Часть 1
4 августа 2024 г., 13:11
1890 год, или 23 год эпохи Мэйдзи
Со стороны моря доносились крики чаек и шум прибоя. Лицо огромной статуи Будды осветилось лучами заходящего солнца. Иной раз казалось, что он посмеивается, глядя с многометровой высоты на город Камакура, расположившийся под ним. Улыбка божества была доброй, но в закрытых глазах угадывалась хитринка. Будда так и хотел сказать каждому приезжему: «Это Камакура! Здесь мир богов намного ближе к миру людей». Не все могли понять предупреждение божества, некоторые даже пытались отрицать их существование вообще. Короткий зимний день подходил к концу. На улице цвели камелии: красные, белые, розовые. Вощеные цветы тянулись к небу пестрыми соцветиями. По легенде, если самурай прикоснется к цветку, будет обезглавлен. Камелия опадает на землю, не рассыпаясь на лепестки — целым соцветием, — что так похоже на отрубленные головы самураев. Прошло много лет с тех пор, как император отменил все сословия. Самураев больше не существует, но остались те, кто до сих пор верен традициям. Какаши торопился домой. Сегодня он особенно сильно хотел увидеть Сакуру. Сорвал несколько веточек для молодой жены, чтобы поставила их в вазу на токономе. Несмотря на свое цветочное имя, она больше напоминала ему камелию — символ самурайской стойкости, добродетели и преданности. Он захлопнул за собой калитку, в три шага преодолел двор и взбежал по ступенькам на энгаву. — Я дома! Аппетитный запах ужина окружил его со всех сторон. Что у нас сегодня? Кажется, рис, соленья, желе из конняку, мисо-суп с грибами шиитаке, тунец караагэ и песочное печенье с засахаренными цветами сакуры, но сладости больше по вкусу любимой жене. Рот мгновенно наполнился слюной. После рабочего дня в отделе особых задач, он ничего так сильно не желал, как поужинать и отдохнуть. — Сакура-сан! — окликнул ее, но ответа не услышал. Обычно, едва заслышав его шаги на пороге дома, она бросала все и бежала встречать, принимая одежду из рук. «Скорее всего, вышла в магазин», — подумал, расправляя на вешалке накидку с воротником из выдры. Ее одежды не было в шкафу. Поставил веточки камелии в вазу к сосновым. Сакура все равно переставит на свой лад. С тех пор как они сочетались браком, ей очень понравилась роль хозяйки дома. Рис уже готов и, судя по запаху, начал пригорать. Какаши быстро метнулся на кухню, убрать его с огня. На столе лежали до половины нарезанные овощи. Скорее всего, Сакура забыла купить что-нибудь важное и побежала в магазин. Повязал передник и начал, не спеша, накрывать на стол. Она вернется и обязательно отругает его за то, что поставил тарелки или подал блюда не в том порядке, но да ладно. Очень хотелось есть. Когда все тарелки стояли на столе в более-менее правильном порядке, Какаши был готов наброситься на еду без всяких правил приличия. Бенто, заботливо собранный Сакурой, сегодня забыл дома. Завтрак был рано утром, вместо обеда — кофе с сигаретой и безумолчный треп новенького стажера на десерт. Парнишка долго удивлялся тому, что в Камакура встречаются привидения, духи и ёкаи. В последнее время сильно оживились каппы. Требовалось много сил, чтобы расследовать каждый случай, вот и приставили к нему приезжего несмышленого мальчишку, который без умолку трепался о том, как сильно боится привидений. Какаши весь день мечтал о тишине и хорошем любовном романе. К вечеру все мечты сузились до порции риса. Вышел на кухню и прикурил очередную сигарету. Небо окончательно потемнело, на улице зажглись газовые фонари. Огонь в очаге почти прогорел. Если бы Сакура ушла надолго, оставила бы записку для него. Чем дольше всматривался в окошко, тем сильнее росло беспокойство. «Может, задержалась у Тентен или Хинаты?» Затушил недокуренную сигарету и намеревался пойти на улицу в надежде встретить Сакуру, спешащую домой. Улица в тихом городском районе была пуста. В окнах домов горел свет, семьи собирались за общим столом. Под забором, со стороны сточной канавы, послышался слабый всплеск воды. Не спеша Какаши дошел до магазина, в котором Сакура всегда