Пока не заглохнет двигатель

      Утро. Ранее утро, солнце уже встало вместе со многими жителями огромного мегаполиса. Кто-то собирается на работу, кто-то на учёбу. Одним из таких был Антон. Сейчас он сонно протирает глаза, и пытается найти ключи от машины.       —Да блять, — почти истерично вскрикивает парень, когда ключей не находится ни на одной из полок.       Вот так феномен, машины всего две, а ключи постоянно теряет только от одной. И, зачастую, в самых странных местах. Последний раз ключи были… В кухонной тумбе с кастрюлями. Вот туда то Антон и пошёл, почти сразу находя ключик с красным брелоком в виде какого-то мультяшного героя. Парень сейчас сильнейше опаздывает в универ, а Зак не простит ему, если его отчислят ещё до того, как он сходит хотя бы на одну пару. Из прошлого то универа именно из-за 90 процентов прогулов отчислили ведь.       Парень быстро собирается, хватает заранее собранную сумку с какими-то тетрадями и бежит на выход из квартиры. Почти засыпает, когда заходит в лифт и облокачивается на зеркало. Старая соседка смотрит с недовольным прищуром.       —Сейчас обратно уедешь, гонщик, — предупреждает женщина, когда лифт наконец приезжает на первый этаж и вот-вот закроет свои дверцы.       Антон разлепляет глаза и сначала с непониманием смотрит на женщину, а затем быстро выходит из лифта.       —Спасибо, Вера Ивановна! — благодарит, а затем выбегает из подъезда в сторону своей машины.       Находит чёрный лансер совсем рядом с выходом, заводит, кидает сумку на пассажирское и мчит в универ. Правда, в отличии от привычных двести двадцати едет на допустимых восьмидесяти. Не хватало ещё и на «гражданскую» машину штрафов нахватать. Всего минут через десять подъезжает к статному высокому зданию нового университета.       Зак ещё пару дней назад скинул всё нужное, вместе с расписанием и всем прочим, что нужно знать юному студенту, поэтому осталось только прийти в правильную аудиторию и спокойно отучиться, чтобы ночью с чистой душой вновь гонять по городу.       Антон выскакивает из машины и быстро поправляет рубашку, стараясь привести себя в порядок. Студенты уже стекались к входу, обсуждая последние события и предстоящие пары. Стараясь не привлекать внимания, он с уверенностью решает, что успеет добежать до аудитории, даже если опоздает на пару минут.       Внутри университетского здания царит привычная суета: на стенде вывешены объявления о мероприятиях, разговоры о грядущих экзаменах и подготовка к научным конференциям. Антон пересекает холл, опережая нескольких своих однокурсников и, наконец, добирается до двери аудитории.       Постучав в светлую деревянную дверь затаивает дыхание, и почти сразу видит до боли знакомое лицо преподавателя.       —Господин… Черемисин, правильно? Рад, что вы в свой первый день всё же решили посетить мою пару, — мужчина в тёмно-синем костюме хмыкает, отвлекаясь от своей лекции и помечает Антона как опоздавшего.       —Здравствуйте… — Не веря своим глазам, парень проходит к ближайшему свободному месту, садиться и достаёт тетрадь и ручку.       Перед глазами парня стоит статная фигура Квантума. Данила. Тот, будто ничего не произошло, продолжает лекцию. Говорит низко, холодным взглядом проходя по аудитории. А среди однокурсников никто даже шелохнуться себе не позволяет. Один только Антон хлопает ресницами, пытаясь сначала осознать, а потом всё-таки начать записывать. Как бы то ни было, пришёл он сюда учиться, а не пялиться на бывшего лучшего друга в роли преподавателя.       Данил продолжал говорить, его голос звучал чётко и уверенно, будто ни одно из тех событий, что произошло между ними, не оставило следа. Он объяснял тонкости квантовой механики, рисуя уравнения на доске, в то время как воспоминания о их дружбе накрывали Антона, словно туман. Каждый штрих мела, каждое слово напоминало о том, как они вместе долго сидели вечерами над учебниками по видеосвязи, обсуждая редкие квантовые теории. Теперь же перед ним стоял человек, в глазах которого уже не отражалась та юношеская искренность.       