Паранойя

Руслан, шатающийся из стороны в сторону в неизвестном ему направлении, ни о чем уже не думал. Вообще, после драки он планировал завалиться домой к Юлику, чтобы как следует отпраздновать свою победу. Только вот он немного не ожидал, что после предательства лучшего друга пойдет выпрашивать какого—то местного гопаря купить ему бутылку пива за 100 рублей, которые он наскреб в школьных брюках. Впрочем, не зря, ведь если бы не дешевый алкоголь, он бы сейчас валялся весь в слезах и соплях на какой—нибудь скамейке(или под ней). Тушенцов на самом деле не понимал причины такого поведения своего другана: все же было как обычно, что этому Юлику вообще в голову взбрело? Может, это все правда Данила Кашин виноват? Да нет, быть такого не может. После уроков они занимаются исключительно физикой, ну, если не считать парочки разговоров об их общих интересах и историях из жизни. И если исключать постоянные взгляды Руслана на своего преподавателя (это правда случайно получается!), который снова надел этот глупый черный галстук. Но сейчас, пьяный в хламину и бонусом побитый ученик 11 класса шатался по улицам города, стараясь найти дорогу домой. В голове стоял белый шум, а боль он перестал чувствовать еще после первого глотка спиртного. Остатки здравого смысла все же заставили подростка усесться на скамейку и подождать до утра, чтобы уже тогда нормально встать на ноги, не подавляя сильное желание блевануть в ближайший куст. Тушенцов решил ненадолго прилечь и, наблюдая за ярко оранжевым заходящим солнцем, не заметил, как задремал. Буквально через 5 минут он почувствовал, как чья—то рука очень настойчиво тормошит его за плечо, не намереваясь останавливаться. Руслан отдернул от себя надоедливую конечность и попытался продолжить такой необходимый сейчас сон, однако незнакомец не сдавался. Тогда Тушенцов резко привстал и начал орать (издавать какие—то гавкающие звуки) на потревожившего его человека, превозмогая сильную головную боль. А потом все же заткнулся, стоило ему услышать знакомый голос: —Руслан, успокойся, это я, — обнадеживающим голосом произнес его учитель, — лучше скажи, ты что тут забыл в 9 часов вечера? Даня дал кареглазому время прокашляться, проморгаться и собраться с мыслями, но все, что вышло из его рта, было лишь многозначительное: —Э. Кашин не выглядел особо раздраженным: видимо, ждал чего-то подобного. —Ладно, давай я просто отвезу тебя домой, я тут рядом машину оставил. Может, хоть скажешь свой адрес? В ответ он услышал лишь неразборчивые звуки, даже близко не напоминающие человеческую речь. И затем осмелился предложить: —Знаю, что прозвучит странно, но может ко мне? Я не хочу тебя здесь оставлять. Тем более в таком состоянии. Руслан повторил попытку что либо сказать, которая также не увенчалась успехом, а после активно закивал головой, имея ввиду, что согласен. Старший аккуратно взял подростка на руки, а тот стремительно начал краснеть, думая, что это от жары (хотя на улице температура едва доходила до 2°с) и зарылся носом в теплую куртку дани. Мгновение продлилось недолго, и русоволосого усадили на переднее сиденье и заботливо пристегнули ремнем безопасности. По ощущениям Руслана доехали они быстро, потому что парень всю дорогу спал и не помнил, как во сне неосознанно прижимался к Кашину, который нес его к себе в квартиру. Очнулся он на мягком диване под пледом, все еще с раскалывающейся головой, зато не на улице. —Ну хотя бы сейчас расскажи, что вообще произошло, — раздался голос сидевшего напротив учителя. Тушенцов подпрыгнул от неожиданности и смотрел на голубоглазого с потерянным видом. Наконец, не без труда восстановив в своей голове последовательность событий, он с заплетающимся языком ответил: —Ну, я вроде как поссорился с Юликом.. А, это было после того, как я подрался с тем пидором. Вот, после драки он мне че-то сказал и съебался. А потом… —Погоди, с кем ты там подрался? – прервал его физик. —Ну так с этим, Денисом вроде. Он еще с Ильей постоянно ошивается. —Ладно, понял. А что он тебе сделал-то? —Да блять, — приглушенно простонал парень, закрыв лицо руками, — ну я иду такой с Юликом, вижу – они с Ильей в углу обжимаются. Я их и позвал. Потому что, ну реально! Два парня, еще и прям в школе – я думал, меня вырвет. —Допустим, я с тобой согласился. А как дошло до того, что ты валялся пьяный на скамейке? Руслан замолчал. Вспомнив разочарованное лицо Юлика, смотревшее с нескрываемым отвращением прямо на него, ему вообще перехотелось что-либо рассказывать. К горлу снова подступил ком. Ранее он никогда не испытывал проблем с общением, ведь под боком всегда было родное лицо его единственного лучшего друга. Это был первый раз, когда они с Юликом поссорились на полном