Сокровенное желание

      Постоянное состояние тревожности никому и никогда не идёт на пользу. Му Цин искренне верил, что всё контролирует и вполне успешно, но стоило постучать в дверь призракам прошлого, как всё полетело совсем ни туда. Предложение Фэн Синя в тот день выбило весь кислород из его тела, мозг со скрипом складывал дальнейший план действий. Он не хочет что-либо менять и не понимает, откуда подобное желание взялось у других людей. — Ты дал ему мой адрес? — голос хрипит и Му Цин старается не сорваться на крик, стоит гудкам в телефоне прекратиться, отзываясь вибрацией. — Что? — Се Лянь звучит искренне не понимающим, и пока не понятно хорошо это или плохо. — Фэн Синь появился около моего дома только что. — Му Цин подошёл к окну в своей комнате и внимательно осмотрел парковку. — Ох…. — на том конце послышалось какое-то шуршание и глубокий вздох. — Нет, я не давал ему твой адрес. Мы действительно виделись недавно. Но я не думал, что он пойдёт прямо к тебе. — Ты сказал ему что-то лишнее? — пальцы непроизвольно сжали телефон крепче. — Ничего такого.       Хорошо. Допустим. Фэн Синь, в конце концов, обладает некоторыми связями и средствами - он мог выяснить нечто подобное и не прибегая к расспросам друзей. Однако мог ли он выяснить что-то еще? — Что, если он всё узнает? — голос Му Цина звучал задушено и инородно. — Я точно не расскажу ему, но… ты уверен, что хочешь продолжать в том же духе? — Се Лянь звучал неуверенно, словно боялся сказать что-то лишнее. — Ты ведь сразу обо всём догадался? — отвечать вопросом на вопрос невежливо, но Му Цину как-то плевать на манеры. Он облокачивается спиной о стену около окна и скользит на пол, обнимая колени свободной рукой. — Когда мы встретились… с Фэн Синем… — кажется, это не тот разговор, который Се Лянь хотел бы вести, но он продолжает. — Он рассказал, как увидел тебя в торговом центре. Ничего особенного, но он сказал о девушке и о том, что какой-то мальчик называл тебя папой. Он подумал, что это твоя семья, но я сразу понял…. Мы ведь жили и росли бок о бок, я не мог не заметить… — Да и правда, — Му Цин заполняет недолгую тишину. — Но я не был уверен… Ну, знаешь… У тебя за эти годы же мог появиться супруг, ты мог встретить кого-то… Однако, посмотрев на А-Лина, все сомнения развеялись. — Се Лянь выдержал недолгую паузу. — Ему ведь семь, а значит это его сын?       Интонация ровного мягкого голоса была столь мутной, что сложно сразу сказать, было ли это вопросом или утверждением. Впрочем, Се Лянь всегда отличался умом, он разгадывал любые загадки молниеносное, всегда умел читать между строк и подстраиваться. — Да… — обречённо прохрипел Му Цин. — Это случилось на новый год… Помнишь ту вечеринку?       Се Лянь одобрительно промычал в ответ. — Ну вот тогда…

***

      Это был последний раз, когда они отмечали Новый Год всей компанией: ведь еще три месяца и они окажутся далеко друг от друга и лишь пару раз в год, возможно, будут приезжать в родные края навестить родственников. В отличии от многих других, этот праздник действительно был особенным - впервые они решили отмечать не внутри свой скромной компании, а ответить на приглашение одного из игроков в бейсбол, что был в одной команде с Фэн Синем. Подобного рода приглашения поступали нередко, вот только никогда не находили положительного ответа. Что, по правде, немного обижало парней из его команды. Возможно, Фэн Синю было бы жаль... если бы не было плевать на всё это.       Но этот раз и правда стал другим. Последние пару лет у Фэн Синя появилась девушка. Её сложно было назвать скромной, однако, она отлично умела слушать людей. Видимо, это её качество и подкупило неприступную крепость в лице Фэн Синя и тот сблизился с ней, пытаясь выстроить отношения. Му Цин не знал особых подробностей его личной жизни и как-то не стремился узнавать. В конце концов, лезть в чужую личную жизнь было не в его стиле. Но в канун рождества девушка его бросила - послала на все четыре стороны и исчезла из его жизни. Фэн Синь переживал это время тяжело. Поэтому Се Лянь ответил на приглашение вместо него, заодно напросившись вместе с Му Цином. Хороший ли это был план? Возможно да, ведь находясь в непривычной и оживленной обстановке времени думать было куда как меньше, и это - отличная возможность развеется и, возможно, познакомиться с кем-то еще.       Шумное празднование началось задолго до полуночи. Кто-то пришел в смешных подобиях на костюм Санты или оленя, кто-то оделся вычурно, словно стараясь показать всем свой статус, но большинство выглядело вполне обычно, без кричащих брендов и особо блестящих украшений. Му Цин почувствовал облегчение, когда осмотрелся и понял, что в целом, он не выделяется на фоне большинства. — Тебе комфортно? — неловко спросил Се Лянь, подойдя к Му Цину со спины. Из-за громкой музыки приходилось говорить почти в самое ухо. — Нормально, — слегка дёргано пожал плечами он. — Тебе то как? — Мне нравиться атмосфера, но я плохо знаком с их обычаями, так что немного чувствую неловкость. — Я думаю, ты быстро привыкнешь, — Му Цин усмехнулся, вспоминая, как Се Лянь всегда в самый неожиданный момент оказывался в центре всеобщего внимания. — Только будь осторожен. Если что-то пойдёт не так, сразу зови меня или этого.       