Антон пытался сосредоточиться, но его мысли снова уводили его в прошлое. Он помнил, как они смеялись, обменивались секретами и мечтали о будущем. Словно в ответ на его внутренние переживания, вокруг него зарождалась напряжённая атмосфера. Однокурсники шептались между собой, смеялись и перешёптывались, но никто не осмеливался прервать лекцию, словно существовал негласный кодекс молчания.       Внезапно в классе послышался громкий треск — это один из студентов уронил книгу. Все взгляды, включая взгляд Данила, метнулись в его сторону. Антон почувствовал, как краснота заливает ему кожу. В этот момент он осознал, что не может оставаться в тени человека, которого когда-то считал своим другом. Пора было взять себя в руки и вернуться к учебе, хотя бы ради своего будущего.       Пара проходит на удивление быстро. Или, так кажется только Антону, который всё это время пытался прогрузить в голове всё, что происходило за последние дни, и как он оказался тут. А Даня ведь даже виду не подавал, что работает преподавателем в таком престижном месте. И Заквиель, как назло, не сказал ни слова об этом. Может сам не знал, а может решил подстебнуть Антона за все его проигрыши.       Ну ничего, ещё отыграется.       Под окнами аудитории, в которой проходила пара Антона сейчас шумел город. Туда-сюда ездили машины. Одна из таких сейчас сворачивала на трассу, что ведёт к дачным посёлкам.       Водитель тяжело вздыхает и сворачивает в небольшой район с частными домами. Все похожи друг на друга. Одинаково большие, вычурные, и все ограждены кирпичными стенами. Тут не встретишь даже простых металлических заборов. Только разноцветный кирпич: белый, чёрный, красный, даже зелёный и голубой. Но только один дом выделялся из этого буйства красок.       Небольшой дом из белого кирпича, с золотым ветвистым забором и небольшим садом прям перед домом. Простой, по сравнению с другими домами, но со вкусом. Рядом с территорией дома лужайка, на которой сейчас сидит паренёк и плетёт венок из одуванчиков, что растут совсем рядом.       Парень останавливается на небольшом парковочном месте рядом с большим сине-голубым джипом. Подходит к мальчику и садится перед ним на корточки.       —Привет, Кшиш. Папа дома? — С улыбкой спрашивает парень, рассматривая мальчика. Подрос.       —Олежа! — мальчик вскакивает и обнимает Секби, — Дядя-Лёша и тётя-Алёна дома. Только с ними мой брат… Вы же с ним не будете ругаться? — большие детские глаза смотрят в душу парня, а тот и не находит что ответить.       Кшиштоф — младший брат Жирафа, близкого друга Пугода. При младшем его зовут просто Илиёй, но если и проскакивает, то легко объяснить откуда такое прозвище. Они вдвоём часто заезжают к родителям команды, и всё потому, что настоящие родители у этих двоих не самые лучшие опекуны, а Кшишу нравится атмосфера и семейный уют в этом доме: вот дядя-Лёша, который только-только разобрался с документами и идёт помогать любимой жене на кухне; а вот тётя-Алёна рисует что-то на большом экранном графическом планшете (Кшиштоф всегда норовит посмотреть, но тётя не даёт. Правда потом они вместе рисуют всё, что захочет Кшиш); а вот команда в полном составе весело болтает, или серьёзно обсуждает следующие гонки и чемпионаты вместе с «отцом».       Несмотря на то, что Секби никогда не удавалось поладить с Жирафом — Кшиштоф его любит. Они часто играют вместе, занимаются какими-то делами. Кшиш за всё это время стал для всей команды и Альцеста с Рейлак в том числе всеобщим младшим. Младший брат, младший сын, добрый и наивный — вот он Кшиштоф собственной персоной.       —Не будем, обещаю. А Мо… Дима не с вами сегодня? — Олег запинается. Привык, что при ребёнке лучше всех называть их истинными именами, насколько бы не хотелось назвать по-другому.       —Не-а, Илия сказал, что он чем-то занят, поэтому не сможет поехать с нами. Но обещал привезти мне что-то интересное, когда освободится, — счастливо улыбается мальчик.       —Ну хорошо. Ладно, играй, а то нам с отцом ещё поговорить надо успеть, пока меня срочно на работу не вызвали, — Олег треплет Кшиша по голове и направляется ко входу в дом.       Калитка открыта, поэтому Секби быстро проходит на территорию. Идёт по тропинке, выложенной из чёрно-белой плитки и проходит к крыльцу. Дверь не закрыта и парень проходит по светлому коридору. Издалека уже слышны разговоры. В основном только высокий мужской голос и мелодичный женский. Олег проходит к гостиной. Там и правда сидят только Алёна и Жираф.       —Здравствуй, мам — Олег подходит к матери, обнимает за плечи, а затем кидает взгляд на сидящего напротив неё, — Жираф, — парень наклоняется к уху женщины и тихо задаёт вопрос, — Папа в кабинете?       —Привет, Олеж. Да, разбирается сейчас с бумажками по поводу ваших очередных штрафов и вызовов в суды. Но ты не беспокойся, у него сегодня отчего-то настроение хорошее, думаю будет рад тебя видеть.       —Спасибо. Тогда не буду больше мешать вашему разговору, — проговаривает парень и скрывается за дверью гостиной.       Бредёт на второй этаж, почти сразу замечая тёмную дубовую дверь в кабинет отца. Она был чуть приоткрыта, а из-за неё слышался чуть хриплый мужской голос, говорящий кем-то по телефону.       —Санчез, эти двое друг-друга в прошлый раз чуть не убили, и ты до сих по думаешь, что нам не нужна скорая помощь на трассе? — голос затихает, видно слушая ответ соеседника, — в общем, бери Хайди с… Кэпом, думаю, можешь из той шайки-лейки кого-то взять ещё, но чтобы был полная медицинская помощь, в случае чего. А… И не забудь передать своему золотому что с ним Зак поговорить хотел… Саш, понятия не имею о чём, он мне докладывать не обязан. Всё, давай, — голос затихает полностью, и слышится шелест бумаг.       Секби тихо стучит, и слыша знакомое «войдите» открывает дверь в кабинет полностью, и аккуратно заходит.       —Здравствуй, отец, — официально начинает Олег, но быстро снимает с себя маску «примерного сына богатого отца» и подходит к Альцесту, обнимая за шею, — Привет, пап! Поговорить надо.       -Кто явился, глазам не верю. Здравствуй, Секби! — Приветствует Алексей, отрываясь от бумаг, и с тёплой улыбкой смотрит на сына.       -В общем… Это на счёт Клешрейка… Не закатывай глаза, это важно! — видит кивок, мол «ну рассказыай», — Так вот… Думаю ты помнишь что у нас с ним случилось, из-за чего мы с ним сейчас так себя ведём…       -Секби, давай без длинных подводок. Я всё помню, знаю, дальше что?       -В общем… Я не знаю что делать. Он от меня бегает, как от чумного, я не знаю как к нему подступиться. И боюсь делать какой-то серьёзный первый шаг.       -Знаешь, Олеж… Меня ваши с Клешом игры уже конкретно достали. Так что давай так, либо вы с ним миритесь и сам знаешь чем продолжаете, либо ты уходишь из гонок.       Ящер опешил. Он ожидал чего угодно, но не подобного. Этот договор почти невыполним. Это значит просто пообещать закончить карьеру совсем.       -Время? — тихо спрашивает парень.       -До конца соревнований по городу. Либо вы в финале побеждаете вничью от вашей «чистой, как голубое небо, любви», либо…       -Хорошо. Я понял. Спасибо, — отрывчато говорит Секби и выходит из кабинета, а затем тихонько выбирается из дома.       Внимание привлекает машина в розово-фиолетовых оттенках на противоположной стороне улицы. Из дома, перед которым и стоит машина выходит низкий парень, обнимая кого-то на прощание. Он даже не смотрит в сторону Секби, садится в машину и уезжает.       У Олега аж дыхание перехватывает. Мало того, что поспорил с отцом на то, что своими собственными руками разрушит свою карьеру, так ещё и причина спора как ни в чём не бывало выходит из соседского дома.       Секби знал не много о жизни Клэша, а уж тем более о всей его команде в частности. Но закрадывалось ощущение, будто дом, который сейчас пестрил в лучах солнечного света, пренадлежит не последнему для Ильи человеку. И как же Олег надеется, что это не дом кого-то из тех, кому принадлежит сердце Рейка. Слезливо, но как есть.       —Это дом Заквиеля, — бросает кто-то сбоку, а затем парень видит спину говорящего. Жираф, — Кшиш, поехали домой! Дима нас там уже ждёт.       —Дима всё-таки привёз что-то интересное? — у мальчика аж глаза загораются. Он быстро доделывает в венке последнюю петельку, и в этот же момент берёт сразу три венка в руку. Один, к слову, у него на голове, — Можно только сначала тёте-Алёне венок отдать? Я для неё сплёл!       Илия кивает, с нежной улыбкой смотря на брата. Тот бежит к калитке, но оттуда уже выходит сама Алёна. Наверное, закрыть хотела, раз дети уже уезжают.       —Тёть-Лён, это тебе! Дяде-Лёше я сделать не успел…— мальчик отдаёт один венок Рейлак, а затем снимает с головы свой, — Отдай ему мой! Надеюсь, он ему понравится, — и бежит к Секби, — Олеж, а это тебе! — быстро отдаёт венок и уже спокойнее идёт к брату, — И тебе, — Кшиш протягивает венок брату, который кидает нежное «спасибо», и садится в машину, не забывая помахать ручкой на прощание.       Секби и Рейлак машут ему, уже когда машина начинает отъезжать от дома. Олегу на душе становится чуть-чуть теплее. Всё-таки нравится ему его семья и друзья (даже если это друзья твоих сокомандников). И всё-же соседний дом покоя не давал.       —Олеж, ты чего застыл? Ты вроде ехать хотел, — спрашивает Алёна, а потом смотрит в ту же сторону что и Секби, — Жираф всё-таки сказал?       —Ага… А почему отец не сказал?       —Он сам не знал. До сегодняшнего дня. Зак зашёл к нам с утра, когда Илия с Кшишом только приехали. Кшиш то не понял, что не так, а вот Жираф… Наоборот.       —А почему… Отец общается с Заком? Они же держат две главные команды города, которые соперничают уж сколько времени…       —Родной, это бизнес. Да и Зак — один из основных организаторов, наряду с Файкарной и Разумом. Альцесту, как бизнесмену и предпринимателю, более чем необходимо общаться хотя-бы с какой-то частью организаторов, чтобы получать выгоду с всего этого.       —Ясно, — Секби кидает коротко, — Ладно, я поеду… Спасибо, что сказала, — На этом Олег разворачивается и уходит в свою машину.       Алёна лишь смотрит на удаляющуюся машину сына, а затем заходит на территорию дома, закрывая за собой калитку.       Секби крепко сжимает руль, стараясь не втапливать газ в пол, как привык. Мимо проносится сначала деревья, потом небольшие дома, районы, кафе. В одной кафешке рядом с большим районом новостроек сейчас сидят два парня, мирно переговораиваясь за чашечкой кофе. И безалкогольного коктейля. С трубочкой.       —Как праздновать будете? — спрашивает парень, на лице котрого сейчас маска, но открыт небольшой замочек в районе рта.       —Хочу сводить его салюты посмотреть. Но перед ними прокатить на воздушном шаре. Он давно хотел, но всё никак времени не было. Поговорил с Заком, чтобы он попросил Альцеста дать ему полноценный выходной.       —Каков романтик, — парень отпивает чуть-чуть из своего стакана, — А рестораны и всё прочее?       —От кого-кого, а от тебя, Глеб, не ожидал этого вопроса.       —Ха-ха, шучу я. Знаю, что вы этап букеты-конфеты-рестораны прошли уже. В общем, звучит интересно, — Пугод расплывается в улыбке, — Джонни, только не поддавайся ему, как в том году. Обидится же снова.       —Всё будет нормально. Если Клэш выиграет сегодняшнюю гонку с Секби — счёт будет два на один, так что просто выйдем в два на два. Ло давно стал ездить лучше меня, выиграет и так.       —Кстати про них. Как думаешь, кто кому глотку на этот раз попытается перегрызть?       —Клэш Секби. Олег то давно уже не рыпается сам, только бегает за этим мелким. И не думаю, что что-то поменяется, — Флекджикей усмехается и допивает остатки своего эспрессо.       —Поддерживаю твою точку зрения. Ладно, может собираться будем? Может к комментаторам зайти успеем. Интересно даже какой состав в этот раз.       —Да, поехали. Только в гараж сначала.       