Какие твари обитают во тьме?

Охота началась.

Дело о маньяках: четвёртое.

Стуки оказались предвестниками.

Ночь. Прохлада проходится по оголённой коже, вызывая мурашки. Полнолуние, позволяющее привыкшим к темноте глазам видеть на небольшом расстоянии очертания местности. Вот только оно не позволяет ориентироваться вокруг, когда мрак застилает собой всё, пытаясь заглотить задержавшегося путника, который по неосторожности остался на улице, где в каждом уголке темноты его уже поджидали. Поджидали цепкие костлявые руки и зубастая пасть, чтобы перемолоть его и выплюнуть то, что не столь аппетитно, например, кости, из которых тварь, живущая где-то там, сделает себе украшение, как напоминание об удачной охоте. Оно медленно подкрадётся, подавая определённые знаки, которые указывают, что тварь здесь, и жертве необходимо бежать, вот только даже если она и поспешит сделать это, её обязательно поймают. Даже в собственном доме будет ждать опасность, сжирая человека изнутри чувством страха, ведь в любой момент оно вернётся. Или же они. Они всегда возвращаются, независимо удалось им поймать жертву или нет, они найдут везде. Их глаза повсюду, где есть темнота. Ведь тьма–их дом. Парень по имени Им Гванук остался на улице, наплевав на предупреждения о «ночных тварях», что оживают с появлением мрака на небе. После ссоры с девушкой ему хотелось прийти домой и забыться в объятиях крепкого алкоголя, которое ударит в голову, и стресс, как рукой снимет. На улице было пусто, настолько, что единственным звуком, который доносился повсюду, был шелест деревьев, колыхающихся от небольшого ветерка. Полнолуние являлось неплохим освещением, но не давало полного обзора на всю местность, поэтому в местах, где отсутствовали фонарные столбы, Гванук старался ускорять шаг. Хоть он и не верил в каких-то мистических ночных тварей, которые сожрут любого с потрохами, он всё же опасался, ведь если маньяки и вправду орудуют вместе, то нарваться на них хочется меньше всего. А если и нарвётся, то постарается отбиться, не зря же спортом занимался. Чтобы хоть как-то утихомирить прожорливых личинок страха и паники, прогрызающих себе путь к сердцу, он начал напевать незамысловатую песенку, которая всплыла у него в голове, как вдруг услышал мелодию. Он остановился и начал прислушиваться, по звуку это была заведённая музыкальная шкатулка, она была явно неподалёку. Его глаза устремились вперёд и увидели прямо под светом фонарного столба небольшую коробочку коричневого цвета, крышка которой была приоткрыта. Именно оттуда доносилась медленная музыка, и она явно не сулила ничего хорошего, но манила к себе, чтобы быстрее выключить чёртову коробку, чтобы раздражающая оголённые нервы мелодия затихла. Он подошёл ближе, и, взяв её в руки, громко захлопнул крышку, начав прислушиваться к звукам, ведь мрак окутывал со всех сторон, а музыкальная шкатулка, которой тут не было раньше и быть не могло, давала знак, что нечто уже затаилось. Гванук молчал и вглядывался в темноту между домами и за территорией света фонаря, прищуривая глаза, но ничего не смог развидеть. Как вдруг с правой стороны, где-то меж домов, до его ушей донеслись стуки: первый, второй, третий, четвёртый и наконец пятый, после чего они стихли. Страх начал сковывать сердце, а мозг кричал, что это ненормально и необходимо как можно быстрее уносить ноги, вкидывая картинки разговоров с друзьями о ночных тварях, поджидающих в темноте, но он ждал чего-то, словно желая узнать, что же будет дальше. Хотелось взглянуть страху в глаза, в дикие, полные крови и жажды утолить голод убийством. Ничего не происходило, поэтому он чуть успокоился, скидывая это всё на разыгравшееся воображение на нервной почве после ссоры, но по-прежнему держал ухо востро. Его рука медленно опустила шкатулку обратно на землю, как краем глаза он заметил что-то там. Что-то чёрное и надвигающееся. Он повернул глаза, как из темноты резко и со всей скорости выбежал парень с бешеными глазами, в его руках была окровавленная бита, к которой прибиты гвозди, а на лице не улыбка, а оскал. Он бежал к нему, размахивая оружием, чем заставил Гванука побежать, куда глаза глядят, лишь бы скрыться от него. Парень был накачаннее него в два раза, лицо не человека, а монстра заставляло кровь стынуть в жилах, из-за чего он начал слышать в ушах собственное сердцебиение. Перед глазами мелькали расплывчатые дома, в темноте кажущиеся такими одинаковыми, но свет помогал хоть как-то ориентироваться в местности. Он продолжал бежать, хоть и перестал слышать шаги преследователя, но не тут-то было, ведь даже на таком расстоянии его догнали, подрезав через другой путь. Парень с битой нёсся на него, поэтому Гванук хотел рвануть в обратную сторону, но его окружили. С одной стороны стоял высокий парень, в руках которого зажат топор, а его красные волосы ярко выделялись даже в темноте. С другой парень, чуть пониже, у него в руке был скальпель, который он раскачивал в разные стороны, как маятник, в то время как его бордовые волосы медленно развевались на ветру, давая взглянуть в глаза, зрачки которых были сужены. Третий сжимал в руке тесак, но в отличие от той тройки, он выглядел менее уверенным, но приносил страха не меньше. Он был дёргаными, и было ощущение, что он вообще не моргает. Гванук почувствовал резкую боль в ногах, которая искрами пронеслась перед глазами, и он упал вниз, понимая, что тот псих ударил его по нижним конечностям, превращая их в мясо с помощью гвоздей. Он продолжал наносить удары один за другим, пока не разломал их, а после перешёл на руки, обездвиживая жертву полностью. Псих громко смеётся, получая удовольствие от того, что может выплеснуть накопившуюся за день агрессию на жертву. Тут к парню подходит красноволосый и ехидно смотрит на него сверху вниз, наслаждаясь видом мучающегося Гванука. —Сволочи! Что вам нужно?! ААА, —закричал парень, когда красноволосый лезвием топора прошёлся по его правой руке, отрезая её практически под корень. Он отложил топор и начал просовывать в кровоточащую дыру палец, пачкая его кровью, обильно вытекающей из отрубленного места. Художник просовывает указательный палец левой руки туда же и начинает растягивать в разные стороны плоть, заставляя кричать жертву ещё сильнее, срывая голосовые связки. Он подозвал к себе Дегустатора, прося вытащить из сумки, висевшей на нём, банку. Ему необходимо