Му Цин кивнул в сторону Фэн Синя, которого почти с порога поймал один из питчеров его команды и они что-то активно обсуждали. — Не переживай. Я не планирую пить, а постоять за себя всегда смогу, ты же знаешь.       Да, знает. Всё же его отец переживал за сына больше, чем за что угодно еще в этом мире, и доверять его сохранность только телохранителям было, по его мнению, неэффективно. Еще лет в пять или шесть (сложно было вспомнить наверняка) Му Цин вместе с Се Лянем пошёл обучаться тхэквондо, попутно осваивая некоторые приемы дзюдо. А к концу средней школы Му Цин сам решил пойти на бокс, хоть и понимал, что такого рода единоборство ему подходит куда как хуже.       Все вокруг веселились и, казалось, атмосфера праздника была выкручена на максимум. Му Цин сперва неловко бродил от стенки к стенке, затем какой-то парень, заметив его метания взял дело в свои руки и затащил в нелепую игру. По словам местных обитателей: «бир-понг — классика, и не сыграть - настоящие преступление». Конечно, Му Цин пытался отказаться. Он никогда в жизни не пил и не то, чтобы прям горел желанием начинать - ведь в его случае потеря контроля может привести к непоправимым последствиям. — Да ладно, ссышь что ли? Ну конечно, если ты боишься проиграть, тебя никто не будет заставлять.       О нет. Му Цин ненавидит проигрывать, и эти слова действуют на него, как красная тряпка на быка. — Расставляй свои чёртовы стаканы.       Игра не была долгой, но шла в режиме турнирной сетки. Первый бой оказался сложным: они шли вровень почти до самого конца. Но Му Цин всё же урвал победу, о чём пожалел меньше, чем через пол часа. Второй бой он слил - потому, что всё выпитое им пиво уже било в голову. — Ты отлично справился! — какой-то парень закинул свою руку на плечо Му Цина и крепко прижал к себе, поворачиваясь к толпе. — Давайте поддержим новичка, он бился как лев!       Толпа гулко зашумела, а Му Цин старался аккуратно выбраться из захвата. Как только его так беспардонно крутанули в захвате, он вполне чётко осознал, что пить в таком количестве и за такой короткий промежуток времени было не лучшей из его идей. Хотя идея-то была и не его. — Спасибо, — неловко улыбнулся он и негромко спросил, — Но кажется мне нужен туалет, где он тут? — А, да, там лестница, поднимешься наверх и вторая дверь справа.       Оказалось, что именно этот парень и был хозяином дома. Он ещё немного пошутил на тему того, что через пару раундов ссать пойдут даже в кусты на улице и звонко засмеялся, советуя поторопиться до того, как появятся очередь. Му Цин кривовато улыбнулся и проходя мимо дивана, где Се Лянь мило беседовал с каким-то омегой, быстро предупредил его, что скоро вернется.       Окей. Найти вторую дверь справа оказалось несложно, благо очереди пока не наблюдалось, но кто-то уже явно успел тут побуянить. Не считая наполовину размотанного рулона туалетной бумаги, был еще сломан кран раковины, от которого просто оторвали рукоять переключателя. Спасибо, хотя бы вода не льется во все стороны - иначе это место больше было бы похоже на болото. Закончив со своими делами, пришлось искать, где в этом доме ванная, ибо оставаться с грязными руками он точно был не намерен.       К сожалению, соседняя дверь оказалась кладовкой. Так что пришлось пройтись сперва по коридору, заглядывая лишь в открытые двери и только потом пробуя закрытые. Му Цин был счастлив не наткнуться случайно на комнату с особо разгорячённой парой... или тройкой... или сколько бы их не было, главное, что он этого не видел. Стоило наконец найти нужную дверь почти в конце коридора, как он почти сразу хотел захлопнуть её обратно, но сдержался. — Ты… — хриплый голос Фэн Синя пробежался толпой мурашек и ,будь Му Цин чуть больше в своём уме, ему бы стоило развернуться и уйти. — Я, — незатейливо отзывается он и проходит внутрь, закрыв за собой дверь.       Фэн Синь выглядел помято. Он успел довольно сильно напиться и явно не просто пивом, глаза уже застилала лёгкая пьяная пелена, а щёки порозовели. Сидя вот так вот на стиральной машинке с бутылкой чего-то креплённого в руке, выглядел слегка развратно, хоть и вся одежда была вполне приличного вида. Он молча наблюдал за тем, как Му Цин моет руки, всматриваясь в названия множества баночек, заполняющих стеклянные полочки по стене. — Смотрю, тебе здесь весело, — ехидно усмехается Му Цин, опираясь о столешницу у раковины. — Да, очень. Присоединишься? — Фэн Синь протягивает бутылку, и вся эта сцена сбивает с толку. — Ты меня с кем-то перепутал? — Му Цин приподнимает бровь, не веря, что тот, с кем они только и делают что ругаются, вот так вот приглашает выпить вместе, а не гонит прочь взашей. — Твою рожу с кем-то спутаешь, как же, — на это Му Цин лишь закатывает глаза и хочет что-то ответить, но осекается после фразы. — И дверь лучше закрой. Не хочу, чтобы нас тут стало больше.       