А сирень цветет даже в сердце

      Любовь витает в воздухе вместе с запахом сирени и черемухи. В саду, по которому прогуливаются пары, цветут тюльпаны и нарциссы.       Со Чанбин устроился на подработку в прошлом году и так углубился в изучение садоводства, что остался на постоянную работу.       В садах садовод Чанбин стал полноправным хозяином на ряду с пятью такими же заинтересованными в своем деле парнями.       Сейчас Со обрезает кусты, вдыхая аромат близлежащей сирени. В наушниках играет музыка и парень, до того увлечен работой, что сам не замечает как начинает подпевать себе под нос любимую мелодию.       Мимо него проходит компания, своими разговорами заглушающая не только все звуки мира вокруг, но и громкую музыку в наушниках Чанбина.       Они проходят и снова воцаряется умиротворяющая атмосфера спокойствия. Рабочий день близится к обеду, Со уже обдумывает, как проведет этот замечательный час наедине с едой, и компания студентов проходит снова. Та же самая. И те же люди. Вот только теперь их разговоры чуть тише.       Хорошо, до обеда десять минут, Чанбин уже представляет, с каким удовольствием поест наивкуснейший рамен в кафешке недалеко от сада, и снова видит тех же парней. Да что такое? Третий раз? И на этот раз они уже не кричат на весь парк, распугивая птиц. Со даже музыку тише делает и прислушивается. Компания молча проходит мимо.       Три раза Со чувствовал на себе пристальный взгляд и едва подняв глаза, встретился с ним на долю секунды, но парень испуганно отвернулся от него в сторону.       Студенты скрываются где-то за кустами сирени, и Чанбин уверен, что больше их не увидит, но... — Извините, — прямо перед ним вырастает высокий парень, смущенно покрасневший и упорно отводящий глаза в сторону.       Он прячет руки за спиной и ждет, пока Со, вздрогнувший от неожиданности, обратит на него все свое внимание. Чанбин поднимает голову и слегка опирается на куст, разделяющий его от парнишки. — Ты что-то хотел? — Да, — парень протягивает Со небольшой букет сирени и Чанбин аж открывает рот от возмущения. — Молодой человек, — он, конечно, забирает протянутые цветы, но продолжает с укором смотреть на смельчака. — Я, конечно, прекрасно знаю, что чтобы сирень лучше росла, она нуждается в обрезке. Но вы находитесь не в каком-нибудь дворе. — Да ну чего вы. Такой красивый, а ругаетесь, — парня словно развеселила манера речи Со. А самого Чанбина это лишь сильнее разозлило. — Я Ли Феликс, кстати. — Да хоть Ким Чен Ын! — Вы можете называть меня как угодно, — Феликс протягивает руку через разделительный куст, но Со не спешит ее жать. — Боже, если ты проиграл желание, давай сделаем вид, что ты его выполнил, иди уже куда шел. — Нет, я ничего не проигрывал. Хотел пригласить вас пообедать и наоборот, выиграть ваше время. У вас же скоро обед? — Нет, не скоро. Я с детьми не обедаю. — Я не ребенок! — Молоко на губах не обсохло, вон, смотри, — Со тянется к Ли и больно щелкает его по носу. — Ай! За что? — За цветы. Иди уже. Я работаю, а ты мне мешаешь. — Вы не избавитесь от меня так просто! — тихо говорит Феликс и обворожительно улыбается, прежде чем уйти. — Будешь приследовать, вызову полицию, — так же обворожительно улыбаясь, вторит студенту Чанбин и возвращается к своей работе.       Со смотрит как Феликс идет к компании, и как его друзья, посмеиваясь, хлопают его по спине. Младший на мгновение оборачивается, словно чтобы проверить, провожают ли его взглядом. И как назло, Со встречается с его глазами и Феликс одними губами что-то говорит ему.       Боже, сейчас радует только обед. Чанбин быстро бросает вещи в сарай и застывает, размышляя, куда же деть оборванную сирень. — Поставлю тут, ладно, — Со ставит цветы в бутылку с разрезанным горлышком и наливает в нее воды. Все-таки, жалко пропадать такой красоте. Она же не виновата в позднем пубертате этого Феликса.       А затем Чанбин мчит на крыльях счастья за долгожданной едой.       Большая тарелка радует глаз, а вкусный рамен радует желудок и все вкусовые рецепторы Со. Вот теперь день удался.

❀❀❀

      Со идет на ужин в кафе у дома, чтобы быстрее доползти до кровати после плотного перекуса и при этом не утруждать себя готовкой.       Чанбин думает о том, как восхитительно поест самгёпсаль, выпьет соджу и наконец-то расслабится. Но настроение меняется, когда к его столу приближается улыбающаяся рожа. — Господи помилуй, — шепчет себе под нос Со. — И снова здравствуйте. — Можно сменить официанта? — К сожалению, все остальные официанты заняты. Я могу обслужить вас. — Ладно, мне самгёпсаль и бутылку соджу. — Пить в одиночку — плохо. — Не дорос, чтобы дядьку взрослого учить. — Так вы даже не хен? Вас следует звать оппой? — Чаевых не жди. — Буду ждать ваш номер телефона на чеке. — Неси уже заказ на кухню, я хочу есть. — Хорошо, оппа.       Некоторое время спустя, Феликс ставит на стол заказ и то, что к нему совершенно не относится. — Я не заказывал моти. — Комплимент от заведения. — Или от тебя? — Все возможно. — Ты в него плюнул? — Расцеловал. — Боже. — Приятного аппетита, оппа.       Конечно, неугомонный студент Ли не смог перебить зверский аппетит, и десерт так призывно смотрит прямо в душу. Хорошо, он поддастся этой слабости и съест его. Зато с каким удовольствием.       Феликс, надо отдать ему должное, выполняет свою работу отлично. Бегает между столами, обслуживает клиентов, приветливо улыбается всем.       Но подкатить позволил себе только к Чанбину. Даже не обратил внимание на своих ровестников, сидящих за соседним от Со столиком. Старший замечает на себе взгляд официанта каждый раз, когда поднимает глаза от тарелки. Не отрывая взгляда от младшего, который понял, что уже пойман и поздно убегать, Чанбин пьет соджу, перед этим салютуя Феликсу стаканом. Ли кивает и снова убегает обслуживать вновь прибывших гостей.       Тарелки на столе пустуют, в бутылке осталось напитка на самом донышке и Чанбин снова подзывает к себе Ликса. — Вам все понравилось? — Да, только чей-то пристальный взгляд немного отвлекал. — Приносим извинения за неудобства. Такого больше не повторится, — Ли скрывает улыбку за рукой. — Безнал, анал? — Чего? — Картой или наличными говорю. — Боже, картой. — Отлично. Сейчас принесу терминал.       Феликс уходит, а Чанбин ждет и не может выбросить из головы его слова. Тупой подкат или ему уже слышатся всякие глупости? В любом случае, это смущает. К нему катит шары студент, на вид так на лет 5 младше него. Остается надеяться, что они больше не встретятся. Хотя, их город — огромная деревня. Куда бы ни пошел, везде знакомые лица. Как вообще возможно то, что в случайном кафе работает именно этот бесячий и приставучий похожий на кота парнишка. — Прикладывайте, — Феликс подсовывает Бину терминал, вырывая старшего из мыслей. — А, да, — Со прикладывает карту и Ли отходит от стола, оставив Чанбину лишь чек. Кьюаркод для чаевых так ярко выделяется, что старший невольно посмеивается. Пусть даже не надеется ни на номер, ни на лишние деньги.       Со достает из сумки ручку и пишет на чистой части бумажки: «Скажи спасибо, что не сдал тебя полиции за оборванные цветы с частной собственности. Номера ты не дождешься.»       Потом он быстро собирается и довольный идет домой. Сейчас только бы поспать и день удался точно.       А Феликс забирает со стола чек и громко смеется. Напал же он на непреступную крепость. Ничего, он отыщет брешь в защите. Подступится к Со и добьется его расположения. И что, что он младше. Ему же не 12, уже 21 как никак.

❀❀❀

      Чанбин выходит на работу с превиликим нежеланием сегодня. Погодка не шепчет, дождевик от дождя защищает, но удобства не придает. Он стоит над кустарником в глуби сада. Деревья заслоняют собой небольшую часть дороги, но не защищают от прохладных капель. Со недовольно жмурится, когда на лицо стекает огромная капля.       В такую погоду хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит. Но Бина выгнала сама судьба работать в такой день. Рабочий план никто не отменит из-за дождя. — Заболеете, — над головой Чанбина появляется зонт, но Со не требуется оборачиваться, чтобы понять, кто этот самый зонтик раскрыл над его головой. — Я в дождевике. — Я смотрю, он вас не спасает. — Ты предлагаешь мне на работу зонт таскать и к голове его приматывать? — Нет. Вот, я постою, подержу вам зонт. — Не надо. Как ты нашел меня вообще. Это стремно, знаешь? — Я здесь всегда гуляю. Не удивительно. Вы тут работаете, я тут недалеко живу, все еще странно? — Ты оказываешься в том же месте, что и я уже второй день подряд. — Судьба? Нам нужно точно обменяться номерами. — Нет. — Ну, оппа! — Хватит называть меня так! — Вы сами сказали, что слишком взрослый для меня. Я лишь проявляю уважение. — Ладно, не важно, называй как хочешь. Все равно не на долго.       Все это время Со даже не смотрит на парня, продолжая придавать форму кустам. А Феликс покорно следует за Чанбином, придерживая над его головой черный зонтик. — Не говорите гоп. — Не перепрыгнешь. — А если перепрыгну? — Только через мой труп. — Ну, убивать вас я не хочу. Вы мне нравитесь. — Боже, да что мне сделать, чтобы ты от меня отвязался? — Дайте подумать, — Чанбин не видит за своей спиной, но Феликс и впрямь задумчиво толкается языком за щеку, устремляя глаза в серое небо. — Пойти со мной хотя бы на одно свидание. — Нет. — Ну, оппа. — Хен. — Так сколько вам лет все-таки? — 26. — Так и знал. Вы, хен, не выглядите на свои 26. — Поэтому ты догадался, сколько мне лет? Я же так не выгляжу на 26, что люди сразу угадывают мой возраст. — Нет. Не по внешности я догадался. По вашему поведению, хен. Сразу видно состоявшегося в жизни мужчину. Бог дал вам всё. Кроме моего номера. — Да когда ж ты отстанешь от меня, — Чанбин, разозленный подкатами в свою сторону, бросает свое увлеченное обрезание куста и разворачивается в сторону Феликса. Чтобы внести ясность, Бин — огромная накачанная скала, которая прикрывает собой Ли полностью. Так, что его даже не видно. — Ты еще тупее, чем я думал, боже.       По волосам и худи Феликса стекает вода. Он стоит под дождем весь мокрый и щурится от попадающих в глаза капель. — Себе зонт забери, сейчас же! Надо же додуматься! Решил побыть джентельменом, встал бы тоже под него. Что с тобой не так? — Волнуетесь? — Ребенок из-за меня заболеет, конечно страшно. Родители-то твои что скажут мне, а? — Они не скажут. Вы не переживайте. Им начхать. — Домой иди, живо. — Не могу. — Да не подохну я без зонта. Повторяю, забери его и дуй домой. — Повторяю, я не могу прийти домой. — Боже, ну за что ты мне на голову свалился. — За успехи в учебе. — Я троешником был. Понятно теперь. Говорила мне мама, что учиться надо хорошо, а то проблемы будут. Это она тебя подослала? — Нет, но познакомиться с будующей родственницей было бы не плохо. — Да забери зонт свой, смотреть на тебя страшно, как собака бездомная. Бери и брысь отсюда домой. — Да не могу я… Ай, ладно.       Феликс впервые сдается по своей воле за эти два дня, и Чанбина это даже немного удивляет. Он продолжает смотреть в след сырому до самой последней ниточки Ли, и из головы никак не идут слова о доме. Ладно, Со, это не твое дело. В конце концов, до конца смены пол часа. За это время он обойдет еще пару кустов, спокойно закроет инвентарь в сарае и уйдет домой счастливый, а главное, что сухой.       Чанбин удовлетворенно выдыхает, рассматривая плоды своих творений и вытирает с лица капельки дождя. Мысли о младшем уже выветрились вместе с влажным прохладным ветром, а настроение, несмотря на погоду, стало таким хорошим под конец дня. «Щас завалюсь домой, закажу себе суши и буду смотреть нетфликс всю ночь. А завтра выходной проведу в кровати, не хочу никуда идти.»       Со думает об этом, пока идет по аллее, как обычно. Домой, со спокойной душой. Но вдалеке на сырой лавке видет знакомый силуэт. — Я же сказал тебе, домой иди. — Я же сказал вам, не могу, — Феликс поднимает на Со глаза и Чанбин тяжело вздыхает. Все лицо парня горит так, что он может спокойно вставать вместо красного сигнала светофора прямо на дорогу. Разницы не заметят. — О чем я и говорил. Молодец, медальку тебе дать что ли? Герой года. Прикрыл того, кому и не надо было, а сам заболел. — Я здоров, — словно опровергая его слова, горло Феликса першит и он громко прокашливается. Его и без того грубый голос стал сейчас еще грубее и ниже на пару октав. — И правда, смотри, вон, под ногами легкие твои валяются, просили подать тебе их обратно.       Ли устало улыбается и потирает красные глаза.       Чанбин и не знает, что делать. Вообще, они не знакомы. Все, что он знает — имя и фамилия. Даже возраста четкого не знает. Только то, что этот олух точно младше него. — Вставай и пойдем. — Куда? — Отогреваться. — Приглашаете к себе? — Будешь приставать, вызову полицию. И не посмотрю, что ты меня младше, так еще и больной. — Не буду, хён. Не буду.       Ликс пару раз чихает и Со про себя отмечает, что делает он это как крошечный котенок. Весь словно в три раза меньше что ли становится. И что за глупые ассоциации? Он еще как ребенок, что ж не так?

