Beatus in peccato

Непрестанная любовь Господня никогда не прекращается; его милости никогда не заканчиваются...

Плач 3:22-23

      

***

      Он снова проснулся не у себя дома. Неужели так сложно просто донести свои ноги до собственной кровати? Фрэнк так не думал. Эта задача казалась ему самой сложной в этом списке, но немного ниже стояли ещё несколько: не уронить что-нибудь в унитаз, не опоздать на последний поезд (эту задачу он не выполнял с завидной регулярностью), не забыть ключи где угодно и, конечно, что-то есть хотя бы раз в день.       Нет, Фрэнк не был пьяницей, но уж точно выглядел как один из них. Как бы он ни старался найти другой вид снятия стресса, рука в конечном счёте всегда тянулась к знакомому горлышку, и только оно давало ему успокоение.       — Блять, где мои ключи? — вот и провалена ещё одна задача. Уже вторая. — Джесс, ты не видела мои ключи?       — Долбоеб, ты их в унитаз уронил, — сонным голосом ответил кто-то с другой стороны кровати. В голове Фрэнка пронеслась мысль: неужели он проебал сразу два пункта из списка одним действием?       В любом случае, сейчас главной задачей оставалось дойти до работы. Или доползти. Фрэнк смутно помнил ту ночь. Отдельные вспышки воспоминаний возникали в моменты прилива головной боли. Чем больнее волна — тем хуже моменты всплывали в памяти.             Подъём с кровати принёс разбитую о барную стойку бутылку виски, поиск джинс — отвратительные приставания к девушке в синем платье, вылавливание ключей — разлитое на ту же девушку красное вино, а чистка зубов — лишь тошноту. В зеркало он даже и не думал смотреть. Человек по ту сторону всегда пугал его своими синяками и общей помятостью лица. Такое отражение действительности Фрэнк принимать отказывался.       Кое-как собравшись и удостоверившись, что взял все важные ему вещи (пачку сигарет, две зажигалки, две мятные конфеты, ключи от квартиры и какую-то записку) он направился в сторону двери.       Со стороны кровати донеслись слова ободрения:       — Вот как в таком красивом существе может таиться такое пьяное чудовище, а? — не ожидая ответа спросила Джесс. — Не забудь позвонить той девчонке, она вроде хорошенькая.       — Кому? — озадаченно спросил Фрэнк. Он действительно не помнил и даже не думал изображать напряженную мозговую активность. Джесс слишком хорошо его знает.       Но ответа не последовало. Что ж, видимо хорошенькая девчонка в пролете сегодня. На улице его встретил холодный ноябрьский ветер. "Не очень уж приветливо" — подумал Фрэнк. Свежий воздух, конечно, хорошая идея после таких приключений, но не с моросью же. Боже, как он ненавидел это время года.       Пейзаж вокруг тоже не радовал. Сплошная серость с неожиданными вспышками оранжево-красного. Все-таки хорошо, что в городе решили посадить именно клёны. А еще много-много грустных людей. Уныние будто сочилось из каждого угла, из каждой трещины на тротуаре. Люди в этом не виноваты, конечно. По крайней мере, не жители города. Никто точно не знает, как так получилось, что бюджет распределили именно так, но что уж теперь можно изменить. Фрэнк помнит, как раньше выглядели эти улицы, эти люди. Так много ярких красок он в своей жизни уже не увидит никогда. Он ненавидел этот город.       Но и уехать не мог. Здесь его не держало ничего, кроме собственной беспомощности. Каждый год с наступлением осени он обещал себе, что бросит все и уедет. Вот накопит достаточно денег и весной точно уедет. Найдет работу и квартиру в другом месте и уедет. А с наступлением весны он снова забывал об этих обещаниях и оставался. Это он тоже ненавидел.       С распахнутой курткой идти холодно и неприятно. Отлично, этого он и хотел. За преступлением всегда должно идти наказание, так его всегда учила мама. И именно эту ее заповедь он соблюдал беспрекословно, будто она и правда наблюдает за его моральным падением. "Бред" - сказал Фрэнк своим же мыслям. В это он уже давно не верил. Может, не хотел верить, ведь это значило бы ровно две вещи: он не оправдал ожиданий своей матери и не делает ничего, чтобы это исправить. Ну и зачем давать такому ужасу портить себе настроение?       — Иди на хуй!       Что?