прокуренный блеф

Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

Эрих Мария Ремарк

Маленькая стрелочка на циферблате часов непривычно мучительно долго передвигалась со своего места, от чего ужасное чувство усталости сжирало плоть Тушенцова, отрывая от него куски живых тканевых клеток с максимальной жаждой. Контролируя каждую меняющую минуту на экране блокировки телефона, Руслан с отчаянием высчитывал каждую секунду до окончания нудного урока, так как слышать монотонную речь на протяжении 8 уроков было настоящим нескончаемым адовым кругом. Казалось, что все тревожные мысли испарились, как развеянный прах над морем; растворились, как человеческое тело в серной кислоте, ведь сознание было страшно опустошено, напоминая только что купленную бутылку алкоголя в дрожащих руках матери. Случайно вспомнив о матери, у Руслана магическим образом изменилось внутреннее настроение. Было странно ощущать каждый день на себе скачки измены ее настроение, сначала кормит кипятком, а потом бросает в холод. Да и подстроенное волнение было видно в ее тусклых глазах, а прокуренный рот с налетом на нëбе от сигарет приговаривал уже знакомую заученную речь, либо же вообще молчал. Хоть многие и жалуются на слишком большой контроль от родителей, но разве быть самому по себе с самого раннего детства без каких-либо рамок лучше этого? Возможно они правы, но в глубине души 7-летний Руслан хотел быть ближе к родителям, хотя бы к отцу, но заслужил получить в роли отца только какого-то сидевшего зека наркомана? Да и в прочем было все равно, остался лишь год терпения и в скором времени Тушенцов покинет свой дом, а точнее «семью». Куда поступать и куда съезжать – плевать, главное больше не возвращаться в это место, ведь каждая вещь в доме, элементы на улице пропитаны этим городом, с которыми нет хороших ассоциаций. Облокачиваясь то на левую руку, то на правую Руслан уже сходил с ума: мысли буквально обо всем, что происходит в его жизни медленно, но верно заставляли углубиться в какую-то ситуацию из прошлого, от чего ожидание долгожданного звонка стало еще мучительней. Уже отчаявшись, брюнет чуть ли не заснул, но громкий звук звонка, исходящего из коридора резко оживил Тушенцова. Еле заметная улыбка сама по себе натянулась, но вернулась в начальное положение сразу после того, как противный голос учителя подозвал Руслана по фамилии, пока одноклассники уже опустошили кабинет. Скобля линолеум конверсами от бессилия, Тушенцов без какого-либо желание подошёл к педагогу, после чего листая школьный журнал «10 А» она презрительным тоном протянула: –Тушенцов, новый год не за горами, сегодня уже 28 число, а у тебя балл по физике 3,6. Я просто так тебе 4 не поставлю, садись сейчас за первую парту и будешь писать вчерашнюю проверочную – Хотелось поскорее сбежать из кабинета, но проматерившись всеми возможными матами у себя в голове, Руслан смирился и сел за все тот-же твердый деревянный стул, ощущая себя наравне с отбывающими в тюрьме. Отстранив свой взгляд от пустого двустороннего листочка, Тушенцов с усталостью в глазах засмотрелся в тёмную вечернюю муть: даже через стекло снег блестел, будто был посыпан блестками. Снег шел непрерывно, из-за чего иногда казалось, что он никогда не закончится, будет вечным, как вечно белый листок в клетку. Просидев 25 минут наедине с виновником его ужасного состояния, брюнет накинул рюкзак себе на плечо и уходя из кабинета, попутно кинул пустой листок на учительский стол. Захлопывая дверь, Руслан услышал оторванную речь учителя, но подавленность пересилила желание исправить в своем полугодие хоть что-то. В мыслях была одна заезженная пластинка, которая хотела лишь умиротворения и спокойствия – или же выкурить пару сигарет Винстона где-нибудь в подворотне, после чего погрузиться в глубокий сон. Школьный коридор был непривычно темный, от чего издавало необъяснимым комфортом, хотя по обстановке должно быть иначе. Спускаясь по лестнице на 1 этаж, Тушенцов смотрел на довольно знакомое место, после чего чувствовал мимолетное дежавю. Именно там он получил глубокий шрам шилом, но в глубинах справедливости удача была на стороне Руслана, так как компанию парней после обнаружения на горячем месте мигом поставили на учет и выгнали из школы с большим скандалом, хоть что-то радовало в столь унылые дни. Да и компенсация за моральный и физический ущерб была не маленькая – бесплатная госпитализация и пару десятков тысяч требовалась в тот момент, в момент, когда Ромадов еще был рядом.