❀❀❀

      Феликс весь мокрый, пока добрались до квартиры он чихнул раз 20 точно, но не жаловался. Хотя, Чанбин иногда кидал на него беглые взгляды и замечал, как парень путается в ногах, словно под действием алкоголя, и норовит упасть. Но держится. Держался по крайней мере, пока они не дошли до подъезда. Ликс поднимает ногу, чтобы ступить на лестницу и через секунду уже летит носом в бетон. — Сука, — Со успевает подхватить парня на руки и вздыхает. — Да за что мне это, а? — Хен, поставьте, вам неудобно, я дойду. — Ты щас к сатане постучишься, сиди и не рыпайся. — Ну вообще, я лежу. — Нет, ты язва, правда. Лежи, сиди, че хочешь делай, но как только придем ко мне, ты расскажешь мне, почему не идешь домой. Понял? — Я не могу. — Я веду тебя к себе в дом, и мне хотелось бы знать, кого я туда веду. Если ты будешь что-то недоговаривать, я сразу забуду про твое нестоячее состояние и выставлю вон. — Ладно.       Чанбин очень надеется, что по дороге к квартире не встретит соседей. Это было бы неловко. Но лифт, слава всем святым, приезжает пустой. Что не удивительно в такую-то погоду. Кто пойдет куда-то вечером в дождь? Разве что покурить у подъезда. — Ты такой красивый и сильный, хен. — Оставь свой горячечный бред, пожалуйста. Я тебя тут сейчас брошу. — Не бросишь, совесть замучает. — А ты меня так хорошо знаешь? — Знаю. Ты оставил бы меня еще там, на лавочке, если бы мог. — А с каких пор мы на «ты»? — Ой. Простите, хен.       Чанбин впервые за вечер улыбается. И Феликс аж съеживается от этой улыбки. Какая же прекрасная, красивая, согревающе добрая эта улыбка. — Да обращайся как угодно. Наплевать. — Как угодно не могу. Я все еще не знаю, как тебя зовут. — А тебе и не нужно. — Я же все равно узнаю. — Посмотрим. Феликс, это следовало спросить до того, как нести тебя к себе домой, но сколько тебе лет? — 21, хен. — Ну, так я себе и представлял. Ты мелкий. Ну, хоть совершеннолетний. — А если бы я сейчас сказал, что мне 16? — Принес бы домой и позвонил бы в полицию, чтобы они вернули тебя родителям. Встань, мне нужно открыть дверь.       Квартира Со на десятом этаже, как они добрались до нее, Ликс не особо помнил. Ничего, кроме небольшого отрывка диалога в самом конце. — Ой, — Ли только встал ровно, как в голову ударило резкой болью. — Вот тебе и "ой". Заходи. Сразу разувайся, грязь притащишь в дом на своих панкушниках. — На чем, прости? — Чиривички свои снимай. — Господи, ты слово «кеды» избегаешь, как набожный человек упоминание беса? — Твои вусмерть убитые конверсы я не могу назвать не иначе как панкушники. — Где вообще слово такое нашел. На форумах для стариков? — Сам придумал. — Еще и поэт. Я искал медь, а нашел-то золото. — Дверь в ванную может еще найдешь? Чтоб когда я пришел, ты был уже там за шторкой под теплой водой. — Че прям так сразу? — Нет, ты долбаеб? — Хен, не при детях же! — Феликс, не смотря на свое состояние, смеется так заливисто, что этот звук заполняет всю холостятскую берлогу Чанбина. — Живо, я сказал. — Хорошо, папочка.       Со закатывает глаза, проходит в комнату, и роется в вещах, которые мог бы дать Феликсу. Любая его футболка будет парнишке как платье, а в шортах он просто потонет. Поэтому Чанбин хватает первую попавшуюся в руки чистую одежду и приоткрывает дверь в ванную, где уже слышится шум воды. — Одежда на полу рядом с дверью, полотенца чистые в ящике под раковиной. Если что, кричи. — Хорошо, красивый командир. — Ну ты и чепушила, конечно. Давай, не утони. — Постараюсь.       Бин выходит на кухню и ставит чайник. Зачем он вообще помогает парню, которого знает пару дней? Неужели что-то в нем все-таки цепляет? Да нет. Обычный паренек, втрескавшийся в человека постарше. Просто по-человечески захотелось помочь. И почему только он не идет домой? В мыслях мелькают самые разные идеи, но Со старается не цепляться ни за одну из них, хоть что-то и есть, что заставляет усиленно думать. Пусть сам все рассказывает. — Твои вещи слишком огромные, шорты мне вообще велики до безумия. Я буду только в футболке, она мне как платье какое-то. — Мда, в трусах и моей футболке. Придется сжечь ее потом, чтож. Кто увидит, что вообще подумает? — Что мы переспали. — Ты слишком прямолинейный, боже мой. — А ты слишком часто упоминаешь имя Господа в суе. Я ж ничего не говорю тебе. Тебя что-то смущает? — Феликс залазит на высокий стул и ойкает, кладя голову на столешницу. — Иди на диван садись, кувыркнешься назад еще не дай Бог… Да сука. И зачем ты сказал это? Теперь я замечаю за собой каждого бога. — Не благодари. — За это не благодарят, за это посылают нахуй. Иди на диван говорю тебе. — Я не слезу. — Ты серьезно? — У меня голова кругом. — Если ты придуряешься, я тебя ей богу выпорю. — Теперь мне хочется придуряться. — Язык мой — враг мой.       Чанбин соскальзывает на пол и подхватывает Ликса на руки. Он и правда весь горит, словно окунувшийся в кипяток Иванушка из «Конька-Горбунка». — Скорую чтоли вызывать тебе. — Не надо скорую. — Да а что мне делать с тобой еще? — Дай мне просто одеяло, мне холодно. — У, родной, это уже проблема. Тебя знобит не по-детски, тут жара не описуемая, мне вот окно открыть хочется или в край, уж раздеться. — Так сними футболку, чего не так-то? — Не планировал перед тобой оголяться. — А ты попробуй. Мне слишком не хорошо, чтобы до тебя домогаться. — Сначала чая тебе дам, потом уже буду думать, что с собой делать.       Со наливает в кружку с парой ложек меда кипятка и кидает внутрь пакетик. — Аллергия на мед есть? А то еще от анафилактического шока не хватало чтобы ты умер. — Нету. — Нет слова «нету», болезный ребенок. Но слава б… ДА ЧТОБ ТЕБЯ. Хорошо, что хоть с медом ты не в контрах. Держи.       Ликс молча принимает горячую кружку и подгибает под себя ноги, давая место на диване Чанбину.       Парни какое-то время молча сидят. Со ждет, пока Феликс попьет, а Ли просто думает. Честно, он боится.Что скажет старший в ответ на рассказ про родителей? Какая-то часть его кричит о желании рассказать этому человеку всё. Но другая убегает далеко в себя, запирает двери на огромные стальные замки и не желает открываться. — Спасибо, хен. — Будешь должен. — Выставишь счет за чай и воду бедному студенту? — Чаевые же тебе дают. — Ага, и по заднице хлобыщат, так, что лучше б не давали.       Чанбин вопросительно смотрит на парня и тот тихо усмехается. Грустная улыбка появляется на его губах. Он сжимает горячую кружку в руках, словно не чувствуя от нее дискомфорта. — Ты думал только к девушкам пристают? Я же к тебе пристал. Только пьяные мужики в нашей кафешке будут пострашнее меня. — Фу. — К подкатам можно относиться терпимее, но когда они трогают меня, не хватает даже часа в ванной, чтобы отмыться. — Мне жаль, Ликс.       Чанбин в ступоре. Он и представить не может, как это может быть неприятно. Сальные шуточки от взрослых пьяных мужиков это безумно противно, но когда это переходит в физический контакт — все еще ужаснее. Лично вот старший бы сразу руку сломал. Со даже не знает, что говорить в такой ситуации. — Все нормально. Привык. — Не то, к чему нужно привыкать. Администрация в курсе? — Нет. — Нужно попросить защиты. — Они не станут ничего делать. А я не хочу скандалить, мне слишком нужна эта работа и деньги. — Почему ты не хочешь идти домой? — Это больная тема. Мне стыдно. — Я пойму.       Ли тяжело вздыхает, словно пытается выпустить из себя вместе с воздухом весь накопившийся страх. — Родители. Они алкоголики. — Так и подумал. Запой? — Уже неделю. — И ты не был дома все это время? — Был, один раз.       Феликс приподнимает край футболки и Со тяжело выдыхает. На тонком бедре расплывается огромный синяк. — Отец швырну в меня бутылку. — У меня где-то была мазь. Надо помазать. Чанбин идет за аптечкой. — Все нормально, не надо. — Я сказал, надо. Ноги мне на колени положи. — Хен. — Положи.       Ли больше не спорит, молча кладет ноги на бедра Со и поражается про себя, насколько они широкие и твердые.       Чанбин мягко касается поврежденно кожи холодной мазью и Феликс вздрагивает. — Хен! — Прости, прости, забыл предупредить, она холодная. — Я уже понял.       На самом деле, это даже приятно. Касания Чанбина осторожные, мягкие. Ладони у Со большие, размером почти с всё бедро Феликса. — Чанбин, — Бин продолжает осторожно втирать мазь, а Ликс словно дышать перестает после одного лишь слова. Вроде он понял, но на всякий случай переспрашивает: — Извини? — Мое имя. Со Чанбин. — Красивое. Тебе идет. — Да, — старший давно уже втёр всю мазь, но задумчиво продолжает держать ладони на бедре. — Тебе нужно поспать. — Я не хочу. — Через не хочу. Давай. Принесу тебе подушку и одеяло. — Чанбин, — Феликс зовет его, когда Со уже уходит в другую комнату. Старший оборачивается, выжидающе смотря на Ликса, который тоже замер, как будто передумал говорить ему то, что хотел сказать. — Спасибо. — Да ладно.       Одеяло теплое. Под ним безумно жарко. Подушка мягкая настолько, что Феликс, как в перине, проваливается в ней, тонет, но выбираться, право, совсем не хочется. Ли, на удивление, засыпает быстро. Впервые за много дней. Сон спокойный. Если не считать присутствие в нем горячего брюнета. Но слава богу, от горячего брюнета Со Чанбина только голова и торс, а ниже копыта кентавра. Да, сны с температурой у влюбленного парня с поздним пубертатом — зловещий заговор против всего человечества.       Кентавр удаляется, Ли начинает бежать за ним, но из-под ног словно ускользает земля и он падает в бездну с криком: — Чанбин, стой!       И Ликс просыпается, резко подскакивая на диване. Он с трудом открывает тяжелые веки и видит рядом с собой старшего, спокойно работающего за ноутбуком, сидя на высоком стуле. — С твоего позволения, посижу. Не говори, что тебе я снился. — Снился. — Наверное, не хочу знать, что это был за сон. — Можем повторить.       Чанбин чувствствует, что далеко это было не что-то эротичное, но резко решает подыграть наглому парнишке, и смотрит на него в свете экрана ноутбука. — Смотря кто был сверху. — Конечно же я.       Со цокает. — Тогда не интересует. Под детей не ложусь. — Да когда ж ты прекратишь, я младше тебя на 5 лет. — Целых пять лет, Ликс. — Я такой же состоявшийся в жизни человек как и ты! — Ты в трусах, моей футболке и в моей квартире. — Я могу уйти. — На дворе ночь, а у тебя температура. — Нет ее уже. — Да неужели. Тогда попробуй дойти до меня. Сможешь, поверю, что ты взрослый и состоятельный мужчина без температуры. Может даже подумаю над поцелуем. Не сможешь, чтож, ничего не будет, просто вернешься под одеяло и продолжишь смотреть свои порно мультики. — Хорошо. Вот увидишь, я доберусь до тебя. — Ну, давай, герой.       Ли ставит ноги на пол и уже это небольшое действие заставляет его голову зазвенеть так, словно по ней ударили барабанными тарелками с двух сторон. Феликс на секунду жмурится, но встает. Его немного шатает, но он продолжает уверенно идти к Чанбину. Со не так далеко, однако сейчас младшему кажется, будто до него не добраться без парочки вещмешков. — Ну, ты почти у цели. Был бы, если б делал какие-нибудь движения, здоровый мальчик. — Я делаю. Ты просто в темноте не видишь. — Ну да, как я мог не понять этого. Точно. Давай, герой. Валяй.       Феликс делает еще несколько шагов, пока в его голове сверкают фейерверки, и останавливается, держась за голову. — Может повернешь назад? — Нет. Мне нужен твой поцелуй. — Я блефую. Мы знакомы день, какой тебе поцелуй. Иди уже обратно ложись. — Ты так жесток к больному. Назад я уже не доберусь. Поможешь? — Сам справишься. И вообще, ты ж не болеешь. — Немножко только если!       И Ли возвращается к дивану, снова закутываясь в одеяло. Его начинает немного знобить, поэтому он заползает в него по самый нос. Только глаза сверху моргают, наблюдая за тем, как руки Со что-то набирают в ноутбуке. Иногда Чанбин неосознанно играется мышцами, просто по привычке, и дергает кадыком. Феликсу нравится за ним наблюдать. Он интересный, когда думает, что на него не смотрят. Хотя почему же… — Хватит пялиться. — Я не пялюсь, — если бы Ли был уверен, что у него температура, списал бы то, что у него сейчас покраснели щеки, точно-точно на нее. — А дырку во мне прожигает, наверное, сосед за стенкой? — Не понимаю о чем ты, я вообще сплю. — Вот и спи дальше.       Феликс и правда чувствует, как глаза постепенно снова становятся тяжелыми, а веки слипаются. — Спокойной ночи, — последнее, что он слышит прежде чем погрузиться в глубокий сон.

❀❀❀

      Просыпается Ли уже на утро, когда за окном светит солнце, а на небе ни единой тучки. Словно вчера весь день не лил дождь. А причина того, что он проснулся — с грохотом упавшая на пол крышка, и шипящий мат от старшего. — И тебе доброе утро, — хрипит Ли так неожиданно, что Со вздрагивает. — Боже. Прости, разбудил? Доброе. Как ты? — Вроде лучше, чем вчера. — По голосу не скажешь. — Он всегда такой. А что ты делаешь? — Хотел разбудить тебя к яичнице, но крышка выскользнула из рук. — Скажи спасибо, что не на ногу. — Рефлекс. Я отскочил. — Ловко. Мне нравятся мужчины с быстрой реакцией. — Ты сейчас на улицу отправишься в одних трусах. — Как может такой красивый человек быть таким жестоким и грубым? — А как такой миловидный паренек может вмещать в себе столько тупых подкатов к почти незнакомому человеку? — Ты считаешь меня миловидным? — Ликс пользуется тем, что Чанбин смотрит на него, и смешно играет бровями. — Если б не болтал много, считал бы. — Ах, это нож в самое сердце.        Чанбин вздыхает и ставит на стол две тарелки с яичницами. — Иди есть. — А завтрака в постель не будет? — А я не пятизвездочный отель. Сам дойдешь до стола. — А если как вчера, не смогу? — Дам пинка для быстрого рывка. Иди, остынет, будешь холодное жевать.       Ли еле доползает до стола и забирается на высокий стул. На этом его силы заканчиваются и он, подперев голову свободной рукой, начинает пополнять запасы энергии. — Воды больше пей. — Ты как мама. — Конечно, пристанет к тебе ребенок, посмотрю я на тебя, как ты себя вести будешь? И скорую не вызвать, и врача, сиди и думай, как лечить. Только народными методами. — Да я покушаю и уйду. Ты не переживай. Спасибо большое. — Куда пойдешь-то? Снова в парк на лавочку? — Нет, домой схожу. Может эти просохли. — Не уверен, что тебе нужно туда идти в таком состоянии. — Да ладно. Родители все-таки. — Ты сейчас смеешься надо мной? У тебя на ноге огромный синяк из-за бутылки. Не задумывался над тем, что она могла разбиться и поранить еще сильнее. — Не разбилась же. — И слава богу. Друзья у тебя есть у которых пожить можно? — Нет. — А та компания? — Одногруппники. Все с общаги. — Мда. Прям ни с кем не общаешься? — Да с кем тут общаться. Вот эти ребятки крутые, а остальные. Ты их не видел, и скажу тебе так, повезло тебе неимоверно не знать таких кретинов. — Ну, одного кретина довелось встретить. — Эй! — Феликс пихает Чанбина в плечо и парень смеется. — Да шучу я, — Со делает глоток кофе и о чем-то размышляет. — Останешься у меня, пока температура не спадет. Потом иди куда хочешь, это меня касаться не будет. А отправить тебя в таком состоянии я себе не позволю. Потом не прощу себе то, что больного из дома выгнал. — Спасибо, Чанбин. — Ой, да прекрати ты уже. — Я скину тебе денег за неудобства. Сколько нужно? — Ты успокоишься, или нет сегодня? — Со протягивает к Феликсу руку, да так резко, что тот дергается. Он, конечно, тут же жалеет об этом действии, потому что голова начинает болеть с еще большей силой. Но Чанбин немного напрягается. — Все в порядке, я просто хотел потрогать твой лоб. — А, да, извини.       Ликс возвращается в прежнее положение и теплая рука Со прикасается к его лбу. — Горячий ты, конечно. — Комплиментами разбрасываешься? — Во дебил-то, дай мне сил, Боже праведный. Поел, иди обратно, дам тебе градусник.

❀❀❀

      Высокая температура держится еще день, пока Ли сам не начинает собираться уходить. — Куда собрался? — Не могу больше сидеть на шее. Я тебе не интересен, это я уже понял, доставлять тебе еще больше дискомфорта не могу. Я чувствую себя намного лучше, правда. Спасибо тебе большое, Чанбин. — Подожди, — Со уходит в комнату и возвращается с листком бумаги. — Будет нужно, звони.       На лице Феликса расплывается счастливая улыбка. — Обязательно. А прямо сейчас можно? — Хочешь идти, иди. Иначе не выпущу. Я ж видел температуру на градуснике, ты еще не вылечился. Пока я тебя выпускаю, вываливайся. — Все нормально, хен. Спасибо еще раз. — Не за что, мелкий. Береги себя. — И ты.       За Феликсом закрывается дверь и парень грустно выдыхает. Какой же Со все-таки хороший и заботливый. Только бы обратил на него внимания не как на маленького мальчика. Но может стоит попытать удачу чуть позже…       И правда, может стоит, потому что Бин, скорее всего из вежливости, конечно, начинает переписку с Ликсом фразой: — Как ты?       Да, и правда, он просто очень добрый.

❀❀❀

      С той встречи с Феликсом прошла неделя переписок, разговоров. Но вот два дня, как Ли пропал с радаров и старшего это начало беспокоить. Чанбин идет домой и видит впереди себя знакомый силуэт. Парень идет к нему навстречу и замечая Со, резко разворачивается в обратном направлении. — Эй, Ликс, — Чанбин не совсем понимает своего желания поздороваться с парнем. Но ему не по себе от того, как Ли, а это точно он, отвернулся от него, сделав вид, что не заметил.       Старший хочет догнать его, и подбегает к младшему, осторожно касаясь его плеча. Феликс вздрагивает. Да, это точно Ликс, Бин точно не ошибся. — Кто? - в голове Чанбина скрежет металла. — Да я просто уп… — Если планируешь сказать, что свалился где-то, то закрой рот. Отличить удар кулака от удара обо что-то я уж смогу.       Глаз Феликса заплыл ужасным синяком. Чанбин невольно думает о том, что кто-то правда может поверить, что так можно упасть? — В полицию ходил? — На родителей заявление писать? Что угодно, но не это.       Чанбин осторожно цепляет пальцами острый подбородок и смотрит на ужасный след родительской пьянки. — Как давно? — Сегодня утром. — И ты просто пошел слоняться по парку? — Наверно, я надеялся снова встретить тебя. — Пойдем за кофе. — Прости? — В айс-американо есть лед. И кофе попьешь и к опухоли приложишь. — Это свидание? — Это скорая помощь. — Значит свидание.       Не смотря на фонарь на глазу, Феликс сам светится еще ярче. Его как будто и не задевает вся ситуация с родителями.       Вокруг мужчин щебечут птицы. Листья деревьев едва колышатся на ветру и Ли идет, улыбаясь во все зубы, глазея по сторонам. Словно он не видел этот сад каждый божий день. — Можно личный вопрос? — Со вырывает его из мира радостных летних видов, и взгляд Ли теперь возвращается к Чанбину. — С правом не отвечать, если он мне не понравится. — Хорошо. Это с самого детства? — Что?       Чанбин неловко показывает на глаз Ли. — А, это? Да. Каждый раз, когда у них запой. В этот раз хотя бы нет их дружков. — Как так вышло, что в таких условиях ты такой замечательный? — Ты снова комплиментами разбрасываешься? А делаешь вид, что я тебе совсем не нравлюсь. — Феликс, ну правда. Спокойно. Я просто не могу понять. Как такое происходит? Я бы возненавидел весь мир. — Я пытался. Не вышло. Он слишком прекрасен для ненависти. Её и без меня достаточно в мире. Тем более, как можно ненавидеть что-то, где есть нечто прекрасное, типа тебя. — Боже мой, — Бин закатывает глаза, но улыбается. Ему начинает это нравится. Не Феликс. Лишь его манера общения. То, как он может вставить комплимент и подкат куда угодно. В любом предложении вне зависимости от ситуации.