Вот этого поворота событий совсем нельзя было ожидать. Му Цин собирает всю свою концентрацию для того, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул, потому не сразу хоть как-то реагирует. Однако, он действительно идёт к двери и закрывает её на замок. Ноги чуть ватные, а с характерным щелчком сердце начинает как-то ненормально бешено стучать в груди, что даже уши закладывает от того, как кровь шумит, несясь по его венам. Фэн Синь трясёт бутылкой. В ней плескается жидкость и это означает, что Му Цину стоит поторопиться. Сейчас, что бы не спалиться, придётся вести себя как можно более непринуждённо - что само по себе крайне сложно. Му Цин пьян впервые в жизни. Не так сильно, что бы потерять голову или что еще похуже, но достаточно, чтобы осмелеть до той степени, когда ты почти готов совершить какую-то глупость. — Друзья - твои. Так почему прячешься тут? — язвительность в голосе проскочила лишь после недолгой паузы. — Ты словно прячешься от кого-то. — Надоело, — Фэн Синь не поясняет, но это и не требуется. — Да и не твоё дело.       Му Цин берёт бутылку и делает глоток. Обжигающая жидкость обволакивает всё горло и неприятно ссадит наиболее чувствительные места. Он ставит бутылку на первую попавшуюся поверхность, опираясь, и закашливается. Стоило сперва ознакомиться, что за жидкость ему дали. Зато теперь Фэн Синь звонко смеётся над его позорным провалом. — Точно, ты же никогда не пил раньше, — его лицо смягчается, и как будто становиться более живым. — С потерей алкогольной девственности тебя. — Да пошёл ты. — получается недостаточно злобно, как хотелось бы, так как смущение всё же лезет куда не просят.       Му Цин силится собраться с мыслями после выпитого и поднимает взгляд, встречаясь с глазами Фэн Синя, в которых плещется какая-то непонятная не то радость, не то ехидная насмешка. — Тебе всё это даже не кажется странным? — Му Цин с запозданием понимает, что начинает весьма рискованный разговор. — Предлагаешь выпить, еще и дверь закрыли. — Ты сам пришёл. — усмехается Фэн Синь и спрыгивает на пол, оказавшись довольно близко, — Терпи последствия. — О, ты наконец признался, что тебя только и остаётся, что терпеть? — Му Цин не отступает ни на шаг. Его гордость не позволяет ему уступить, хоть прям сейчас его буквально накрывает волной феромонов, которые кружат голову. — Нашёлся безгрешный! Между прочим, чью задницу мне постоянно приходиться вытаскивать из неприятностей? — Фэн Синь хмурится и с размаху приземляет свою ладонь прямо на ягодицу Му Цина. Тот от неожиданности вздыхает и чуть подается вперёд, упираясь руками в широкую грудь.       Фэн Синь, кажется, не уделил этому жесту столько же внимания, сколько сам Му Цин. Всё же они в своей команде часто прикалываются друг над другом подобным образом. — Ты оборзел? — Му Цин старается как можно быстрее стереть со своего лица тень смущения. Хватает Фэн Синя за подбородок и слегка приподнимает, затем наклоняет чуть влево и вправо, словно рассматривает только что срезанный гриб на наличие в нём паразитов. — Да, выглядишь ты сейчас паршивенько. — Правда? — удивительно, но он стоически сносит все манипуляции со своей головой, затем зеркалит жест, сжимая пальцами чужой подбородок. — А ты, как всегда, выглядишь шикарно.       Ох нет, это совершенно точно не те слова, которые сейчас был готов услышать Му Цин. Его скулы мигом алеют, а плотно сжатые губы чуть подрагивают. Фэн Синь широко улыбается и смеётся, словно смог удачно подколоть. Видимо, рассчитывал, что такое внимание с его стороны вызовет лишь негативную реакцию. Из-за двери слышен лишь приглушенный бит, и только иногда доносятся чьи-то звонкие голоса, но это уже давно стало совсем не важно. В голове пульсирует одна только мысль: «Дверь закрыта. Никто не зайдёт». И, чёрт возьми, она как мантра меняет сознание, направляя его в определённое русло. Му Цин нагибается чуть в сторону, хватает бутылку и подносит к губам, делая еще пару глотков. А затем, вытерев подбородок рукавом, хрипло произносит: — Запомни, что ты сам это всё начал. — Начал что? — Фэн Синь непонимающе хлопает глазами, забирает бутылку из чужих рук, и сам причащается.       Му Цин наблюдает за тем, как из уголка его рта стекает пара капель. Они продолжают свой путь по челюсти и затем на шею, где завораживающе поднимается и опускается кадык. Фэн Синь отрывается от горлышка бутылки и гулко выдыхает, затем цепляет несколько прядей у чужого лица и глубоко втягивает в себя их запах. — Это.       