Кто ты?

Как бы сильно мне не хотелось на него продолжать обижаться, отталкивать и игнорировать, но если у небожителей была вечность, даже не смотря на полный крах мира, то у человека были лишь крохи времени, который могли легко растворится, найдись на них ветер посильнее. К черту.

♱

Шлепая босыми ногами, я усаживаюсь на мокрый бортик купальни сзади Каина и свешиваю ноги в воду, попутно захватывая вторую щетку. Проводя рукой по крылу, чувствую как под ними, сквозь толщу перьев, больше походящих на клинки уксусного мастера, на секунду замирают, а затем расслабляются мышцы. Наблюдая за ними со стороны у меня каждый раз захватывал дух от одной только мысли, что возможно так выглядит свобода и смерть водном флаконе. Даже после первого неудачного полета мне хотелось почувствовать это еще раз, ощутить то, как сердце уходит в пятки от резкого порыва ветра, норовившего выбить весь воздух из твоих легких, а затем отправить в свободное падение. Из далека крылья точно такие же, какими их себе могут представить дети, только что узнавшие об ангелах после воскресной школы в церкви – мягкая и идеальная перина, котом хотелось закрыться от такого страшного окружающего мира, найти в них спасение. Сблизи же крылья были изваянием мощи, силы и гения создателя, не важно кто это, был он, есть или его уже нет. Для нас, смертных, крылья – самый настоящий дар. – Есть ли на небесах те, кто не может летать? Только не отправляй меня сейчас к Пеллиону или Анхее, не думаю, что ни правильно меня поймут… Взглянув на меня из-за плеча, я встретилась с парой кровавых сапфиров. – Меня забавляет то, как тебя интересует все что угодно, кроме реального мира. – Разве небеса не его часть? На лице ангела появляется знакомый мне оскал, а в глазах пляшут черти. Хмыкнув своим собственным мыслям, я уже приготовилась к очередному оставленному вопросу без ответа, но слышу то, чего я не совсем ожидала: – Как насчет игры, милая Лэйн? Так и быть, я отвечу на несколько твоих вопросов. Взамен на твои воспоминания. Вот она – цена простого интереса. Добиться хоть какой-то ясности от бессмертного, а не очередного ребуса, стоило того, чем я не обладала. – Назови другую цену, путник. Боюсь, банк моих воспоминаний был безвозмездно ограблен, без какой-либо прощальной записки от вероломных грабителей. Попутно проходясь щеткой по постепенно возвращающей свой белоснежный цвет перине, замечают на губах бессмертного что-то похожее на улыбку, не доходившей до его глаз, точно он сам находился не здесь, а где-то далеко. – Ложь, Лэйн. Воспоминания – это не только то, что помнит разум, но и то, что ощущает тело. Не мне тебе это рассказывать, ты сама это знаешь. Разве нет? – не сводя с меня глаз, шепчет последние слова, как будто говоря это не мне, а кому-то другому. Каин, словно врач, повидавший все холеры и невзгоды этого мира, бы прав: телу нет дела до того, есть память или нет. Тело никогда не скрывает ответов, выворачивая правду на изнанку. Понимая, что другой обозримой возможности полакомить свой интерес не наблюдается, я решаюсь: – Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но будь по твоему. Услышав мое согласие, ухмылка исчезла с его лица, а брови нахмурились: – Что ты чувствуешь, вспоминая базу? – Я…, – на секунду я растерялась, не предвещая такого направления, – это пропасть с непроглядной тьмой. Во рту появляется фантомный металлический привкус, а темный шрам на руку начал ныть. Воду вокруг нас практически полностью стягивали красные нити, связываю нас в одну большую картину нераскрытого дела на стене детектива: – Одна тьма, но… Руки застывают в воздухе в паре сантиметров от крыльев. – Но? – Это, не знаю, трудно объяснить. Есть одно светлое пятно, как кусочек из чужого пазла или “свет в конце туннеля”. Странное выражение: одни толкуют его как избежание смерти, другие же считают это вратами рая. Надеюсь, они не так выглядят. До моих ушей донесся тихий смех: – Нет, не совсем. Пожалуй, это была первая откровенность, которой я поделилась по собственному желанию после “воскрешения”. И, хотя, над правилами этой игры я не властна, но все равно знала, что если бы ответила на вопрос меньшим, то Каин не стал бы заставлять меня идти дальше против воли. Это не было допросом. – Теперь ты. Видимо, окончательно взвесив все “за” и “против” того, стоит ли мне что-то раскрывать о небесах, выдохнув, ангел принялся рассказывать: – Да, есть и те, кто не может летать. Часто это случается после травмы на поле битвы или же после болезни. Как правило, бессмертные не могут заболевать, тело постоянно восстанавливается, но есть и то, что неподвластно даже нам. Есть еще те, кто от рождения просто не летают, не могут. Тогда это становится большим позором семьи, ворохом проблем и тычками со стороны окружающих. От таких стараются побыстрее избавится, не важно каким способом. – Это жестоко… – А кому нужен бессмертный, который даже не может самостоятельно передвигаться? Чем больше я узнаю о небесах и его жителях, тем яснее всплывают недавние слова Дмитрия: “Не ведись на сказки бессмертных. Они умеют быть убедительными”. Спасительная надежда на “ангелов хранителей”, готовых нас защитить в любой момент разбилась со звонким треском, когда