комнатка была совсем не тесной и хорошо обжитой — в углу стояла этажерка с запасами консервов и чистой воды, рядом ящик с боеприпасами, у противоположной стены расположился спальник, керосиновая лампа и пепельница. Две груды какого-то тряпья имитировали кресла.       — Прошу. — Свинг красивым жестом пригласил Диану внутрь. — Номер, конечно, не люкс, но и мы с вами не в Тенпенни-Тауэр.       Диана, хоть всё ещё не до конца отошла от шока, выглядела приятно удивлённой такому укромному уголку. Свинг зажёг лампу и запер за ними дверь, оставив ключ в замке. Затем не без облегчения уселся на одно из сидячих мест и поставил сумку рядом. Диана устроилась на втором напротив него и только сейчас заметила на его плаще два обширных пятна крови.       — В вас попали? — Она обеспокоенно сложила брови домиком. Свинг едва сдержал внутри смешок от её перепуганного вида.       — Всего две пули, сущий пустяк. Держите. — Он протянул ей бутылку очищенной воды с полки, а сам достал из внутреннего кармана флягу и отхлебнул радиоактивной. Внутри разлилось приятное тепло. Забавно, столько возиться с этим очистителем, чтобы теперь пить заражённую воду, потому что неохота тратить стимуляторы на свои раны. Какая разница, за ночь всё равно затянутся.       — А пули разве не надо… вытаскивать? — подала голос Диана.       — Понятия не имею, — легко дёрнул он плечами. Её наивность изрядно веселила. — Может и надо, просто в моём случае это затянулось бы надолго. Пожалуй, свинца из моего тела хватило бы на целый слиток. Но я уже давно не слежу за своим весом, так что лишние килограммы меня не пугают.       — Ясно, — кивнула она и притихла.       Дав ногам небольшой отдых, Свинг снова встал, чтобы снять с себя всё лишнее. Оставил шляпу на этажерке, поставил винтовку в угол, рядом положил пистолет, снял патронташ и перчатки. Диана украдкой наблюдала за ним из своего угла. Разумеется, люди всегда будут пялиться на гулей, она не первая и не последняя. Свинг уже давно привык, что сам является экспонатом в своих экскурсиях. Разоружившись, он с облегчением опустился на своё место и включил в Пип-бое песню ”Easy Living” в исполнении Холидей. Наконец-то, его любимая часть дня. Здесь музыка не привлечёт ничьё внимание, можно расслабиться.       После сытного ужина Свинг взглянул на время. Спать рановато, а Тридогнайт сейчас как раз рассказывает новости. Быть в курсе обстановки на Пустоши сейчас необходимо, это часть его работы.       — Вы не против послушать властителя дум и мастера церемоний? — спросил он у Дианы. Она впервые за всю дорогу едва заметно улыбнулась.       — Не против.       Свинг щёлкнул кнопкой и знакомый голос начал вещать:       «…и отбросили супермутантов на запад, так что юго-восточный район теперь чист благодаря нашим стальным братьям, которые доблестно сражаются на светлой стороне. Больше у меня новостей для вас нет, но есть одно напоминание. Сегодня печальный день, ребятки. Ровно два года, как с нами нет пацана из Убежища 101, который подарил нам всем чистую воду. Помяните его там добрым словом, хорошо? Он это заслужил. А вам я поставлю его любимую песню — “The Wanderer” от Диона».       Зазвучали первые бодрые аккорды, уже выученные наизусть. Свинг тихо хмыкнул, порылся в сумке и достал початую бутылку коньяка. Свои поминки не грех и отметить. Тридог всё-таки душка, помнит песню, которая была его любимой в те дни. Интересно, вспомнит ли он его лицо, если Свинг сейчас напьётся и завалится в радиостудию... Нет, конечно. Паладины «светлой стороны» в сверкающих доспехах пристрелят ещё на подходе. Да и куда он денется от нанимателя…       — Вы его знали? — с сочувствием спросила Диана. Свинг вынырнул из мыслей и равнодушно приподнял отсутствующие брови.       — Нет. Просто решил выпить. Диана смущённо потупила взгляд, будто пить просто так было неприлично, и при ней никто ни разу этого не делал. Неловко помолчав, она заговорила слегка торопливо, силясь отвлечься на постороннюю тему:       — Я видела его однажды, издалека. Он был в нашем городе. Почему-то на секунду он показался мне почти ровесником... Смешно, да? Он ведь не мог им быть.       