Всё. Терпение штука не вечная, и у Му Цина срывает крышу, а вместе с ней и тормоза. Он резким движением вцепляется в чужие волосы, собранные в пучок, и встречается своими губами с чужими. Моментального ответа, как и можно было ожидать, не последовало. Это даже был не столько поцелуй, сколько соприкосновение. Но, чёрт возьми, как же хотелось хотя бы этого! Му Цин отстранился, уже начиная проклинать себя за несдержанность. — Сам виноват. — Звучало как-то неловко, особенно на фоне Фэн Синя с широко раскрытыми в удивлении глазами.       Му Цин уже хотел сделать шаг назад, как его внезапно притянули за талию и впились в губы так, словно это первый глоток воды после забега на двадцать километров. Такое рвение и неистовое желание сбило с толку и прошлось волной дрожи по всему телу. Хотелось больше. Больше. БОЛЬШЕ. Руки в беспорядке цеплялись за всё подряд: за одежду, за волосы, за украшения. Му Цин почувствовал, как по его горлу мягко скользит широкая тёплая ладонь и хотелось заскулить от наслаждения. Его тело плавилось под чужими прикосновениями. Сильные руки по-хозяйски трогали всё, до чего могли дотянуться, все изгибы изящной фигуры. — Кажется у нас проблемка, — Фэн Синь загнанно дышит, чуть отстранившись и утыкается лбом в лоб Му Цина. — А? — У него кружиться голова. Асфиксия, возникшая из-за длительного поцелуя и того, что он просто-напросто забыл, как дышать, когда они только сблизились.       Ответом ему служат не слова, а незамысловатое движение бедром, от которого его прошибает словно молнией. Му Цин чувствует, как, пусть через ткань джинс, но в него упирается нечто, что в любой другой ситуации он принял бы за телефон в кармане.       Это точно был не телефон…       Стоит предположить, что сейчас у них есть выбор - как минимум несколько. Но вот только грамотный и рациональный подход не то, к чему принято прибегать в таких ситуациях. Му Цин вытягивает руку и чуть отстранившись, тянется к полкам, которые не так давно с интересом разглядывал. Большая бутылка напоминала больше профессиональный шампунь для волос, потому Фэн Синь слегка скривился - он вообще не понимал, что это. — Я думаю… — голос похрипывал и откровенно не желал работать, звуча немного жалко. — Вряд ли кто-то заметит, что немного не хватает.       Му Цин открывает крышку и нюхает содержимое, затем стыдливо переводит взгляд на всё еще не понимающего Фэн Синя. Так как полагаться на чужие мозги не выходит, он перекручивает в руке бутылку, пока не видит надпись: «лубрикант», и тычет почти в самый нос. Понимание приходит с запозданием, и хочется провалиться под землю от этого красноречивого взгляда. Казалось, что на лбу - бегущая строка: «ты серьезно?». Му Цин поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Пальцы непроизвольно сжались, а сердце стучало как бешеное, больно сдавливая грудную клетку. — Я просто предложил, — держать лицо выходило с трудом. Тренированная годами маска сыпалась, как мука. — Тебе видимо такой вариант противен…       Как же он будет себя ненавидеть завтра! Надо же было так глупо ошибиться - столько лет молчать о своих чувствах, и вот так вот разрушить даже призрачный шанс на что-то большее, чем статус заклятых друзей. Стоит Му Цину сделать шаг в сторону, чтобы вернуть чужую вещь на место, как его грубовато перехватывают, разворачивая в пространстве. Фэн Синь прижимает его к всё той же стиральной машинке. Перехватывает из руки бутылёк внушительного объёма и ставит неподалёку от своего телефона. — Я-то думал, ты у нас монахом стать готовился, — шепчет в самые губы. Они так близко, что мир вокруг сузился до одного вдоха. — Заткнись уже. — слишком неловко. Му Цин просто не способен выдержать эти мучительно долгие разговоры, потому действует первым.       Поцелуй в этот раз получается более уверенным, пусть всё еще неопытным. Они словно сражаются, не в силах уступить инициативу. Фэн Синь оглаживает ладонью чужую шею, зарывается пальцами в волосы на загривке, большим пальцем несильно надавливая на скулу, тем самым заставляя чуть склонить голову вбок и разомкнуть зубы. Стоит поцелую стать глубже, как Му Цин полностью теряет всякий шанс забрать инициативу себе. Тело обдаёт жаром изнутри. Он чувствует, как горячий язык Фэн Синя изучает его, словно подбирает себе новое жильё. Всё кажется немного нереальным, мир вокруг плывёт и скручивается в тугую спираль, концентрируется где-то внизу живота. При изучении единоборств важной частью является освоение точек Даньтянь. Пусть раньше понимание всех трех ему давалось с переменным успехом, зато сейчас он явственно чувствует силу внутри Цихай, которую срочно нужно куда-то направить.       