Паранойя

Когда Руслан проснулся, рядом никого не было. Вспоминая события вчерашнего вечера, он стремительно залился краской, потом свалился с кровати и, оправившись, доковылял до кухни, где на столе его ждала уже остывшая яичница и даже гренки. К слову, сидеть дома он планировал всю оставшуюся неделю, ведь до сих пор чувствовал слабость из-за температуры. Это значительно поднимало ему настроение, так как в школе не обошлось бы без подколов:наверняка позаботился о том, чтобы слухи распространились по всему учебному заведению. Позавтракав, Тушенцов поднялся обратно в комнату учителя и взял в руки телефон, который буквально разрывался от количества уведомлений. Оказалось, что Даня немного переборщил с опекой над своим учеником, прислав более ста сообщений с расспросами о самочувствии, картинками из пабликов ВК и ссылками на психологические тесты. Тот, вообще то, очень этим гордился, думая, что своеобразное проявление заботы увеличит доверие к нему, хотя кареглазый надеялся, что человек по ту сторону экрана ошибся номером. Спустя некоторое время он заставил себя поставить реакции на случайные сообщения и отправить палец вверх, чтобы от него наконец отстали. Отложив телефон, Руслан не придумал ничего лучше, чем начать копаться в шкафу старшего с целью избавиться от переполняющей его скуки. Нащупав что-то отличающееся по размерам от остального хлама, он, не раздумывая, резко вытащил предмет и стал безостановочно чихать из-за поднявшейся отовсюду пыли. Когда парень увидел, что именно он нашел, то чуть ли не взвизгнул от восторга: в его руках лежала самая настоящая гитара (с откуда-то взявшимися вмятинами и царапинами, но уже неплохо). Кареглазый на самом деле очень восхищался людьми, владеющими музыкальными инструментами, ведь считал, что это ну очень трудно и нужно иметь талант. Он раньше часто просился у мамы на концерты, но за постоянными отказами и вовсе как-то позабыл о давней тяге к музыке. А сейчас, вновь об этом вспомнив, Тушенцова захватило с головой желание послушать, как играет Даня. Затаив дыхание, словно это какое-то сокровище, он положил гитару на кровать и тут же стал носиться по комнате от предвкушения, восторга и радостных воспоминаний: как безустанно напевал себе под нос только что придуманную мелодию, как часами стоял и слушал уличных музыкантов. За своими мыслями Руслан снова не заметил, как пролетело время: в дверном проеме уже стоял его учитель, с досадой смотревший на весь устроенный беспорядок. Кареглазый мысленно хлопнул себя по лбу за то, что даже разрешения не спросил, можно ли посмотреть, что находится в шкафу владельца комнаты, хотя это уже звучало, как абсурд. —А-а... А отмазаться не получится, да? Мне правду сказать? — и сделал самый виноватый вид, на который только был способен. На Даниле это не сработало, и он цыкнул, сложив руки на груди. —Ну, говори. —Мне скучно стало и я... —Начал копаться в моем шкафу? — продолжил за него Даня, приподняв одну бровь. —В общем, да. Голубоглазый глубоко вздохнул, нахмурился и потер переносицу. Он в целом выглядел так, будто является самым несчастным человеком в мире. —Короче, то что ты рыться в моем шкафу начал — еще ладно, мне там стыдиться нечего. Но гитару то ты зачем достал? —... А что не так? Тут же проблема в том, что я в твой шкаф без разрешения полез. Гитара только потом, нет? —Да там одна хуйня с ней произошла, что мне и думать об этом стыдно. Я, вроде как, забыл, а тут снова она. И, конечно же, Руслан, сгорающий от любопытства, начал выпрашивать старшего рассказать ему эту историю. Тот долго отмахивался, но в итоге сдался под напором русоволосого и начал рассказ. Будучи восьмиклассником, Даня накопил себе на гитару, буквально за неделю научился основам и с поводом и без притаскивал ее в школу, на переменах играя знакомые всем песни. Одни и те же мотивы со временем всем наскучили, поэтому Кашин не придумал ничего лучше, чем написать песню самому, сделав вид, что посвятил ее какой-то девушке, хотя на примете у него и быть никого не могло. Он кряхтел целый месяц над текстом и аккордами к песне и, по ощущениям, облазил всю школьную библиотеку в поисках подходящих слов. Никто из окружения не знал о планах Данилы, поэтому, торжественно объявив он о своем произведении, весь класс сбежался на шум и приготовился слушать. Вообще, он изначально был уверен в незаинтересованности своих товарищей, но определенно засомневался, услышав восхищенные вопли девочек и подбадривающие комментарии парней в сторону своего творчества. Возбужденная толпа окружила Кашина и засы́пала вопросами о том, когда он вообще научился такому и кто та загадочная особа, в честь которой он и придумал песню. Но не обошлось и без того, кто оскорбил прозвучавшую музыку по всем ее параметрам (не предоставив никаких доказательств) и плюнул под ноги Кашину, специально чуть не попав на гитару. Рыжеволосый, безусловно, в силу своего возраста предпочел прислушаться не к большинству новоиспечённых фанатов, а к отличившемуся однокласснику, обидевшемуся на жизнь. Поэтому, спустя некоторое время, он вовсе забросил гитару и даже в руки