Глава 3. «Будь смелее»
2 июня 2025 г., 20:02
Примечания:
Сонг : The Glass Inside Your Skin — Mr.Kitty
Грязные улицы ночного города, рёв моторов, запах бензина и свобода — здесь нет правил, только скорость, адреналин и любовь.
Вечер. За окном дождь, капли стучат по подоконнику, смешиваясь с далёким рёвом чьего-то двигателя. В комнате полумрак, только экран старого телевизора мерцает синим, показывая повторы прошлых уличных заездов.
Рома развалился на потрёпанном диване, ноги закинуты на стол, где валяются ключи от БМВ, пачка сигарет и два пива — одно уже пустое. Джонни сидит рядом, его пальцы лениво перебирают волосы Ло, а взгляд то и дело скользит к календарю, где красным кружком обведена дата.
— Через два дня, — он хрипло усмехается, — Точнее уже через день… Годовщина. Как отмечать будем?
—Ну, — Рома вздыхает, прижимаясь к Джонни, — У нас с тобой гонка в тот же день, а после неё сможем отдохнуть и расслабиться. Мы с тобой хоть и в противоположных командах, но думаю можно будет пригласить ребят к нам на праздник. Что думаешь?
Рома лениво берет со столика чашку с чаем. Он вообще-то не пьёт, поэтому несмотря на то, что его любимый парень никогда не прочь выпить — Рома тот ещё зожник.
Джонни хрипло смеётся, притягивая любимого ближе так, что чашка в его руке слегка покачивается, и тёплый чай чуть не проливается.
— О, серьёзно? — Его губы касаются чужого виска, голос низкий, с лёгкой издёвкой. — Ты хочешь устроить вечеринку с «Жемчугом» и твоими пай-ребятами из «Фантомов»? Соеденить две враждующие команды? Это либо закончится дракой, либо оргией. А может, и тем, и другим сразу, — Он нахально отпивает немного чая из чужой чашки, морщась от сладости, — Но если ты так хочешь… Только чур, я выбираю музыку.
Его рука скользит под футболку Ромы, пальцы рисуют круги на животе, а в глазах — тот самый знакомый огонёк, смесь азарта и нежности.
— Но сначала… Гонка. Ты точно уверен, что хочешь со мной соревноваться в нашу годовщину? Я не собираюсь тебе проигрывать.
—Пфф, есть ощущение, что мои «пай-мальчики» напьются быстрее ваших. По крайней мере, Клэш и Кратос точно будут не против выпить в вашей компании. Не знаю на счёт Нео… Пугод же не пьёт? Думаю они с Нео будут больше времени проводить вместе, — Рома усмехается, чуть поджимая ноги под себя, — На счёт гонки… Давай в этот раз будем ездить честно, и ты не будешь поддаваться, как в том году. Я достаточно силён, что б обыграть тебя без поддавков.
Джонни резко поворачивает голову, брови взлетают вверх, он резко наклоняется, и его губы почти касаются уха Ло, голос становится густым, как дым после выхлопа:
— Ладно. Будет тебе честная гонка. Но если я выиграю — ты весь вечер делаешь то, что я скажу. А если ты… — Он усмехается, — …то есть вдруг каким-то чудом победишь — я признаю, что ты лучший гонщик в этом городе. Хотя бы на один день.
Его рука внезапно убирается из-под футболки, и он откидывается на диван, закидывая ноги на стол.
— Но давай по факту: Нео и Пугод — это просто мем. Видел, что про них пишут последнее время? Их переглядки на трассе уже каждый заметил.
Лололошка усмехается, давая Джонни щелбан.
—Дурак. Я в том году выиграл бы и без твоих поддавков. Мы уже говорили на эту тему, ты сам признал, что поддавался, в этот раз всё должно быть честно! — говорит с серьёзным лицом, а сам будто светится изнутри. Милый такой.
Ло обнимает Джонни и как кот укладывается к нему на грудь.
—А мне кажется, они пол вечера будут болтать про свои инженерные штучки и всё прочее. Нео пока боится сделать первый шаг к Пугоду, может у них что-то да выйдет.