❀❀❀

— Два айс американо, пожалуйста. — Чанбин! Я могу сам! — Старшие угощают младших, разве это не закон? — Но… — Не нокай, не запрягал. Оплата картой будет. Спасибо.       Бин оплачивает и оборачивается на младшего. Парень весь красный от копыт до рогов. — Господи, что с тобой? Температура опять поднялась? — Нет, просто ты слишком горячий. — Да, а ты ледяной. Нам не суждено быть вместе, а то растаешь. — Я не холодный! — Фел резко хватает Чанбина за руку, но быстро отпускает, когда осознание приходит в голову. Он только что сплел их пальцы вместе. Да так крепко, что кисть пришлось рывком вырывать из мертвой хватки. — Говорю же, ты холодный.        А Со весело, он уже принял правила чужой игры. Точнее, постепенно внедряет свои собственные. Бин быстро на себя одеяло перетаскивает. Лишь вопрос в том, какое одеяло он на себе перетянет. — Ваш заказ, два айс-американо с собой. Хорошего дня. — Спасибо, и вам, — Чанбин мило улыбается девушке баристо и отдает стаканчик Ликсу. — Пойдем, Ликси.        Сердце Феликса пропускает удар. Он хватается за ледяной стакан так, словно это единственное, что может оставить его на этой земле. — Как, прости, ты только что меня назвал. — Э, — Со чешет затылок. Он не прикидывается, правда не понимает, что такого. — Ликси.        Ли пытается скрыть бурную реакцию, но не получается. Он издает короткий писк, но быстро маскирует его под кашель. — Ааа, — Бин хитро ухмыляется. — Так тебе такое нравится? Я прав, малыш Ликси. — Замолчи немедленно. — А то что? — Я закрою тебе рот. Что это вообще за манера такая? А как же «не трогай меня, малолетка»? — А так было проще? Я просто принял твои правила. — Лучше ругайся на мои подкаты, а не ищи моих слабостей. — Но мне нравится их искать. Раз я вынужден проводить с тобой свое время, почему бы не поиздеваться. Тебе же можно. — Но я же первый начал. — А я это закончу. Черту же кто-то должен подвести. У тебя сейчас кофе согреется и эффекта никакого не будет. К глазу прикладывай, а. — Ты съезжаешь с темы делая вид, что заботишься обо мне. — А я разве не забочусь? — В этом и проблема. Слишком заботишься. Ну почему все не может быть просто? — Ты о чем? — Ну понравился мне мужик старше меня. Почему я просто не могу взять и расцеловать его? — Ну, это будет домогательство. — Ну вот ты был бы против, если б я сейчас налетел на тебя с поцелуями? — Да. — А я о чем. — Ты не перебивай, а. Мы в людном месте, для такого нужно уединение. — Чего прости? Нет, ты сегодня правда странный. Все хорошо? Это точно ты или у тебя есть близнец? — Я тебя сам на улице узнал, близнец? — Злая версия Бинни-хена? — Будет злой, если будешь играться с именем. — А что? Бинни не нравится, когда его так называют? — Ликс идет рядом с Со и выглядит забавно. У его глаза плавится лед в кофе, а рядом идет качок с недовольным взглядом. Кажется, только осталось подать сигнал сос и Феликса спасут от парня тирана. — Сколько же спеси в этом крошечном человечке. — Это я крошечный, а ну! — Ликс останавливается посередине тротуара и какая-то девушка, увлеченная телефонным разговором, демонстративно громко матерится, обходя его. — Сравнить весовую категорию решил? Крошка, я подниму тебя одной левой. — А ты попробуй. — Ты прольешь свой кофе прямо на меня. Пошли. — Ты просто боишься, что не сможешь. — На слабо брать пытаешься? Не получится. Я уже не маленький, чтобы вестись на такое.       Феликс смеется, отнимая от глаза стаканчик, и делает глоток освежающего кофе. — А вообще, знаешь, Чанбин. Спасибо тебе. — За что опять ты говоришь спасибо? — За то, что отвлек от плохих мыслей. Знаешь как было херово несколько часов назад. — Несколько часов? Мы гуляем отсилы минут 30. — Я смотрел на время. Уже десятый час. — Чего? — Со не верит и сам достает телефон. — А я-то думаю. Время так быстро пролетело. — Да уж. В хорошей компании и не такое бывает. — Здесь я даже спорить не буду с тобой. Вечер был потрясным. — И впрямь. Ну, знаешь. Спокойной ночи, наверное и правда уже поздновато. — Да, есть такое ощущение, — Чанбин мнется. Он словно хочет сказать что-то, Ли это видит, но боится произнести вслух. — Куда ты сейчас? — Домой.       Со почему-то пугает это слово из уст Феликса. Домой. В прошлый раз он помогал ему с синяком на бедре после дома. Теперь спасал заплывший глаз после дома. Что он будет делать после третьего раза дома? Если судьба сводит их каждый раз в их саду, наверное, они встретятся еще и в третий и в четвертый раз, может даже и в пятый. Но сейчас Бину страшно отпускать его туда. — К родителям? — Вариантов других у меня нет. — Пойдем ко мне? — Приглашаешь на рамен? — Нет. Мы закажем суши и тихо посмотрим нетфликс. — Скучно, но пойдет. — Привиредливый. — Когда рядом с тобой красивый сильный мужчина, хочется, чтобы варианты развития событий были чуть более широкими. — Нет, ты правда озабоченый. — Влюбленный волк — уже не хищник. — Ага, зажаренный цыпленок уже не курица. — Ужасно. Не шути больше. — Да иди ты.        Парни смеются, меняя направление в сторону дома Чанбина.       Легкий ночной ветерок обдувает их лица и Феликсу кажется, что это замечательное совпадение обстоятельств, которые свели их вместе, просто чудо. Подарок за все его детские мучения и слезы. За все унижения и травлю. Со Чанбин его спасение. И Ли нравится то, что его не отшили окончательно. Ему нравится, что нужно немного растопить сердце этого мужчины. Но оно вот-вот само растопится, как лед в стаканчике. Кстати о стаканчике, там давно ничего нет, и Ли выбрасывает его в мусорку. — О, допил наконец-то, — Бин едва заметно дергается от шума, с которым пластик бьется о железный бак. — А что? — Ну я же хотел доказать тебе свою силу, — и больше не говоря ни слова, Со поднимает Феликса и закидывает на плечи. Одной рукой.        Ли вскрикивает от неожиданности и снова краснеет. Чанбин и впрямь сильнее всех, кого за всю жизнь знал Ликс, а он с многими парнями повстречался. Ни один не был способен закинуть его на плечо одной лишь правой рукой. А Бин смог. — Какой ты легкий, уже в третий раз убеждаюсь в этом. — Чанбин. — Что? Укачало? — Нет. Ты живот передавил. Я щас пукну. — О боже, такую романтику испортил. Мы все равно дошли уже. Так что все, закончим путешествие.        Со аккуратно ставит Феликса на пол крыльца и впускает парня в подъезд. Как котенка, везде вперед. — Спасибо за поездку. Поставлю вам пять звезд в приложении.

❀❀❀

      Чанбин любитель поесть на кровати. Его бы воля, он бы из нее вовсе не вылезал. Все бы делал на кровати. Хотя, он и так по максимуму проводит там время. Играть? Кровать. Кушать? Кровать. Смотреть фильмы? Кровать. Спать? Кровать. Ну правда, все действия.        Феликса же за это все детство дрючили. Его, конечно, за все дрючили, когда мать просыхала и ее начинало волновать воспитание ребенка. Мол, кровать должна быть только для сна. И вообще, я убью тебя за пятна на покрывале, снова все испортишь в этом доме. Поэтому, когда привезенные курьером суши раскладываются Бином на кровати, и бокалы с колой тоже ставятся на нее же на небольшом подносе, Ли хватает удар. — Че, прям на кровати? — А есть другие предложения? — Ну, за столом. — Боже, стол чисто ради прикола. Что-то более жирное там есть. А тут и удобство и вайб. Боишься испачкать? — Фел кивает. — Не ссы, постираем, если что. Налетай и расслабься.       Ликс все равно с каким-то небольшим опасением садится на самый краешек и Со вздыхает. — Че прям никогда на кровати не ел, правда? Тогда почувствуй кайф.        И без лишних слов Чанбин хватет Ли поперек живота и затягивает на середину кровати. С такой легкостью. Снова демонстрируя свое превосходство в силе. Если бы младший сейчас стоял, то коленки бы затряслись точно. — Бин, если ты еще пару раз так сделаешь, я буду умолять тебя разложить меня где-нибудь.        Старший смущенно кашляет. Ладно, подкатывать к парню на улице, когда они оба ничего не могут сделать — одно дело. Но в ситуации полной свободы действий даже мельчайшая мысль куда-то не в ту сторону заставляет вспотеть. — А, прости-прости. Приятного аппетита. — Взаимно.       Суши так быстро заканчиваются, что Чанбин на секунду задумывается, не заказал ли он их слишком мало. Но Феликс успокаивает его тихим: — Как же я наелся, — и его голова падает на плечо Бина. — Ну и хорошо. А то я уж планировал заказать еще сет. — Если ты не наелся, закажи себе, я не буду. — Да нет, как раз наоборот, я переживал, что ты остался голодным. Но ты, я вижу, уже в отрубе. — Жестком. Ой, извини, что так навалился, — Ликс приподнимается, снова принимая полностью вертикальное положение и Чанбин усмехается. — На словах ты Лев Толстой, а на деле… Кхм, продолжать не буду. Все нормально, можешь лечь, если тебе так удобно, — Бин сам чуть наклоняет голову Феликса к себе и парень снова немного смущается. — Ты был менее активным неделю назад. — Пересмотрел приоритеты. — И в какую же сторону? — Хм, в твою. — А знаешь, мне нравится, когда ты флиртуешь со мной в ответ. Это секси. — Рад, что его высочеству нравится. — Да, а еще на твоем плече так удобно лежать. — Не для тебя качался. — Но словно создан для меня. — Меня от тебя сейчас стошнит, Феликс. — От любви до ненависти один шаг, Бинни.        Ликс буквально ухом чувствует, как напряглись мышцы под тонкой тканью футболки Чанбина, когда он снова использовал это сокращение его имени. — Ну уж не напрягайся ты так, чего ты. Просто милая форма. Мне она очень нравится. — Понимаешь ли, Ликси, — Со слышит рядом с собой громкий выдох и чувствует его тепло. — Эта форма имени обычно использовалась моими партнерами для удобства. — Страшно спросить в каких случаях. — А ты попробуй простонать мое полное имя. Будет не так удобно, не думаешь?       Феликс снова весь покрывается краской. Нет, он, конечно, ожидал услышать нечто подобное. Но не думал, что Бин сформулирует это вот так. — А ты, малыш Ликси, почему ты так сжимаешься, когда я лаского называю тебя? — Причина немножко в другом. Не хочу ее тебе говорить. — А я-то тебе доверил. Вы только посмотрите, ну каков наглец. — Мне нравится чувствовать себя меньше кого-то. Все? Мы можем, пожалуйста, продолжить смотреть чертов фильм?       Чанбин гортанно смеется, и Ли вздрагивает. Феликс еще не слышал от Со такого смеха. Но он звучит просто восхитительно.       По просьбе младшего, Бин возвращает замеревшей на экране картинке движение и усаживается чуть удобнее. На удивление, удобнее не для себя, а для Феликса, который до этого чуть вытягивал шею, чтобы достать до комфортного места на плече старшего.       Но как бы Феликс ни просил вернуть ему фильм, он засыпает почти мгновенно. Но Со лишь мягко улыбается. Наконец-то малыш поспит спокойно. Не будет ничего бояться, ему никто не помешает, он будет в комфорте.       Бин осторожно укладывает его головой на подушку и накрывает одеялом, а сам идет на диван, расстилая себе место.       Он, конечно, не совсем убирается на нем, и ноги свисают с края, но лезть в личное пространство Ликса он не хочет. Тем более, что парень и так немного не в идеальном положении. Футболка все еще является единственной вещью в гардеробе Бина, которая не была бы для него океаном, в котором можно утонуть. Поэтому Ли только в ней и в своих боксерах. Немного неловко. Но терпимо. Футболка хотя бы широкая.

❀❀❀

      У Чанбина безумно чуткий сон, поэтому посреди ночи он может проснуться от любого гудка машины с улицы. Но сегодня он просыпается от достаточно громкого: — Нет, пожалуйста!        Голос Феликса из его комнаты. Бин вскакивает как ошпаренный и быстро добирается до кровати.       Ли лежит на одеяле весь скрутившийся в комочек и подрагивает. Кажется, от слез? Чанбин осторожно касается спины ладонью и тихонько поглаживает ее. — Не трогай меня, нет!        Со тут же отстраняется, а Ликс переворачивается на спину. Он спит. Значит эти слова не были предназначины Чанбину, так ведь? Старший снова пытается разбудить Ли от неприятного сна и на этот раз, после небольшой тряски за плечо и короткого: — Ликси.       Младший открывает заплаканные глаза. Он непонимающе оглядывается вокруг и Чанбин успокаивающе шепчет: — Просто дурной сон. Все хорошо, ты в безопасности.       Ли садится на кровати и поджимает к себе колени. Сейчас он кажется таким крохой, что его хочется обнять. Но Бин не решается. Лишь садится к нему ближе. Феликс же сам льнет к нему, словно котенок, и Со заключает его в крепких объятиях. Словно его руки — огромный щит от всего внешнего мира. — Не уходи, пожалуйста. Останься тут. — Хорошо, я просто подумал, что тебе будет неловко спать со мной. — Нет. Не уходи. — Ладно, ладно. Я не уйду. Ляжем обратно? Можно еще немного поспать. — Нет. Не хочу. — Плохой сон? — Ужасный сон. — О чем? — Отец бил меня чем попало. Сначала тапком, под конец разбитой бутылкой. А потом собирался выбросить в окно, и я уже висел головой вниз с десятого этажа, но ты разбудил меня. Мне всегда этот сон снится. И всегда заканчивается на холодном асфальте. Я даже его температуру чувствую, и запах крови. Но ты сегодня не дал мне умиреть в очередной раз. — Боже, ты в безопасноти, Ликси, все в порядке. Тебе больше не следует туда возвращаться. — Я не могу. — Можешь. Живи пока у меня. — Нет, нет, нет. Я не нахлебник. — Ну если тебе так хочется, можешь оставлять мне два доллара в конце месяца. — Ты наверное шутишь. На два доллара ты даже комуналку не оплатишь. — Считай, что с тебя продукты. Одна десятая их часть. А за вещами сходим вместе. Идет? — Точно нет. Они всегда дома. Если ты придешь, они изобьют нас обоих. — Ты меня видел? Не изобьют. Если дашь разрешение, я их всех сам там порешаю. — Ты смелый, потому что пока не встречался с отцом и его собутыльниками. Однажды один из них разбил бутылку и зарезал другого за то, что он на него не так посмотрел. Мне было десять. Я отмывал блевотню и кровь с пола, пока мать с белочкой бегала по дому и орала, что нас всех посадят и это все из-за меня. Она говорила, что это я убил того мужика, хотя отец четко дал полиции понять, кто, при каких обстоятельствах и что сделал. — И что потом? — Ничего особенного. Мужика посадили, меня побили. Все как обычно. — У тебя документы с собой? — Всегда с собой. — Значит так. Мы туда не вернемся, если тебе так страшно, и завтра просто купим тебе новой одежды. — Бин, нет, мне не за себя страшно. Я просто схожу один и заберу то, что мне нужно. — Я в любом случае пойду с тобой. Подожду тебя у дома. Если не выйдешь через десять минут, я поднимаюсь. — Хорошо. Десяти минут, чтобы собраться мне вполне хватит. — Отлично. А теперь давай спать. Завтра будет сложный день.       Чанбин целует Феликса в макушку и младший тает. Он сильнее льнет к доброму теплу, словно к большому плюшевому мишке и трется носом о Со, правда, как самый настоящий кот, устраиваясь поудобнее. — Только не отпускай, хорошо? А то я не усну. — Хорошо, ваше высочество.       И они оба потихоньку засыпают. Сначала Бин ждет, пока засопит младший, а потом и сам проваливается в глубокий сон.       А когда кто-то теплый есть под боком на такой большой кровати, это, оказывается, приятно.

