принц и шпага

принц разливается смехом, глушит ладонью у уст, прикусывает пальцы зубами, острыми как у крысы, и скалится-скалится. бюсси без преуменьшения любуется. все просто, так до чертовщины просто, отточенная схема, план, как кирпич стены, где сидит грустная беловолосая пленница, с волосами едва темней, чем кружевные перчатки принца анжуйского. он совсем уж не любит пачкать свои руки, перебрасывая любую грязь, мусор да гниль, плывущую в руках, прямиком в кожаные, золотом прошитые перчатки бюсси. и бюсси, верная шпага, вертит в пальцах, изучает, в то время как вся кисть, вплоть до локтей, пропитается: гниль да кровь. да бюсси ведь не привыкать — репутация мясника настолько крепка, что и сбегать уже не хочется. тень, от которой не уйти. того, что жалкая пара людей верит в обратное, достаточно. один только принц и не винит, и не отрицает. пользуется, как только вздумается. бюсси — шпага, бусси — оружие в умелых руках фехтовальщика. и стоит снегу перчатки взмахнуть, бюсси, ей-богу, свора собак, бросается на указанную цель, превращая в мешанину из красных пятен. принц разливается смехом, тянет вино, такое же алое, как у бюсси на руках, ласковыми касаниями скользит пальцами по скуле, щурится. бюсси с трудом отрывает глаза, закрывая их, и с выражением покорной собаки трется о ладонь. весь принц — запах сладости. или то гниль у бюсси на подошве? бюсси не открывает глаз. это состояние рядом с принцем обыкновенно, на каждый проступок хочется лишь прикрыть глаза, на свои принципы, мораль, правила, на все закрыть. отпустить чуть ли не напрямик по течению. с одного берега — оправдания: я выполнял приказы, с другой — колкие замечания: да кем вы являетесь, чтобы осудить мои поступки? мораль понятие растяжимое. у принца есть все права отодвинуть грань в сторону насколько ему необходимо. белеющая ткань обвивается вокруг шеи, превращаясь на секунды в ошейник. принц разливается смехом. — фас, мой дорогой бюсси.