серьезе, и оттого Тушенцову становилось еще страшней – как вести себя дальше? Как им помириться? И помирятся ли они вообще? Не самые приятные догадки посещали его голову, и дошло до того, что русоволосый представлял себя попавшим под насмешки чуть ли не всей школы. Парень вообще понятия не имел, как поведет себя Юлик, ведь тот, имея номер русиной мамы, мог спокойно написать ей об этом инциденте, а женщина и так относилась к сыну с большим пренебрежением (вы о чем, она и его квартиру соглашалась оплачивать исключительно через слезные уговоры, не обращая внимания на то, что он ее сын только в 11 классе), так что неизвестно, как бы себя повела. Тем временем Кашин все ждал хоть какой-то ответной реакции, но младший был слишком сильно погружен в свои мысли и казалось, что у него скоро из ушей пойдет пар от мозговой перенагрузки. Даня сначала терпеливо ждал, но его ненадолго хватило: на всего краснющего от переизбытка собственных мыслей Руслана было больно смотреть. Он помахал рукой прямо перед лицом парня, потом щелкнул пальцами, а после дал тому нехилый такой щелбан. Тушенцов наконец очнулся, стыдливо опустил взгляд и принялся за объяснения: —Извини, задумался, — прощебетал он, — так вот, мы подрались, я этому Денису нормально так врезал, а когда собрались уходить, этот еблан мне вслед начал какую-то дичь втирать про то, что мы с тобой – пидоры. Ваще бред, докажи? – с насмешливым видом повернулся к физику, — я ему, конечно, еще пару раз прописал и как только хотел позвать Юлика, этот же гений начинает свою хуйню типа: ебать, ты тупой, а еще, что он согласен с Денисом, — голос все-таки дрогнул, а рассказывать стало в разы сложнее. Руслан захотел поскорее это закончить, чтобы, не дай бог, не расплакаться, — вот он и съебался. Те педики тоже ушли, а я решил башку освежить и прогуляться, только потом устал. И уснул. Я не был пьяным, честно. На последней фразе Даня с недоверием покосился на рассказчика, но допрашивать не стал. Было очевидно, что тот просто пытался забыться под натиском ссоры с лучшим другом. —Может, я могу как то помочь? – осторожно начал учитель. —Не надо, — голос дрогнул вновь, — все нормально. Переживем. Кашин положил Руслану руку на плечо, желая хоть как-то поддержать. Немного погодя, он начал: —Знаешь, в случае чего, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я, хоть и не умею, постараюсь поддержать и дать совет. Главное, не бойся собственных слабостей и не держи все в себе – хуже станет. Я рядом, хорошо? И Тушенцов, у которого с каждым произнесенным словом все шире раскрывались глаза, замер. Никто ему такого раньше не говорил. На все попытки выговориться его окружение закатывало глаза и старательно уходило от темы. Руслан привык, потому перестал и вовсе что-либо рассказывать о себе, но тут его учитель, с которым у них дружеские отношения длились чуть больше месяца, говорит такое. Он совсем не знал, как реагировать, что делать, и тупо пялился на Даню, периодически всхлипывая носом. Тот смотрел с небывалой нежностью в глазах и приободряюще улыбался, а Рус подумал, что это – первый человек, которому он так хочет броситься в объятия и разрыдаться, вываливая все, что накопилось на душе. Впрочем, не став противиться этому сильному желанию, так он и сделал: уткнулся лицом куда то тому в грудь, руками вцепился в плечи и без остановки рассказывал о своих переживаниях, о детстве, о маме. Каждое слово приносило просто огромное облегчение. Заметив, что его не перебивают и не отталкивают, а наоборот, поглаживают по голове, Руслан совсем обмяк в чужих руках и, кажется, снова начал засыпать. Когда бормотания ученика совсем стихли, Даня спокойно выдохнул. Теперь, зная, что на душе у своего недоверчивого друга, ему стало намного легче: может хоть теперь Тушенцов не будет постоянно что то недоговаривать? Решив, что ситуацию с мамой они решат позже, а сейчас Руслану не помешало бы отоспаться, он переложил того на диван поудобнее. Только потом все-таки нашел причину для беспокойства, ведь на Тушенцове до сих пор была грязная и мокрая одежда. Пару минут поколебавшись, махнул рукой: он бы не выдержал слушать оры подростка на утро из-за того, что его переодели. Кашин еще раз взглянул на умиротворенное лицо школьника, выключил свет и пошел к себе в комнату. Благо, завтра была суббота, и ребята могли бы все разъяснить после работы Дани; Руслан бы все равно не пошел в школу. Старший был уверен, что после пробуждения кареглазый полезет в телефон, поэтому написал тому сообщение с кратким изложением происходящего, в конце не забыв добавить какой-то нелепый смайлик обезьянки (номерами они обменялись еще после начала дополнительных занятий). Подросток всегда с этого смеялся, но не возражал.