❀❀❀

      Утренний свет брызжет в окно и попадает в глаза. Да, шторы они закрыть забыли, теперь расплачиваются за свои ошибки ранним подъемом.       Феликс, которому первому прилетело утреннее благословение, пытается спрятаться от него где-то под Чанбином, буквально зарываясь куда-то в подушку под его рукой. А Со лишь переворачивается на бок и обвивает Ли всеми конечностями.       Ликс держится недолго, спустя минут 5 с тихим смехом стараясь отстраниться. — Мне жарко от тебя, и ты сейчас меня раздавишь!       В ответ лишь недовольное бурчание старшего. — Ну правда, отлипни, умоляю. Ты же так убьешь меня. — Это будет прекрасная смерть. — Подмышкой у огромного мужика, хм. Не думаю, что мой дух будет счастлив понаблюдать за таким. — Ты сам просил не отпускать тебя. Вот я и не… — Я просил об этом ночью, спасибо, сейчас можешь отпустить. — Ну и ладно.       Со отворачивается к Ли спиной и младший фыркает. Он смотрит на выросшую перед ним стену, и правда поражается. Разве человек может быть размером с хороший такой шкаф? Он бы не поверил, если бы с ним в кровати сейчас не лежал один такой.       Боже, с ним в кровати сейчас лежит огромный, прекрасный мужчина. Ли Феликс, да ты выиграл в лотерею как ни крути. Хватай свой приз и беги.       Ну, прям схватить он, правда, не может, боится, прилетит ему по здоровому глазу с кулака. Но немного побаловаться ради прикола можно, конечно, попробовать. — Ты что на меня обиделся что ли, Бинни, — специально тянет последний слог, ногтями пробегаясь по крепким плечам. Они и впрямь такие, какими он их себе представлял. Каменные, и впрямь как какая-то стена. — Айщ, ну почему ты такой приставучий. Я спать хочу.       А сам от греха подальше спину от младшего спрятал, повернувшись к нему лицом. — Так спи, я тебе не мешаю.       Чанбин распахивает глаза и делает такое забавное недоверчивое лицо, приподнимая бровь, что Феликс укатывается со смеху. — Как раз-таки наоборот. Мешаешь. Очень даже. — Ну, ты можешь спать, а я тут просто полежу, поглазею немножко. — Это-то и пугает. — Хорошо, я закрою глаза. Но за свои сны, когда рядом такой красивый мужчина, не ручаюсь. — Я больше с тобой ни за что не лягу. — Нет, Бинни, только не это! Я без тебя теперь не усну. — Ну класс, и как справляться с этой проблемой будем? — Не знаю, просто спать рядышком. В этом ведь ничего такого нет. — Да, конечно. Пока ты не начинаешь флиртовать с утра пораньше. — Это такой стиль общения, ты усложняешь все. — Когда я включаю этот стиль общения, тебе что-то не нравится. — Мне все нравится. Даже слишком. Поэтому и не нравится. — Боже, дай мне сил с этим мальчишкой. Мы не вернемся к замечательному сну, я правильно тебя понял? — Не вернемся. Я проснулся. Значит и ты просыпайся. — Эгоист. — Не люблю быть один. — Ну я же здесь. Даже если сплю. — Когда ты спишь, ты молчишь, а мне нравится слушать твой восхитительный голос. — Все. С меня хватит, я в душ.       Феликс уже набирает воздуха в легкие, чтобы сказать коронную фразу, но Чанбин предугадывает ее появление в чужой голове. — Да, без тебя. Закончил? — Закончил, — Ликс деланно складявает руки на груди и поднимается вслед за Чанбином.       Но их дорожки расходятся в коридоре, когда Со идет в ванную, а Ли на кухню. Один мыться, второй удивлять старшего своими кулинарными способностями.       А готовит Фел и правда не плохо. Запах омлета разлетается по всей квартире и Чанбин, выходя из ванной, уже жадно втягивает носом воздух. — Так я привел домой замечательную хозяюшку? — Плачу чем могу. Всем, кроме тела. — Тело твое мне и не нужно. Да и плата в целом-то тоже. Нравишься ты мне просто и все. — Так просто об этом говоришь, — Ли замирает с лопаткой в руках. — А что такого? Ты мне симпатичен. Мы волей судьбы несколько раз встречались в одном и том же месте. А я в судьбу верю. Значит, она мне для чего-то тебя подкинула. Вот, как минимум, чтобы ты готовил мне завтраки. — Рад быть полезным, чтоль. — Ага. А это очень вкусно, — Бин прожевывает кусочек и в удовольствии закрывает глаза.       Если можно выделить еще какую-нибудь ориентацию, он точно едасексуал. По его телу, возможно, и не скажешь, но как же сильно он любит всякое вредное, всякое жаренное. Да вообще, поесть — лучший стимул в жизни. Еда, вот что заставляет встать по утрам. Ладно, конечно, все утрировано, но Со и впрямь настроение поднимает вкусная еда с самого утра. — Спасибо за завтрак, Ликси. — Ну прекрати, пожалуйста. — Ладно, хорошо. Ли Феликс, примите мою благодарность за данный восхитительный прием пищи в вашей потрясающей компании. Так сойдет? — Хм, слишком помпезно. — Я только так умею. — Ну, придется тогда терпеть это. — Уж постарайся. У нас сегодня долгий день. Точно уверен, что справишься? — Тут ничего сложного, просто зайти в дом, забрать вещи и уйти. — Подожди, у вас дом или квартира? — Дом. В самом стремном районе города. — А окно у тебя в комнате есть? — Что ты задумал? — Мы сможем поддеть его как-то и открыть? — Оно старое, я пару раз вскрывал его, когда убегал ночью, так что да, вполне. Но ты хочешь, чтобы я зашел через окно? — Риск меньше, тебе не кажется? — Я, убегающий из дома каждый запой родителей, не думал об этом ни на секунду. Откуда у тебя-то такие мысли? — Детективы люблю. Шуруй собираться и двинем. — У вас, мистер Бин, проскальзывает местами очень интересный сленг. Вы вообще откуда? — Все тебе скажи, иди уже. От мамы я. Познакомлю тебя с ней как-нибудь, вы сойдетесь во вкусах. — На что? — Ликс кричит из другой комнаты, переодевая домашнюю футболку на повседневное. — Вам обоим нравлюсь я. — Погоди, а твои родители… — Да, они в курсе обо мне. — И ты не стал чудовищем для них? — Феликс появляется на пороге кухни, подпирая плечом дверной косяк. — Да боже упаси. Я их любимый сынулька. Обожают меня сильнее всего на свете. Нас с сестрой. — У тебя еще и сестра? — Да. Она замечательная. — А она где сейчас? — Оу, ну, как тебе сказать. Далеко отсюда. Очень далеко. — Я правильно тебя сейчас понимаю? — Феликс возвращается в комнату за еще какими-то своими вещами. Взгляд в млмент становится грустным. — Смотря как ты меня понимаешь. Она умерла, когда родила мою племянницу. Анне уже семь, так что не о чем сожалеть, не стоит говорить «мне жаль» или что-то подобное. Сестра знала, что не выживет, и сделала все, чтобы Анна была счастлива и без нее. Поэтому, я уважаю ее решение и жертву. Моя племяшка очень на нее похожа. — А как звали сестру? — Анна. — Ох. — Да ладно, что за упаднические настроения. У нас с тобой сегодня миссия невыполнима. — Да уж. Спасибо, Чанбин. — Боже, как часто ты говоришь мне спасибо. Да я же ничего совсем не делаю. — Если ты так считаешь, то ты слепой какой-то, правда. — Пусть буду слепым. Но я не хочу, чтобы ты считал себя нахлебником или тем, кто мне обязан. Помочь тебе — мой личный выбор. Нравишься ты мне. — В каком плане, я спрашивать даже не буду. Ты же не дашь мне ответ, я прав? — Ты замечательный, красивый парень, Ликс. Я не могу сказать тебе, что я «люблю тебя», потому что мы еще мало знакомы для такой громкой фразы. Но пока, пожалуйста, насыться тем, что ты мне симпатичен, и думай, что все, что я делаю — ухаживание за тобой, чтобы сделать тебя своим. Так тебе будет легче не чувствовать какую-то там вину и принимать мою помощь? — Не знаю, легче или нет. Потому что сейчас у меня как будто температура поднялась от таких речей. Но я думаю, могу дать тебе шанс попробовать. Пойдем? Я вижу, ты уже собран.       Бин и впрямь уже в джинсах и легкой майке сидит на диване, смотря ровно на Ли поверх очков. — А тебе идет. — О чем ты? — Очки, ты их не надевал до этого. — Ты видел меня три раза в жизни. Еще придется немного поудивляться. — Выглядишь умным. Я люблю умных мужчин. — Какая жалость, что я лишь выгляжу умным. — Надо что-то делать с твоей самооценкой, большой Б. — Как-как ты меня назвал?       Феликс смеется и хватает Со за руку, чтобы стянуть с дивана. — Пойдем уже.       Но Бин не встает, а лишь тянет Феликса на себя. Когда-нибудь он перестанет применять свою силу. Но сейчас Ли не удерживается на ногах и падает к Со на колени. И кажется, что старший дернул его руку не сильно, но так ощутимо, чтобы потерять равновесие. Феликс смущенно ойкает. — Чанбин! Ты прекратишь применять ко мне свою силу? — Ты просто такой маленький, над тобой забавно издеваться. — Я все понимаю, но это правда неловко. — Что же неловкого? Не понимаю о чем ты. Или ты смелый только на словах. — Так ты добиваешься от меня действий? Хорошо, я дам тебе действия.       Ли хватает щеки Бина руками и касается чужих губ своими.       Чанбин ни секунды не сопротивляется. Не пытается отстраниться от приятного тепла. Феликсовы руки холодные, в отличии от него самого. От него жаром пышет за киллометр. Бин теплыми руками хватается за тонкую талию. Феликс маленький, словно игрушка. С ним нужно осторожно. Это фарфоровая куколка. Нажми слишком сильно и он рассыпится. — Вау, — выдыхает младший в самые губы, когда воздух в легких заканчивается. Со смеется. — Ну наконец-то доказал, что не только трепаться можешь. — Ты жестокий. — Это была моральная поддержка. Вот теперь можно идти. — Ты не очень в моральной поддержке, знаешь? Я теперь никуда не дойду. — Ты не целовался никогда что ли? — Целовался, и даже больше. Но сейчас-то по-другому. Представь, что ты только что поцеловался с человеком, который тебе очень нравится, тут не только коленки затрясутся. — А зачем мне представлять? И представлять не нужно. — Боже, — Феликс смущенно хнычет, пряча лицо в изгибе чанбиновой шеи. — Заразился, — Со на пробу касается спины и поглаживает ее. Осторожно, чтобы совсем уж не влезать в личное пространство. А то растает прямо у Со на коленях. — Нет, тут просто просить о помиловании больше некого. — Ты сам прыгнул в этот капкан. — Ну, вообще-то, ты меня притянул. — Но ведь ты же не против? — Совсем нет. Могу я получить еще немного моральной поддержки? — Тебе же не понравилось. — Пожалуйста? И тогда точно пойдем. — Ты тянешь время? — Это ты начал. — И я это закончу.       Со теперь сам тянется к Феликсу и захватывает его губы в свой плен. Сладкий плен. Наркотический. Теперь, кажется, они точно зависимы. Слишком хорошо. Слишком сильно забываются переживания. Слишком приятно уплывают все дела и обязанности. Все страшное становится просто сном. — Не волнуйся, Ликси. Я буду рядом. — Хорошо. Теперь можем пойти? — Да.

