Обожаю тебя всего

      Денис, сидя на кровати мягкой, листает ленту тик тока, изредка смеясь с каких-то незамысловатых пикч с котами. Сзади, прямо к спинке кровати, пристроился Кашин, загребая своими руками и ногами в объятья. Они обменивались несколькими шуточками по поводу очередного мема в ленте, и это стало наскучивать. Данила свой подбородок на плече чужом покоит, начиная поглаживать живот партнёра через ткань домашней футболки. Он оглаживает торс, переходя на мягкие соски, гладя их одновременно и с мелким напором. Денис от телефона отвлекается, ойкая и прижимаясь своей спиной к груди Кашина ещё больше.       – Чё творишь? – возникает и смотрит, как чужие руки ползут по шее.       Даня гладит одной рукой уже чуть вставший сосок, другая покоится на коленке парня. Он за ухом правым целует, переходя на затылок и расцеловывая каждый сантиметр. Ладони ползут под ткань футболки и начинают щекотать впалый живот. Подушечки пальцев ощущаются адски горячо, и приходится отложить телефон куда-то в сторону, мыча от сжимающихся и массирующих пальцев на твёрдых сосках. Денис тяжело вздыхает и старается помогать, кладя ладони на чужие, но что только толчок получает, мол помощь не понадобится.       Такая доминантная натура Кашина выводит из себя, заставляя стонать и рваться от контраста между болючими укусами и нежнейшими касаниями у груди. Одна рука вырывается из-под ткани и резко к губам Дениса тянется, надавливая на нижнюю и проникая двумя пальцами прямо внутрь. Парень играется, выглядывает из-за плеча и наблюдает, как длинные фаланги то пропадают, то появляются за пухлыми губами. Коломиец подхватывает такое игривое настроение, и языком вылизывает пальцы, делясь слюной. Всё же они вытаскиваются и тянут за собой вязкую полупрозрачную ниточку.       Даня поддевает край чужой футболки, всучая её Денису в зубы, открывая тем самым себе голую грудь на растерзание. Он пальцами слюнявыми водит по соску, улавливая каждый скул от таких ласк. Вторая ладонь ложится на внутреннюю часть бедра, спускаясь ниже. Оглаживает пах через спортивки и надавливает, вызывая полустон. Эта чувствительность Коломийца готова довести до экстаза.       – Такой чувствительный когда я доминирую, – знает что все такие фразы готовы довести Дениса до разрядки без рук, но ведь это только плюс. – Когда я играюсь с тобой, нравится? – прямо после фразы он под штаны юркает и оглаживает мокрое пятнышко на боксёрах. Мокрые пальцы всё ещё массируют сосок, доставляя телу мурашки.       Приходится отвлечься от груди и помочь стянуть домашние спортивки, прямо после и весь низ скинуть на пол. И вот, сейчас есть только голый Денис, на котором висит лишь растянутая футболка с мокрым пятном слюны у одного соска.       – Кис, встань передо мной, – и Коломиец смущённый и весь пыхтя в коленно-локтевую встаёт по бокам от длинных ног Кашина. – Я готов часами твои ноги раздвигать, – ухмыляется и давит на бёдра чужие с внутренней стороны, те разъезжаются сильнее, парень в спине прогибается, выпячивая задницу на показ.       – Ай! – вскрикивает от шлепка по нежной коже и чувствует, как по одной ягодице проходят языком, оставляя мокрый след.       Трясёт сейчас от всего. От каждого касания на рёбрах, от капель смазки на колечке мыщц, а следом и от пальца, что размазывает по входу вязкую жидкость. Но фаланга не входит дальше, а только отстраняется, и через секунду от Дениса слышен пронзающий стон, ведь юркий язык прошёл прямо там, слизывая вишнёвый лубрикант.       – Тебя так мажет от моего языка внутри, – произносит с улыбкой и проникает внутрь, проходя по мягким стенкам. Коломиец стонет и хнычет от столь ловкого и умелого языка, а когда пред глазами становится картина, что этот язык принадлежит Кашину тело прибивает током.       