Му Цин в отчаянном жесте цепляется за футболку, что плотно обтягивает широкую грудь. Он чувствует, как под тонкой тканью напрягаются мышцы и как под ними яростно колотится сердце. Он бы хотел забрать это сердце себе, укутать в нежный шёлк, и беречь как драгоценность всю оставшуюся жизнь. Но, к сожалению, его роль в этой истории стать одним из многих и, возможно, если повезёт, хотя бы остаться друзьями.       Перед глазами плотно стоит дымка. Воздух накаляется, возможно, потому что у них на двоих одно дыхание, один сон, один миг. Фэн Синь проникает под футболку Му Цина и мягко оглаживает его торс, который мелко подрагивает и выгибается, не то, чтобы убежать от прикосновения, не то, чтобы приластиться сильнее. Исследовать чужое тело интересно, сейчас Фэн Синь дразняще оглаживает грудь, как будто невзначай задевает соски и ловит приглушенный выдох на грани стона.       Он отрывается от губ и утыкается носом в шею. У Му Цина всегда был приятный запах, ненавязчивый и свежий... когда-нибудь он спросит, что это за парфюм, но сейчас совсем не до этого. Влажный след остается на шее после короткого поцелуя. Он чувствует, как перекатывается кадык под кожей. Му Цин отклоняет голову в сторону, предоставляя больше пространства. Фэн Синь медленно проходит поцелуями по шее, нежно подцепляет губами мочку уха и наслаждается несдержанными полустонами.       Му Цину кажется, что он уже где-то на грани: его тело будто знобит, а бедра непроизвольно притираются к партнеру, требуя к себе внимания. Он запрокидывает голову и смотрит в потолок так, словно там есть нечто большее, чем кусок бетона и краска. Не счесть, сколько раз о думал о том, как эти губы будут ощущаться на его коже, какой у них вкус и как опьяняюще может ощущаться желание ,направленное на его тело. Да, на тело. Это то, что не стоит забывать, и даже не пытаться мечтать о большем. Сейчас Фэн Синь в раздрае, у него сложный период и Му Цин пользуется этим, недобросовестно, жалко, однако другого шанса может не быть. Совсем скоро их будут разделять тысячи километров и возможно, они вовсе больше не встретиться, разведённые разными тропами жизни.       Но сможет ли он так просто забыть это чувство…. Отпустить его и не пытаться забрать себе больше положенного?       Фэн Синь резко дергает за ремень его штанов, и пряжка с характерным звуком расстегивается. Этот жест выбивает из легких Му Цина последний воздух, а вместе с ним и все мысли. Дороги назад нет - или же он просто отказывается её видеть. Фэн Синь выпрямляется и сталкивается со взглядом темных омутов. Он смотрит пару секунд, а затем хрипло говорит: — Страшно? — Только в твоих мечтах. — Му Цин ядовито ухмыляется ему в ответ, перехватывает руку, что держала край ремня и тянет с силой, полностью вытаскивая его.       Он видит, как янтарные глаза темнеют, заполняясь чем-то странным, словно по звериному опасным, но в то же время невероятно завораживающим. Фэн Синь вновь его целует, страстно, агрессивно, влажно и просто невероятно сексуально. Руки же продолжают терзать одежду, расстегивая ширинку и проникая под плотную ткань. Он подцепляет нижнее бельё Му Цина и обеими руками властно сжимает его ягодицы, переминая их в руках, словно свежеиспечённые булочки. Му Цин слегка ёрзает, от трения о чужие бёдра по его телу расходятся волны тепла. В одежде уже становиться тесно, и это начинает причинять больше дискомфорта, чем удовольствия. Он решает сперва уравнять их положение, и слегка подрагивающими руками оглаживает сперва напряженное тело, а после останавливается на джинсах, силясь расстегнуть их.       У Му Цина прежде не было такого опыта, и это всё кажется смущающе глупым, однако он справляется, сразу же стягивая чужую одежду с бедер. Хотелось как-то отомстить - так что, недолго думая, он аккуратным, но уверенным движением обхватывает промежность Фэн Синя и тот несдержанно стонет прямо в чужие губы. О да, это приятно. Му Цину невероятно приятно и он старается не показать то, как ошарашен тем, какого размера эта штука в его руках. Фэн Синь делает легкое движение бедрами, чтобы потереться о руку, что так мягко касается его, но чертова ткань все еще отделяет от желанного прямого контакта. — Сними уже это всё. — Му Цин в нетерпении, и сам не понимает, откуда в нём столько бесстыдства.       Фэн Синь понимающе кивнул и сделал шаг назад, опасно покачнувшись. Кажется, алкоголь все-таки ударил в его голову, сбивая вестибулярный аппарат. Му Цин поймал его за руку и тут же уложил её на своё плечо. — Хорошо, тебе снимать не обязательно, — на это высказывание он получил хмурый, не то расстроенный, не то злой взгляд. — Я не стану тебя одевать потом.       Му Цин молится всем богам, что бы этот горе любовник завтра всё забыл. А сейчас он будет плохим мальчиком, который воспользуется слабостью друга, и никто об этом не узнает. Вся эта ситуация удивительным образом придавала смелости - наверное, именно поэтому Му Цин смог найти в себе силы развернуть Фэн Синя спиной к стене и встать перед ним на колени.