❀❀❀

— Феликс, а ты ведь студент? — Чанбина, почему-то именно сейчас начинает интересовать этот вопрос. — Да, могу даже студенческий билет показать, — Ли быстро выуживает из сумки карту со своей фотографией. На ней улыбающийся веснушчатый паренек с длинными, по плечи, светлыми волосами. А Феликс не изменился ни капли, разве что стал выглядеть чуть старше, когда подрезал волосы. — Ого, такой маленький здесь. Очаровашка. — Очаровашка на стипендии учится, вообще-то. — Это уже даже не ого, это ого-го. — То-то же. — А парнишка-то крут, — Со по-доброму улыбается, пихая Ликса в плечо. Феликс смеется и вторит его действию, но Чанбин даже не шатается. — И это все на что ты способен? Серьезно? — Это все из-за жары, она пожирает мои силы, — Ли показательно берется за предплечье Со и виснет на нем, упираясь лбом в бицепс.       А солнце и впрям нещадно палит, сжигая, кажется, все вокруг. Выжигает слизистую и заставляет кровь бурлить в венах. От дороги, если посмотреть вдаль, видно как поднимается горячий воздух. Ноги и руки обжигает. Все тело буквально плавится. Становится интересно, редкие лужи на асфальте — последствие того, как здесь растаял человек, или просто кто-то что-то вылил? — Дальше нам на метро, — Феликс заворачивает в сторону метрополитена. — Ты сказал, что живешь не так далеко от сада. — Верно, но нужно две станции проехать. — В каком стремном районе ты живешь. В расстоянии двух станций отсюда есть только…       Феликс не дает ему договорить, перебивая. — Да, именно. — Ужасно. И правда страшное место. — Привыкаешь, когда живешь там всю свою жизнь. — Ты не пытался съехать? — У меня в тайнике спрятана заначка. Еще с детства туда складываю всякие монетки и бумажки. Почти накопил, кстати, — Ли довольный и гордый, когда говорит о тайной заначке. И все было бы мило, если бы не обстоятельства, заставившие ребенка копить деньги на жизнь. — Накопил на то, чтобы снять квартиру на месяц, может и парочку. — Ты умница, знаешь. Я восхищаюсь. — Нечем тут восхищаться. — Как раз есть чем. Ты сам себя воспитал таким, какой ты есть. Восхитительным человеком. Другой бы возможно был бы злым, добывал бы деньги воровством или чем похуже. Но ты работаешь, учишься. Значит, изначально знал, что нужно делать. Учился в таких условиях и ведь поступил. Не обесценивай все свои труды, Ликс. — Ты слишком нахваливаешь меня, я так и зазнаться могу. — Ты не зазнаешься. Знаешь, если так подумать, тебя могла воспитать улица, но по итогу воспитал себя ты сам. — Был хороший воспитатель и пример для подражания, — Ли мечтательно замолкает. В его голове картинками переплетаются воспоминания. Приятные воспоминания. — Интересно. Расскажешь?       Парни заходят в подземку и слышат объявление о приблежении поезда. Нужного им поезда. — Да, но когда добежим! — Ли хватает огромную, по сравнению с его, руку Чанбина, и они вместе бегут вниз к нужной платформе.       И успевают как раз вовремя, когда двери открываются, запуская внутрь людей. Вагон почти полностью забит. Сесть некуда, да и стоять не то чтобы комфортно. Словно кильки в бочке. Но раз забежали, не посмотрев, расхлебывайте.       Феликс тяжело дышит, опираясь на поручень лбом. Прохладно. Даже неприятно от мысли, что через станцию уже нужно выходить.       Поезд трогается, и не успевший подготовиться к этому Феликс дергается, норовя упасть, но Чанбин вовремя перехватывает его одной рукой. — Осторожнее, Ликси, держись за поручни, — Со говорит так ласково, да еще и в самое ухо Феликса, что тот становится красным уже далеко не из-за жары. — Прости, Бинни, — Ли разворачивается лицом к старшему, уже держась за поручень. И убедившись, что Со слышит его достаточно хорошо, продолжает говорить с той же правильно выбранной громкостью. — Я обещал рассказать, когда мы добежим. В моей школе был преподаватель. Он был единственным, кто знал про родителей и не смотрел на меня как на выкинутого котенка. Может быть, он так и думал, что я беспомощный и маленький, и именно это помогло ему ко мне так относиться, не знаю. Но он часто оставлял меня после уроков, разговаривал со мной. В особенности я любил это, когда у родителей был очередной запой. Он давал мне все свои знания о мире, рассказывал истории, помогал решать проблемы. Как-то я не выдержал и заплакал прямо на его уроке после очередного избиения. Мне было так больно сидеть, и больно на душе, что слезы лились нескончаемым потоком. Преподавателю пришлось выйти со мной в коридор. Он знал причину моих слез, знал, что виной родители, но не знал тогда про избиение. Думал, что все это только психологическое напряжение. Я не осмелился рассказать. Как только мы вышли, я начал извиняться, утирая слезы рукавом рубашки, они все не усыхали. А он сказал мне слова, которые я запомнил на всю жизнь: «Плачь, Феликс. Вместе со слезами выйдет немного боли. Но потом обязательно поднимай себя со дна отчаяния и иди дальше. Это же твоя жизнь, ты сам ее строишь.» И я продолжил строить. — А он не пытался что-то сделать? — Пытался. И у себя жить предлагал, когда все-таки узнал про избиения, отсудить хотел и усыновить. Но ничего не вышло. Он заболел. Сильно. И сгорел от болезни буквально за месяц.       Все еще помню эти эмоции, словно вчера было, как в мой последний день рождения при его жизни, он подарил мне много сладкого и каждую конфету завернул в тысячу бумажных вон. Я насчитал тогда около ста тысяч. И принес их ему обратно. Но он заплакал, лежа на белой подушке больничной палаты, весь такой словно сжавшийся, лысый, после химии, но такой же светлый как и всегда.       Сказал: «Это мой тебе прощальный подарок. Никогда не становись злым на мир, даже если он делает тебе больно. Дай мне слово.» И я дал, смахивая с щеки крупную слезу. Обещал, что буду сильным. А на следующий день у него была операция. Оказалось, что шансов изначально было мало, но он сказал, что терять ему нечего в любом случае. И не перенес ее. — И вот ты здесь, со мной, стоишь в метро и едешь домой за вещами, чтобы убежать оттуда навсегда. Он, наверное, тобой гордится. — Думаю, что да. Смотри, нам выходить уже нужно, пойдем.       Феликс снова берет Чанбина за руку. На этот раз лишь чтобы толпа не разделила их друг от друга и они не потерялись среди совершенно незнакомых людей.       Все они спешат по своим собственным делам. У них все хорошо. А может и плохо. А возможно и никак вообще. Но что если бы они знали, что рядом с ними идут парни, которые планируют пролезть в дом через окно и сбежать из него, чтобы никогда больше не пересекаться с его жильцами. Или его паразитами? — Вот, осталось еще немного. Видишь тот маленький домик? Нам туда. — У тебя там комната вообще, или чулан под лестницей? — Я бы, конечно, не прочь прослыть мальчиком, который выжил, но мои родители не совсем похожи на Дурслей. — Они скорее Волан-де-Морт и Беллатриса Лестрейндж. — Два дементора. — А ты с Азкабана сбегаешь, мальчишка? — В таком случае, я Сириус Блек. — Нет, ты круче. Ты — Ли Феликс. — Опять задабриваешь. — Пытаюсь успакоиться. — Ты нас двоих успокаиваешь. И это помогает. Зайдем с заднего двора, там дырка в заборе есть. — Сам проделал? — Старался. Еще и закрывал потом, чтобы не дай бог родители ее не заметили. Все потому что калитка скрипит. Они услышат точно. — Ты так все продумывал. — Да, один раз пытался через калитку, меня потом избили так, что пришлось оставаться дома, иначе все бы увидели синяки на лице. — Как возможно так издеваться над ребенком. — Не знаю. Возможно. Пролазь, — Феликс отодвигает доску, открывая значительную дыру в заборе. — Она еще и точно под размер тебя, ты гениален. — Да нет, просто разрезал железяки и все. Ничего гениального. — Страшно представить, что это делал ребенок. — Не будем расстраиваться из-за того, что было. — Хорошо, пойдем? — Да.       Феликс пролезает через дыру в заборе, Бин за ним, и вот они уже на территории дома. Сначала Ли заглядывает под небольшой камень у самого забора и выуживает оттуда маленькую железную баночку. Она поржавевшая в некоторых местах, где-то со стертой краской, но Феликс бережно держит ее и, ничего не говоря, передает Бину. — Подожди, я проверю, есть ли кто в комнате. Ликс подставляет под окно булыжник и встает на него, осторожно заглядывая в дом. Все так же, как было, когда он уходил. Но еще не факт, конечно, что никто не рылся в его вещах. — Никого нет. Давай. Я пойду, а ты стой тут, если кто-то выйдет, где дыра ты знаешь. Но они в это время обычно в любом случае отсыпаются, — Феликс говорит тихо, шепотом, и Со подхватывает этот тон. — Я тебя тут не брошу. — Хорошо, давай мы перестанем трепаться, и начнем нашу операцию.       Ликс открывает окно и забирается внутрь. Ноги касаются скрипучего пола и он ежится от противного звука. Комната не большая, дойти от окна до шкафа всего два шага. А все, что в ней стоит, кроме него — старая жесткая кровать. Поэтому он быстро открывает створки шкафа и засовывает в большую сумку все, что есть на полках. Одежды, конечно, не так много, но оставлять ее здесь не хочется. Затем из-под кровати он достает две коробки с тетрадями и пренадлежностями для учебы, и передает их через окно Бину. — Возьми, пожалуйста. — Учеба, эх, учеба, — Со принимает груз и берет его подмышками. — Да, это все, что мне нужно, можем уходить.       Ли собирается залезть на раму, чтобы спрыгнуть, но оборачивается на комнату и видит игрушку. Маленький пикачу лежит на подушке под одеялом и наружу торчит только его голова. — Хотя, постой, мне нужен еще он.       И Феликс возвращается, кидает игрушку в сумку с одеждой и снова собирается уходить, когда неожиданно дверь комнаты со скрипом открывается и на пороге появляется держащийся за дверной косяк мужчина. Он думает секунду, а затем начинает орать вслед уже спрыгнувшему с окна Ликса: — Уебок! Куда собрался, пидор?       Отец подлетает к крошечному подоконнику и продолжает перемешивать оскорбления со слюной, выплескивая их жгучим ядом вслед сыну. — Зачали урода, чтоб ты сдох, мразь! А это че, твой новый ебарек? Нашел еще одного хуесоса заднеприводного! Чтоб вы оба от спида мрази передохли. Позорище! — Пошел ты нахуй!       Феликс выкрикивает это уже из-за забора, без злости, скорее с наслаждением. Он будто давно хотел сказать это и все не решался. Слова мягко и бархатно ложаться к нему на язык и он смакует их. Теперь ему не страшно. Ли далеко за стенами этого дома, отец больше не достанет его. Не тронет. А если тронет, Бин будет рядом. Феликс уверен. — Знаешь, так хорошо стало, — Ли лучезарно улыбается. Совсем не похоже, что секунду назад его отец желал ему смерти. Будто ничего и нет. — После того, как ты красиво послал своего алкаша-папашу? — Да. Всю жизнь мечтал об этом. Но знаешь о чем я думаю? — Бин вопросительно смотрит на младшего. — Первым умрет все равно он. Печень-то уже почти сгнила. Остальное тоже не в полном порядке. Но когда он откинется, я ни за что не пойду к нему на похороны. — Я уж надеюсь. — Понимаешь, просто я всю жизнь думал, что все-таки они мои родители. Мама и папа. Что им просто сложно. Или я им просто немного мешаю. Поэтому деньги и копил. Хотел дать им больше пространства в жизни, не тратить их воздух. Но относительно недавно, года два назад, я понял, что не хочу их видеть. Вообще. Даже если что-то произойдет с ними. Не помогу и не приду. Потому что раньше помогал. Обрабатывал раны, вызывал скорую, звонил в полицию, когда невминяемые, они бегали вокруг убитого собутыльника, вытирал за ними все отходы, даже кровь с пола. Но я-то уж не маленький мальчик, чтобы бегать за ними. — Ты сильный, Ликс. Очень. Рассказываешь это все и я представить даже не могу, как сложно тебе приходилось. — Я и сам этого не понимал. Какое-то время даже думал, что у всех дома так. Пока на улице не увидел мальчика чуть старше меня, идущего за руку с папой. Тут-то мой мир и изменился. Они пришли на площадку, где я играл совсем один. Мальчик сначала все крутился вокруг папы, а потом решил познакомиться со мной, чтобы не было так грустно играть. А может просто пожалел меня, одетого в поношенную одежду. Вариант, что папа сказал ему подойти ко мне, тоже, конечно, возможен. — Это был не папа. — Чего? — Не папа, говорю, сказал, чтобы к тебе подошли. — Погоди, — у Ли в голове картинки из детства складываются в один пазл. Он хватает Чанбина за вспотевшую ладошку и удивляется. Они у него впервые вспотели. — Твою же мать. — Это, вообще-то, было мое личное желание. Я рассказал о нем папе, тот одобрил. Вот я и подошел. Помню, что это было в том… — Саду, — они говорят одновременно и начинают смеяться. Ли продолжает держать Чанбина за руку, уже натурально опираясь на него, как на костыль. — Все-таки судьба-то существует, — посмеиваясь, Бин свободной рукой треплет чужие волосы. — Ну здравствуй, мальчик, подаривший мне надежду, — говорит и приподнимается на носочки, коротко чмокая Со в щеку, сразу прячась в изгибе его шеи. Феликс обнимает так крепко, будто это все может оказаться сном. И он вот-вот проснется в мире, где Бина на самом деле нет, а мать и отец продолжают издеваться над ним. — И тебе привет, мальчишка, которого я хотел найти всю жизнь. — Зачем? — Мое детское сердце волновалось. Я помню, даже приходил на ту площадку каждый день. Но так и не смог тебя увидеть. Потом, через много лет, забыл про это, устроился в этот сад работать, так и не найдя того самого друга, с которым совпали вкусы в песочных куличиках. — А куличики и впрямь были ничего такие. — Да, хоть щас бы продолжил жевать песок.

❀❀❀

— Пойдем в кафе. Я угощаю, — Ликс тресет коробочкой, довольный, как слон. — Ого, богатым стал? Ну пойдем раз зовешь. — И да, это свидание, если тебе интересно. — Почему я не удивляюсь. — Потому что ты уже удивился достаточно. — Мне кажется, с тобой «достаточно» никогда не будет. Всегда будет «слишком».       Феликс улыбается и решается протянуть к старшему руку и запутать свои пальцы с его пальцами. И Чанбин, заметив осторожные попытки до него дотянуться, сам перехватывает чужую ладошку. — Стал слишком робким каким-то, что случилось с этим пикап-бро? — А мне уже просто брать ничего не нужно. Я все уже забрал. А когда что-то принадлежит тебе, становишься еще более осторожным. — Эка завернул. А уверен, что я твой? — Пока нет. Но может быть скоро будешь. — Ну хорошо, посмотрим. Ты слишком уверен в себе. — И что? — Да ничего, просто доказываю, что с тобой всегда слишком. Давай сначала зайдем домой, потом уже пойдем куда-то. Не потащишься же ты с сумками. — Верное решение. Давай.       Бин молча стоит напротив Феликса в лифте и думает. Думает над тем, какой сильный человек стоит сейчас напротив него. Как ему тяжело и больно, но радостно от жизни в этом мире и хорошо от мысли, что рядом с ним Бинни. Потому что Ли ловит его внимательный взгляд на себе и улыбается самой яркой на всем белом свете улыбкой. — Чего лыбишься? — Красивый ты, когда залипаешь. Особенно, когда на меня. — Как будто я часто на тебя залипал. — Нет, поэтому и момент особенный.       Ли на секунду словно задумывается о чем-то. — Хен, — Бин вздергивает бровь. Давно уже Ли его не называл так. — Можно тебя поцеловать? — В прошлый раз никто ничего не спрашивал. — Приму это за да. — Давай сначала зайдем домой.       Чанбин, наверное, никогда так быстро не открывал входную дверь, возвращаясь в квартиру. Но сейчас он с такой скоростью вставляет ключ в замочную скважину, что Флеш бы позавидовал. — Теперь можешь целовать, — шепчет Со, прижимая младшего к двери.       Феликсу больше и не надо. Он встает на носочки и сначала на пробу, осторожно, сминает чужие губы. Бин принимает поцелуй, но не перенимает на себя напор. Он позволяет Ли вести в этой их битве, и Феликс отлично со всем справляется. Его язык уже блуждает по рту старшего, стоит Со отвлечься на мысли. Мысли о том, какой же младший милый, когда пытается цепляться за его плечи, чтобы не упасть, стоя чуть ли не на кончиках своих пальцев. Однако напор у Ли совсем не милый. Он горячий. Завлекающий. Разгоняющий кровь по венам. Он заставляет все внутри закипеть и воспламениться. Ли Феликс создает пожар внутри Со Чанбина. И этот пожар не сможет потушить ни одна бригада пожарных. — Стой, — и старший не выдерживает, отстраняясь первым. — Продолжим, и никакого кафе не увидим. Я не смогу остановиться. — А ты хочешь? — Ты говорил, что это свидание. Конечно же я хочу на свидание с тобой. — Тогда давай оставим это все на вечер. А сейчас я бы хотел переодеться. — Да, может разложим твои вещи? — Сейчас? Сейчас ты можешь разложить меня. — Как скажешь, — Бин, как ожидал Феликс, ни на секунду не задумываясь, оттесняет его к дивану и нависает сверху над упавшим на подушку младшим.       Со заинтересованно наблюдает за реакцией и хитро прищуривается, заметив, как кадык Ли резко дергается. Грудь Ликса вздымается чуть чаще. Старший слишком близко. Непозволительно близко. Настолько, что его нога буквально касается младшего между ног. — Бин, ты, кажется, хотел разложить мои вещи? — А ты, кажется, хотел, чтобы я разложил тебя. — Само сабой, но не думаю, что если мы сейчас… — Не можешь подобрать слов, Ликси? — Нет, Бинни, думаю, какое слово лучше подобрать. «Потрахаемся» или «займемся сексом». — А в этом есть разница? — Ох, да, Бинни, — Фел делает паузу, выжидая реакцию на свою томную интонацию, а затем продолжает, дождавшись опасного блеска в глазах, — И я бы показал тебе, но ты, кажется, хотел разобраться в моем гардеробе. — Да, хочу видеть, что в моем доме кроме меня живет еще один человек, — Бин, так уж и быть, примет игру. — Давай, я включу музыку.       Словно ничего и не происходило, под один из плейлистов Со, который удивительно совпал со вкусами Ли, старший сдвигает в сторону свою одежду, освобождая место для вещей своего соседа. На новые вешалки помещается феликсовы футболки, рубашки, водолазки и свитера. Внизу парни складывают джинсы и брюки, а в шкаф в прихожей ставят пару обуви. Коробки с вещами для учебы отправляются на рабочий стол, а маленькая коробочка с деньгами расхищается Феликсом.       Вещей у младшего не много, но их присутствие делает дом будто теплее. — Все, теперь мы готовы пойти? — Бин смотрится в зеркало в ванной, приглаживая волосы. — Да, — Ликс появляется на пороге комнаты в белой рубашке с коротким рукавом и черных бриджах. — Круто выглядишь. Где ты брал эти бриджи? — Не помню, какой-то секонд. — Отличный секонд. Пойдем? — Ага.       Со предлагает младшему свою руку и Феликс радостно за нее хватается.

❀❀❀

      На улице за это время уже появляется ветерок. Приятный, не мешающий теплу расплываться по коже. Тепло не только от солнца. Тепло Феликсу и от человека рядом. Со играется с его костяшками, длинными пальцами стуча по ним, как по пианино. Словно хочет сыграть для него какую-то мелодию. Мелодию своего сердца. — Я же не твой музыкальный инструмент, — замечает Феликс, улыбаясь и щурясь на солнце. Он смотрит на Бина, чуть подняв голову, словно Ли маленький мальчик, восхищенный высоким старшим. Примерно такой в его глазах прослеживается щенячий восторг. — На это мы посмотрим вечером, — Чанбин улыбается так по-ангельски, словно в его фразе не укрыты дьявольские смыслы. — А чего ты хочешь вечером? — Ли любит делать вид, что он глупый. Интересно, как человек будет объяснять свои скрытые подкаты и похабщину. — А чего хочешь ты? — Я первый спросил. — А я задал вопрос вторым. — Пока я хочу только поесть. А вечером завалиться в кровать. Теперь, что имел ввиду ты? — Я хотел продолжить то, что мы начали минут тридцать назад. Но пока я думаю только о том, как бы покушать с тобой вот в этой кафешке. — Да. Я тоже хочу туда.       Феликсу нужно поставить памятник. Он сумел скрыть то, какими смущающими показались для него слова про продолжение начатого.

❀❀❀

      Было бы просто ужасно, если бы Ликс и Чанбин не имели тем для разговора, или если бы все их общение зиждилось на взаимном флирте и игре «пересмущай соперника». Но поговорить оказалось есть о чем. Со рассказал младшему, как попал в сад работником, как заканчивал учебу и как съезжал от родителей. А Ли взамен на его рассказы рассказал о том, как он поступал, как собрал вокруг себя компанию парней, которые не относились к нему как к странному одногруппнику.       Когда все истории были рассказаны, они вспоминали новые, а когда и эти закончились, наступила комфортная тишина. Не напрягающая.       Ли наклоняет в бок голову и смотрит на Со внимательно, словно в очередной раз изучая. — На что залюбовался? — Чанбин посмеивается, повторяя жест Феликса с наклоном головы. — На тебя, — коротко и ясно. — Впервые мужчин видишь как будто. — Таких восхитительных — да, впервые. — Я сейчас ем за твой счет. — А я живу за твой. Квиты? — Получается. Но я не жалуюсь. Мне нравится. — Я тоже не жалуюсь. Твоя компания приятнее, чем многие возможные. — Да, взаимно. Слишком хорошо от проведенного с тобой времени, — Бин говорит и по теплой улыбке сразу понятно, он ни секунды не лукавит. — И мне. Ты наелся? — Честно, я бы съел чего-нибудь сладкого. — Могу попросить меню, или предложить себя. — Я бы выбрал тебя, но это не просто сладенькое. Это полноценный десерт. И его следует оставить на самый конец трапезы. А хотелось бы сейчас мороженого.       Ли уже очень нравится их игра в перефлиртуй флирт соседа. Потому что это интересно. Кто придумает лучше, кто смутится больше и тому подобное. Сейчас, например, Со сам смутился сказанного, и спрятал лицо за принесенным официантом меню. — А если вести счет? - Феликс задумчиво мычит. — Какой такой счет? — Сколько раз ты будешь смущаться из-за своих же слов и действий. Или из-за моих. — Тогда я веду. — Почему это? — Не говори, что не смутился, оказавшись на моих коленях. Или когда был подо мной. — Это было не смущение. — Заливай. — Я был далеко не смущен, Бинни. Это было возбуждение. — Тогда я еще раз хочу наблюдать его. Пойдем домой? — А мороженое? — Сейчас доем и бегом. — Прям бегом? — Будешь медлить, на себе потащу. — Заманчиво. — Балбес. — Сам такой.