покупала продукты. Магазин был закрыт и, если судить по табличке, был закрыт уже два часа. Тентен обдала его запахом гвоздичного масла и металла из приоткрытой двери, Хината — запахом детских подгузников. Обе удивленно хлопали ресницами и отрицательно мотали головами — Сакура не заходила сегодня к ним. Растущее беспокойство постепенно вытеснило все остальные чувства. Его молодая жена больше нигде не могла бы быть, кроме как дома, у подруг или в магазине. Раньше ее можно было отыскать в больнице — работала медсестрой совсем непродолжительное время после учебы. Как только вышла замуж, а он получил повышение по службе, бросила работу. Куда она могла запропаститься? Поспешил обратно, представляя в уме ее недовольство неправильно расставленными тарелками, а потом они бы посмеялись, как разминулись этим вечером. Какаши вернулся в пустой дом. Не раздеваясь, обыскал все комнаты их небольшого дома. Все ее вещи на месте: кимоно аккуратно развешаны в шкафу, на полках — розовощекие фарфоровые куколки, среди книг — любовные романы и учебники по анатомии, в ванной — ароматные бальзамы. Сакура не могла вот так просто все бросить и уехать. Ей было некуда уезжать.***
Когда Сайго Такамори вонзил в себя вакидзаси, Сакуре было семь лет, Какаши же только исполнилось пятнадцать. Казалось бы, какое отношение имеет знаменитый полководец к маленькой девочке и юноше? Неудавшееся самурайское восстание оставило неизгладимый отпечаток в их жизни. Семья Хатаке, как и многие самурайские семьи Сацумы, была недовольна новыми реформами в стране: все привилегии аристократов и самураев упразднили; вместо сословных войск появилась общенациональная армия; стало запрещено даже носить мечи с собой! Одержав победу над сёгуном, император продолжал уничтожать признаки феодального прошлого. Сакумо поддержал восстание. Так же поступили семьи Харуно и Учиха. Когда стало известно о поражении и о том, что Сайго покончил с собой, его примеру последовали и главы семей. Если выбирать между арестом и сэппуку, второе было предпочтительнее: умереть, не потеряв лица, и смыть своей кровью ошибки. Какаши остался полным сиротой, его друг Обито и их общая подруга Рин тоже. Сакура осталась без отца, а наутро в комнате матери обнаружила лужу крови — женщина не выдержала позора и ночью полоснула себя по горлу. На первое время сирот приютил учитель Минато, но скоро поползли слухи, мол, он укрывает детей преступников. За несколько дней главы уважаемых самурайских семей превратились в преступников! Учитель наспех отправил письмо в столицу своему наставнику, чтобы тот позаботился о детях, и отправил Обито, Рин, Какаши и Сакуру одних через всю страну. Перед их отъездом Минато строго велел Какаши заботиться о Сакуре — та была младше всех. Прибыв в Токио, они не сразу встретили наставника. Изрядно помотавшись по большому городу и отведав все прелести бродяжничества, нашли господина Джирайю в квартале Ёшивара среди любовных утех. Он не стал нянчиться с оравой детей — поселить всех не смог, так как дом был слишком маленький — и отправил их в Камакура, где жили его знакомые. Цунаде и Орочимару имели в распоряжении большой дом — места хватило всем. Так началась их новая жизнь. Перед отъездом Джирайя очень настоятельно предупреждал их, чтобы не боялись капп или других ёкаев на новом месте. Какаши тогда решил, что тот перебрал с сакэ. Однако, как только он очутился в городе, первым делом у него стащили кошелек… Кто бы мог подумать, что это дело перепончатых лап каппы. Кошелек с несколькими медяками нашли работники особого отдела, а зарвавшегося каппу отправили в свой мир без права перемещения. На протяжении нескольких лет Какаши водил Сакуру в школу и забирал ее с занятий. Он стал для будущей жены и нянькой, и братом, и другом, помня о наставлении учителя Минато. Так же делал и Обито, только Рин была одного возраста с ним и даже старше Какаши на год — за ней не нужно следить в оба. Когда Сакура закончила начальную школу, Обито женился на Рин, а Какаши поступил в училище. Он тоже собирался жениться на Сакуре, и здесь речь не шла о большой любви, о которой пишут в любовных романах — Какаши должен заботиться и оберегать ее от всего плохого. В роли мужа это будет сделать проще всего. Какаши заботился о ней до сих пор. Сейчас, правда, стало непонятно, кто из них больше заботится друг о друге: Какаши с рвением выполнял служебные задания, Сакура вела домашнее хозяйство — вместе они были настоящей семьей.***