Да, смешно. Настолько, что Свинг глотнул коньяка, думая, что ответить.       — Для меня все люди младше пятидесяти на одно лицо, — ровно сказал он. Отчасти это была правда. Человеческие лица начали слегка сливаться друг с другом на контрасте с гулями. Какое-то время он даже ощущал стойкое желание называть их гладкокожими. Но потом просто ушёл из Подземелья и стал тщательнее следить за своим образом мыслей. Скатываться до уровня вечно ворчащих гулей, презирающих людей и самих себя, не хотелось, хотя бы внешне. Что творится у него внутри, никому знать не нужно. Вежливость, шляпа, знания о Старом мире и любимый джаз, чтобы заглушать мысли — джентльменский набор, на котором держалась его личность. Убери что-то одно, и карточный домик рассыпется вместе с его психикой, но до тех пор, пока это шаткое равновесие сохраняется, Свинг будет жить и водить людей по Вашингтону. Сейчас они с Дианой лягут спать, и перед сном он не будет думать о завтрашнем дне или вспоминать вчерашний, ведь единственное время, в котором он способен существовать — настоящее. Это ещё одна плоскость, в которой он сохраняет хрупкое равновесие. Призраки прошлого так же смертоносны, как и размышления о безрадостном будущем. А в настоящем он отдыхает в компании милой девушки, которой в тайне от родителей показывает мир. И пока играет джаз, всё не так уж плохо.              — Он очнулся.       — Что? Да… Да, он приходит в себя. Сообщи старейшине.       Всё горит. Каждый миллиметр поверхности тела. В горле чудовищно саднит, в глаза больно бьёт свет. Рука привычно тянется их прикрыть и дарит несколько секунд щадящей тени. Но затем взгляд фокусируется и видит вместо родной ладони гниющую плоть. Вместо крика из горла вырывается лишь мерзкий хрип и бульканье. Надрывной кашель, кошмарная боль, гной на языке и губах. Голова сейчас взорвётся. Поскорее бы, ведь больше нет сил выносить то, как о стенки черепа бьётся одна единственная мысль: «Почему я ещё жив?!».       — Надо вколоть ему ещё одну дозу мед-х, иначе опять отключится.       — Ещё одну? Нам что, все запасы теперь истратить на этого мутанта?       — У нас приказ старейшины — привести его в себя. Так приведи, чёрт возьми.       Агонизирующий мозг не в состоянии до конца понять смысл всех этих слов, вычленить отдельные звуки из мешанины. Одну кошмарную вечность спустя кровавый туман рассеивается. Боль унимается, снижается до терпимого уровня. Организм обнаруживает себя сидящим на кушетке, обхватив колени. Сбоку виднеются два белых халата, но взгляд не может к ним повернуться — он застыл на слезающей с ног коже. Нет, это не может быть правдой. Это всё просто кошмарный сон. Надо только ущипнуть себя и…       В пальцах остаётся лоскут эпидермиса. Какой-то настырный кошмар. Надо попробовать сильнее.       — На твоём месте я бы так не делал, — доносится со стороны халатов. — У тебя теперь каждый сантиметр кожи на вес золота.       Взгляд наконец сдвигается с места, голова с хрустом поворачивается. На лицах двух докторов читается отвращение.       — Боже, его нос… — морщится один. Нос и правда не дышит. Что с ним?       — Наверное… — Второй изо всех сил сдерживает эмоции. — Я думаю, нужно провести операцию, чтобы…       — Что? Не заразились остальные ткани? Так они уже заражены. Стой, не трогай! — Он перехватывает руку, тянущуюся к носу, и тут же брезгливо её отпускает. Это прикосновение мгновенно отзывается болью. — Чёрт, даже у меня для этого слишком слабый желудок…       Белый халат смазанным пятном оказывается на другом конце комнаты и исчезает за дверью.       — Прости его за это… — Второму, кажется, неловко, он смотрит на злосчастный нос, а затем в пол. — Просто нам ещё никогда не приходилось… наблюдать гулификацию.       