flashback

– Молодые, а документики, то есть? – Карие глаза переглянулись с голубыми рубинами, после чего тонкой рукой протянулись через монетницу, чуть ли не тыкая в лицо продавца паспортом. Увидев подозрительный, но положительный кивок, Тушенцов схватил с кассы стеклянный бутылек мартини и сок мультифрукт, уходя из супермаркета под радостную вприпрыжку Коли. Подделать цифру в паспорте наверное было самой легкой задачей, но эмоции, полученные за этот процесс «криминала» будто бы запоминались на всю жизнь. Идти по темным улочкам, которые еле-еле освещали фонари\. было по особенному приятно на душе, но больше всего вызывало эмоции – это искренняя радость Ромадова, которую можно было заметить даже в кромешной темноте: – Ахуенно так, щас бухнем вдвоем! – Смотря на горящие глаза, которые освещали улицу намного лучше, чем фонари в улочках хотелось никогда не заканчивать этот день, не ложиться спать, чтобы этот день не кончился, но время идет против нас. Вспоминая слова Колиной матери, хотелось биться головой об стену из-за стыда и раскаяния, но смотря на Ромадова сейчас было плевать, что он идет совсем не по тому пути, которому стоит – главное, что сейчас он счастлив, заражая этой искренностью всех прохожих.

***

Дверь в кухню распахнулась и резкий холод повеял по телу, из-за чего в миг показалось, что сейчас далеко не лето. В деревянную пробку мартини вонзилась открывашка, после чего послышался щелчок, из которого повеял небольшой пар. Достав чайные кружки из шкафчика, Руслан с непривычным серьезным видом разлил в каждую кружку по половине, позже сделав так же с коробкой сока. С каждым глотком горького спирта состояние мутнело, а легкая эйфория странным образом поднимала настроение. Лёгкий тремор тела приятно расслаблял ослабшую тушу, а замешанный коктейль избавлял от трезвости по ощущениям намного быстрей, чем стакан виски в смесь с колой. Только в этот период Тушенцов частично мог понять людей с алкогольной зависимостью, так как это состояние не заменить ни чем. Сидя за столом напротив Ромадова, Тушенцов заметил, как лицо блондина постепенно начало заливаться жаром, покрывая его бледное лицо красным румянцем. Хотелось приложить свои ледяные руки к его обжигающему лицу, тем самым помочь Коле охладиться, но частичка еще трезвого сознания напрочь отрицала эту тягу, ставя между ними тонкую грань. Уже казалось, что не осталось ни одной адекватной мысли, ведь раньше белоснежные волосы казались обычной копной, нежели сейчас. Белая прядь волос упала на лицо Ромадова, из-за чего желание заправить их за ухо пересилило в данный момент какое-либо желание. Влажные губы блондина повторным действием соприкоснулись с кружкой, уже не обращая внимание на горечь во рту – именно в этот момент хотелось вырвать этот спирт из его рук, так как смотря на него Руслан буквально сходил с ума. Утонув в своих странных мыслях, как в болоте, Тушенцов почувствовал, как тельце Ромадова уселось к нему на небольшое оставшиеся место стула, максимально сократив между ними расстояние. Чужие руки окольцевали шею Руслана, одновременно бормоча что-то невнятное под нос, от чего брюнету казалось, что в левой части груди кто-то скрежет своими острыми ногтями, доставляя ещё большее удовольствие. Горячее дыхание с нотками спирта обжигало тонкую кожу шеи, от чего мурашки стаей проносились по и так ослабшему телу Тушенцова. Резкая вина грызла свежую плоть Руслана, мол, разве денежная компенсация должна была уйти на алкоголь, да и к чему это в итоге приводит? Ты не был раньше таким, я испортил тебя? в лучшую сторону или в худшую ты изменился под моим давлением, или нам стоит разорвать свои связи так быстро, насколько это только возможно? Не уйдешь сейчас – сдашься и не сможешь контролировать свою дурную речь со своими действия, ведь дал бы мне кто-нибудь хотя бы малейшую надежду и взаимность все было бы совсем не так, как сейчас. Поддавшись своим эмоциям, брюнет приобняв дрожащее тело Ромадова, одновременно свободной рукой поглаживая кудрявые волосы, хоть в данный момент хотелось большего – но не сейчас, и похоже не в этой вселенной.