Пугод кивает, и парни вдвоём выходят из кафе, расходясь по своим «гражданским» машинам. Приезжают в гараж достаточно быстро, меняют машины и едут к месту проведения сегодняшней гонки. Пока они ехали по улице, успел пройти небольшой дождь. Несмотря на то, что воды мало, лужи всё-же были. Над дорогой нависала лёгкая дымка, и воздух наполнился свежестью. Отражения неоновых огней витрин магазинов танцевали на поверхности луж.       Сейчас в комментаторской достаточно шумно. Люди ходят туда сюда, разговаривают, и тишина не наступает ни на секунду. Одна девушка сейчас сидит за большим столом, подгоняя наушники под голову.       —Кто у нас спонсоры в этот раз? — спрашивает девушка, откидывая пряди волос, которые поблёскивают и отсвечивают цветом морской волны.       —Лаванда, ты это спрашиваешь раз… Пятый? Сегодня у нас Заквиель, спорт-бар «Чёрная жемчужина», Альцест, и все прилагающиеся к первому и третьему, — девушка с тёмно-русыми волосами отпивает из кружки немного чая, рассматривая всех присутствующих, — Кого у нас не хватает?       —Салли. Она придёт минут через двадцать после начала, — раздаётся из угла комнаты, — Другие подойдут ближе к началу, но они сегодня просто смотреть, чтобы в курсе быть.       —Стёпа что-то помнит… — удивляется Лаванда, с некоторой усмешкой.       —Фина, угомони её. Иначе будете экстренно искать другого комментатора, — Стёпа демонстративно отворачивается, отыгрывая обиду.       —Угомонитесь оба. Иначе буду искать сразу двоих. Точно знаю что сегодня Кренделёк с Ферши придут, их вместо вас и поставлю.       Оба комментатора замолкают, продолжая тихо пить чай. Мимо пролетает русая макушка, а затем она же заходит к ребятам.       —Всем привет! — девушка садится за свободный стул, прокручиваясь на нём один оборот, — О чём болтаете?       —Марси, привет, — отвлекается от разговора Фина, разворачиваясь к вошедшей в комментаторскую Марсикее.       — Мы тут спонсоров обсуждаем, — отвечает Лаванда, — А ты как, готова к гонке?       —Абсолютно! — с энтузиазмом заявляет Марси.       — Отлично, — кивает Стёпа, — Тогда давайте попробуем сделать небольшой пробный запуск, проверить связь и звук.       Марси кивает, усаживается удобнее и ждёт начала шоу. Фина подключается к системе и проверяет настройки. В комментаторской наступает напряжённое молчание, прерываемое только тихим стуком клавиш и звуками пробного сигнала.       Все гонки обычно транслируются онлайн, для чего на них и нужны комментаторы. Они одновременно и администраторы и помощники. Именно у комментаторов есть доступ к разговорам команд через их наушники, а также, они же и занимаются красивой картинкой на экранах зрителей. Они, в какой-то степени, и рассказывают зрителям о каждом взаимодействии гонщиков.       К каждой машине прикреплена камера и дрон, чтобы запечатлять все действия гонщиков и опасные, даже завораживающие, моменты.       —Приветствуем дорогих комментаторов! — В комментаторскую заходит двое парней. Пугод и Флекджикей. На них поднимается несколько пар глаз.       —Вы по делу или просто так? Гонка начнётся через пятнадцать минут, а вы Секби оставили только с Квантумом, — Спрашивает Фина, снимая с головы наушники.       —Просто так. Интересно как вы готовитесь, — Улыбается Пугод, правда сквозь маску уловить это достаточно сложно, только по глазам.       —Мы уже готовы. Камеры настроены. Трансляция будет… Жаркой. Сегодня вдоль трассы даже медицинские службы выстроились каждые километров пять… Это откуда?       —Секби успел сообщить, что Альцест решил перестраховаться и выставил медиков. Команду Санчеза, ну… Я думаю вы понимаете о чём я, — Проговаривает Пугод, опираясь спиной на стену.       —Ага… А мы видели Ники. Она снова была с тем парнем, который раньше приходил в костюме акулы. Хайди вроде. Но на этот раз он был в медицинском халате, и только поверх него лёгкая голубая куртка, — делится наблюдением Салли, не отрываясь от ноутбука.       —Ясно. Мы пойдём, нам всё же ещё связь с Секби настраивать.