❀❀❀

      Расплатиться за еду дело пары секунд, Ли справляется быстро. Бин наблюдает за всеми его действиями. За милой улыбкой, которой он одаривает официантку, принесшую счет. За тем, как он зачесывает назад волосы, которые лезут ему в глаза, пока он пересчитывает деньги. А еще за тем, как он ногой выбивает чечетку под столом. Это немного раздражает. Ликс делает так весь вечер. И Чанбин закипает, его ладонь опускается на колено младшего и на поднятый на него вопросительный взгляд, Со спокойно отвечает: — Ногой трясешь. — Прости. — Все окей.       Феликс смущенно опускает глаза, заливаясь румянцем. Три/один, в пользу Бина. А ведь он и не хотел никого смущать.       Младший нетерпеливый и не умеет ждать. Если ему чего-то хочется, ожидание томит. Делает из него натуральную вяляную капустку. Чанбин же спокоен. По крайней мере внешне. Внутри, конечно, в нем борятся за жизнь множество сомнений и вопросов. Как это будет? Не слишком ли это рано? Как подойти к Ликсу? Будет ли это правильно? Беспорядочный водоворот прерывает Феликс, прижавший Со к стенке лифта. Бин даже не помнит, как так быстро они там оказались. Вроде только пару минут назад сидели в кафе. А уже на половине пути к квартире старшего. — Ликси, — Чанбин судорожно хватается за тонкую талию. — Я не могу больше, правда. Бин, пожалуйста. — Подожди еще немного, крошка. Мы же не можем здесь. — Что тебя останавливает? — Видеонаблюдение. Или хочешь записать процесс на камеру? — Как-нибудь в другой раз.       Бин гулко сглатывает. Фантазия у него хорошая. Представить, как на видео, доступном только ему одному, этот мальчишка извивается под его сильными руками, вполне реально. Что-то внутри ёкает от этой яркой мысли. Или что-то снаружи явно заинтересованно дергается. — Представил, — Ли прыскает, ноготками пробегаясь по розоватой щеке парня и красиво виляя бедрами выплывает из лифта. — Останешься тут?       Феликс оборачивается на застывшего в дверях мужчину. — Я сейчас заберу у тебя ключи и начну один. Без тебя. — Не смей, — Со в последнюю секунду выходит из лифта, когда двери закрываются, а кабинка собирается ехать вниз, чтобы дальше развозить людей по этажам. Чанбин подхватывает младшего и закидывает к себе на плечо, не сильно ударяя по ягодице. — Не нужно дразнить меня, Ликси. Я ведь не всегда могу быть сдержанным. — Как мне кажется, ты пахнешь как спокойствие. — А ты пахнешь как ток. — Почему это? — Ещё немного и сердце мне остановишь. Своей энергией. А я сейчас далеко не пахну как спокойствие. Я скорее твой очень плохой план. — Опусти меня, — Ли тихонько царапается, надеясь, что Со поймет его желание оказаться снова на ногах, но чувствует лишь, как плечи Бина потряхиваются от смеха. — Не хочу. Мне так нравится открывшийся вид, — Ладонь старшего касается кожи под бриджами, пробираясь выше к самому краю белья. — Бинни, — Ли сгибает ноги от приятного прикосновения. — Ты можешь быстрее открывать свою дверь? — А мне так хочется тебя потрогать. — Натрогаешься еще. Пожалуйста, будь быстрее. — О скорости ты будешь просить чуть позже, Ликси, — Чанбин посмеивается на расстроенный полустон Феликса и открывает дверь в квартиру.       В безопасности четырех надежных стен, он медлить больше не хочет. Именно поэтому Ли оказывается на кровати в считанные секунды, а его губы накрывают чужие. Младший мычит в чанбинов рот, сжимая в пальцах футболку на чужой спине. Со настойчив. Его язык блуждает по нёбу, вступает в борьбу с языком младшего, но Ли не такой бойкий. Прижатый к кровати крепким телом, он словно уменьшился сейчас в размерах. И стал в миллионы раз податливее. Словно мягкий пластилин, он проминается под пальцами. Из него можно было бы слепить любую фигуру, но природа вылепила произведение искусства. Чанбин восхищенно касается феликсовой талии, щекочет ребра, заставляя младшего начать извиваться и замычать в чужие губы.       Как бы обоим ни было хорошо от поцелуев друг с другом, воздух такая штука, он имеет свойство заканчиваться в легких. — А ты профи в поцелуях? — Бин мажет губами куда-то в скулы, чмокает за ушком, выбивая из Ли короткий вдох. Он, кажется, замирает, когда Со оказывается так близко к его ушам и шее. — Нравится? — Когда это делаешь ты, мне нравится все, что угодно. — Какой же ты болтун все-таки. Поэтому ты мне и нравишься. — Я не хочу тебе просто нравиться, — Ли обвивает торс парня ногами, руками за шею притягивая к себе ближе. — Я хочу, чтобы ты любил меня. — С каждой секундой, проведенной с тобой растет процент. И как только он достигнет 100, я смогу сказать тебе эти слова. Сейчас шкала на 50%. — Смогу я за одну ночь поднять ее до 100? — Нет. Любовь не в сексе измеряется, малыш. Это лишь маленький приятный бонус. Я же люблю человека не за то, что у него между ног находится. Ты можешь поднять процент в любое время, но не тем, что будешь спать со мной. — Тогда дай мне этот бонус. Пожалуйста. Я очень люблю бонусы, особенно такие приятные. — Не хочу спешить. Я буду спокойным. Как ты сказал? Я пахну как спокойствие? Наслаждайся, котенок, — Со снова касается шеи, оставляя незамысловатые узоры на розоватой коже. Он словно рисует картину, как искусный художник на полотне. Только у Бина холст в сто раз лучше. Холст Чанбина — уже само по себе произведение искусства. Со избавляется от феликсовой рубашки и на какое-то время замирает, кончиками пальцев поглаживая кожу живота младшего. Он с такой нежностью в глазах рассматривает каждый кубик пресса, грудь со вставшими горошинами сосков и крошечные белые шрамики в некоторых частях подтянутого торса. Один единственный шрам выделяется сильнее всех. Прямо под ребрами. Он словно горит лунным светом в свете тусклой лампы. Со выдыхает. Пальцы непроизвольно сами проводят ровную линию от края до края бывшей глубокой раны. — Это должно быть не приятно, — смущенный Феликс еще сильнее скукоживается. Словно маленький, совсем маленький ребенок, которого сейчас начнут отчитывать. — Нет. Вовсе нет. Я даже не думал о таком, — в доказательство, Чанбин наклоняется и целует это место. Затем поднимается чуть выше, к груди, вырывая Феликса из тревожных мыслей. Отвлекает. Не хочется сейчас думать о плохом. Со хочет, чтобы с ним было всегда хорошо. Всегда как за огромным щитом. За стеной. Стеной из самого прочного металла.       Сейчас губы блуждают где-то в районе шеи и Феликс уже не может думать совершенно ни о чем. Он извивается змеей от теплых прикосновений к чувствительным местам. — Твой фетиш на шею отвратителен, — шепчет он, когда Со слегка прикусывает тонкую кожу. — Но тебе нравится. И мне нравится, что тебе нравится.       Больше не говоря ни слова, Бин перехватывает губы Феликса своими, продолжая руками блуждать по всему телу. Пальцы так быстро справляются с чужой застежкой на бриджах, что Ли и не замечает, как остается перед полностью одетым старшим лишь в одних боксерах. Да ему и замечать-то некогда, Со дает считанные секунды для передышки между поцелуями, а затем снова возвращается к своему теперь любимому занятию.       Он, кажется, уже досканально изучил рот младшего. Губы опухли, легкие жжет от недостатка кислорода и только когда терпеть становится почти невыносимо, Ли сам отстраняется, отрывая от себя старшего. Без великого желания, конечно. — Это нечестно, — Феликс многозначительно смотрит сначала на руки Со, уместившиеся на бедрах младшего, поднимается взглядом выше, к штанам и футболке Бина и чуть склоняет на бок голову. — Я тоже хочу видеть твою гору мышц без посторонних вещей. — Хочешь сказать, что мне не идет? — Со издевается, не спеша предпринимать какие-бы то ни было действия. — Они тебе идут, но я на тебе смотрелся бы лучше. — Аргумент весомый. Поможешь? — Нет, хочу посмотреть, как красивый мужчина будет сам передо мной раздеваться. Ли по-кошачьи ухмыляется, приподнимаясь на локтях.       Положение у него крайне выгодное. Чанбин сейчас держит свой вес над бедрами Феликса, чтобы не раздавить его, усаживаясь ровно на него. Из-за этого, бедра напрягаются под тканью джинс, и это заметно даже не вооруженным взглядом.       Со стягивает футболку через голову и Ли аж выдыхает при виде накаченных плеч, груди и кубиков пресса. — Боже. Я же не заказывал машину. Жизнь мне сама ее подкинула, — Фел тянется к торсу старшего и самозабвенно прикрывает глаза, проводя буквально кончиками пальцев по четким очертаниям кубиков, осторожно ведя к груди. Там он чисто случайно, или же не совсем случайно, прикасается к соскам Со и старший шипит. Ли даже глаза открывает, уловив этот звук. — Тебе нравится такое? Такой чувствительный большой мальчик, а? — Ли улыбается, снова проходясь ноготками по чувствительному местечку.       Бин перехватывает чужую ладонь и целует каждый пальчик по отдельности, прекращая этим действием собственную сладкую пытку. Ли тает от этого жеста. Все-таки, засмущать окончательно Со этими действиями не получилось.       Но в голове созревает новый план. — Бинни, сядь, пожалуйста, — младший выползает из-под Чанбина, вопросительно поднявшего бровь. — Просто сядь на кровать, не спрашивай.       И Со подчиняется. Ему интересно, чего же хочет этот мальчишка. Что снова придумал? А Ликс осторожно приближается к чужой ширинке и расстегивает ее. И не руками. А собственными зубами, оказавшись в максимальной близости к возбуждению старшего.       Вот теперь очередь Со заливаться краской. Феликс слишком близко к его стояку, это заставляет член заинтересованно дернуться, когда дыхание парня попадает на боксеры. — Феликс, — старший хватает младшего за подбородок, утягивая вверх подальше от опасной зоны. — Но, Чанбин, — Ли не сдается. Не дали выполнить план А, он придумает план Б и усядется на чужие колени. — Такое не входило в мои планы, а я очень не люблю, когда их меняют без моего ведома. Сегодня я хотел доставить тебе удовольствие, а не наоборот. — Знал бы ты, как я люблю рушить чужие планы, Бинни. Родителям же я их своим появлением испортил.       Бин сжимает на секунду губы в тонкую линию. — Если смеяться над этой шуткой можно, поцелуй меня.       Феликс прыскает и целует Со даже с еще большим рвением, чем до этого.       Чанбин улыбается в чужие губы и прижимает хрупкого сейчас Ли к себе. Будто он хочет, чтобы младший стал с ним одним целым. А он и впрямь хочет. — А ты, Ликси, правда смотришься на мне лучше одежды, — Бин наслаждается мягкостью кожи младшего. Руки переминают бедра, оглаживают спину так нежно, что у Феликса словно челюсти сводит. — Бинни, мне приятна твоя ласка, но пожалуйста, начни делать что-нибудь уже. — Ты такой нетерпеливый засранец.       Со опрокидывает младшего на кровать, снова впиваясь в него поцелуем. У Феликса выдержка не такая железная, как у старшего. Ли возится, потираясь возбуждением о чужую ногу, закатывая глаза от удовольствия, а Со шипит на это действие. — Хочешь так добиться своего удовольствия? Где же здесь мое участие? — Без твоего участия этого бы не было, — Феликс еще раз проезжается по чужим бедрам так, чтобы Бин отчетливее почувствовал, как он напряжен. — Ты причина. — Почувствовать мое самочувствие ты можешь на себе, — Со создает дополнительное трение между двумя телами, повторяя за Ли. Но теперь Феликс может почувствовать и его тоже. — Причина в тебе.       Младшего прошибает электричеством, когда к движениям подключаются поцелуи на шее, а длинные узловатые пальцы скручивают его сосок. — Чанбин! — Ликс вскрикивает и выгибается навстречу умелым рукам. — Пожалуйста, довольно прилюдий. Я хочу заполучить всего тебя. — А ты, оказывается, собственник? — Бин стягивает белье с себя и с младшего, кончиками пальцев пробегаясь по освободившемуся члену Ликса. — Дикий собственник. И сейчас я очень хочу тебя! — Феликс в очередной раз сминает губы Чанбина своими. Со улыбается в поцелуй, перехватывая инициативу себе. Мило, Ликс даже не сопротивляется тому, что все сладости достаются не ему.       Из легких вылетает весь воздух, когда отвлеченный младший чувствует дразнящие прикосновения к собственному возбуждению. Чанбин ведет теплой рукой по всей длине, распределяя естественную смазку по стволу и не отрывается от Ли ни на секунду. Словно второе дыхание позволяет ему совсем не дышать. А Феликс задыхается. И не от нехватки воздуха, а от переизбытка ощущений. Восхитительных ощущений. Бин нежный до сведенных челюстей. Словно сливки на черном кофе. Мягкий и приятный, но хлебнуть побольше, там, где пена уже закончилась, и он становится горьким, но не менее вкусным. И Ли ощущает это на собственной шкуре, когда старший подбирается к сфинктеру и дразнящими движениями водит вокруг него короткими ногтями.       Сил нет даже на то, чтобы коротко произнести чужое имя. Ликс лишь жадко хватает воздух ртом, шумно выдыхая его через нос прямо на ухо старшего, вызывая у того улыбку. — Я бы еще немного потренеровал твою выдержку. Но боюсь на этом и моя выдержка тоже закончилась.       После этих слов все спусковые крючки спущены, и ответы на любые вопросы получены. Никто ничего не спрашивает, все и так знают, что на любой вопрос, ответ будет «да». Поэтому Со растягивает парня сначала одним пальцем, лишь проверяя чувствительность и готовность младшего, затем добавляет второй и Ли выгибается. Чанбин слишком хорошо владеет своими руками. Что дано человеку, то дано, этого не отнять. Кто-то отлично поет, кто-то рисует, танцует, пишет, а Со владеет искусством удовлетворения. Звучит ужасно, но в голове Ликса он как раз предстает таким вот творцом. Заставить выгнуться до хруста в спине, да так, чтобы на отдышаться нужно было не меньше минуты, нужно быть и впрямь достаточно умелым человеком. Сколько же партнеров, или сколько ночей ты пережил до этого, Со Чанбин?       И это всего-то пальцы, Феликсу страшно, что произойдет, когда в дело вступит еще и внушительных размеров член. Даже как-то не по себе становится от этой мысли. Но думать нет времени и сил, да и возможности особой тоже не предвидится. Чанбин делает все, чтобы младший забыл, что вообще такое думать, что такое мыслить и уметь разговаривать. Все, чтобы Ликс забыл собственное имя, а с его уст слетало только короткое «Бинни», вперемешку с царапанием широких плечь ногтями, и стонами. Может быть еще и мольбами о чем-то? Кто знает, как пойдет дело. Сейчас, например, в ход пошел третий палец, и Ли уже чуть ли не плачет. Потому что рот Бина разместился на груди младшего и сейчас Со любовно выцеловывает каждый миллиметр. Осторожно и игриво покусывает соски, вынуждая вплетать пальцы в волосы, прижимая к себе темноволосую голову. Слишком хорошо. Чанбин слишком хорош для него. Или они оба слишком хороши друг для друга. Оба хороши. И предназначены друг для друга. Так-то лучше. Теперь, все как-будто бы на своих местах.       Но чего-то не хватает. Точно. Пальцев. Ли расстроенно выдыхает, когда чувство наполненности сменяется пустотой. А Чанбин улыбается на этот звук, поднимая голову от феликсовой груди. — Так мне просто продолжить пальцами? Тебя и они вполне устраивают, как я погляжу. — Нет, нет, Бинни. — Пальцы не устраивают? — Со театрально приподнимает бровь в слегка обиженной манере. — Не устраивают, — Ли признается честно и без раздумий. — Я хочу больше, чем просто пальцы. Хочу твой член внутри. — Ты невыносимо прямолинеен. Это даже в таком положении смущает. Хотя, казалось бы, куда более смущающе. Есть куда, оказывается. С тобой всегда слишком, я же говорил.       Чанбин выполняет чужую просьбу, заполняя Феликса медленно, словно боясь разрушить какое-то видение. Мираж. Разбить что-то хрупкое. — Двигайся, Бинни, прошу тебя. Еще немного и я не выдержу. — Так быстро? — Слишком хорошо. — Не думаю, что буду готов ко второму раунду. Растянем удовольствие? — Со перехватывает член младшего у основания, да так сильно, что Ли скулит. Достаточно сильно, чтобы помешать подступающему оргазму, но не так сильно, чтобы причинить боль. Это важно, он знает меру. Знает, в каких количествах можно применить силу. И к кому. — Жестокий. — Все для твоего удовольствия. Расслабься. Чтож ты сжался-то как. — Твой севший голос заставляет меня напрягаться. Хорошо, что ты не всегда так разговариваешь. Ходить возбужденным всю жизнь не очень-то приятно, я думаю. — Мы слишком отвлеклись, — Чанбин делает резкий толчок, и Феликс выгибается до хруста в позвоночнике, вскрикивая от неожиданности. Бин попадает прямо в точку и продолжает стимулировать именно ее каждым своим последующим движением.       Ли громкий. Даже очень. Чанбину до безумия нравится каждый звук, который вылетает из рта младшего. Однако соседям такие интересные занятия явно будут не по душе, поэтому Со затыкает Феликса поцелуем. Снова нежным, контрастирующим с тем, что происходит ниже двух пар губ. А ниже - пальцы впиваются в светлую кожу на боках до красных отпечатков. Ниже - член старшего попадает по простате с каждым новым толчком так, что младший перестает дышать. Ниже - пальцы поглаживают сочащийся смазкой член, обхватив его в крепкую большую ладонь.       Ли отстраняется, чтобы отдышаться и жмурится от переизбытка чувств и ощущений. — Блять, — выплевывает он, когда Со еще сильнее, чем прежде, ускоряет собственный темп. — Ругаешься, малыш. Как не хорошо, — звук шлепка по бедру раздается по комнате в перемешку с громким стоном Ликса. — Тебе такое нравится? — Когда что-то делаешь ты, мне нравится все, забыл? — Помню, — Со улыбается, но действий не повторяет. Он не хочет делать Ликсу больно. Даже если такая боль доставляет ему удовольствие. По крайней мере пока что не хочет. Может быть как-то потом он воспользуется этим интересным кинком. А может, откроет в младшем еще что-то, может быть, даже то, чего сам Феликс о себе никогда не знал. — Боже, Бинни, прошу! — Не понимаю, о чем ты, Ликси. — Дай мне уже кончить. Прошу тебя! — Ты умничка, так что, можешь кончить.       Еще пара движений Чанбина и Ли изливается на свой живот с громким, совсем ничем не приглушенным стоном. Младший так приятно сжимает в себе Со, что тот не может сдержать себя и заканчивает следом за парнем.       Оба сваливаются без сил и дышат так, словно только что пробежали добрую парочку километров. — Это было вау, — Ликс не смотрит на старшего, устремив взгляд куда-то в потолок. А Чанбин улыбается. — Ну, рад оправдывать чужие ожидания.       А вот теперь Ли поворачивает голову на старшего и встречается с внимательным взглядом его глаз. — Спасибо. Мне давно не было так хорошо. Всегда с какими-то мыслями, а сейчас ничего в голове. Там так звенит, что мысли все поразбегались. — Пора спать. Светает. Завтра вставать рано. — Точно, — настроение Ликса в секунды поменялось. — Учеба. Можно я прогуляю? — Я тебе чего? Родитель? Прогуливай сколько душе угодно. А у меня работа. Ее я прогулять не смогу. — Я посплю за нас двоих. — Договорились, прелесть.       Чанбин целует парня в лоб и тянется за салфетками, чтобы вытереть хоть немного устроенный ими беспорядок.       Феликс не шевелит ни руками, ни ногами, пока старший старательно убирается. Сил не осталось. Прости, Бинни. Примерно так Ли и думает, засыпая.       А Со остается лишь перенести мерно сопящего младшего на его сторону кровати, укрыть одеялом и улечься рядом.       Феликс, словно путами, обвивает Чанбина руками и ногами моментально, стоит тому опуститься рядом на подушку. В целом, Со вполне все устраивает. — И тебе спокойной ночи, — шепчет в самое ухо и целует ушную раковину. Единственное место, куда в нынешнем положении он может достать. — Спи крепко.