набрать «краску», что сейчас окрашивает землю в тёмно-алый цвет. К ним подходит Коллекционер, виртуозно прокручивая скальпель меж пальцев, показывая, что далеко не первый раз держит в руках этот инструмент. Он подсаживается на корточки и хватает за подбородок Гванука, направляя взгляд на себя, он полон страха и боли, прекрасно. —Дегустатор, держи его голову крепко, чтобы не вырывался, —щенокоподобный парень, который внешне совсем не смахивал на жестокого убийцу, кивает, припечатывая череп Гванука к земле. –Молодец. Коллекционер просовывает скальпель в прорезь глаза, начиная постепенно вытаскивать его, стараясь не повредить склеру, слишком щепетильная работа. Кровь брызнула на лицо Минхо из-за Чанбина, который не удержался и снова ударил по жертве, но ни один мускул не дрогнул от этого, он лишь продолжил водить лезвием скальпеля внутри, повреждая всё на своём пути и принося жгучую боль Гвануку. Вытащив глаз, он обрывает зрительный нерв и делает надрезы на мышцах, мешающих полностью вытащить глазное яблоко. Его бесит, что парень постоянно пытается вырваться из железной хватки Сынмина. —Твою мать, Архитектор, херани его уже наконец, нормально глаз вытащить не могу, —обращается Коллекционер к парню с битой. —Но так ведь веселее, ты только посмотри на его сморщенное от боли лицо, чем-то напоминает изюм, скоро таким же синим станет, —посмеиваясь заявил Архитектор. –Да и тебе ведь нравятся глазёнки со страхом, хотя откуда ты видишь его в этих шариках, я без понятия. —Тоже верно, вот только он меня конкретно так достал своими брыканиями, —процедил Минхо, закидывая глаз в банку, протянутую Сынмином. —Слышь, вопи погромче, хоть какая-то польза от твоего никчёмного существования будет. —Да пошёл ты на… —хотел было выкрикнуть Гванук, как Хёнджин схватил его подбородок и плоскогубцами вытащил язык, крепко придавливая железными щипцами, чтобы после оторвать. Он выкинул оторванный кусок, который вскоре сожрут крысы или прочая живность. Красноволосый посмотрел на жертву, которая вопила, постоянно давясь собственной же кровью, мешающей дыханию. Его оставшийся глаз закатывался, а из соседней дыры, в которой когда-то было его око, вытекала алая жидкость, предоставляя обзор на внутренности черепа, внешне напоминающее кашу из мяса. Минхо взглянул на Хёнджина с приподнятой бровью и ухмылкой. —Чтоб меньше болтал. —Понятно. —А мне можно будет отрезать от него куски? Просто Кукловод пригрозил, что ему нужны целые конечности, без единого изъяна, а мои запасы кончаются уже, —спросил Дегустатор, поглядывая на старших. —Этот хмырь ещё что-то указывает?—между бровями Чанбина образовалась складка, давая понять, что он недоволен. —Давай так, отрежем тебе всё самое лакомое, а ему подкинем лишь одну часть, скажем, мол: «Архитектор переборщил, вошёл в кураж». Он не посмеет на меня кидаться, я его и сам сломать могу. Уже представляю, как хрустят его косточки, из которых потом смогу сделать миниатюрный корабль. —Да и в случае чего, ты всегда знаешь, где наши комнаты, там можешь спрятаться, —ответил Художник, улыбаясь своей повседневной улыбкой, чем вызвал недоумение со стороны Архитектора. Сынмин ответно улыбнулся и кивнул. Он и правда под надёжной защитой, тем более, что тот же самый Архитектор один из самых бешеных в их компании. Кукловод хитёр, но напрямую не посмеет нападать, а вот Архитектор может накинуться и уложить его за пару минут. —Так, пацаны, снова пришла моя очередь, дайте-ка я ему черепушку-то проломлю, —с энтузиазмом проговорил Чанбин, уже замахиваясь. Минхо закинул в сумку Сынмина банки и оттащил его в сторону, чтобы в них не прилетело ошмётками и кровью. Чанбин глубоко вдохнул, и, чувствуя, как внутри вскипает гнев на остальной мир, начинает наносить удары за ударом, ломая всё, что только можно. Нос уже сравнялся с остальным лицом, зубы выбиты, а на коже появляется всё больше и больше гематом. Гвозди разрывают плоть в клочья, обнажая мышцы лица. Чанбин весело смеётся, перед глазами представляя игру, где необходимо молотом бить по голове вылезающих из норок сурков. Закончив своё развлечение, он отходит назад. Его просторная футболка полностью запятнана кровью, про обувь и вовсе можно умолчать. Главное, что на лице сияет довольная улыбка. —Дегустатор, забирай, что тебе надо. Я тебе тут этакую отбивную даже сделал, —похлопал в ладоши Архитектор. Сынмин подходит к обезображенному трупу и начинает срезать филейные части своим тесаком, закидывая их в мешочки, чтобы потом отварить. Ох, сколько же блюд он потом сможет сделать из набранных припасов. Представив это, у него во рту начинает выделяться больше слюны, а живот требовательно урчать. Лезвие проходит глубоко, до самых костей, отскребая от неё мышцы. Руки Дегустатора были уже по локоть в крови, но его это особо не волновало, дело привычки. —Пора возвращаться, —произнёс Сынмин, накидывая на своё плечо уже потяжелевшую сумку. —Главное не забыть музыкальную коробку. Они направились за одиноко лежавшей посреди улицы коробкой, параллельно о чём-то болтая. Чанбин и Сынмин ушли чуть вперёд, Архитектор что-то громко и восторженно рассказывал, пока Дегустатор улыбался и положительно кивал. Хёнджин шёл позади и умилялся этой картине, мельком поглядывая на серьёзного Минхо по правою руку от него. —Хо, я сегодня хорошо справился? —тихо спросил Хёнджин, вспоминая, как вёл себя на охоте. —Да, ты прекрасно справился, молодец, —Ли старший протянул ладонь к макушке Хёнджина, взлохмачивая красные волосы. —Язык оторвал, потому что он меня по известному адресу хотел послать? —Да, никто не смеет открывать пасть в твою сторону, тем более такие отбросы, как он, —глаза Хёнджина отражали злость на убитого за его выходку. —Если будут, то их ждёт точно такая же участь:лежать где-то на улице с оторванным языком. Минхо пробил смешок, так как его, Коллекционера, человека, который без колебаний вырывает жертвам глаза, держит в руках скальпель лучше, чем ручку, хотят таким образом защищать. Выглядит нелепо, но отчасти мило. Поэтому он наваливается на Хёнджина и приобнимает его, потираясь макушкой о плечо, прям как кот, с которого когда-то снял шкуру Хёнджин и закопал во дворе. —Хорошо, разрешаю тебе защищать меня, наглухо поехавшего маньяка, который сегодня заколол человека. —Все мы поехавшие, этого уже не отнять, остаётся лишь зарезать нас. —Тоже верно, твари ведь живучие.

