Выбор с сожалениями

Они расходятся цепью, беря тварь в полукольцо. Никто из них не должен оказаться на линии огня остальных. Граната «Гнома» ушла под одну из руконог, и сейчас подкошенный, но разъярённый псевдогигант неуклюже переваливался. Он не мог запустить вибрацию ударом второй лапы, ведь не на что было опереться. Впрочем, эффект будет недолгим — эти твари так шустро регенерируют! Леви Аккерман поднёс глаз к оптическому прицелу и выстрелил, метя по глазу. Он, конечно же, тоже быстро регенерирует — ещё быстрее лапы. Но разве не каждая секунда ценна? Слева грохочет «Minimi» Оруо, справа — «эмка» Петры. Рыжая чуть скандал не устроила, требуя, чтобы ей разрешили использовать более тяжёлое оружие, но Леви был непреклонен. Направление его мысли было простым — рассчитав соотношение отдачи «Гнома» или ручного пулемёта к габаритам девушки, он пришёл к выводу, что пусть лучше дуется. Тем более, дулась она мило, хотя Леви никогда вслух этого не скажет. Псевдогигант яростно рычит. Выпученные глаза выражают лишь злобу и желание убивать — ни намёка на какие-либо другие эмоции. Леви часто ловил себя на мысли, что при всём многообразии зоновских тварей, у них есть одна общая черта: ненависть и жажда крови. Может, поэтому он никогда и не испытывал ни толики сочувствия к ним. Повреждённая взрывом руконога начинает затягиваться. — ЭРД! — крикнул Леви. Понятливый охотник отстреливал по мутанту новый снаряд. Второй и предпоследний. Дорогущее удовольствие, больше бюджет не потянул. Иногда получалось, что расходы превышали навар.

***

Типичная история сталкера-новичка звучит так: захотел лёгких денег, ибо ебашить на заводе — удовольствие так себе, особенно относительно зарплаты, а успешными бизнесменами в Интернете могут быть не только лишь все — кому хватает мозгов, интуиции и удачи. Почему-то многие думают, что всего этого им в Зоне не пригодится, хотя тут оно востребовано едва ли не больше — не столько для успеха в делах финансовых, сколько сохранения шкуры ради. Это кажется таким глупым, когда окажешься тут, посреди аномально-радиоактивных руин чьего-то счастливого прошлого, но рядовой новичок будто ожидает посетить Диснейленд, где можно походить, повосторгаться, понаделать фоточек, а артефакты просто под ногами валяются, идёшь и собираешь, как грибы после дождя. Но всё это не относилось к Леви Аккерману, как не относилось и к двум его спутникам — Фарлану Чёрчу и Изабель Магнолии. Они сюда не за лёгкими деньгами пришли. Не в ожидании узреть Диснейленд и понаделать фоточек а-ля «Я на фоне аномалии «Рукавжопе» или «Я и героически подстреленная мной блохастая псина». Нет, не в том было дело. Эти трое, связанные особыми узами ещё с детдомовских времён, бежали в Зону от закона, как какие-нибудь бандюганы, презираемые и ненавидимые сталкерами. Они действительно совершили преступление, если точнее — совершили его Леви с Фарланом, а Изабель увязалась за компанию. Сподвигла её на это то ли глубокая привязанность к «братишкам», то ли вина за то, что она, в общем-то, и была всему случившемуся первопричиной. Ведь если бы она не решила проскочить на мажорную тусу, соблазнив сынка директора одной фирмы, не упилась до поросячьего визга и не была тем самым сынком изнасилована, то «братишкам» не пришлось бы того сынка выслеживать и наказывать. А ведь, когда с такими сынками дело имеешь, тут закон не поможет — отмажут через отработанную рукопожатную систему, — а за самосуд спросят по всей строгости. Ну вот и поняли Леви с Фарланом быстро, что с них спросят. Изабель материлась так, как не материлась никогда — она-то была против акта возмездия, о чём заявила «братишкам», едва отойдя от похмелья, ибо понимала, к чему это приведёт. Тем более, на тусу её никто не тянул, так что, как бы, получила урок, и хорошо бы впрок. Но на «братишек» доводы не действовали. Когда речь шла о защите «сестрёнки», тут уж включался режим берсерка и терминатора в одном флаконе. Так-то ещё в детдоме Леви не погнушался измордовать деваху, третировавшую Изабель, на что последняя имела неосторожность пожаловаться. А потом у Аккермана, естественно, были проблемы, да и как без них обойтись могло. А Магнолия так же ругалась, разве что ещё не владея таким богатым словарным запасом. Основательно потрепав нервишки пересечением охраняемого периметра под руководством сомнительного вида проводника, помогающего нелегалам проникнуть на запретную территорию, отмеряя пузом сотни метров земли, рискуя быть расстрелянными из автоматов, пулемёта и, как самое вкусное, подорваться на мине, стали думать, как дальше жить, ибо с проникновения на запретную территорию нервоёбка только начиналась. Никто кормить-поить даром не будет, а валюта тут, как выяснилось, своя ходит — доисторические купюры с профилем одного известного вождя одной известной революции. Гривны, рубли, доллары или евро с Большой земли здесь почитались не более, чем бумажками, которые легче было использовать для разведения костра или подтирки, чем для торговли. Но презираемую местными финансовыми кругами валюту внешнего мира таки можно было обменять на богоподобную местную, хоть и с грабительским курсом. Скрипел Леви зубами, получая в обмен на восемь гривен один допотопный советский рубль, чувствуя жгучее желание отделать спекулянта хлеще, чем того сынка директора — да куда денешься. Стало быть, настало время зарабатывать. А зарабатывали в Зоне, как правило, одним опасным, но при энной степени удачливости прибыльным делом — охотой за артефактами, что редко, но метко рождались аномалиями, особенно после выбросов, этакого местного шухера атмосферного масштаба. А ведь, считай под боком, такая вот чертовщина вытворяется, пока в каких-то километрах от заграждений из колючей проволоки люди себе обывательской жизнью живут и в обывательские заботы погружены, разве что дивятся время от времени заревам во время очередного выброса. Сидя в полуразрушенном деревенском доме, насквозь проросшем какой-то колючей растительностью, с протекающей под ливнем крышей, с раздражающим звуком пропускавшей на пол ручейки подозрительно мутноватой воды, обсуждали беженцы свои дальнейшие перспективы, окрашенные в те же цвета, что окружающая серо-коричневая обстановка. Пришли, в итоге, к тому, с чего большинство новичков изначально мотивируются посетить сии чудные места: надо б заработать побольше денег. Так, чтобы однажды всем троим можно было себе достать новые корочки, свалить в какую-нибудь далёкую-далёкую страну и желательно иметь на первое время средства к существованию. План надёжный, осталось только исполнить. У Леви и Фарлана, как обычно, на максимум выкрутился инстинкт старшего брата: пускай Изабель сидит в относительно безопасном лагере, пока они двое будут поднимать лавэ. А Магнолия в своём репертуаре: желает залезть туда же, куда «братишки», если не глубже. И приводит к тому же разумные доводы, что оставаться без их защиты в окружении преимущественно мужиков, способных по недотраху учудить что угодно в любой момент, идея вообще так себе. Как бы Леви с Фарланом ни распирало, а пришлось согласиться.