Джонни фыркает от щелбана, но не отстраняется — наоборот, его руки обнимают Рому крепче, пальцы вцепляются в футболку, будто боятся, что он исчезнет.
— Ладно, ладно, гений гоночных трасс, — он целует Ло в макушку, и его голос становится мягче, глубже, почти шёпотом. — Ты выиграл. Как всегда. Даже когда не выигрывал.
Его пальцы медленно проводят по чужой спине, рисуя невидимые узоры — он знает, как его парень это любит. Он замолкает, прижимая Рому к себе так, чтобы он чувствовал его, Джонни, сердцебиение.
— Но… чёрт. Мне нравится. Вечеринка, гонка, наши общие друзья… Главное, чтобы ты был рядом.
Рома чувствует, как дыхание Джонни становится ровнее, а голос — тише.
—Ну смотри. На вечеринке будем мы, любящие друг друга, Кратос и Квантум, которые терпеть друг друга не могут, или пытаются всем внушить это, Клеш и Секби, у которых любовь-ненависть, и Нео с Пугодом, которые пока не готовы к чему то серьёзному. Я буду рад, если наши команды не будут драться хотя-бы половину вечера.
Ло отпивает ещё немного чая, а затем ставит кружку на стол.
—Нам для полной картины не хватает только вашего Альцеста и нашего Заквиеля. А то какая это встреча двух лучших команд без их попечителей, главных спонсоров, «крыш» и всё в этом духе, — улыбается слабо, смотрит прямо в глаза Джонни, — Ты, кстати, подготовил мне какой то интересный подарок? Хотя нет. Не говори. Я жду, что это будет сюрприз!
Джонни закатывает глаза, но ухмылка выдаёт его — он явно что-то задумал.
— Если бы Альцест и Заквиель явились в одну комнату, нам бы пришлось праздновать годовщину на руинах этого дома, — он целует Рому в лоб, грубовато, но с той самой нежностью, которую копит восемь лет. — Но ладно, пусть будет сюрприз. Хотя если бы ты знал… Ты бы точно кричал от восторга.
Его пальцы вдруг щекочут чужой бок, провокационно, но тут же крепко обнимают снова, не давая сбежать.
Приятные разговоры и смех продолжают раздоваться в уютной квартире. Жаль, что сейчас эта атмосфера касается не всех…
Где-то на другом конце города, в полумраке гаража, залитого неоновым светом от модифицированных фар, суетиться команда. Секби сидит на краю крыши, свесив ноги в пустоту, и затягивается сигаретой так резко, что голова слегка кружится. Внизу рокочет мотор его БМВ, которую из-за расцветки часто зовут «Хамелеоном». Эта машина одна из первых у Секби, он её хранит как зеницу ока, но периодически разрешает себе на ней кататься… Но сегодня даже её рычащий звук не приносит привычного успокоения.
—«Завоевать сердце Клеша. До конца сезона. Блядь, Альцест, ну ты…» — Даже в голове язык не поворачивается сказать что-то негативное в сторону отца. Всё-же, он человек хороший.
Олег щурится, выпуская дым в ночь. Вспоминает, как Клеш недавно на сходке «Фантомов» чуть не проломил ему капот монтировкой — просто потому, что Секби «не так посмотрел». А ещё этот их последний заезд, где Клеш специально выжал его к обочине, и их машины на секунду оказались так близко, что Секби разглядел в его глазах не только ярость, но и…
— Херня, — бормочет он, давя окурок о бетон.
Но ставка уже сделана. И если он проиграет — путь в этот спорт будет закрыт.
Секби встаёт, потягивается, костяшки пальцев трещат. В кармане трещит телефон, но он даже не проверяет.
—«Ладно, Клеш. Ты хочешь войну? Будет тебе война. Но к концу ты сам не поймёшь, когда начал отвечать мне тем же» — Пробегает мутная мысль, пока он прыгает вниз, к своей машине.
Тени от фонарей растягиваются по асфальту, когда к Секби подходят двое — Дима-Алфёдов, светловолосый и вечно с хитрой ухмылкой, и Джаст, высокий, с татуировкой на шее и привычкой крутить в пальцах зажигалку. Они синхронно приваливаются к ограде по бокам от Секби, как будто так и было задумано.