Сакуры нигде не было. Какаши дал ориентировку на жену в местную полицию и в вечернюю газету, затем обошел весь город вдоль и поперек, прочесал ближайший лес, обошел берег залива, но так и не нашел ее. Как сквозь землю провалилась! Она, конечно, могла сесть на поезд и уехать восвояси, но тогда он бы знал причину или как минимум его жену видели бы на вокзале. Все еще верил, что ее исчезновение имеет вполне человеческую природу. «Может, начитавшись дамских романов, она отправилась искать настоящую любовь?» — подумал и ощутил настоящую боль от своих мыслей. Его милая зеленоглазая Сакура-сан не могла так поступить, она очень открытый человек, по крайней мере, для него. Когда он снова вернулся в пустой дом, на часах пробило полночь. Дело приняло нешуточный оборот. Не хотел признавать, но придется поднять на ноги весь особый отдел. По дороге на работу зашел к Цунаде и Орочимару. Долго ждал, пока она откроет дверь — ночью женщина превращалась в улитку, а ее друг, брат или муж (Какаши до сих пор не понял степень их родства), превращался в змею. В Камакура мир богов намного ближе к миру людей. — Мальчик мой, что ты здесь забыл в такой час? — сонно сказала женщина-улитка. В одной руке держала керосиновую лампу, другой прикрывала рот, зевая. Она была в привычном обличии красивой женщины, но от рук тянулись нити слизи. Наспех перевоплотилась? И все ради него? — Сакура!.. — только и смог проговорить. — Нигде ее нет. Она пропала! — С-сакура, говориш-шь, пропала? — на звуки позади Цунаде появился и Орочимару. Тоже пришлось превращаться в человека по-быстрому? — Я пришел с работы, ее нигде нет, обыскал весь город. — Сейчас же пошлю своих помощников! — вмиг с руки Цунаде посыпались бело-голубые слизняки, их стало так много, что они заполонили весь дверной проем. Какаши осторожно попятился в сторону. — Твои с-слизняки слиш-шком медленные! — возмутился Орочимару, выпуская из рукавов ночного кимоно полчища вертящихся черных змей. — Зато они могут искать и под землей! — возразила она. — Змеи быстрее! Цунаде не ответила ему — стряхивала последнего слизняка с ладони. Затем обратила внимание на Какаши и пригласила его войти в дом. — Может, тебе подогреть сакэ? Успокоишься и трезво оценишь свои силы. — Спасибо за помощь и приглашение, но я не имею права терять ни секунды! — В отдел пойдешь? Но твои работники тоже спят! — Мои змеи помогут им проснуться, иди! Нечего тратить время на сакэ. Она, — кивнул он на Цунаде, — кого угодно споить может. — Ах ты змей! — прикрикнула она. Какаши с улыбкой успел ретироваться из их дома. Надо же, в юности он почти не обращал внимания на их перебранки, хотя они случались по несколько раз в день. Принцесса слизней и повелитель змей могли рассориться в считанные секунды, а потом так же быстро помириться. Впрочем, это не мешало им вырастить четверых сирот. Джирайя был повелителем жаб, но никогда не появлялся в Камакура, общаясь с товарищами посредством телеграфной связи. Морской воздух, содержащий много соли, вредил нежной жабьей коже. Сначала пришел к Кибе. Изваяния-собачки на заборе дома семьи Инузука открыли свои каменные глаза и звонко затявкали. Не успел Какаши подойти к двери сослуживца, он открыл первым, уж очень по-собачьи потирая за ухом со сна. — Дело государственной важности! — Какаши-сенсей, никак с его императорским величеством что-то случилось, раз вы будите меня посреди ночи! — Сакура, жена моя, она пропала! — О, как, — выговорил и, кажется, окончательно проснулся. Не успел докурить и сигареты, как Киба вышел полностью одетый и готовый приложить все свои способности к поиску Сакуры. Он обнюхал Какаши с головы до