❀❀❀

— С добрым утром, — Феликс в одной лишь футболке стоит у плиты и жарит блины.       Разбуженный приятным ароматом с кухни Чанбин выползает из комнаты, лениво переставляя ноги по полу. — Я разбудил тебя? Прости, не хотел раньше времени, но… — Да нет, все отлично. Я очень рад, что проснулся именно сейчас, — Со застывает на пороге, упираясь плечом в дверной косяк.       Картина просто чудесная. На его кухне, в его футболке, стоит восхитительной красоты молодой человек и готовит им обоим завтрак перед учебой и работой. — Ты же не хотел идти никуда? — Да вот, проснулся слишком рано, решил, что можно и на учебу по такому случаю сходить. На стипендии же. — Ну да. Забыл, что ты у меня умничка. Хороший студент. Прилежный, горжусь. — Правильно, есть чем гордиться. Бля, — на пол падает ложка и Ли нагибается, чтобы поднять ее. Да, правда, под футболкой совсем ничего, как Со и предполагал. — Ликси, ты бы хоть надевал нижнее белье. — А ты вчера не насмотрелся? — Феликс будто и правда не понимает, что в этом такого. Дома же. — Нет. На такое прекрасное зрелище никогда не насмотришься. Но надень хотя бы трусы, пожалуйста. — Ладно, ладно, раз ты так сильно просишь об этом, я надену. — Подожди, — Бин подходит ближе и обвивает талию Феликса руками. Его губы мимолетно касаются чужой шеи. Дыхание Ли становится чаще. — Бинни, — младший хватается за крупную ладошку, закидывая голову на плечо Чанбина. — Все сгорит. — Сейчас могу сгореть только я. И все из-за тебя, Ликси.       Руки блуждают по животу под футболкой, заставляя дыхание Феликса сбиться еще сильнее.       Ли все еще правда старается сконцентрировать свое внимание на готовке и какое-то время это получается.       Он успешно переворачивает блин, дожидаясь готовности. И его даже почти не отвлекли. Если не считать теплых и влажных касаний к шее, и рук, блуждающих под единственным предметом одежды. Таких же теплых, как и отношение к нему парня сзади. Настолько хорошо, настолько правильно, что Ли даже не замечает собственного возбуждения. Он полностью растаял, растекся крошечной лужицей. — Отвлечешься, может? — Тебе надо на работу, а я решил пойти на учебу. — А ты всегда без белья ходишь дома? Не ожидал что ли такой реакции, когда надел на себя только мою футболку? — Быть может и ждал, кто ж знает. — Знать должен ты, котенок. А кто же еще?       Со спускает ладони еще ниже, туда, куда не доставал все то время, что руки блуждали по чужому телу. — Мы точно опоздаем, — Ликс все еще делает вид, что он не ждал той реакции, что выдал Чанбин.       Взгляд старшего падает вниз, на ноги Ли. — Ты не забыл надеть носки, но запамятовал про белье, забавно. — Если мы что-то сделаем с этим прямо сейчас, то может быть и успеем исправить мою забывчивость.       Со смеется. — Признаешься, что соблазняешь меня? — И не скрываю.       Феликс выворачивается в крепких руках и впивается в чанбиновы губы. Бин крепко хватается за бока парня, сжимая их пальцами до красных пятен на коже. Он оттесняет младшего к столешнице и подхватывает его под задницу, сажая на прохладную поверхноть. Ликс моментально обхватывает торс старшего ногами, и Со представляет, как выглядит сзади картинка. Полуголый крепкий мужчина, оплетенный тонкими ногами в белых носках. Чанбин бы запечетлил такую картину на пленку.       Ладони спускаются к бедрам и сжимают внутреннюю сторону, заставляя Ли тихо простонать, оторвавшись от губ. — Знаешь, я бы позавтракал все-таки.       Бин со сковородки хватает немного остывший блин и сжимает зубами с одной стороны. Ликс намек понимает и так же хватается за еду, продвигаясь все ближе к губам напротив.       Все заканчивается сладким поцелуем. Буквально сладким. Даже едва приторным. Ли немного переборщил со сгущенкой. Но сами блины вкусные. Или это Феликс вкусный. Чанбину не до конца понятно, но все очень нравится.       Особенно Ли Феликс ему нравится. — Знаешь, за такие блинчики, можно накинуть тебе еще 5% к любви. — 55%. Какая медленная загрузка. — Ох нет, Ликси, она очень быстрая. Не замечаешь? — Я хочу все и сразу. — А я хочу тебя. — Хоть в чем-то наши мнения совпали. — У нас не так много времени, котенок. Как на этот раз мы решим совместную проблему? — Дай мне разобраться с этим самостоятельно.       Феликс спускается со столешницы, крепко, насколько это возможно в его состоянии, вставая на ноги. Ладони обжигают живот Бина у резинки шорт, и старший шумно выдыхает. — Так горячо смотреть на то, какими крошечными кажутся твои ладошки на моем теле.       Ли только улыбается и ведет руками ниже, касаясь чужого возбуждения пальцами. У него и впрямь такие крошечные ладошки, что обхватить член Бина полностью одной рукой не получается. Или дело не в маленьковости Ли, а в огромности Чанбина? Феликсу не известно, но точно нравится такая заметная разница в размерах.       Ликс растирает естественную смазку по всей длине и активно водит руками вверх-вниз.       Со подключается, перехватывая член Феликса, заставив его от неожиданности толкнуться в чужую руку и запрокинуть голову, приоткрыв рот в немом стоне. — Господи, — Ли упирается лбом в плечо Бина, удерживая равновесие как только возможно, чтобы не свалиться на колени. Хотя, перед таким мужчиной Феликс бы на коленях постоял. И постоит когда-нибудь.       От собственной фантазии, Феликс снова стонет. Перед глазами четкая картинка того, как Ли, стоя перед старшим на коленях, вбирает в рот его член. Пальцы Бина вплетаются в светлые волосы, а сам Со приглушенно стонет, тяжело дыша над младшим. Феликс хочет это осуществить. Как-нибудь попробует.       Думает об этом и чувствует, как рука на собственном члене ускоряется. Ли старается поспеть за темпом, и Чанбин считает это очень горячим. То, как раскрасневшийся младший толкается в кольцо руки, сам не отдавая себе отчета в действиях, но при этом старается доставить удовольствие не только себе, заставляет старшего простонать, изливаясь на феликсовы ладони.       Младший долго не задерживается, заканчивая почти сразу же. Тяжелое дыхание обоих заполняет всю кухню. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком комфортно слипнуться вместе, чтобы разлепляться сейчас.       Поэтому Бин крепко держит Феликса, прижимая к себе, и кладет свою голову на его макушку. Он поглаживает все еще мелко дрожащую спину и правда удивляется, как в таком хрупком мальчишке уживается настолько стальной стержень, что погнуть его не смогло ни что. Хотя бы на первый взгляд.

❀❀❀

— Хорошего дня, Бинни, — Феликс как самая настоящая женушка, коротко чмокает губы Со, упорхнув в противоположную от Чанбина сторону к своему институту. — И тебе. Как закончишь, позвони. — Хорошо.       Жизнь налаживается. На деревьях поют птички, листья шелестят над головой Ли, а он, глупо улыбаясь, идет на учебу. Только что он дошел с Со до сада, оставил его там работать, а сам убежал.       Все 4 пары пролетают для Ли так не заметно, что он удивляется, когда одногруппник зовет его пойти с ним домой. — Прости, Чан, сегодня мне в противоположную сторону, — отвечает Феликс, собирая вещи в сумку. — Ого, и куда ты сейчас? — Пока не знаю. За мной должны зайти. — Очередной парень? — Чан улыбается. — Замечательный парень. И последний. — Ого, небо разверзнется, ты перестал искать себе новых мужиков? — Нет больше желания. Нашел. — Я в шоке. Но безумно рад. — Иди домой, Чан, я немного задержусь тут. — Хорошо, но обещай рассказать мне завтра, кто этот твой мужчинка. — Обещаю, что расскажу в мельчайших подробностях, Чанни. Иди давай.       Бан сжимает чужое плечо и выходит из кабинета. Феликс спускается вместе с ним на первый этаж до библиотеки и заходит, тихо здароваясь с библиотекаршей — Здравствуй, Феликс. — Я книги принес, Онни. — Да, милый, давай их сюда. Что сегодня хочешь взять? — Норвежский лес, могу я у вас найти? — У меня ты можешь найти все, что душе угодно. Есть, сейчас принесу тебе его. Вернешь, как дочитаешь. — Спасибо.       Телефон вибрирует. Звонок от Чанбина, заставляющий сердце заколотиться быстрее. — Ты не освободился еще? У меня тут образовалась возможность свинтить пораньше. — Да, я как раз только зашел отдать книги в библиотеку. Скоро тоже смогу выйти. Подожду тебя у универа. — Отлично, что-нибудь хочешь? — Тебя. — Это могу предоставить только в домашних условиях, — Ликс не видит, но на щеках Со появляется легкий румянец. — А пока могу предложить лишь газировку или мороженое. — Нет, Бинни, мне ничего не нужно, спасибо большое. — Хорошо, жди, скоро буду.       Улыбающийся до ушей Ли выплывает на улицу с книгой, которую давно хотел прочесть, и с теплом в сердце от осознания, что сейчас за ним зайдет просто прекраснейший мужчина, которого Феликс готов боготворить. Но за размышлениями парень совершенно не замечает, как со скамейки у корпуса, слетает мужчина, и так быстро, насколько ему позволяют запутывающиеся ноги, подлетает к нему, хватая за локоть, что реакция не срабатывает. — Отец? — ужас сковывает Ли на какие-то пару секунд. Но за это время тяжелый удар ладони успевает прилететь острой пощечиной прямо по лицу. Феликс вырывается и отскакивает на метров десять от мужчины, сжимающего в руках стеклянную бутылку. Уж кому, как не Ли знать, во что такая бутылка может превратиться. Он же оттирал кровь убитого дружка отца. Именно такой бутылкой. Только разбитой. — Потаскушка ты мелкая, — Ли старший наступает на Ликса вместе с запахом перегара и Феликс, зарекшийся видеться с ним до самой его смерти, словно оказывается в одном из своих страшных снов. Но поврежденная щека горит слишком реалистично. И слишком реален страх, обрамляющий все его тело стальными оковами. — Думал, что я тебя не найду, поганец? Где же твой ебарек? Куда делся? Теперь не защищает тебя? Какая жалость. И не защитит больше, гаденыша. Пригрел змею на своей шее, а она душить начала. Мамке твоей аборт делать надо было, чтоб такой урод как ты не появлялся на свет никогда. Че вылупил зенки свои? Языком работать можешь только когда тебе в рот суют? Ниче, вернешься домой, я тебе такого насую, никакие члены не понравятся потом.       Отец набирает в легкие воздуха, чтобы продолжить свою тираду, и даже поднимает в верх руку, чтобы снова с размаху ударить Ли по лицу, но чужая крепкая ладонь перехватывает костлявое запястье. — Я тебе, мудак, сейчас камней в рот насую, понял меня? - в голосе Бина слышится злость. Она льется через край прямо на отца Феликса. — Защитничек объявился? Ликси, глянь, гаврик-то твой, ниче такой. Дядю Чо напоминает, да? Ты поэтому свою задницу перед ним раскрыл? — Свой рот закрой, ублюдок обдолбанный. Феликс, отойди, пожалуйста немного. Не хочу бить твоего отца перед тобой. — Я бы очень не хотел, чтобы ты трогал его вообще. Не трогай говно, оно не завоняет. — Его трогай, не трогай, все равно за три квартала перегаром воняет. Но раз ты не даешь мне разрешения побить его, могу ли я сделать одну унизительную для него вещь? — Если ты не покалечишь его, то пожалуй.       Чанбин кивает, чуть наклоняясь к уху отца Ли. — Посмотри ему в глаза и извинись. Прощения проси. — Совсем что ли? — отец напуган полученным отпором, но это помогло алкоголю выветриться из головы почти моментально. Он напуган, но не лишен принципов. — Я перед пидорами на колени не встаю. — Щас исправим, сука.       Бин подталкивает мужчину, и он опускается на колени перед Ли. — А теперь, что скажешь? — Скажу, что ты не сын мне. Мудозвон поганый. Че думаешь, трахают тебя потому что любят? Бред, ты просто хорошая дырка для траха. Дядя Чо говорил, ему даже жена так хорошо не делала, как твоя задница.       Со грязно ругается и со всей силы бьет по чужой челюсти, слыша неприятный хруст и буквально ощущая его же на своих костяшках. Чанбин встряхивает рукой и извиняющимся взглядом смотрит на Ли, который, кажется, и не придал этому никакого значения. Хотя пару секунд назад просил Со не бить отца. И нет, не потому что жалко. Кого-кого, но его Феликсу точно не может быть жаль. Страшно за Бина. Вдруг кто-то вызовет полицию. Тогда виновен будет Бин, фактически, он же начал драку. А Ли такого не хочется. Но раз произошло, значит произошло, так даже намного приятнее. — Еще попытка будет? — Бин, мне его жалкие извинения не нужны. Достаточно того, что он получил от тебя по роже. — Прости, я не хотел, просто… — Давай обговорим это позже. А пока, — Ли приближается к сидящему на асфальте отцу. Мужчина выплюнул зуб и сгустки крови вперемешку со слюной, и теперь сидит, все еще сдерживаемый Бином, полными злости глазами взирая на все вокруг. Словно пес, которого посадили на короткую цепь и нацепили намордник, после того, как он укусил за лицо соседскую девочку. Потому что слишком близко подошла к забору. Феликс знает, насколько это больно, но зеркалит поведение отца из самого детства, поэтому берет его за окровавленные щеки, заставляя посмотреть на себя. — А пока, папа, исчезни из моей жизни. И никогда не возвращайся. Я тебе клянусь, на твоей могиле я буду танцевать от счастья. И радоваться, что наконец-то свободна Земля от такой грязи. Не нужны мне твои извинения, плевать мне на них так же, как на тебя и на дядю Чо. Я рад, что он мертв, и надеюсь, что ты скоро составишь ему компанию. Может тебе стоит попробовать раздвинуть булки перед ним, когда окажешься с ним в одном котле. Ему же там, наверное, так одиноко. Съебись. По-хорошему, прошу тебя. Я-то прошу. А Бин просить не будет. Ты и сам заметил. Мудозвон паскудный.       И Ли отплывает, становясь рядом с Со, который отпускает чужие запястья, и приобнимает Феликса за талию.       Отрезвевший от боли и страха отец Ли поднимается на ноги и не оборачиваясь идет в сторону, слава Богу, противоположную их с Чанбином. — У тебя, наверное, есть вопросы, — голос Ли уже не такой гордый и грозный, он неровный и хрипловатый. — Я не уверен, что имею право их задавать. — Имеешь, Бинни. Имеешь, — Феликс прижимается к Со еще сильнее и его плечи начинают дрожать.       Чанбин в секундном замешательстве. Но лишь в секундном, потому что почти сразу же обвивает теплыми руками хрупкое тело, словно прикрывая его ото всех как щитом, а затем осторожно поднимает на руки, прижимая к себе, как маленького ребенка, которого папа несет в травмпункт с открытым переломом руки после неудачной поездки на велосипеде. «Ты только маме не говори, что это я тебя отпустил, когда кататься научить пытался» — сказал старший Со младшему, рыдающему у него на руках, когда нес его в больницу. А маленький Бинни на это рассмеялся сквозь слезы боли, и сказал, что никогда не расскажет, ведь это их военная тайна. Мама все еще не знает, как произошло так, что у ее Бинни теперь шрам на половину руки. Она все еще уверена, что Со просто невнимателен к дороге и споткнулся о какой-то камень, после повалившись на бетон. Вот и открытый перелом.