Ох Боги, хоть бы он забыл об этом завтра.

       Он чуть сильнее стягивает чужие штаны, затем аккуратно за ними следуют и боксеры от именитого бренда. И вот они встретились - взгляд Му Цина и член Фэн Синя. Уже практически вставший в свою полную стать, этот гигант действительно пугал своими размерами. Пусть у Му Цина и не было опыта с другими, но где-то как-то да видеть удавалось, так что примерно сравнить он мог. Поднимая взгляд вверх, он предполагал увидеть злорадное или ехидное выражение на лице Фэн Синя, однако тот был удивительно спокоен. Непривычно спокоен. Его щеки покрылись румянцем, взгляд плыл, но всё равно отражал что-то непонятно теплое, словно сейчас перед ним и не Му Цин вовсе. Почему-то стало немного больно…       Дольше тянуть - выше шанс спалиться. Му Цин обхватил чужой член ладонью и сперва на пробу разок провёл вверх-вниз, что вызвало моментальную реакцию в виде глухого стона. Хотелось больше услышать, больше почувствовать. Он высунул язык и медленно провёл им от основания до самой головки, затем аккуратно обхватил её губами. Сверху раздался еще один звук - сдавленный, словно ему на ногу наступили, а не удовольствие доставляют. Пусть опыта у Му Цина и не было, зато было понимание основ: зубы прячем, язык на передовую. Заглотить такую громадину целиком было бы невозможно, так что он брал совсем немного, и помогал себе рукой. Вторая рука нашла себе место на чужих бедрах и потому он отлично чувствовал, как тело Фэн Синя мелко подрагивало в попытках сдерживать себя. Его руки были плотно сжаты в кулаки, но всё равно висели по швам, словно ему кто-то запретил к чему-либо прикасаться.       Всего несколько незамысловатых действий хватило, что бы член Фэн Синя воспрял в свою полную мощь, и это было чертовски привлекательное зрелище. Возможно, Му Цин был бы не против так и остаться, обойтись лишь оральными утехами, но в какой-то момент сильная рука потянула его вверх, заставляя подняться. — Ты хочешь, чтобы я так просто кончил? — прозвучало смазано-агрессивно.       Вопрос был явно риторический. Фэн Синь тяжело дышал, а его глаза немного покраснели от напряжения. Договорив фразу, он сразу же впился в губы Му Цина, не давая и шанса что-то ответить. Одной рукой он зарылся в густые смоляные волосы, а второй обречённо-зло вцепился в чужие штаны, которые, к его разочарованию, все еще были на владельце.       Му Цин намёк понял, попятился назад, увлекая за собой Фэн Синя. Как только он почувствовал, что упёрся в стиральную машинку, то прервал поцелуй, жестом показывая немного подождать. От такого количество чужой похоти в воздухе голова кружилась и тело слушалось с трудом, но он всё же смог избавиться от столь мешающего предмета одежды. Фэн Синь тут же вцепился в оголённые бёдра руками, сократил дистанцию, вновь целуя так страстно, что это стоило бы сравнить с попыткой каннибализма. Му Цин нащупал края и, опершись, чуть приподнялся. Намёк был понят, и его подсадили на прохладную поверхность. От такого контраста было слегка неприятно. — Постой, постой, - шепчет Му Цин загнанным голосом. — Ты знаешь, что сперва нужно сделать? — Мне больше интересно, откуда знаешь ты. — Фэн Синь ухмыльнулся ему прямо в губы, наощупь ища флакон лубриканта.       Му Цин тут же залился краской. Он мог бы выдать целую лекцию о том, что ему пришлось посетить некоторые курсы по половому воспитанию - видимо зря, раз уж он даже не вспомнил о защите. Да и читал кое-какие статейки, чтобы иметь хотя бы общее представление о том, как стоит пользоваться своим телом. Фэн Синь обильно покрыл свои пальцы смазкой, разогревая её до температуры тела. Такая забота даже могла бы показаться милой, но мысль о том, откуда эти навыки у того, кто не любит учиться, омрачали ситуацию. Первый палец вошёл на удивление легко. Не во время течки физиология омеги не так сильно отличается от обычной мужской, собственных жидкостей выделяется совсем немного, и мышцы требуют сперва хорошей подготовки.       