***

      На старте же во всю горят страсти. Команды стоят параллельно друг-другу, но достаточно далеко, чтобы не подслушивать чужие разговоры. Одни только Лололошка с Джонни стоят немного поодаль, чтобы не напрягать свои команды личной болтовнёй.       Ветер свистел в ушах, когда Клешрейк и Секби стояли у старта, готовясь к гонке. Двигатели их машин ревели, как дикие звери, ожидая команды. Ночь окутала город, неоновый свет отражался в лужах после дождя, что прошёл за пару часов до гонки, создавая атмосферу магии и острых ощущений.       — Готов проиграть, ящер? — бросил Клешрейк, его глаза сияли от азартного вызова. Он сел в свою машину, не дожидаясь ответа.       —Пока двигатель моей машины способен соревноваться с твоей — я не покину это поле боя, — ответил Секби куда-то в пустоту, его рука уверенно сжимала руль.       Сигнал старта раздался, и машины рванули с места, оставляя за собой облака дыма и запах резины. В воздухе витала соревновательная энергия, а улицы наполнялись звуками гудков и ревом моторов. Каждый поворот был как испытание на прочность — Клешрейк ловко маневрировал, выжимая максимальное из своего болида, в то время как Секби шёл следом, не оставляя сопернику шансов расслабиться.       С каждым метром скорость нарастала, оба гонщика сливались с дорогой, показывая своё мастерство, готовые покорить себя и город.       Клешрейк на мгновение посмотрел в боковое зеркало, и его сердце забилось чаще — Секби совсем близко, словно тень, постоянно поджидающая удобный момент для атаки. Они пролетали мимо замерших зданий, свет фонарей создавал ощущение, будто мир вокруг замедляется. Каждый удар сердца был в такт реву моторов, словно стараясь предсказать следующий манёвр.       На очередном повороте Клешрейк поймал себя на мысли, что не только Секби является его соперником. Это была борьба с самим собой, с соблазном сбросить скорость и расслабиться хотя бы на мгновение. Но адреналин лишь подстегивал его, и он вложил все силы в управление. В этот момент они вынырнули на широкую улицу, где ровная дорога манила их двигаться быстрее.       Секби, почувствовав ослабление в шаге соперника, мощно нажал на газ. Огонь его стремления был неугасим, и он стремился к лидерству, как ловкий хищник в погоне за добычей. В их дуэли уже не было места для промедлений — только скорость, риск и чистая страсть к гонкам. Оба гонщика знали, что победит тот, кто умудрится пройти через страх на грани возможного.       Напряжение в воздухе возросло, и с каждой секундой путь становился всё более непредсказуемым. В голове Клеша зазвучал внутренний голос, который подсказывал, что именно сейчас нужно сделать шаг вперед, выбросить все сомнения за пределы. Внутренний Хаос требовал выйти наружу. Требовал пойти на риск. Но на раздумывания оставалось всё меньше времени, и парень вывернул на резкий поворот, заставляя машину скользить по асфальту, как на льду.       Секби не ожидал такого. В одно мгновение Клешрейк вырвался вперёд. Однако соперник не был готов сдаваться. Секби рванул за ним, его автомобиль рвался вглубь тьмы, оставляя следы своих сил. Ветер свистел в ушах, несмотря на закрытые окна машины, а огни города мчались мимо, вызывая ощущение нереальности происходящего.       На очередном перекрестке Клешрейк заметил, как Секби вновь приближается. В эту критическую секунду он понял, что должен быть на шаг впереди. Каждый манёвр, каждая доля секунды определяли их судьбы на трассе. Стремление к победе сражалось с жаждой выживания, и в этом противоборстве были только две дороги: к славе или к гибели. Каждый поворот становился испытанием, каждый момент — проверкой его решимости. Он знал, что одно неверное движение может обернуться катастрофой. Но страх лишь подстегивал его азарт, и его ноги работали в унисон с сердцем, отбивающим ритм гонки.       