Да, когда-то они ваяли весёленький панк и брали от жизни всё, а теперь углубились в хмурую альтернативу и едят яблочное пюре с бамбуком только чтобы пережить ещё один день. Им ведь и еда-то не нужна. Просто настолько осточертел пресный разреженный воздух и одни и те же старые рожи, что только яблочное пюре и не даёт им всем броситься с края острова от тоски. Что же стало со старым добрым Стархэнджем...

...а вы в нём статист, которому досталась главная роль. Ха! Шутка, уважаемый. Займите своё место в массовке.

— Зачем понадобилось меня спасать? Ещё и такой ценой… — Я ведь вижу Линии, — ответил Бурах. — Связаны мы с тобой, понимаешь? Правда, не знаю ещё, как именно. — Я знаю, — тяжело отозвался Даниил. — Ещё в нашу первую встречу я понял, что вижу соперника — достойного, сильного и непримиримого. Можно было временно сгладить наши различия и закрыть глаза на возникающие разногласия, но их появление посреди всеобщей катастрофы стало началом конца, поставило нас по разные стороны баррикад.

Десмонд вонзил усталый взгляд в панораму, игнорируя подступающую тошноту. Лучше не вспоминать, когда он в последний раз ел. Зачем вообще есть, когда через несколько дней миру придёт конец? Всю свою жизнь он посвятил работе, пробился в высшую лигу, менял баланс сил на мировой арене — а толку? Мир закончится двадцать третьего числа. Несколько богачей и политиков договорились, пожали друг другу руки, и он ничерта не может с этим поделать.

Вельзевул молча шла рядом. Гавриил, слегка помявшись, выставил в её сторону локоть, чтобы она при желании могла за него взяться. Он много раз видел, как это делали смертные, гуляя по парку. Спустя сотню шагов Вельзевул, наконец, заметила оттопыренный локоть и, с подозрением на него взглянув, спросила: — Что с твоей рукой? Она в неестественном положении.