Дима первым нарушает тишину, толкая Секби плечом:
— Ну чё, ящер, опять куришь и страдаешь?
Джаст молча протягивает ему банку энергетика — привычный жест. Секби фыркает, но берёт, открывает с шипением и делает большой глоток.
— Выгляжу настолько хреново?
Джаст хмыкает:
— Ты выглядишь так, будто тебе врезали не по машине, а по самолюбию. Опять Клеш?
Дима тут же подхватывает, разводя руками:
— О, да ладно! Ну не может же он тебя настолько ненавидеть! Может, он просто… не умеет выражать чувства? Ну, как Джаст до того, как я его приручил.
Джаст тут же бьёт его по затылку, но без злости — привычно.
Секби закатывает глаза, но уголок рта дёргается.
— Он меня ненавидит. Точно. В прошлый раз чуть не разнёс мой капот, просто потому что я «слишком близко припарковался».
Дима обнимает его за плечи, драматично вздыхая:
— Ах, молодость… Помнишь, как Джаст мне пробил колесо, потому что «слишком улыбался»? А теперь мы живём вместе, и он мои носки стирает. Любовь зла, ящер.
Джаст бросает в него банкой, но Дима ловко уворачивается.
Секби смотрит на них, и на секунду ему становится… легче.
— Ладно, идиоты. Мне просто нужно его победить. На треке. И… может, ещё где-то.
Джаст поднимает бровь:
— Ты хочешь, чтобы он тебя возненавидел ещё сильнее? Или чтобы перестал?
Секби задумывается, а затем садится в машину, чтобы не стоять в окружении этих двоих.
Секби закидывает ноги на приборную панель «Хамелеона», скрестив лодыжки, и смотрит в небо. В голове прокручивает вчерашний заезд — каждый поворот, каждый жест Клеша, тот момент, когда их взгляды встретились сквозь стекла на финишной прямой.
Дима, прислонившись к капоту, наблюдает за ним с ленивой ухмылкой:
— Ну и? Готов к великому «случайно-не-случайному» разговору? Или будешь тупить?
— Я не туплю, — Секби бормочет, но сам не уверен. — Просто… он или реально меня ненавидит, или…
Дима перебивает, подмигивая:
— …или ненавидит, что ты ему нравишься. Классика.
Секби резко выпрямляется, чуть не ударившись головой о крышу машины:
— Это не…—
Но тут дверь гаража со скрипом открывается, и на пороге появляется Квантум с торжествующим видом:
— Ты либо сейчас идешь со мной, либо твой Клеш снова нарывается на драку. Выбор за тобой.
Секби стонет, хватает куртку и вываливается из машины, пересаживаясь на водительское сидение.
Дима кричит ему вдогонку:
— Не забудь цветы! Или хотя бы не пролей бензин на него «случайно»!
Двое быстро уезжают, оставляя за собой лишь пыль. Они едут быстро, куда-то на другой конец города. Проезжают мимо разных кафе. В одной из таких сейчас наблюдается интересная картина.
Звон колокольчика над дверью разрезает уютную тишину, когда Нео переступает порог. Он машинально снимает затемнённые очки, втягивая аромат свежесмолотого кофе. Взгляд скользит по залу и вдруг замирает на знакомой фигуре у окна.
Ники сидит, откинувшись на спинку стула, её белоснежные длинные волосы рассыпаны по плечам, как шёлковый водопад. Она что-то оживлённо рассказывает, размахивая руками, а её новый парень — Хайди — с профессиональной аккуратностью обрабатывает ей порез на пальце. Его движения точные, уверенные, а взгляд спокойный — полная противоположность их бурлящему гоночному миру.
Нео делает шаг вперёд, и в этот момент Ники поднимает глаза. Её лицо озаряется улыбкой:
— Ну наконец-то! Иди сюда, призрак!
Нео усмехается. «Призрак»…
Год назад. Промзона на окраине города.
Дождь. Лужи на асфальте отражают неоновые всполохи фар — «Фантомы» против бродячего экипажа из-за границы. Ставки высоки: проигравшие навсегда покидают город.