Хлюпы и гортанные всхлипы. Татуированная ладонь ползёт к колечку и оглаживает его, сливаясь с языком в одно целое. Палец медленно присоединился и вошёл на фалангу, давая привыкнуть. Первый, второй, третий, и вот язык уже не нужен, хватает этих юрких и движущихся внутри парня пальцев, что входят под нужным углом и бьют по простате. Кашин позволяет себе шлепок по ягодице и вызывает этим протяжный стон.       – Дань.., сделай так ещё.. – молит Денис.       Кашин продолжает, оставляя следы ладони на нежной коже. Пальцы движутся с невозможной скоростью и резко выходят из нутра. Отдышаться не дают совсем, сразу давят на и так прогнутую спину, пристраиваясь сзади. Слышно, как стягиваются домашние штаны и Денис крутит пятой точкой, показывая своё нетерпение, на что вновь получает шлепок и крупную головку у ануса. Но Даня не собирается входить, он дразнит, проходя по пульсирующим мышцам раз за разом.       – Данюш, прошу...       Такого лаского обращения и мольбы вперемешку со стоном хватает, чтобы резко войти почти до конца. Коломиец вскрикивает от резкого растяжения и скулит в простынь. Даниле думается подождать и дать привыкнуть, он даже целует в поясницу, дабы отвлечь от неприятных ощущений. Но вскрик был лишь от неожиданности, совсем не от боли. Парень сам насаживается до конца, стонет от размера и толщины. Он чувствует каждую венку чужого органа, ощущает, как сам сжимает его в себе       Такое действие со стороны парня развязывает Дане руки полностью. Он тянется к бутыльку смазки, выливая достаточную склизкую лужицу себе на пальцы. Следом этими же подушечками оглаживает чужой анус, растянутый собственным членом. Денис пошло и громко стонет, без стеснения и зажатости, только ждёт дальнейших действий.       А они начинаются, размашистые и очень быстрые. Данила выходит почти до конца и вдалбливается назад до упора, вгоняя крупный член туда-обратно. Его мальчик плачет от чувств, от слишком большой любви и ласканий на талии в знак взаимности. Слёзки мешаются со стонами и невероятно сбившимся дыханием обоих парней. Фрикции стали придавать больше удовольствия после нужного угла, теперь крупная головка каждый раз попадает по простате.       Кашин втрахивает его в кровать, видит, как тело любимое под ним дрожит и растекается. Приближение разрядки и Дениса уводит в унисон от большой ладони на своём члене, та подстраивается под темп толчков и позволяет простонать протяжно. Даня последний раз входит под нужным углом и изливается прямо во внутрь, прекрасно зная что так нельзя, и он будет слушать миллионы претензий к своей особе. Денис кончает следом с невозможно громким стоном, похожим на крик. Он падает на потную простынь, оттопыривая лишь голый зад, из которого струйкой льётся горячее семя.       – Блять, ты такой гандон.. – с одышкой и неимоверной усталостью произносит, не в силе даже поправить очки, что почти разломались в такой страстной игре.       – В любом случае моя сперма в тебе выглядит гармоничней некуда, – смеётся и пальцем размазывает белую жидкость по пульсирующей растраханной дырке, на что получает шлепок по ладони от Коломийца.       Они лежат минуту, две, десять, не знают точно, но лишь смотрят друг на друга, в глазах нежность и неподдельная любовь. Данила гладит парня по голове, тот чуть-ли не мурчит, всё также лёжа на животе. Сил не хватает даже подняться и дойти до душа, так что Данила перехватывает тело на руки к себе, прекрасно помнит при этом, что второй всегда против таких взаимодействий, с Денисиным весом и до грыжи так недалеко. Но сейчас он не возражает, чувствуя, как его ставят на кафельную плитку, снимая очки.       Струи воды обволакивают тело, ладони нежно гладят везде, смывая каждую частичку пота. Мочалка мажет везде и оставляет воздушную пену на телах, что следом смывается напором горячей воды. Они гладят, трогают, целуют и в конце концов, выйдя из душа, просто смотрят друг на друга. Кашин заботливо укутывает полотенцем огромным, чмокая в лоб мокрый. Денис мычит, расплываясь в улыбке чувственной. Сейчас только они, только любовь.