мир погряз в самом страшном кошмаре. Каждый сам за себя. – Все, чисто, – закончив с моей изначальной причиной нахождения здесь, я отложила щетку и в очередной раз провела рукой по оперению от макушки к основанию. Дойдя до самого начала я, не удержавшись, невесомо, почти не касаясь, провела подушечками пальцев по спине. Не найдя сопротивления, мои движения стали смелее, разминая окаменевшие мышцы. – Продолжим? – спросил на выдохе бессмертный. – Что происходит с человеком после смерти? До этого расслаблены мышцы вытянулись струной, глаза снова затянуло красной дымкой, а легкость момента улетучилась. – Лэйн, ты забываешься. Пускай вам теперь и известно о нашем существовании, но путь смертного остается его собственным. Пока человечество само не найдет ответа на этот вопрос, то про него даже можно не зарекаться – никто никогда не даст тебе ответа, а если кто-то и пытался, то дорого этим платил. – Тогда мой вопрос: что случалось с теми, кто делился секретом смертных? – Ты быстро учишься, – напряжение спало едва на лицо ангела вернулась ухмылка. – Но правила есть правила, – развернувшись ко мне лицом, Каин поставил руки на бортик возле моих ног, нависая надо мной, – что ты чувствуешь сейчас? Теперь одна рука легким движением двинулась от моей коленки дальше вверх по бедру, вырисовывая неизвестные мне знаки. Если бы я не могла видеть это все собственными глазами и чувствовать разжигающееся тепло, то это все могло бы с легкостью зайти за очередную игру разума, как тогда с черепом в церкви. – Что ты чувствуешь сейчас, Лэйн? – выводя меня из транса шепчет ангел. Теперь я чувствую руку на другом бедре, вырисовывая уже другой узор. Вместе каждое движение складывалось в красивую немую мелодию, инструментом которой стала я. – Я чувствую… Я чувствую тепло, как если бы я была под палящим солнцем. – Что-то еще? Дыхание Каина опалило мою шею, вызывая табун мурашек. Его нос немного терся об мою кожу, вдыхая аромат. – Мм, вкус какао…, – не следя за тем, что говорю, выпалила я, а затем ощутила улыбку на своей шее. – Какао? Обычно тьма, ужасы, а тут… какао? Ты не перестаешь меня удивлять, Лэйн. На моем лице появился румянец, а где-то внизу начало тянуть. – По моему я уже достаточно ответила. Подняв голову на меня и узрев то, что со мной сделало всего пару движений и несколько слов, бессмертный, довольный своей работой, беззлобно ухмыльнулся: – Что ж, как пожелаешь, – вместе с рассказом Каин продолжил выводить новую мелодию на моих ногах, – каждый из нас знает, что ни под каким предлогом нельзя раскрывать вопрос смерти человечеству. Но каждый раз находились и те, кому не хватало признания на небесах и они искали их пустых чертогах смертных, проповедуя им ложную, но все же истину. Думаю так на землю и попала книга Апокалипсиса и все прочие книги, которые могут нам помочь расшифровать ее. Последствия же были либо изгнанием из небес или же убийством. Так или иначе, кроме главного виновника наказывали и его последователей на земле. Их же просто моментально уничтожали, и то, что было с ними после было хуже смерти. Но были и те, кому удавалось исчезнуть, буквально испариться в чужих землях, унося с собой книги и запретные знания. Как я уже говорил, мы не всесильны, по этому иногда такое случается. Отсюда и все бредовые культы, теории и прочее, и то из-за чего мы находимся здесь. – Как же ин-те-ре-сно, – протянула я, – получается, мы сейчас там, где находимся, из-за быстрых ног какого-то старика? Каин впервые залился смехом, который я никогда не хотела забывать. Возле глаз собрались еле заметные морщинки, на глаза упало несколько серебристо-белых прядей, а в уголке губ появилась ямочка. Возможно, это был первый и последний раз, когда я его слышу, но почему я уже как будто знала каждую маленькую деталь так, словно эта картина была выгравирована на подкорке моего черепа? Невольно, мои губы сами растянулись в улыбке, а внутри загорелось что-то давно забытое. Такая глупая, детская радость. Сквозь смех мы ловим взгляды друг друга и замираем. Я тянусь за упавшими прядями Каина и отвожу их от его, теперь, голубых глаз. На мою же щеку ложится его руку, а мое тело, невольно льнет в нему. Наше дыхания входят в резонанс, становясь одним, сокрушая в нас закоренелые высокие стены. Кажется, еще пара вдохов и мы… – Отбой через 15 минут, всем быть в холле, – где-то из глубин коридора донесся голос дежурного, напоминая и призывая всех покинуть комнаты. Моргая несколько раз, я нехотя отдаляюсь от Каина. Он, же прикрывая глаза, опускает руки, как бы освобождая меня. Реальность хватается за нас цепкими когтями: свет от ламп рябит в глазах, а вода в купальне остыла, а внутри снова возведена стена. – Иди первая. – А ты? – Я за тобой через, пару минут. Бросив на него еще один взгляд и борясь с собой, я поднимаюсь на ноги и ухожу переодеваться. Смотря в зеркало напротив я не узнаю себя: вот на щеках проступает румянец, пальцы немного дрожат от недавних прикосновений, а взгляд живой, осознанный, принадлежащий мне. Последние недели я старалась избегать своего отражения, боясь, что человек смотрящий на меня в ответ в любой момент утянет своим цепкими руками по ту сторону стекла. Сейчас же я узнала забытую себя.