Нео стоит в тени, прислонившись к своему «Спектру» — модифицированному Nissan 180SX с матово-чёрным кузовом. Он не кричит, не трясёт банкой с горючкой, как остальные. Просто молчит, засунув руки в карманы, пока Ники (тогда ещё его девушка) яростно спорит с капитаном противников.
— Где ваш третий гонщик? — орёт тот, оглядываясь. — Нас трое, вас двое!
Ники оскаливается:
— Нас хватит.
Но капитан тычет пальцем в её грудь:
— Ты и этот бледный мудак? Да он даже не—
Щелчок.
Все оборачиваются. Нео уже в машине. Дверь даже не хлопнула — он просто исчез и материализовался за рулём. Двигатель не рычит — он шепчет, как лезвие перед ударом.
Ники фыркает, отходя к своему авто:
— Вот и ваш третий гонщик. Только не орите потом, что он вас не предупредил.
***
Нео не рвётся вперёд. Он отстаёт ровно на два корпуса, сливаясь с темнотой. Даже дым из-под колёс его машины кажется прозрачным. На последнем повороте, когда лидеры уже празднуют победу, «Спектр» вдруг гасит фары, входит в дрифт без звука — даже гравий не скрипит проскальзывает между двумя машинами, как нож между рёбер. Финиш. Тишина. Потом — рёв «Фантомов». Ники вываливается из машины, тыча пальцем в Нео: — Да ты призрак, блять! Я пять раз за гонку забывала, что ты вообще есть! Он только пожимает плечами, но в уголке рта — тень улыбки. Капитан побеждённых, бледный, бормочет: — Это… ненормально. Он даже на камеры не попал. Как будто его не было.***
Ники, вытирая с Нео грязь, сквозь смех говорит: — Ладно, «Призрак» — теперь твоё клеймо. Будешь обижаться — придумаю хуже. Он целует её в макушку: — Мне норм. — Эй, Призрак, а ну-ка оживись — закажешь мне круассан или как? Он подходит, слегка скованный, но Ники сразу подталкивает к нему чашку с недопитым латте: — Выпей, а то остынет. Ты же всё ещё пьёшь с двумя ложками сахара, да? Хайди завязывает аккуратный узел бинта и кивает Нео: — Как трасса? Вчера после вашего заезда пришлось пару ребят на носилках уносить, настолько вы дорогу раскромсали. Нео хмыкает, обхватывая чашку ладонями: — Пустяки. Обычный четверг. Ники прищуривается, изучая его лицо: — Врёшь. У тебя на лбу написано: «Что-то гложет». Это Пугод? Хайди мягко качает головой, отбирая у неё нож, которым она уже начала стучать по столу: — Дай человеку просто кофе попить, детка. Нео наблюдает за ними — за их лёгкостью, за тем, как белые волосы Ники колышутся, когда она смеётся. И вдруг осознаёт, что в груди нет ни ревности, ни горечи — только тихая благодарность. — Просто… задумался, — он наконец делает глоток. — Как там Пугод справляется без меня на трассе. Ники закатывает глаза, но уголки её губ дрожат от улыбки: — Божечки, да ты совсем пропал! Телефон пиликает. Сообщение от Кратоса. Хм? Нео уходит, быстро попрощавшись, но звонкие разговоры не прекращаются… А где-то… Тишина. За высокими витражными окнами бушует внезапный ливень, но в просторном кабинете Заквиеля — спокойствие. Старинный дубовый стол, запах лаванды и дымящийся фарфоровый чайник между ними. Пугод сидит, выпрямив спину, его пальцы едва касаются чашки с чаем пуэр — он пьёт его без сахара. Заквиель, хозяин дома и покровитель «Жемчужин», медленно размешивает ложкой мёд в своём чае. Его тёмные глаза изучают Пугода с лёгкой усмешкой: — Ты сегодня особенно… напряжён. Неужели Нео? Снова беспокоишься о нём? Я слышал он сейчас хорошо проводит время… Не один. Пугод чуть подрагивает, но лицо остаётся невозмутимым: — Он взрослый человек. Вправе сам выбирать, где и с кем ему быть. Заквиель откладывает ложку, звонко стукнув ею о блюдце: — Но тебе не всё равно. Тишина. Где-то за стеной