ног, ища ее запах. Нос, рот и половина лица Кибы постепенно покрылись шерстью, вытягиваясь на манер собачьей морды. — Жаль, очень жаль! — фыркая, сказал он после того, как полностью обнюхал начальника. — Сколько раз просил вас не курить! Сквозь запах табака не могу учуять от вас ее запах. — Возьми ключ от моего дома, найдешь в шкафу ее вещи и возьмешь след. Лицо Кибы приняло обычный человеческий вид, он кивнул и ушел с заданием. Какаши же направился к Ино. Было совестно узнать от Кибы, что на нем совершенно нет запаха жены. Ищейка оказался прав: они обнимались только утром и вечером, иногда он целовал Сакуру в макушку, но это было совсем по-дружески. Сначала Какаши считал свою жену слишком маленькой для интимной жизни. Потом не замечал с ее стороны никаких намеков на сближение. Они были мужем и женой, но их отношения зависли где-то на полпути из детства и превратились в совсем взрослые, минуя то, о чем так подробно писали в женских романах. Вместе с тем это не мешало любить Сакуру больше жизни. В доме Яманака горел свет и еще с улицы были слышны вопли. «Неужели, постарались змеи Орочимару?» Перепуганная Ино, не говоря ни слова, затащила Какаши в дверь. На удивление, девушка была полностью одета, и даже шляпка-таблетка лилового цвета, в тон пальто, была пришпилена к идеальной прическе. — Признавайтесь, эти змеи ваших рук дело?! — Прости-прости, приемный отец перестарался, — с улыбкой Какаши выставил обе ладони в примиряющем жесте. Он ведь не просил выпускать змей! — Так значит, ваша жена куда-то пропала, — задумчиво произнесла и вставила дамскую сигарету в длинный мундштук. — Присядьте, чтобы не упасть. Мне нужно узнать, как все произошло на самом деле. Какаши опустился на пол, где стоял. Хорошо знал, для чего Ино так делает: ее ментальная техника выключает не только разум, но и тело, отправляя испытуемого в обморок. Не хотелось бы упасть на деревянный пол с высоты своего роста… Ино осторожно посмотрела его воспоминания за сегодня: как он пришел в пустой дом, как ждал и как искал Сакуру. Не нашла ни одной подсказки и поспешила вернуться в реальный мир. — Странно, очень странно, — растерянно пробормотала, подкуривая сигарету на ходу. — Ее точно нигде нет? — Ино… — устало выговорил, взлохмачивая и без того растрепанные волосы с проседью. — Если бы все было так просто, не стал бы вас беспокоить. — Тоже верно, — выдохнула вместе с дымом. — Придется спрашивать духов, но все принадлежности для спиритического сеанса у меня в конторе.***
Киба до сих пор не вернулся. Ночь близилась к завершению, но результата по-прежнему не было: слизняки Цунаде потеряли след Сакуры посреди улицы, змеи Орочимару смогли только поднять переполох среди подчиненных Какаши. Еле успокоил разнервничавшегося стажера, паренька, кажется, звали Наруто, и он заявил всем, что, как только откроются железнодорожные кассы, ноги его не будет среди «всей этой вашей чертовщины». Только утих возмущенный голос Наруто — паренька усадили в кресло и попросили подремать, — приступили с Ино к сеансу. Вскоре спиритическая доска под пальцами начала вибрировать так, что едва ли не соскочила со стола. Это означало, что дух пришел из другого мира и ожидает вопросов. Нужно сосредоточиться и мысленно спросить. В коридоре на лестнице послышался стук гэта. Киба вернулся. — Какаши-сенсей! — радостный окрик, а затем и громкий хлопок дверью кабинета сбил весь тонкий настрой. Ино попыталась шикнуть на сослуживца, но тот не понял ее намека. Какаши мысленно чертыхнулся. — Я нашел ее! — Где? — хором спросили они. — Э-эй, подождите радоваться! Я нашел ее следы, они теряются у сточной канавы на вашей улице, сенсей. — Пойдемте скорее! — Какаши был готов бежать без верхней одежды, а зимой в предрассветный час даже в Камакура замерзала вода. — Сенсей, сенсей! — окликнула его Ино уже на улице и подала накидку с воротником из выдры. — Спасибо, Ино! — поблагодарил ее на ходу и поспешил к месту, куда указывал Киба. В узкой канаве, поросшей камышом, среди опавших соцветий камелии Какаши обнаружил сапожок Сакуры.