***

С привычно хмурой рожей Аккерман подсчитывал стоимость изведённого на псевдыча боезапаса, прикидывая, покроется ли это оплатой за сам факт убийства такой тварины и за особо лакомые части её тела, которые неплохо было бы загнать учёным, да пока по хитровыебанному маршруту до них доберёшься — погниёт всё нахрен. Стоял, считал, хмурился, дымил вонючей сигаретой, слушал, как ребята разделывают тушу да о чём-то спорят. Срались, естественно, Петра с Оруо, которые при наличии внешней угрозы готовы были друг за друга кому угодно череп раскроить, а при безналичии — друг другу. Сейчас на повестке срача было, как правильно глаз вырезать да выкачать через дырку немного мозгового вещества — ага, у такой тупоголовой скотины, как псевдогигант, мозг всё-таки имелся, причём немаленький, и как бы Леви ни удивлял сам факт его наличия — размеры удивляли ещё пуще. — Ёбаный рот, да когда вам надоест уже?! — напустился на двоих товарищей Гюнтер, когда на особо повышенных тонах Петра и Оруо принялись орать друг на друга так, что небось яйцеголовым из бункера в другой стороне Зоны слышно было. — А чего он… — А чего она… Всё, как всегда. И да, расходы, таки, покрыть наверняка удастся. Но выручка в итоге будет не такой большой, как хотелось бы. А если учесть, что потраченные патроны придётся докупать… так и в минус можно выйти, по итогу. Да-а-а, видели бы Изабель с Фарланом, как он тут проторчал два года, и до сих пор едва оплачивает ремонт брони, а на аренду подсобных помещений для комфортного и безопасного сна в сталкерском городке давно не зарится — разваливается со своими ребятами вокруг костра в бочке да дрыхнет, морщась и вертясь на твёрдой поверхности. Сплюнув окурок и раздавив его резким движением ноги, Аккерман направился к своим. Оруо и Петра начали процесс высасывания мозга — при помощи специальных приспособлений, разумеется, — и всё ещё друг на друга шёпотом погавкивали. Шёпот же у них был такой, что Леви, стоя в стороне, слышал каждое слово. — Ничего не повредили? — спросил он, заметив, как вздрогнула Петра, которая, по мнению Леви, всегда как-то странно на него реагировала. То пялится украдкой чуть не с обожанием, то орёт на него в запале и чуть оплеухи не отвешивает, то пугается так, будто он на её глазах человечину жрал и саму её щас сожрёт. Сколько живёт, а до сих пор не вдупляет, как у женщин мыслительные процессы устроены. — Обижаешь, кэп! — фыркнул Оруо. — Чтоб я, да повре… — Болван, сейчас мимо польётся! — прервала его Петра. — Не визжи так, женщина, я с тобой оглохну когда-нибудь! — незамедлительно огрызнулся Бозард. — А ты руки держи ровно! — Сама бери, раз такая умная! — Я и так за тобой надрез выравнивала! — Не лезла бы под руку, я бы и сам… — Самоуверенный кретин! — Визгливая дура! — Эх, ребята, ребята… — со вздохом покачал головой Эрд. — Вспоминаю вот, как вы на первой охоте сопли роняли и штанишки обоссали, а теперь вот, учите друг друга правильно резать псевдогиганта… — ПРИДУРОК! Я ЖЕ ПРОСИЛА ОБ ЭТОМ НЕ ВСПОМИНАТЬ! — заверещала красная от стыда и злости Петра, а Оруо, вместо того, чтобы уколоть её за визгливость, сам заверещал не хуже, поминая всех предков светловолосого товарища до десятого колена и все противоестественные отношения, которые с ними имел. А ведь взрослые люди.