***

Протерев виски, в попытке забыть только всплывший эпизод, Тушенцов прощально посмотрел на пустой школьный коридор гардеробной, после чего с громким стуком закрыл за собой входную железную дверь. Сухой снег муторно ощущался на подошве, из-за чего каждый шаг озвучивался приятным хрустом, пока холодный ветер со снежинками обжигал лицо, доводя его до красного румянца. Выдыхая воздух из сложенных в трубочку губ, маленькая струйка белого пара мгновенно растворялась в воздухе, напоминая о недавнем желании наполнить свои легкие густым дымом никотина, хоть и иногда проскальзывает мысль бросить курить. На душе никогда еще не было спокойно, так как сейчас: на улице не было ни души, ну а в правда, кто пойдет на улицу вечером в сильнейший мороз, из-за которого бросает в дрожь в первую минуту? Руслан бы сам никогда не вылез из своих четырёх стен ради какой-то бессмысленной прогулки, но иногда обстоятельства идут против него. Все время, пока Тушенцов стоял спиной ко входу в учебное заведение, так и не двинувшись в сторону дома, он чувствовал режущую боль в боку, но не физическую, а скорее чувство, что кто-то непрерывно следит за его телом, даже не моргает. Руслан немного в растерянном состоянии оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть в темном омуте хоть что-то, но свет фонарей был настолько слаб, что даже собственное тело толком не рассмотреть. Натянув шарф выше обычного, Тушенцов включил функцию фонарика на телефоне, пытаясь подавить тревогу внутри, но шорохи повсюду будто специально пугали брюнета, вплоть до того, что маты сами по себе необдуманно выбрасывались. Шаг усилился, и то ли дежавю вселилось в Руслана, то ли инстинкт самосохранения, но чувство, что рядом кто-то пятится за ним за спиной настолько заебало, что резко обернувшись на свой страх и риск, Тушенцов направил фонарик телефона в примерное место исходящего звука странных шорохов: –Да заебали, кто здесь?! – Нахмурив лицо, Руслан пытался рассмотреть с помощью фонарика хоть что-то, но глаза были накрыты будто сеткой, что нервировало с ещё большей силой. Прищурив глаза на максимум для фокусирования, брюнет только в этот момент осознал, что его зрение и в правду ухудшилось: похоже стоит сходить в окулисту, но поняв всю серьезность ситуации, Тушенцов в мгновение откинул эту мысль. Во время направления яркого света на неизвестный силуэт, время в голове шло намного длинней, будто в слоумо. В какой-то момент страх взяло вверх, ещё секунда и возможно острый предмет вонзится прямо в ребро, схватят за шею мертвой хваткой до удовлетворенного хруста или что хуже. – Ай, куда ты прямо в глаза – Только в этот момент Руслан заметил, как от яркого потока света напротив него тень начала двигаться, от чего страх неизвестного пугал до бетонного ступора тела. Увидев, как силуэт прикрывает глаза от слишком яркого света направленного прямо на лицо, Тушенцов убрал телефон чуть в сторону, пытаясь понять что происходит. Чужая рука перестала прикрывать свое лицо и увидев человека, которого он буквально пару секунд принимал за какого-то маньяка Руслан не знал, как реагировать. Отросшие лохматые волосы в половину прикрывали глаза, а ветровка в растëгнутом виде, накинутая на красную спортивную кофту моментально давала понять, кто перед ним – опять. Тушенцов наверное в первый раз был рад появлению Дани, хоть ни в какую не показывал это на своих эмоциях. От сердца отлëг весь груз, осознавая, что это не какой-то левый человек, который причинит брюнету вред, но в миг начинало резко биться, будто только что пробежал несколько километров без отдыха. Что он делает здесь, разве уроки не кончились еще полчаса назад? Кашин будто прочитав мысли, задумчиво посматривал на окружающую природу, пытаясь собраться с мыслями. Выдохнув мешающий кислород в легких, Даня еще больше вызывал у Тушенцова панику: да что он хочет? – Че ты так долго там копался? Я ждать заебался, проводить до дома хотел, а то темно пиздец! – Смутившись, Руслан пытался переварить слова Кашина: в смысле проводить? Зачем? Отстранившись, Тушенцов один направился в сторону своего дома, после чего с высокомерием выкрикнул: – Я сам дойду – Почувствовав ухват за левое плечо, тело брюнета невольно приостановилось. Шуршание в чужом кармане отвлекло Руслана, после чего он почувствовал тонкий бумажный сверток сунутый в ладонь – На, и не пизди, сам он дойдет, ну-ну – Механически закатив глаза, рука сжалась в кулак, дабы не уронить сигарету, а сознание мысленно поблагодарила за небольшой подарок – это скорее единственное, что и в правду хотелось в данный момент. Щупая карманы, Руслан пытался найти зажигалку, ну или хотя бы одинокую спичку, но вместо них в кармане были лишь копейки мелочи. Брюнет обернулся на уже курящего Даню и мысленно завидуя обратился к рыжему – У тебя есть поджечь чем? – Кашин невольно думая приложил еще нетронутую сигарету к своей, которая держалась ухваткой меж зубов. Как не странно, но она зажглась, вызывая у Тушенцова смешанные чувства. В этот раз дорога до дома по ощущениям была намного дольше, нежели во все остальные разы, так как рыжее создание совсем не замолкало. Пытаясь взбодрить брюнета, Кашин рассказывал странные истории из начальной школы, внезапно набрасывая глупые шутки, от которых даже Руслан закрывал лицо то ли от смеха, а то ли от стыда. – Я когда еще в 4 классе был постоянно какой-то хуйней занимался. Гулял я значит с корешами и встретили мы случайно грузовую машину с жрачкой какой-то. Друг попросил у мужика пару арбузов, а на очевидный отказ он взял сверток газеты и запихав туда собачье дерьмо, закинул прямо в деревянную корзинку с едой.. Чуть ли не рыдая от эмоционального рассказа Дани, Тушенцов только в этот момент понял, какие воспоминания заложены в рыжем парне. Общение сейчас казалось лишь тонкой маской, прикрывающее всю реальность бытия. Два практически незнакомых человека, которые при малейшей нетрезвости лезут к друг другу, прилипая намертво, как к супер клею. Понятное дело Руслану было не понятно это, он не хотел отношений только ради статуса или подросткового пубертата – он скорее презирал это, но контроль над своим телом и сознанием в миг испарялся за пару глотков спиртного. Угрызение совести, смущение или чувство унижения возникало из-за воспоминаний о том, что происходило в момент «отдыха», а точнее распивания запрещенными спиртными напитками, будто тогда он совершил что-то бесчестное, аморальное или неподобающее, но разве это что-то постыдное? Незаконное? Или может внутренняя апатия настолько сожрала Тушенцова, что не позволяет ему отвлечься от угрюмой реальности?