ее не брал, желая стереть из памяти те стыдливые воспоминания. —Я так и не понял, почему тебе было настолько важно мнение того придурка, — нахмурившись, разразился возмущениями Тушенцов, — но мне бы очень хотелось послушать ту песню. —Я хоть и до сих пор помню ее, но прошу, не надо, — пискнул старший, уставившись в пол. Руслан не унимался: —Ну пожа—алуйста! Я уверен, все не так плохо, как ты думаешь. Обещаю, смеяться не буду! Даня пару секунд просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом, собравшись с духом, сел на скрипучую кровать и взял в руки гитару. Руслан радостно подпрыгнул и следом опустился на место рядом, не переставая ерзать от переполняющих его эмоций и стараясь не отвлечь сосредоточившегося на инструменте парня. Когда, наконец, комнату наполнила ненавязчивая и приятная мелодия, у кареглазого сперло дыхание от того, насколько легко и непринужденно она лилась из под тонких пальцев Кашина. Прочистив горло, он тихо начал петь, на ходу вспоминая слова. «Я, когда тебя увидел, понял, что ты будешь моя. Весь твиттер расписал, как сильно я люблю тебя, Я люблю тебя…» Данила мягко проводил рукой по струнам, кои отзывались безропотно, гладко, подчиняясь его прикосновениям и лаская слух. «Я порву лицо парню, что был до меня, Но снова ты проходишь мимо, опуская взгляд. Прошу, заметь меня…» Его лицо неумолимо краснело все больше с каждым произнесенным словом, но он продолжал играть, пока музыка проникала в каждый уголок, заполоняя собой всю квартиру. «Я, конечно, не романтик, сложно подбирать слова. Может, напишу в директ тебе в инстаграм: «Привет, как дела?» Руся тем временем с приоткрытым ртом следил за движениями учителя и с каждой строчкой все больше пропитывался уважением и восхищением к нему. «Подхожу к тебе на тусе, чтобы познакомиться, Но ты убегаешь, не заметив мои ролексы. В одной руке шампанское, — наплевав на всё Подхожу к тебе: «Эй, пойдём на пару слов?» Хули ты от меня бегаешь? Ебать, ты красивая! Просто поцелуй меня, не надо говорить «спасибо» — Я тот самый, кто не будет повторять это снова; Талантливый подкат для талантливой особы!» В последний раз проведя рукой по гитаре, Даня поднял взгляд на русоволосого и робко спросил: —Ну как? Тушенцов чуть ли не подпрыгнул на кровати, будто ждал этого вопроса всю жизнь, и, широко улыбнувшись, затараторил похвалу, в течение которой Кашин то и дело закрывал лицо руками, испытывая сильнейшую неловкость. Его собеседник совершенно не собирался затыкаться, продолжая активно жестикулировать и корчить лицо в восхищенных рожицах. Ничуть не уставший Руслан после 15-минутного рассказа выдал то, чего учитель вообще никак не мог ожидать: —О, знаешь че? Давай ты мне будешь какую-нибудь мелодию играть, а я петь. Ну не прям петь, я не смогу так, как ты, но попробовать охота, — он моргнул, почесал подбородок и вдруг радостно добавил, — я только что текст придумал! Давай? —Хуйня какая-то, — ласково усмехнулся тот, — хотя ладно, можно. Кареглазый вновь едва ли не грохнулся на пол, воодушевленный согласием старшего, и дал ему знак для начала игры. В этот раз мелодия звучала более бодро и резво, из-за чего Даня иногда не попадал по струнам, не поспевающий за темпом. Тушенцова мало это волновало, поэтому, подстроившись под ритм, он, еле-еле доставая до высоких нот, попытался спеть: «И до утра без тебя меня параноит Мы горим, но не будем сиять А ты и я — эти фото на полароид Я из них вырезаю тебя» Парень закинул руки за голову и откинулся на кровать. Данила последовал его примеру и отложил гитару в сторону, тогда как Руслан поинтересовался: —А про кого песня-то? Кашину, старавшемуся побыстрее придумать достойный ответ, фантазии хватило лишь на: —Про одноклассницу, но я о ней совсем ничего не помню. —О-о, у меня тоже года 3 назад с одной девкой мутки были. Ну, это так, ради прикола, — старший не понимал, радоваться ему, что ученик не устроил допрос по поводу той несуществующей особы, или плакать, так как за 23 года из девушек он общался только с мамой (и, окей, с ученицами, которые строили ему глазки), — она про меня с нихуя слухи стала распускать, потому и расстались, — Руслана, похоже, это тема мало волновала, — после этого я думал, что никогда больше не влюблюсь. Оба сначала просто лежали, наслаждаясь уютной тишиной и размышляя о своем, пока до Данилы не дошел смысл последней фразы и он, зачем-то насторожившись, переспросил: —«Думал»? Так тебе сейчас кто-то нравится? Тут беззаботность между ними испарилась напрочь, а разговор утекал в совершенно другое русло. Тушенцов вмиг напрягся, боясь двинуться лишний раз, потом то ли покраснел, то ли посинел от осознания сказанного, а когда и вовсе начал хрипеть, рыжий, весь перепуганный, отвесил тому оплеуху и тут же принялся извиняться, хотя это вроде как помогло. —Ну не-е, это не то… Ну я хуй знает, что вообще сказанул, — Руся неуклюже рассмеялся и, споткнувшись, молниеносно вылетел за дверь. Даня пожал на это плечами, а кареглазый пол ночи корил себя за случайно брошенную фразу и по итогу уснул только под утро, измученный собственными бессмысленными переживаниями.