***

Изабель с детским восторгом в глазах вертела в руке пистолет, который Леви ей купил специально для вылазки. С пятнами ржавчины и более, чем нужно, туговатым затвором, но уж что есть. Леви и Фарлану самим досталось по видавшему виды ружьишку, которые, хочется верить, от первого выстрела не развалятся прямо в руках. Пристреливаться не стали — каждый патрон на счету, так что придётся уж на авось полагаться. Хорошо хоть, раньше все трое стрельбище посещали, что где нажимать, передёргивать да как правильно держать, знали. Они прибились к походу скептически настроенных сталкеров, собиравшихся пересечь туманную насыпь и исследовать аномальный «карман», в котором после отгрохотавшего ночью выброса (от которого кого-то неслабо плющило, а кто-то переживал относительно спокойно — Леви и Изабель оказались из первых, а Фарлан из вторых) должен был родиться артефакт, а может, и не один даже. Так что дело опасное, но прибыльное, только совсем зелёной троице с их сомнительным КПД от навара вряд ли много перепадёт. Но путь к успеху ведь начинается с малого, верно? — Покажем этим заносчивым засранцам, что мы так-то тоже не промах! — шёпотом сказала Изабель, украдкой кивая в сторону сталкеров и подмигивая «братишкам». Леви хотел себе такой же оптимистичный настрой, но жизнь уже на Большой земле достаточно успела поводить ему по губам. Он жил девизом — готовься к худшему, а лучшее само придёт. Коли захочет. Отряд сталкеров покинул пределы кое-как, но охраняемого безопасного лагеря, за пределами которого лежала Зона — жуткое место, где постоянно творится какая-то необъяснимая херня, и столкнуться с ней можно в любой момент. Где нужно всматриваться, вслушиваться, внюхиваться и вчуствоваться во всё вокруг, и то — многое зависит от госпожи удачи, которая к тебе когда передом, когда задом, и статистически — чаще задом. Леви глубоко втянул воздух. Он должен был ничем не отличаться от воздуха внутри деревни, но каким-то непостижимым образом, едва уловимо, отличался. Уж не был ли то запах опасности или дурного предчувствия? Они старались шагать след в след, чтобы минимизировать риск попасть в аномалию, которые порой хитрили и не обнаруживались ни детекторами, ни разным хламом, который сталкеры кидали перед собой и внимательно следили за очередным кусочком асфальта или железки, в зависимости от того, что с тем случится, принимая решение о том, какой маршрут выстраивать дальше. Оглянувшись, Леви встретил взгляд Магнолии, из которого пропали весёлые искры. Ей передалось гнетущее напряжённое настроение, и она, кажется, сейчас боялась, крепко стискивая рукоять пистолета — единственного средства самозащиты, что у неё имелось, при этом даже не опробованное в действии. Несмотря на то, что на Леви окружающая обстановка тоже давила — и ещё как, — он попытался ободряюще улыбнуться. Наверное, зря, ибо ему самому показалось, что улыбка получилась такой, что «сестрёнке» должно было стать не легче, а совершенно наоборот. — Башкой крутите, бдительность не сбавляйте, — резким тоном напомнил правила поведения в Зоне один из сталкеров. Изабель украдкой показала бы ему язык. В другой обстановке. Отряд настороженно и напряжённо шёл через Зону, а Леви чувствовал нехорошее. И ему почему-то казалось, что даже если бы Изабель осталась в полном посторонних мужиков лагере, ему всё равно было бы спокойнее.