Гулификация. Это чуждое и жуткое слово вонзилось посреди жизни, раскололо её на две части и растворилось в бесконечной череде дней и ночей, которые текли за окном — так быстро и невыносимо долго одновременно. Невыносимо сидеть в четырёх стенах палаты, невыносимо видеть полные ужаса и жалости взгляды, невыносимый зуд по всей коже, невыносимый холод в пазухах после удаления носа — каждая минута жизни сделалась невыносимой. Единственное, что не давало в полной мере всё осознать и окончательно сойти с ума — это шок и Пип-бой с коллекцией джаза из убежища. Песни играли одна за другой без остановки и заглушали любые мысли. Или тишину в их отсутствие, трудно понять. Но в один из дней музыку всё же пришлось выключить. В палату зашёл старейшина Лайонс.       — Как себя чувствуешь? — Вопрос задан из вежливости, но отчего-то ужасно тянет язвить в ответ. Возможно из-за мимолётной гримасы отвращения, скользнувшей по его лицу, прежде чем он полностью взял себя в руки.       — Бывало и получше. — От вечно хриплого голоса опять становится мерзко до мозга костей. Если бы только можно было не говорить вовсе…       — Полагаю, похуже тоже бывало, — сухо замечает старик. — Раз ты идёшь на поправку… насколько это в принципе возможно, я подумал, что пришло время серьёзно поговорить.       — Слушаю.       Лайонс молчит пару секунд, собирается с мыслями. То, что он хочет сказать, витает в воздухе уже несколько дней, но для него это всё равно тяжело. Что-то вроде персонального груза вины, который ему придётся тащить до конца дней.       — Твой вклад в запуск очистителя бесценен, и мы все навсегда запомним твой подвиг. Не только мы — вся Столичная пустошь благодарна вам с отцом за чистую воду. В Братстве Стали вы будете почитаться, как герои.       Зудящее раздражение вынуждает прервать его пафосную речь.       — Давайте без прелюдий. Вы хотите, чтобы я убрался подальше, гнил где-нибудь в другом месте и не портил вам вид, так?       Старик недовольно хмурится — слишком грубая формулировка, слишком точное попадание. Но всё же он юлит, делает вид, что это неправда, и весомо отвечает:       — Дело не в виде, дело в устоях Братства. При всём желании, я не смогу разрешить тебе остаться. Я уже внёс достаточно изменений в правила, чтобы в наших рядах поднялось недовольство и произошёл раскол. Если я скажу, что членом Братства может стать гуль, поднимется настоящий бунт, меня сместят с поста, и тогда защитить тебя будет уже некому. Практически никто из солдат не знает, что ты жив. Я хочу, чтобы так оставалось и дальше.       — Если одно моё существование доставляет вам неудобства, то зачем тогда меня спасли?       Несколько секунд старейшина молчит. Вопрос заставил его всерьёз задуматься.       — Из чувства долга, полагаю. Чтобы ты смог увидеть результат своих трудов и жертв, — говорит он с особой интонацией. С откровенной интонацией, не выверенной и заученной заранее. Но затем продолжает уже в прежней убеждающей манере: — Я знаю, что ты не честолюбив и не жаждешь славы и признания. Вид работающего очистителя и бочек с водой в каждом поселении будет для тебя наивысшей наградой. Я прошу лишь об одном последнем одолжении, ещё об одном добром деле. Ступай с миром, без шума и проводов. Я скажу Тридогнайту, что ты не пережил кому после запуска очистителя. Все будут считать тебя погибшим, а ты будешь свободен. Сможешь взять себе другое имя, начать новую жизнь, возможно в новом месте.       Глубокий вздох, пазухи опять непривычно холодит воздух. Отказаться всё равно нельзя. Лайонс вежлив только до первого возражения, и лучше не узнавать, каков он в гневе. Остаётся только один вопрос.       — Как там Сара?       — Всё ещё не пришла в себя. — Старейшина мрачно смотрит в пол. — Но она сохранила свой облик, если ты об этом.       — Ей вы тоже скажете, что я мёртв?       — Я не хочу, чтобы она несла это бремя вместе со мной… К тому же она наверняка возьмётся тебя искать. — А найдёт изуродованную радиацией тень былой личности. Нет, здесь старик прав. Лучше уж не попрощаться вовсе, чем прощаться так. — Разумеется, если бы она была здесь, то имела бы другое мнение о ситуации…       — Это не важно. — Хриплый голос звучит слишком жёстко, но почему-то становится легче от того, как грубо он отсекает прошлое. Так же, наполовину с болью, полегчало, когда отсекли гниющий нос. — Её здесь нет. И это к лучшему.       — Рад, что мы друг друга понимаем.       Он смотрит в глаза с суровой солидарностью и уважением. В воздухе витает некая жутковато-хладнокровная правильность, справедливость происходящего. Герои, красиво жертвующие собой, не выживают благодаря уродливой мутации. Гниющий мешок с костями не вписывается в ряды доблестных паладинов. Парень не возвращается к подруге после своей смерти в виде живого мертвеца. Добрая сказка подходит к концу, и её нужно завершить правильно — вовремя уйти с главной роли и занять место в массовке. Вот только почему так горит кожа и нестерпимо ломит в груди…              Свинг проснулся от кошмарного зуда по всему телу. Под ногти уже забились мелкие кусочки кожи, но, благо, крупные лоскуты он оторвать не успел. Каждый раз, как снится этот чёртов сон, возвращаются ощущения первых дней. Каждый раз под конец он понимает, что спит, и каждый раз надеется проснуться человеком. Обнаружить себя в мягкой постели убежища посреди ночи, когда до будильника ещё пять часов, а он обычный девятнадцатилетний парень, который начитался книг про радиацию и увидел самый страшный кошмар в своей жизни, но теперь всё хорошо — он здоров и в безопасности, и даже никогда не стрелял из чего-то серьёзнее пневматического ружья.       Но увы. Он лежал в спальнике на полу какой-то подсобки в метро и не замечал, как в пучине своих мыслей уже которую минуту неотрывно пялился на Диану. Которая в свою очередь тоже не спала и таким же невидящим взглядом сверлила обшарпанный потолок. Свинг приподнялся на локте и, тихо откашлявшись, чтобы не напугать, подал голос:       — Вы не спите уже вторую ночь. Вам нужен сон.       — Вам тоже, — пресно ответила Диана, не двинувшись с места. Свинг уловил за дверью тихие хрипы, сопение и шлёпание босых ног. Дикие гули пришли из других веток метро. Всегда приходят.       — Вас напрягают они?       — Меня напрягает всё, — прошептала Диана и, помедлив, добавила: — Да, они тоже.       Свинг со вздохом сел и осторожно размял раненое правое плечо. Боль почти стихла. Но вот зуд по всему телу и не думал униматься. Время — два часа ночи, ещё есть отличная возможность выспаться.       — Если хотите, я могу их перебить, — предложил он.       — Сейчас? — Диана приподнялась на локте от неожиданности.       — Всё равно не спим, — дёрнул он плечом. Она покусала губы, послушала сиплое дыхание за дверью. Потупив взгляд, тихо спросила:       — А вам… их не жалко? Они ведь вас не трогают.       — Меня — нет. А вас с радостью съедят. — Свинг поднялся, прибавил яркость зелёного экрана на руке и нехотя начал снаряжаться для вылазки. — Никого нельзя жалеть на пустошах. Ведь вас тут точно никто жалеть не будет.       — И поэтому вы идёте убивать гулей, которые мешают мне спать, — с нервной улыбкой заметила Диана. Свинг обернулся, и подсветка Пип-боя выхватила из темноты его светлые холодные глаза.       — Давайте кое-что проясним. Я ваш персональный гид и телохранитель, а не двоюродный дядюшка Хэнк, который пожалеет, завернёт в плед и угостит печенькой. — Он оставил свой бронежилет висеть на этажерке и накинул только плащ. — Заботиться о себе — это ваша задача, моя задача — следить, чтобы вы оставались в живых. А хронический недосып этому совсем не способствует. Замедляется реакция, ухудшается координация… Да и для кого я буду проводить свою экскурсию, если вы будете клевать носом и ничего не запомните?       