♱

Спустившись в низ я первым делом замечаю, что нас стало вдвое больше, и о свободном месте вокруг своего мешка можно было не мечтать. Подходя к своему мешку у Анны, та, замечая мою обувь, резко поднимает голову и практически шипит на меня: – Ты что там уснула?! Я уже хотела идти за тобой. Повезло, что еще несколько человек отсутствовало: с приездом отряда Томаса здесь был небольшой переполох и никто тебя не заметил. В любую другую ночь Кира уже пошла бы по твою голову. – Знаю да, прости, наверное я уснула только ты и ушла. Не высыпаюсь ночью под храпящие серенады Лестера. – Понимаю, но что делать, за то его никто не подозревает – он храпит до самого утра и все знают, что он на месте, – легкий вид Анны сменился на более серьезный, – не привлекай лишнего внимания, Лэйн. Шутки шутками, но в отряде по прежнему остаются люди, которым будет достаточно одного твоего промаха, чтобы поставить пистолет к виску и заковать в наручники. Не потому, что их неприязнь направлена прямо на тебя, ну возможно кроме Киры, а потому, что они очень желают выпустить на ком-то пар и найти козла отпущения, – после упоминания Киры, я невольно коснулась горла, на котором недавно стояло ее колено. Заметив мой жест, Анна вздохнула, а ее взгляд смягчился, становясь почти печальным: – Я не знаю, что с тобой произошло за последние 3 года, но я верю, что в тебе нет того, что все так отчаянно пытаются увидеть в тебе. Незаметно для всех, на свое привычное место вернулся Каин, уже полностью сухой, а на светлых крыльях не осталось ни напоминания об алых нитях. Заметив мой взгляд, он подмигнул мне, на секунду к глазам возвращается темный блеск, а затем отворачивается, отвлекаясь на очередную книгу. – А что… А что если ты ошибаешься? – мне не хотелось задавать этот вопрос, но видя, как Анна становится для меня единственным близким тут человеком, я не могла выкинуть его из головы. На удивление, она лишь тепло улыбнулась: – Этого не будет, Лэйн. Ты этого не допустишь. Потрепав меня по плечу, она уложилась спать. Сказанные ею слова проигрывались передо мной снова и снова, как мантра. Как же я хочу, чтобы ты оказалась права.

♱

Утро началось раньше обычного. Поместье заполняло множество голосов, теперь здание не казалось таким пустующим. В благодарность за то, что мы смогли принять лишних людей, новоприбывший отряд во всю пыхтел на кухне. Мы же с Анной с интересом наблюдали со стороны: – А вон того зовут Альберт. Он в прошлом был коллекционером произведений искусства, ну чистый сноб. Каждый раз кривит нос, когда его отправляют на кухню. Вот даже сейчас, смотри, он… Анна не смогла договорить: на нас сзади опустилось две тени, полностью перекрывая нам свет. – Отлыниваем, дамы? – голос Дмитрия всегда был как гром среди ясного неба. Опустив головы и переступая с ноги на ногу, мы ответили в унисон, едва пряча смешки: – Никак нет, сэр. – Раз вы здесь, то я хотел бы вас представить. Томас, ты с Анной знаком, а это наш кри-…, – Дмитрий не договорил, его прервал голос, от которого с первых секунд на теле возникает неприятное липкое ощущение. – Криптограф. Я был наслышан о вас от генерала Ллойда: девушка с “экстраординарными” способностями. Рад вас снова приветствовать в кругу живых, Лэйн. Я вскидываю голову. Этот человек, эта манера общения, этот голос. Я его знаю.