ههههه

Новость об убийстве прогремела вокруг, снова приводя в ужас жителей этой местности, тем более, что Гванука знали многие и его любили. Следователи заметили новый почерк убийства, прибавившийся к прошлым. Кто-то начал оставлять им послания кровью прямо около трупа. Надпись гласила: «Раз, два, три бойся тварей, прячущихся у двери, три, четыре, пять, они вышли на охоту, чтобы жизнь чью-то отнять». И рядом с этой, казалось бы, нелепой надписью было нарисовано глазное яблоко, с которого мазками вниз была нарисована стекающая кровь. Девушка Гванука билась в истерике, в тот день они сильно поссорились, поэтому парень ушёл в ночное время. Она винила себя в его смерти, ведь если бы не перепалка, то тогда он остался бы жив, а сейчас его труп даже не узнать. Лицо полностью перекошено и превращено в кровавое месиво, язык вырван, глазные яблоки отсутствовали, рука отрублена и валяется рядом, изъеденная всякой живностью. Так ещё и на теле отрезали куски, обнажая наружу кости. Приехав в морг, мать Гванука упала в обморок, так как она не выдержала этого зрелища, когда твой ребёнок истерзан, ещё и погиб столь ужасной смертью. Пока другие страдали, твари слушали радио в особняке и тихонько посмеивались, поедая отваренное человеческое мясо, а на фоне играло старое пианино.