Секби, чувствуя, как быстро расплывается дистанция между ними, считал каждую секунду, понимая, что если не переломит ход событий сейчас, то шансы на победу будут исчерпаны. В ухо что-то говорили участники команды, но адреналин полностью заполнил всё тело парня, и он не слышал их.       Впереди их ждала финишная прямая, и оба гонщика оказались на краю бездны, готовые сделать последний шаг.       Клешрейк ускорил свой автомобиль, стараясь выйти на идеальную траекторию. Каждая секунда казалась вечностью, а шум моторов сливался с гудением его сердца. Взгляд сосредоточился на финишной линии, которая медленно приближалась.       Секби не собирался сдаваться. Он выдавливал из своего двигателя последние силы, наблюдая, как Клешрейк уходит вперёд.       Невероятная решимость наполнила его. Вспомнив о своей команде, о друзьях, которые ждали его победы, он принял решение — рискнуть всем на этот последний манёвр. Прижимаясь к дороге, он увидел возможность, и его рука инстинктивно дернула ручку управления, врезаясь в поворот на полной скорости. Тормоз.       Тормоз сработал с оглушительным скрипом, и Секби почувствовал, как его тело прижимается к креслу. Колеса его машины скользнули по асфальту. Он не мог позволить себе ошибиться. В этот момент время замедлилось. Все вокруг казалось неясным — мир стал только полем боя на гоночной трассе.       Клешрейк, уверенный в своем превосходстве, не замечал, как его преследователь готовится к финальному рывку. Секби выждал, всматриваясь в его траекторию, и, наконец, обрел уверенность. В сердце его разгорелась искра надежды. Он принял решение — пора было действовать.       На выходе из поворота, поднимая облака пыли, он резко отдавал курс на обгон. Двигатель выл, словно протестуя, но все его внутренние механизмы работали как единое целое, стремясь к одной цели — догнать соперника. Вмиг он оказался на достаточно близком расстоянии, чтобы сделать решающий шаг.       —Какого хрена ты творишь?! — В ухе раздался крик одного из парней.       —Я сам не понимаю, Квантум, — коротко ответил Секби, вконец убивая двигатель, но вырываясь вперёд.       До финиша оставался всего километр. Секби ехал быстро настолько, что только бог знал, как ему удавалось контролировать машину в нескончаемых поворотах.       Видя это, Клеш сверкал глазами от злости, стараясь увеличить свою скорость.       Последние метры трассы неумолимо приближались, и в воздухе витало напряжение. Вдруг Клеш заметил, как у Секби на повороте немного сбросилась скорость. Этот момент стал решающим. Все затмило жадное желание обойти соперника. Он нажал на газ до предела, чувствуя, как сердце стучит в унисон с ревом мотора.       Секунда. Две. И Клеш уже летит впереди, застилая пылью обзор соперника. Секби сбрасывает скорость больше, понимая, что этот бой он проиграл с треском.       Через пять секунд Клеш финиширует. Машина останавливается не сразу, но проехав ещё несколько метров парень всё-же останавливает машину и выходит из неё.       Клеш, вытирая пот со лба, оборачивается к зрителям, которые разрывают тишину громкими возгласами. Его сердце все еще избивает ритм адреналина, и он знает, что именно этот момент делает его жизнь яркой и насыщенной. Множество глаз следят за ним, и он чувствует себя настоящей звездой. Он поправляет волосы и, уверенно шагая к трибунам, поднимает руку в знак победы.       Секби, сидя в своей машине, не может сдержать всплеск эмоций. У него есть несколько мгновений, чтобы обдумать свои ошибки и понять, как не допустить их в следующий раз. Он закрывает глаза и глубоко вздыхает, определяя для себя новые цели. Битва закончилась, но война — еще нет. Даже если в этой войне победитель очевиден, бороться нужно до конца.       Олег уезжает быстро. Покидает финиш, не проронив ни слова.