Диана снова посмурнела, буравя взглядом пол. Свинг прицепил на пояс кобуру с пистолетом и снял с верхней полки китайский офицерский меч. Тратить патроны на слабых гулей не хотелось. — Конечно, я могу предложить вам коньяк в качестве снотворного, но… — «Не хочу спаивать несовершеннолетних» — чуть не вырвалось у него, однако в памяти вовремя всплыло, как бурно они в своё время отмечали сдачу «козы». Правда же была проста до безобразия: он наконец-то нашёл добротный коньяк и не хотел тратить его на девчонку, которая от него только закашляется и поморщится. И потом ещё не факт, что заснёт. — Прибережём его на крайний случай, — заключил он и подошёл к двери. Недолго покопался в Пип-бое и включил песню „Jingle, Jangle, Jingle”, под которую истребление противников обычно шло гораздо веселее. — Ладно, я пошёл. Закройтесь на ключ и не открывайте, пока я не постучусь.       Диана кивнула, вяло поднялась на ноги и подошла ближе. Свинг повернул ключ в замке, открыл небольшую щель, быстро в неё просочился и захлопнул за собой дверь, наклонившись на неё спиной. Секунду спустя раздался тихий щелчок повернувшегося ключа. Четыре пары белёсых полуслепых глаз уставились на незваного гостя, но, почуяв своего, вернулись к разглядыванию мусора под ногами в поисках чего-нибудь съестного. Свинг достал меч, медленно подошёл к одному из них. Зомби снова воззрился на него с недоумевающим сипением. Затем посмотрел на яркий экран Пип-боя, из которого играла бодрая музыка. Для него это просто бессмысленная мешанина звуков, ни намёка хоть на какое-то узнавание в выпученных белых глазах. Свинг никогда не станет таким. В нужный момент ему хватит мужества, чтобы проглотить заветную пулю. Но всё это отдалённое и туманное будущее, а стало быть не его территория. Его территория — настоящее, в котором ему выпала возможность побыть мастером меча и отвлечься от мерзкого зуда на зачистку этой станции метро. А значит время повеселиться.              Следующий день начался с посещения Национального архива. После того, как ночью в метро стало тихо, Диана всё-таки заснула без всяких дополнительных мер, хоть Свинг и не мог отделаться от подозрений, что она отхлебнула его прекрасный коньяк, пока он разбирался с гулями. Так или иначе, она не выспалась вдоволь, но смогла без проблем продолжить путь и даже внимательно слушать его историческую справку, изредка потирая красноватые глаза.       Всё пошло наперекосяк, когда они приблизились к Капитолию. Супермутанты уже давно занимали здание, но наружу практически не выходили и частенько даже не охраняли входы. Свинг знал, что с таким подходом долго они там не продержатся, но совершенно не ожидал, что баланс сил начнёт меняться так внезапно. Братство решило нанести удар по супермутантам в самый неподходящий момент и с самой неожиданной стороны. Очевидно, их план состоял в том, чтобы атаковать с заднего входа и обстоятельно заминировать основной, чтобы пресечь отступление. И если о первом пункте Свинг догадался сразу же, как только услышал выстрелы из лазерных винтовок, то второй выяснился слишком поздно. Они с Дианой тихо обошли Капитолий по периметру, чтобы оказаться подальше от пальбы, и вышли к парадному входу. Едва Диана занесла ногу над лестницей, как Свинг резко остановил её за плечо.       — Осторожно. — Он кивнул вниз. Из-за ступеней едва заметно выглядывали края противопехотных и плазменных мин. Диана распахнула глаза и отшатнулась назад. — Подарочки для супермутантов. Это значит, что их планируют гнать сюда. Скверно…       Свинг быстро добежал до второй лестницы и удостоверился, что она тоже заминирована.       — Я не смогу обезвредить их все. Придётся прыгать отсюда. — Он подошёл к краю вала между лестницами. Высота около четырёх метров, терпимо.       Воздух рассекло несколько пуль. Из главных дверей появился супермутант. Свинг выхватил винчестер и кинул взгляд на Диану. Укрытий нет, она застыла у лестницы от страха и не двигается. Плохо дело. Добежать до неё он не успеет — пока противник перезаряжается, есть время только на один выстрел. Свинг выдохнул, плавно и без резких движений навёл прицел мутанту в голову и выстрелил. Врагу снесло ухо и височную часть черепа, но это не помешало ему зажать курок и выпустить из автомата горизонтальную очередь перед собой прежде чем упасть. Боль обожгла левое бедро. Позади послышался вскрик, секунду спустя — оглушающий взрыв. Свинг обернулся, но Диану в облаке пыли не увидел. Сверху посыпалась бетонная крошка. Сквозь боль в ноге он подошёл к краю вала, посмотрел вниз.       