Движения были выверенными, пусть в них и не хватало уверенности трезвого человека. Му Цин плотно сжал челюсть, старался дышать глубоко и размеренно, но тихие стоны всё равно срывались с его губ. Пальцы дрожали и цеплялись за всё подряд. Очень хотелось сейчас вообще ни о чём не думать, но он просто так не умел. Му Цин смотрел на Фэн Синя, увлечённого процессом, на то, как вздулись венки на висках, как на лбу выступили капельки пота и как эти обжигающие глаза пожирали его взглядом. Как же хотелось, чтобы всё это принадлежало ему одному…       Фэн Синь изогнул пальцы и провернул их, тем самым задев особо чувствительные точки. Он смотрел прямо на лицо Му Цина, словно выжидая чего-то. И да, это определённо вызвало реакцию. Электрическими разрядами волна жара пробежала по омежьему телу. Му Цин запрокинул голову, выгнулся в пояснице и застонал куда громче, чем планировал. Реальность пошатнулась и ему потребовалось немного времени, что бы сплавиться с ней. Постучав рукой по плечу Фэн Синя, он старался привлечь к себе внимание, хотя в целом этого и не требовалось. — Хватит. — вышло сдавленно и хрипло.       Му Цин хотел больше. Он сжал чужое предплечья, одними лишь глазами показывая свои намерения. Впрочем, их цели на данный момент не отличались - так что с легкой ухмылкой на лица Фэн Синь сделал пол шага назад, наблюдая, как Му Цин соскальзывал с поверхности, на которой сидел. — Эта штука слишком твердая, — зачем-то прокомментировал свои действия Му Цин.       Отсутствие опыта сильно мешало Му Цину понять, как ему стоит себя вести или как нужно расположиться в пространстве, что бы было удобно. Однако, до него дошло, что, если он провернётся спиной, это вероятно будет наиболее удобным вариантом. Вот только видимо его план раскрыли и действуя на опережение, Фэн Синь сделал шаг вперед и вновь впрялся поцелуем в чужие губы. Он грубо обхватил ногу Му Цина и заставил его поднять её, сгибая в колене. Ох да, тренированная с детства растяжка сейчас была как нельзя кстати.       Му Цин удивленно выдохнул в поцелуй от такого жеста, а затем и вовсе тихо застонал, почувствовав, как в него входит нечто твёрдое и горячее. Фэн Синь входил медленно, продвигаясь членом по сантиметру до самого конца. Он ловил тихие вдохи и стоны своими губами, сжирал их, прятал в себе.       Те ощущения, что сейчас испытывал Му Цин нельзя было сравнить ни с чем, что он ощущал прежде. Тягучее блаженство расплывалось волной тепла. Он даже чувствовал, как волосы на загривке встают дыбом. Чёрт возьми, как это было хорошо. Фэн Синь проявил галантность, давая немного времени привыкнуть к его внушительным размерам - что в целом было не обязательно. Однако сообщить об этом - всё равно что признаться о своём поле. Му Цин молча двинул бедрами, намекая на продолжение и поймал сдавленный выдох. Ему определенно нравится смотреть на возбуждённого Фэн Синя, который старается себя контролировать, и он жаждет увидеть момент, когда этого контроля не останется и в помине.       Фэн Синь начинает двигаться: сперва размерено-медленно, словно изучающе. Он прикрывает глаза, его брови сходиться к переносице, а губы слегка приоткрыты. Му Цин готов кончить, лишь наблюдая за этим сосредоточением на чужом лице. Легкие и плавные толчки становятся грубее, постепенно набирая темп. Му Цин прикусывает губу изнутри, силясь подавить пусть не все, но хотя бы самые отчаянно громкие стоны. Он тянется руками дальше, хватаясь за широкую спину, утыкается носом в ложбинку ключицы и готов выть от того, насколько ему сейчас хорошо. Густой запах феромонов сильно окутывает и опьяняет. Му Цин теряется в ощущениях того, как чужие руки трогают его во всех доступных местах, как горячее дыхание опаляет кожу шеи, и как твердый член врывается в него, проходясь по самым чувствительным местам, вызывая рой мурашек. Все мысли выбиты из него насильно, оставляя лишь звенящую пустоту, заполняемую стонами. Поддаваясь непонятному порыву, Му Цин цепляется за ворот футболки и оттягивает его, высовывает язык, проводит по нежной коже, оставляя влажный след. Клыки так и просятся наружу, чешутся, зудят, желая погрузиться в мягкую плоть. Му Цин мог бы сейчас оставить метку, заявить свои права, стать хозяином, но это было бы низко… А потому он довольствуется лишь тем, что слизывает чужой пот, упиваясь моментом.       Фэн Синь же на такой жест начинает гортанно рычать. Этот звук наполнен похотью, он проходит по каждой клеточке Му Цина, от чего он стонет интимнее, чем прежде, словно в попытке подчиниться чужой инициативе. Стоять на краю пропасти и не смотреть вниз слишком сложно, с каждым новым толчком желание спрыгнуть в эту пропасть, забыв обо всём нарастает с ужасающей силой.       Вот только нельзя.       