❀❀❀

      Ли маленьким комочком лежит на руках Чанбина до самой квартиры. Он цепляется за его плечи и утыкается лицом в успокаивающе теплую грудь, словно в подушку. — Ты как? — Бин одной рукой закрывает дверь на ключ и садится все так же, с Феликсом на руках, на диван. — Бинни, скажи, ты любишь меня? — Ликси, — Чанбин поглаживает чужую спину. — Почему ты так хочешь, чтобы я сказал это? — Просто, мы же спали. — Это не должно быть причиной любить тебя. Ты нравишься мне за то, какой ты человек. — Какой? Это так абстрактно. Разве любовь не в сексе? — Малыш, — Бин подцепляет подбородок младшего пальцами и смотрит ровно в темные карие глаза. Лицо Ли красное от слез, а на щеках высохли соленые дорожки. — Я люблю тебя.       Сердце Феликса при этих словах ухает вниз. Чанбин чувствует, как он еще сильнее сжался. Не расслабился, услышав то, что так хотел. Съежился, словно воробьишка на проводах в сильный ветер. — Но не за секс со мной. Я люблю твои глаза, они теплые, как солнце. Мне нравятся твои волосы, мягкие и шелковые, хоть косички плети. Я очень люблю, когда ты глупенько подкатываешь ко мне и сам же краснеешь от собственных слов. Я люблю твой стиль, и знаешь, мне кажется, тебе бы могли пойти всякие юбочки.       Феликс смеется. Искренне и даже немного радостно. Бину этот звук приятен. — Свои фетиши на мне проецируешь. — Возможно, лишь немножко. А еще мне нравятся твои серьги. Твой хеликс восхитительный, — Чанбин не сдерживает себя и наклоняется, коротко целуя ухо в месте прокола. Ли довольно прикрывает глаза. — Я люблю твой аккуратный нос, пальцы, — целует каждый пальчик на руке с неимоверной нежностью. Она льется через край. — Про твои губы вообще говорить что-то греху подобно. — Бин, — Феликс говорит тихий-тихий. Даже удивительно. — Поцелуй меня, пожалуйста. — Это точно то, чего ты хочешь? — Да. Очень хочу.       Чанбин осторожно прикасается к чужим губам и чувствует на них солоноватый привкус слез. Не хочется чувствовать его на этих губах. Хочется стирать поцелуем его улыбку, смех, возмущения, но не слезы. Их хочется утереть и развеселить. Так, чтобы больше не было причин плакать.       Со целует мягко, целует чувственно, целует нежно, целует так, что вся любовь чувствуется. — Бинни, а скажи это еще раз. — Что именно? — Скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя, Ликси. — Скажи еще. — Я тебя люблю. Люблю тебя. — А я люблю тебя, Чанбин.       Со снова крепко сжимает младшего в своих объятиях. Он его не отпустит. Он его в обиду никому не даст. Больше его Ликси плакать не будет. Его Ликси. Как же хорошо от мысли об этом сочетании.

❀❀❀

      Когда вечер вступает в свою законную силу, а солнце окончательно покидает небо, Чанбин стоит у плиты, дожидаясь закипания супа. Он лениво листает инстаграмм, вслушиваясь в шум воды из ванной. — Бинни, у меня проблема. — А я думал, когда заметишь, что полотенце висит на балконе. — Принеси его, я тебя умоляю. — Ммм, а что мне за это будет? — Ты серьезно? — Нет, шучу, Ликси, секунду, подожди.       Со хватает с сушилки белое длинное полотенце и приоткрывает дверь в ванную, лишь просовывая в комнату руку. — Вот, держи. — Спасибо, — Ли забирает то, что ему было нужно и закрывает дверь. — А знаешь, забавно. — Что именно? — Ну, ты мог бы спокойно зайти в ванную, чтобы отдать полотенце. Это не вызвало бы у тебя смущения, потому что мы же видели друг друга голыми, но ты выбрал лишь осторожно дать мне то, что нужно и уйти. — Ты прав только в одном. Это бы не вызвало у меня смущения. Но вызвало бы что-нибудь другое. — Например? — Чанбин не видит, но буквально слышит улыбку в словах Феликса. — Пожар в штанах. Но я не хочу этого. Не сейчас, — ответ на это, лишь молчание. — Суп скоро будет готов, давай быстрее.       Ли не заставляет долго ждать. Появляется на пороге с полотенцем на бедрах и дурацкой ухмылочкой. По голому торсу от волос бегут струйки воды, исчезая где-то в махровой ткани.       Чанбин тяжело сглатывает. — Ликси, как раз об этом я хотел поговорить. — Я готов внимательно тебя слушать. — Не мог бы ты, ну знаешь, одеться. Пожалуйста? — Видимо о чем-то правда серьезном ты хочешь поговорить со мной, Бинни. Не пугай меня, пожалуйста. — Все хорошо, просто, знаешь, накинь на себя что-нибудь, у меня мысли путаются, когда я на тебя смотрю. — Я просто тебе очень нравлюсь, признай это, — Ли язвит, но послушно идет в комнату за чистой домашней одеждой. — Я люблю тебя, не забыл? — Ох да, помню, Бинни, помню. — Кстати, как раз об этом и хочу с тобой поговорить. — Не накаляй обстановку, иначе я снова разденусь. — Упаси господь.       Ликс усаживается напротив Чанбина и укладывает руки на столешницу, опуская поверх них голову. Влажные волосы прилипают к его лицу и Со делает мимолетное движение, чтобы их убрать. Ли улыбается. Если бы Чанбин видел, что происходит в голове у парня напротив него, узрел бы битву счастья и тревожности. Самую эпичную и постоянную битву в голове этого человека. — Так о чем ты хотел поговорить? — Феликс внимательно смотрит ровно в карие глаза парня и Со даже как-то неловко говорить о том, о чем он хочет начать диалог. — О сегодняшней ситуации, Феликс. Я не знаю, правда не знаю, с чего начать и какие вопросы имею право задавать, но… — Бин, — Феликс накрывает руку Чанбина своей ладошкой и мягко улыбается. Будто не он сейчас собирается рассказать подробности страшного детства, а Со. Хотя, "накрывает", звучит смешно, учитывая, что рука Ли в половину ладони старшего. — Я уже говорил тебе, что ты имеешь право на любые вопросы. Даже самые сложные. — Хорошо, — Бин перехватывает ладонь Ли и, успокаивая самого себя, принимается поглаживать ее. Феликс снова улыбается, внимательно следя то за движениями чужих рук, то за теплым взглядом глаз. — Я очень надеюсь, что все, что говорил твой отец было глупой провокацией, иначе, мне безумно жаль, милый. — Нет, не было, — на ошарашенный выдох Со, Феликс лишь успокаевающе гладит его костяшки. — Ты помнишь, наверное, я говорил тебе про убитого в нашем доме собутыльника родителей. Это и был дядя Чо. И он правда насиловал меня какое-то время. Только понял я, что это было, только после того, как подрос. Он всегда говорил, что так проявляет свою любовь. Потому что дорожит мной, заботится и все такое. И я искренне считал и все еще считаю, что секс — проявление любви и заботы. Мне стыдно, стыдно за то, что меня трахал огромный жирный мужик. А я даже не сопротивлялся. Чанбин, я лежал под ним и не сопротивлялся ни на секунду. — Ты был ребенком. — Я был шлюшкой для жирного алкаша. Да если б он предложил родителям купить меня у них за бутылку водки, они бы согласились, я тебя уверяю. И это бы произошло, если б не получилось, как получилось. А знаешь, что еще? Я плакал, оттирая его кровь с пола. Не просто потому что впервые столкнулся со смертью. А потому что верил, что этот мужчина любил меня по-настоящему. Но он никогда не говорил этого, помимо моментов, когда его пенис был у меня в заднице. Вот почему мне было так важно услышать от тебя, что ты любишь меня, и как необычно было слышать это не с намеком на секс. — Феликс, я люблю тебя. Но не потому что… — Я знаю, Чанбин. Ты говорил мне. Я верю тебе. И спасибо за это. — Я могу сказать еще миллин раз, что люблю твои руки, твои волосы, твой голос, шутки, глупенькие подкаты, глаза, нос, веснушки на щеках, которые в созвездие складываются. Я все в тебе безумно люблю, Ликси. — Бин, я верю тебе. Правда верю. И очень дорожу тобой и твоей любовью. Потому что ты показал, как любят по-настоящему. И доказываешь мне, что я не просто красивая шлюшка. — Боже мой, Феликс. Надеюсь, что этого мужика кремировали, или я сам найду и сожгу его кости вместе с могилой, где он зарыт. — Кримировали. Но тут уже дело не в нем. — Были еще люди, так? — Я искал любви. Но не в тех местах. Меня просто трахали, как бесплатную шлюху и выбрасывали. А я чувствовал от этого любовь и довольствовался этим. Но когда понял, было не то что бы поздно. Просто на момент осознания, в меня долбился какой-то бухой чел из бара.       Со не выдерживает и подскакивает с места, подлетая к Ликсу, чтобы окутать его теплом своих объятий. Ли утыкается в его шею лицом и посапывая продолжает: — Я столько врачей оббегал после того, как осознание в голову ударило. Слава богу, все в полном порядке. Забавно, кстати, что после того, как ты узнал, что я из семьи алкашей, ты не попросил показать мою справку перед тем как. Ну ты понял. — Это было слишком быстрое и спонтанное решение. Просто, чувство какого-то желания переполнило и я отдался ему целиком. Да и к тому же, все ведь хорошо, правда? — Да. И я рад этому. И рад, что ты сейчас рядом. — Я обещаю защитить тебя от этого мира хотя бы сейчас. Ты только позволь мне. — Ты морально трахнул моего отца, Со Чанбин, за все его издевательства, за все годы моей жизни, сломал ему лицо прямо этими руками, которыми сейчас прижимаешь к себе с нежностью и заботой. Как я могу не позволить? Мы можем закрепить эту клятву поцелуем. — Ты просто хочешь поцеловать меня, верно? — Эм, ну, да. Ты против? — Ничуть нет.       И Со осторожно захватывает чужие губы в плен. Нежно, без какого-либо напора. Он прикрывает глаза и прижимает Ли еще ближе к себе. Так, будто он боится, что отец снова вернется за младшим, стоит прикрыть глаза. Так, словно показывая физически, как ему страшно теперь оставлять Ликса одного. Так, словно он прямо сейчас открывает в этом поцелуе все тревоги по поводу Феликса.       А Ли остается только подчиниться и таять. В теплых объятиях. От горячих губ. От восхитительной мысли защищенности. От того, что рядом тот, кто правда любит, а не просто хочет трахнуть за красивое личико. — Суп готов, поужинаем? — Со отстраняется, носом касаясь чужого носа. — Я очень голодный, — Феликс лучезарно улыбается и смотрит на то, как Чанбин, гремя тарелками, подготавливает их совместный прием пищи. И не хочет, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался.

❀❀❀

      Со Чанбин и Ли Феликс самые счастливые люди на свете уже как три года. Для счастья многого ведь и не надо? Лишь теплая квартира с окнами на сторону, которая ловит все золотые часы приходящего и уходящего дня. Кровать с мягкими подушками, в которых утопают по утрам и вечерам два обезумевших друг от друга парня. Нужна лишь кухня, в которой всегда слышен шум чайника, звон ложек о кружки и тарелки, и звонкий смех и голоса. Нужна всего-то гостинная, в которой за просмотром телевизора можно получить весь тактильный контакт, которого не хватало за целый день без парня рядом. Достаточно коридора, где уставшего после учебы Ликса встречает Бинни с распростертыми объятиями и поцелуями куда только можно достать. Где радостный Феликс встречает Со с работы, запрыгивая на крепкого Чанбина так, что тот успевает только ловить и смеяться. — Фу, Феликс, плохой мальчик, — смеется Бин, обнимая налетевшего на него с порога Ликса. — Я тебе собака что ли? — Ведешь себя как щеночек. Мы не виделись пару часов с обеда. — Это была долгая пара часов. Я успел соскучиться, это плохо? — Нет, что ты. Ничуть.       А Бин, не отпуская с рук младшего, уже в ванной, и моет руки. — Просто знаешь, я успел даже руки помыть, а ты все еще висишь у меня на шее. — Я теперь пожизненно у тебя на шее, Со Чанбин. Смирись. — Было бы более интересно, если бы ты пожизненно был… — Замолчи, я знаю, что ты хочешь сказать, я не позволю тебе испортить мою шутку пошлостями! — Что в твоей голове? Я хотел сказать, если бы ты пожизненно был подчинен гравитации и находился ногами на земле, — Чанбин мягко улыбается, но на попытки Ликса демонстративно вернуться на кафельный пол, отвечает лишь возвращением рук под чужую задницу для более удобного удержания. — Пусти, буду на полу теперь тебя встречать. — Нет уж, меня все устраивает. К тому же, пол холодный, а ты босиком. — Я всегда босиком. — Это ужасно, Ликси.       И для счастья нужна одна лишь ванная, в которой двое могут и спинку друг другу потиреть, и не только спинку. В которой они могут стоять по утрам, чистить вместе зубы под любимые песни и пачкать лица друг друга зубной пастой. Весело же так жить?       Весело, когда рядом человек, который на 100% тебе подходит. В музыке, в развлечениях, в планах на жизнь.       Вдвоем весело, безусловно, но Ликсу, в один пасмурный день, когда Со ушел на целый день работать, стало этого недостаточно.       И вот, Бин открывает дверь квартиры и на пороге его встречает коротенькое: — Мяу.       В маленькой, совершенно крошечной коробочке, это мяу повторяется снова, и снова, и снова. — Ликси!       Голос Чанбина строгий и Ли, стоящий за углом, чтобы вовремя появиться, аж вздрагивает от металлических ноток в нем. — Да, Бинни. — Прости, милый, а что в этой коробочке? — Ну так ты открой. — Вот не нравится мне то, что я там увижу. Ох как не нравится.       Со садится на корточки и Феликс вторит его действию, по-турецки присаживаясь напротив.       Чанбин откидывает прикрывающие верхнюю часть коробки язычки и выдыхает. Внутри сидит совершенно беленький котенок. На его лапке маленький черненький «носочек». Котенок смотрит на Со и коротко мяукает снова. — Смотри, Бинни, — Феликс осторожно поднимает котенка на уровень своего лица. — Мы с ним похожи. — Даже глаза одного цвета. И оба белые и пушистые. Ах да, а еще живете на моей шее. — Уже живем? Мы оставим его, правда? — Конечно, он же нравится тебе. — Да. Он как наш сынок, смотри, у него и лапка в цвет твоих волос. Я назвал его Мистер Чим. Потому что он был самым деловым из всех своих братьев и сестер. — Да, вы и впрямь похожи. Еще и характером, — Чанбин улыбается, поглаживая мурчащего под его рукой Чима, который подлез к нему сразу же, как только Ли опустил его на пол. — Да, смотри, ты ему тоже нравишься. Конечно, как такого не полюбишь.       И Феликс тоже оказывается рядом. Только в отличии от настоящего котенка, он не только ластится, но и целует теплые губы, осторожно, словно благодаря за возможность оставить котенка, сминая их своими. — А спать он где будет? — Со моет руки, наблюдая за тем, как Мистер Чим заинтересованно охотится за его ногами. Но не кусается, не царапается, а лишь бьет подушечкой лапки по пятке, и Чанбин смеется. — Не волнуйся, я сразу купил для него все, что нужно. — А если бы я сказал нет? — Бину интересно, как Феликс узнал его так хорошо, потому что Ли начинает смеяться. — Ты? Не разрешил бы оставить котенка? Это произошло бы, только если бы выявилась резкая аллергия, а у тебя, как я помню, таковой не наблюдается. — Да, ты прав. Так где, говоришь он будет спать? — У нас в комнате, я сделал для него место там. Пойдем.       И правда маленькая, зеленоватого оттенка, лежанка стоит у стены так, будто всю жизнь там и была.       На кухне Со замечает миски с водой и едой, в зале милую, в стиле Феликса, когтеточку, а в туалете лоток. На немой вопрос Чанбина младший гордо отвечает: — К лотку приучен! Мебель не дерет, что такое когтеточка знает. Котик умен не по годам, развит и вообще замечательный еще один сосед на твоей шее. — Будет нашим с тобой сыном? — Наверное? — Ли почему-то смущает такая формулировка, и старшего забавляет, как краснеют чужие щеки. — Иди ко мне, кошка-мама.       Добрый смех утопает в поцелуе. Приятном и теплом. Со запускает пальцы в феликсовы волосы и поражается, насколько и впрять они по мягкости напоминают шерстку котенка. Насколько сам Феликс крошечный, как котенок.       Защищать, любить, кормить, лелеять и заботиться — слоган, который будет с Со до конца его с Ликсом дней. Кредо их с Феликсом совместной жизни. Долгой и счастливой. Их и Мистера Чима.