Или Руслан недостоин любви?

Но разве ставя точку на продолжении своего рода – это грех? Да даже если грех, то для Тушенцова бога не существует, не существует человека, который может ставить рамки, говоря, как можно, а как нельзя категорически. В скором времени каждого настигнет непредвиденная смерть, и неважно, служил ли человек в церкви, целовал ли он иконы, читал ли он молитву с утра до вечера или живет, не соблюдая правила, навязанные обществом – каждое тело сгниет в холодной земле. В момент заряд бесконечного монолога у Кашина закончился, так как уже пару минут, как они идут по темной улице холод начал значительно ощущаться на теле, хотя еще пару минут назад жар переполнял организм, согревая лучше какой-нибудь медвежьей шубы. Потрогав челюсть, Руслан ощущал неприятные покалывания, которые спазмами передавались по всему лицу: неудивительно, ведь в будучи усталом и апатичном состоянии, Тушенцов говорил без умолку с Даней, выпрыгивая в новые темы для разговора. Подойдя к двери во вход многоэтажной квартиры, Руслан резко приостановился, будто что-то задерживало его. На самом деле уходить не хотелось, хоть и брюнет не принимал это за факт. Тут человек, с которым нашелся коннект в общении несмотря на прошлые эпизоды, ведь они сдержанно делают вид, будто ничего не было, а что ждет его дома? Настанет грандиозный праздник, если с порога в квартиру Тушенцов не услышит крики, маты, а лучше не почувствует на себе неожиданный удар. Копошась в кармане, Руслан нащупал тупое железное острее – ключ в квартиру: блять, да я лучше на улице с обморожением сдохну, нежели домой пойду. Стояв на месте, Тушенцов сделал максимально уставший вид, пытаясь не выдать то, что в кармане лежит предмет, которым бы не хотелось пользоваться в данный момент. – Ты торопишься домой? – Откашлявшись, Руслан вытащил руки из кармана, пытаясь подавить звук связки ключей. С недоумением, рыжий все в той же позе выкуривал вторую сигарету, мысленно спрашивая, в чем дело. Вроде бы обычное дело, но Тушенцов в момент будто утонул в стыде и неловкости, захлебываясь своими же загонами – Я ключи проебал.. – Резко изменив серьезный вид, готовивший разобраться в любых проблемах брюнета, на непонимание, Кашин подавился сигаретным дымом из-за максимально огорченного лица Руслана, будто бы недавно произошла трагедия. Махнув головой в сторону, Даня подозвал брюнета в рандомный подъезд, так как мороз со временем доводил тело до невозможности функционировать. К счастью дверь в квартирный дом была без блокировки домофона, после чего холодная одинокая лестница подъезда резко стала занятой рыжей и черной макушкой. Кашин даже не задумывался о отказе брюнету, ведь спешка домой была просто не к чему. Спешить домой чтобы поскорей отведать крепкого кофе, заодно закуривая сигаретой у форточки? Это были оправдания, которые никак не сравняться с реальным общением с человеком, который в трезвом состоянии максимально отгорожен от Дани, а под препаратом чуть ли не вешается на рыжем, разве это не притягивает к человеку еще больше? – Я понимаю, да, что у тебя хуевый опыт с тусами – Разогнув ноги на лестнице, Кашин будто задумался: а стоит ли об этом сейчас говорить? Но поздно о чем то задумываться, поэтому обдумав все до мелочей рыжий продолжил – И не подумай, я не доебываю тебя, подумай над тем пойти или нет, еще целых три дня. Знакомый хороший составляет список гостей, приятель мой, так что без присмотра ты не останешься – Пытаясь собрать из букв адекватную речь, Даня еще раз убедился, что это не его сильная сторона. Весь сегодняшний приятельский разговор будто пошел насмарку, ибо, воспоминание о прошлом, тем более в таком ключе лишь убивали внутреннее нутро, захватывая с собой доверие ко всему. Конечно попытку нельзя считать за опыт или мысль, мол, с каждым так бывает, но слова Кашина почему-то звучали максимально уверенно и серьезно. Пытаясь смахнуть эти мысли, случайным образом речь Тушенцова стала отрешенной, не такой, какая была пару минут назад. – Я подумаю, но ты тоже пойми.. – Остановившись на полуслове, брюнет почувствовал резкую тревогу внутри себя, некое предупреждение о том, что если он продолжит свой говор в таком ключе, то до хорошего эмоционально успеха это не дойдет. Да и смысл разгребать прошлую ситуацию, кто сможет понять Руслана? Кто ощутит на себе эффект подмешенного препарата? Попытку изнасилования? Грязные лапанья? Отхода после наркотика, который чаще всего подмешивают девушкам для предстоящего насилия?