слышен скрип половиц — старый дом живёт своей жизнью. Внезапно дверь распахивается, и на пороге появляется один из подчинённых Зака, мокрый с ног до головы: — Босс! Там такой трэш творится! Клеш и Секби устроили гонку к Чёртову Мосту! Пугод резко вскидывает голову — его чашка опрокидывается, тёмный чай растекается по скатерти, как предзнаменование. Заквиель медленно поднимается, поправляя манжеты: — Ну что, Пугод… Кажется, наша посиделка закончилась. Где-то вдали грохочет гром — или это рёв моторов? Заквиель вздыхает, достаёт из резного шкафа антикварный телефон с позолотой (да, он любит драму) и набирает номер. Альцест поднимает трубку со второго гудка. — Говори. Если это опять про твоего мальчика-гнома, то это не ко мне Заквиель улыбается, проводя пальцем по краю чайного пятна: — О, но сейчас он наш мальчик-гном. И твой ящер Секби. Оба несутся к Чёртову Мосту… Интересно, сколько минут пройдёт, прежде чем кто-то свалится в реку? Пауза. На том конце провода Альцест матерится так, что телефон хрипит. — Не нервничай ты, посмотрим, что будет. Альцест издаёт звук, средний между рыком и стоном: — Ты… Ты хочешь, чтобы я просто смотрел?! — Ну а что ещё остаётся? — Заквиель щурится, глядя в окно, где вдали уже мелькают фары. — Разве не ради таких моментов мы их собрали? Две машины— кроваво-красный «Мустанг» Клеша и ядовито-зелёный «Хамелеон» Секби — стоят нос к носу, двигатели рычат, как звери в клетке. Они сегодня не на новых машинах, и даже не на гражданских… На тех, на которых обычно катаются по настроению, и достают их из гаражей достаточно редко. Клеш сжимает руль так, что кожаный чехол трещит: — Секби… Ты… Ты… Внезапно — рёв мотора, перекрывающий все звуки. Из темноты вылетает угольно-чёрный Роллсройс — машина Заквиеля. За ним, визжа тормозами, подруливает бронированный G-Class Альцеста. Обе двери распахиваются синхронно. Заквиель выходит первым. Безупречный костюм, трость с серебряным набалдашником (он её не использует, просто любит стиль). Его голос режет тишину: — Прекратите этот цирк. Сейчас же. Альцест вываливается из G-Class, уже на нервах и с криком: — Вы вообще в своём уме?! Нео медленно сползает с крыши своей чёрной гражданской шевроле, поднимая руки: — Я просто за атмосферу приехал. Клеш и Секби застыли, как два пойманных на драке школьника. Заквиель подходит ближе, трость стучит по асфальту. — Вот что будет. Клеш — ты едешь со мной. Мы поговорим о твоей… неуравновешенности. Секби — идёшь и сам разбираешься с Альцестом. Остальные — быстро разъезжаются по своим гаражам. Альцест добавляет, скрестив руки: — А если кто-то чихнёт без разрешения — я разберу всех на запчасти. Клеша быстро загружают в Rolls-Royce. Он бросает последний взгляд на Секби — в нём ярость, но и… облегчение? Секби же волокут к G-Class. Заквиель и Альцест переглядываются. Возможно, они только что спасли своих гонщиков… …а возможно, всё только начинается.***
Тишина. Только дождь стучит по тонированным стеклам, а мотор Rolls-Royce урчит, как довольный зверь. Клеш сидит, сжав кулаки на коленях, смотрит в окно. Его отражение — бледное, с поджигающими глазами. Заквиель поправляет перчатки, не глядя на него: — Ну что, герой? Готов объяснить, почему ты в третий раз за месяц крушишь технику из-за Секби? Разносишь свой гараж, пытаешься напасть на чужой? Клеш резко поворачивается: — Он начал! Это он… — голос срывается. Заквиель поднимает руку: — Клешрейк, это не детский сад. Пауза. Клеш вдруг бьёт кулаком в сиденье, кожа мягко глушит удар: — Я не заню, как это остановить! — голос срывается на крик. Тишина. Заквиель