Там, в четырёх метрах от него расползалось огромное кровавое пятно вокруг сильно искалеченного тела. От него не доносилось никаких звуков. Свинг шумно выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Убрал оружие за спину, зацепился руками за край стены и, шаркая по ней подошвами, спустил пониже ноги. Посадка не была мягкой, глубокая царапина от пули на бедре отдалась острой болью, как и ушибленные ступни. Не обращая на это внимания, Свинг подполз к Диане. Она всё ещё сипло дышала и таращилась на него своими большими, чёрными от шока глазами. Взрыв оторвал ей практически всю нижнюю половину тела и отбросил в сторону от лестницы, но, видимо, ей повезло сломать шею о свой огромный рюкзак при падении. Поэтому сейчас её лицо искажала гримаса ужаса, а не адской боли. Но и ужас постепенно уступал место усталости и безразличию от потери крови.       — Всё плохо, да? — просипела она.       Свинг медленно закивал, не отрывая взгляда от её лица. Смотреть ниже уже не имело смысла. Помедлив, он спокойно спросил:       — Мне что-нибудь передать вашим родителям?       — Н-нет… — Она судорожно потрясла головой. — Они не должны знать. Н-не должны…       — Хорошо, я понял, — мягко прервал он. Затем неспешно устроился рядом с ней, отклонившись на стену. Плащ пропитался её кровью. Впереди возвышался величественный монумент, и грохочущие позади выстрелы уже не имели никакого значения.       — Как вам Вашингтон? — тихо поинтересовался Свинг, слегка повернув к ней голову.       — Он прекрасен, — шёпотом выдохнула Диана. — Он ведь был ещё красивее… в ваше время? Д-до войны.       — Ещё бы, — хмыкнул Свинг. — Все эти колонны и стены были белыми, монумент — идеально ровным, дороги — чистыми. Здесь ходили толпы туристов со всего света, фотографировались, покупали сувениры на память. Ночью включалась подсветка, на каждую колонну снизу светил прожектор, некоторые лучи уходили прямо в небо… Вдоль водоёма перед монументом особенно приятно было гулять по вечерам. По обеим сторонам от него росли деревья, и весной распускалась их пышная зелёная листва, она давала прекрасную тень в жаркие дни… По праздникам запускались роскошные фейерверки на всё небо, на улице играла музыка, и я…       Он взглянул на Диану. Большие застекленевшие глаза неотрывно смотрели на монумент Вашингтона, на губах навсегда застыла улыбка.       — …вычитал всё это в книгах, как и ты, — выдохнул он и оторвался от стены, оставляя на ней кровавые отпечатки. — Надеюсь, экскурсия того стоила. Спасибо за внимание.       Он приподнял свою шляпу на прощание и опустил ей веки. Затем аккуратно высвободил из-под неё рюкзак, оттащил его из лужи крови и открыл. Какое-то абсурдное количество одежды, три бутылки ядер-колы, остатки еды, какая-то пустая тетрадь, туристический буклет, шляпа, зонт, плюшевый мишка… На самом дне обнаружился мешочек со второй тысячей крышек. Свинг взглянул на улыбающееся мёртвое лицо. Кто же так делает… Любой наёмник бы её прикончил, как только узнал, что весь его гонорар лежит прямо у него под носом. Или она посчитала его особенным? Возможно, хотела отблагодарить в случае своей смерти… А может просто не успела спрятать деньги в Ривет-Сити так, чтобы не нашли родители. Ответов он не узнает, да и не сказать, что они ему нужны. Покуда плечо оттягивает приятная тяжесть крышек, такие вещи его не интересуют.       Свинг пощёлкал кнопками на Пип-бое, и из него заиграла песня „Into Each Life Some Rain Must Fall”. Посреди минного поля можно не бояться привлечь лишнее внимание. В одиночку он справится с любым противником, и теперь под боком больше нет хрупкого существа, которое надо беречь. Диана осталась за его спиной, в прошлом. А пока играет джаз, Свинг живёт только в настоящем.