Да пойми ты, тебя никто не поймет

никто

Да лучше сдохнуть уже, нежели ощущать внутри себя это клеймо. Соленая жидкость будто скоро не выдержит и вырвется из карих глаз, не переставая стекать по бледным щекам. Нет! Нет!

«Да ты же мужчина, а ноешь как шлюха малолетняя»

«Ну и кому ты нужен, бездарность вечно плачущая»

«Да тебе похоже не только губы надо было ложкой прожечь, еще и вечно ноющие глаза не помешает»

Эмоции слабости и потерю контроля над собой никогда не будут приняты обществом. Страх заставляет скрывать свои слезы, чтобы избежать негативной реакции или же осуждающей критики со стороны других, ведь родители понятно объясняли, что ребенок почувствует себя любимым, только когда начнет соответствовать ожиданиям: начнёт тихо себя вести, спокойно, послушно, не мешая другим, улыбаясь, не расстраивая родителя своими слезами. Чувствуя прикосновения по плечам, Тушенцов в еще большем угнетение пытался закрыть свое лицо, глаза, и это все только ради того, что ни эмоция не вышла из его серьезного образа, но он сломался окончательно. Сквозь плотно прижавших ладоней к лицу, по тонким пальцам рук просочились мокрые капли, стекающие из опустошенных карих глаз. Тело будто резко сжали, связали толстым кнутом, но ощутив тяжелый навес, Руслан только осознал: только что сидевший рядом с ним Данила сейчас плотно окольцевал его плечи, прижимаясь рыжей макушкой в тонкой шее, пытаясь поддержать и быть рядом хотя бы физически. Тихие всхлипы эхом произносились по подъезду, давая понять, что кроме них есть лишь мертвая тишина. Гладя темные волосы, Кашин медленными движениями массировал голову, постепенно слыша, как дыхание Руслана с каждой секундой начинает замедляться, приводя в норму. Дрожащие руки отпустили лицо, выпуская наружу лицо с тонким контуром, которое слегка покраснело из-за резкого всплеска эмоций. Взглянув на Руслана, карие глаза были темнее обычного, они были олицетворением зеркала, которое отражало сквозь себя зеленые глаза полной искренностью. – Прости – Ослабив руки, Даня все в том же положении придерживал брюнета, облокачиваясь на его ключицы головой, после чего обе тонкие руки дотронулись до его рыжих лохматых волос, с улыбкой прижимая тело Кашина ближе к себе – плевать, что бог не одобрит. Я скорее погибну в мучении, нежели отпущу свое искреннее желание, как кораблик по бурчащему мартовскому ручейку.