наливает в хрустальный стакан виски (ему плевать, что утро только через шесть часов) и протягивает Клешу: — Пей. Говори. Без истерик. Клеш залпом выпивает, морщится: — Он… Он везде. В зеркалах, на трассе, в моей башке. Я должен его ненавидеть! Он из «Жемчужин», он… — Он тебе нравится, — Заквиель завершает фразу, как констатацию факта. Клеш замирает. — Ты не первый, кто путает ярость со страстью, — Заквиель откидывается на сиденье. — Но если ты и дальше будешь ломать всё вокруг — останешься без команды, без гонок… и без него. Клеш смотрит в стакан, где тает лёд: — …Что мне делать? Заквиель улыбается, впервые за вечер искренне: — Проиграй ему. Или выиграй. Но перестань бояться. Зак смотрит на Клеша, который вдруг смеётся — хрипло, сгоряча. За окном мелькает знак «Чёртов Мост». Где-то там остался Секби… и нерешённый спор. Они удаляются быстро. Также быстро они приезжают к гаражу. Константин берёт телефон, глядит на экран с холодной усмешкой. Клеш в этот момент выходит из машины у своего гаража, но его плечи уже не так напряжены. — Альцест. Один вопрос. Ты контролируешь своих людей? — Если это про ту фотку — я уже отобрал у Кратоса телефон. Больше он не… — Не про фотку. Про гонку Ромы и Джонни. Если завтра на трассе случится хоть одна «неожиданность» — сломанный тормоз, «случайный» выезд на встречку… Пауза. По стеклу стекает капля, как слеза. — Ты что, думаешь, я подставлю своих? — Алексей спрашивает резко. Заквиель тихо смеется. — Я думаю, что твои «Жемчужины» иногда слишком… горячие. Особенно когда ставки высоки. Так что передай своим: если Рома или Джонни получат даже царапину — я лично привезу тебе коробку с их запчастями. Понятно? Нам не нужно новых травм. — Понятно. — Отлично. Тогда завтра — честная гонка. А после… Может, выпьем? Как старые враги. Он бросает телефон на сиденье. За окном — Клеш останавливается у входа в гараж, оборачивается и смотрит на Rolls-Royce. Заквиель поднимает стакан с виски в его сторону — тост за… неочевидные решения. Вот бы сейчас все слушались его так, как послушал Альцест. Ведь где-то вдалеке до сих пор горит спор. Фонарь трещит, разбрасывая жёлтые блики по разбитому асфальту. Кратос уже не просто злится — он кипит, как перегретый двигатель. Квантум стоит перед ним, засунув руки в карманы кожанки. Бейдж «куратор М-407» мерцает под вспышками света. — Значит, так, — Кратос рвёт папку с документами, бумаги разлетаются, как мокрые птицы. — Ты и Заквиель решили, что я ваш подопытный кролик? * Квантум не моргает: — Мы решили, что ты не хочешь сдохнуть в кювете в 25. Вот и всё. Кратос внезапно бьёт кулаком по ржавому капоту брошенной «Волги» — металл прогибается. — Я не твой студентик! Я — Кратос! Меня знает весь город! А ты… — Он хватает Квантума за грудки, трясёт, — Ты просто предатель! Резкий толчок — Квантум отбрасывает его. Кратос оступается, спотыкается о разбитую покрышку и падает на вытянутую руку. Хруст. Кратос медленно поднимается, держа левую руку — она висит, как тряпка. Лицо белое, но он не кричит. — …Вот блядь, — он хрипит. — Теперь ты доволен? Квантум застыл. Его лицо наконец теряет ледяное спокойствие: — Антон… — Не зови меня так, — Кратос поворачивается, шатаясь. — Выиграл, Данил. Ты и Заквиель. Теперь я ваш. Он идёт к своему лансеру, оставляя за собой капли крови на асфальте. Квантум остаётся один. Он смотрит на сломанную фару «Волги», потом на осколки зачётки в луже. — Чёрт, — он внезапно бьёт ногой по колесу. — Чёрт! Где-то вдали заводится двигатель — это Кратос уезжает в ночь. И что-то подсказывает… Что ночь не закончится так просто.