Му Цин бросает все силы, цепляясь за остатки здравомыслия в себе, чтобы не раскрыть все карты, бросая к чужим ногам самые свои сокровенные секреты. Фэн Синь загнанно дышит у его уха и эти звуки лучше всей музыки, что когда-либо ему доводилось слышать. Он чувствует, как все его естество стягивается в тугой узел в районе паха и понимает, что финал близок для них обоих. Движения становятся рваными, а хватка на бедре крепче; в моменте Фэн Синь шепчет его имя, посылая новую волну мурашек по телу. Он ведет носом по щеке и Му Цин читает это движение, поворачивает голову, и они вновь целуются. Всех этих ощущений слишком много, потому Му Цину хватает всего несколько особо точных толчков, чтобы заскулить, и наконец кончить, прикусывая чужую губу. Фэн Синь не отстает надолго: с диким рыком он толкается особенно сильно и в этот момент Му Цин чувствует, как внутри него разливается нечто горячее, заполняя и без того тесное пространство внутри него.       Они стоят так еще какое-то время, вяло целуясь и приходя в себя после столь необычного спарринга. Мысли проясняются нехотя, словно намеренно стараясь продлить блаженный момент забвения. Ведь там, в реальном мире, вновь будет холодно и одиноко. — Нужно прибрать тут, — выдыхает единственную несвязанную с его чувствами мысль Му Цин. — Ага, — Фэн Синь роняет голову на плечо Му Цина и, кажется, не собирается двигаться с места, все еще не выходя из горячего тела.       Внезапно телефон на стиральной машине начинает звонить, отдаваясь вибрацией по всей машинке. Му Цин вздрагивает, и резко поворачивает голову в сторону нарушителя спокойствия. Фэн Синь недовольно мычит, на ощупь находит телефон, но быстро приходит в себя, смотря на имя абонента. Му Цин не уверен, но смотря на то, как быстро тот смахивает, отвечая на звонок, и слыша нежный женский голос, понимает, что это она. — Да? — отвечает Фэн Синь, силясь контролировать свой голос. На том конце провода что-то негромко, но довольно долго говорят. — Да, хорошо. Скоро буду.       Ох…. Вот как… Да, конечно. Му Цин и не ждал каких-то сентиментальностей, но то, что человек, чей член всё еще находится в нём, будет обещать сейчас же прийти к бывшей…. — Мне нужно уйти. — Фэн Синь даже не смотрит на Му Цина. Он аккуратно покидает его тело и подходит к ванне, чтобы смыть наиболее очевидные следы преступления. — Ага, — Му Цин не выражает эмоций, никаких.       Он лишь смотрит себе под ноги и старается не упасть от вернувшегося ощущения собственных конечностей. Его ноги нещадно затекли и мелко подрагивают, отказываясь выполнять свои функции по полной. — Ты… — начинает Фэн Синь, но Му Цин его перебивает. — Справимся. Иди, я пока тут приберусь. — неловкое молчание повисает между ними и кажется, словно Фэн Синь хочет сказать что-то еще, но в итоге лишь неопределённо мычит и идёт к двери.       Му Цин видит только чужие ноги, когда тот проходит мимо и скрывается за дверью. Приходиться приложить больше сил, что бы дойти до двери и вновь закрыть её на замок. Му Цин скатывается на пол и подтягивает ноги к груди, зарываясь носом в колени. Ему чертовски больно.

***

— Я помню, что от тебя тогда сильно пахло хвоей, — задумчиво говорит Се Лянь. — Значит, ты всё-таки сразу понял? — грустно ухмыляется Му Цин. — М, нет. Тогда я подумал, что вы снова подрались - ты выглядел потрёпанным. — Святая невинность. — он тихо смеется, пусть в этом смехе нет и капли радости. — У меня в течении месяца должна была начаться течка, но не началась. Так я и заподозрил, что что-то не так. Сделал тест, сходил к врачам и знаешь… — М… — Се Лянь ничего не говорил, не перебивал, лишь мягко показывал, что слушает. — Я никогда не был более счастливым… А-Лин - лучшее, что случалось со мной в жизни и он — моя семья. — Это так похоже на тебя. — теплый голос из телефона словно обволакивает своим спокойствием. — Разве? — скептично подмечает Му Цин, чуть выпрямляясь и вытягивая одну ногу. — Мне казалось, это последнее, что может со мной ассоциироваться. — Совсем нет. Ты ведь всегда любил детей и всегда хотел семью. — голос Се Ляня становится каким-то даже мечтательным. — Я знаю, что ты способен на всё, если речь идёт о защите чего-то родного. Му Цин задумался, не зная, как стоит правильно реагировать. Ему бы хотелось сказать: «спасибо» - это было бы правильно. Однако, в итоге он неопределенно мычит в ответ и выдает тихое: «вот как».